Текст книги "Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Виктория Вишневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25

Гордей

Взгляд постоянно мечется на наручные часы. Впервые переживаю, что куда-то опоздаю. И всё из-за грёбаной столичной пробки. Стоял в ней полтора часа, возненавидел весь мир. И если в любой ситуации все готовы подождать из-за моей власти и денег, то этот случай – исключение.

Настя ждать не будет.

Взлетаю по ступенькам к входу, распахиваю дверь и захожу в тёмный и тихий коридор. Запах многолетнего ремонта врезается в нос. И чего-то ещё. Старых книг.

Точно, здесь ведь библиотека расположена.

И вот нахрена мне это здание? Тут давно пора сделать ремонт и отдать его под бизнес. Залы огромные – отлично подойдут под конференции.

Тряхнув головой, понимаю, что думаю сейчас не о том.

Вспоминаю по документам, где должна быть художественная школа Покровской. Не в том ли кабинете, откуда сейчас вываливается толпа девушек с картинами в руках?

Туда и направляюсь. Не слушаю их разговоров, но за один всё же цепляюсь:

– Жених у Анастасии Викторовны такой красивый…

Жених? Это они о том ботанике в очках?

– Не знаю, не в моём вкусе. Мне надо, чтобы как в руку свою схватил, как сжал! – с придыханием отвечает другая. – Властный такой. Чтобы он одного взгляда трусики слетали…

Она неожиданно смотрит вперёд, на меня. А я уже прохожу мимо, забивая голову только одним – с чего вообще поднялась тема жениха Насти?

Я проверил – она не замужем.

И в голове множество вопросов. Почему они не женаты, если у них есть ребёнок? Старался не думать об этом, хотя интерес выливается из всех краёв.

– Вот такой…

Пропускаю последнюю девчонку лет шестнадцати и захожу в просторный зал. И сразу понимаю, что Настя вложила в него немало сил. Здесь приятно пахнет, воздух не затхлый. Сделан ремонт в теплых светло-коричневых тонах. Несовременно, но уютно, с атмосферой мастерской. Повсюду стоят мольберты, есть несколько парт. Картины висят на стенах. Красок и кисточек – не пересчитать.

Вспоминаю, как подобное стояло в моей квартире.

И я скучаю. Настины увлечения создавали уют в моём доме. Холодный пентхаус начало заполнять тепло, особенно когда им занялась она.

Останавливаюсь в проходе, первым делом замечая не Покровскую. А её бойфренда с малышкой на руках. Он обнимает её, держит за крохотную ручку и переговаривается с девушкой:

– Так всё красиво, капец. Я не думал, что можно так рисовать. Может, и меня научишь?

– А ты хочешь? – улыбаясь, произносит. Сияет сейчас, как солнышко в ясный и тёплый день. Вытирает подоконник от пыли, встав одним коленом на стул. Лучи солнца падают на её светлые волосы, и, чёрт возьми, она выглядит как ангел.

– Научиться так – очень. Но, боюсь, у меня выдержки не хватит. И я психану, остановившись на уровне «палка, палка, огуречик».

– Нет уж, сиди там, в своём программировании. А то станешь творческим человеком, кто мне потом холодильник чинить будет?

– Но я и не умею их чинить!

Я кашляю, разрушая их идиллию. Ещё немного, и у меня скрошатся зубы от той силы, с которой их сжимаю.

Все трое синхронно оборачиваются. Из рук Насти выскальзывает тряпка. А маленькая Сонечка, невозмутимая во время всех предыдущих наших встреч девочка, вдруг смеётся и машет мне крохотными пальчиками.

– Здр… – начинаю, растерявшись. Малышка меня с кем-то перепутала? Почему она улыбается мне так широко, что я вижу прорезавшиеся белые зубки?

– А что вы здесь делаете? – в шоке спрашивает Настя, выпрямившись.

– Поговорить с вами приехал, – бросаю, постоянно косясь на светловолосую куколку с серыми глазами. Млять, она красивая, как её мама. Нереально. И отчего-то сейчас, когда её пальчики ловит мужская рука, я бешусь.

Ревную абсолютного чужого мне ребёнка к её отцу.

Ненормально. Бредово. Сам понимаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Если вы по поводу торгового центра… – начинает спешно она, выходя из-за стола. Замечаю, как дёргается её рука. Как бегает её взгляд. Она подходит к своему Коленьке, забирает у него свою дочку. Словно боится, что я сейчас отберу её. – Я уже объяснила вашему человеку, что после травмы…

Взгляд скользит на её ногу. Держится уверенно.

Невольно усмехаюсь. Дело явно не в травме, Настя. А в том, что ты бежишь от меня.

– Не могу работать. А там и на стремянке стоять нужно… Я одна, помощников у меня нет. К сожалению, здоровье у меня одно.

– Мы могли бы это обсудить, – говорю резко, – и прислушаться к вашим условиям.

– Здорово, – произносит без капли радости в голосе. – Но не могу, простите. Новый год на носу, я переоценила свои силы.

Сколько ещё отмазок она скажет?

– Вы ведь в курсе, что не можете уйти так просто? – выгибаю бровь. – Вы заключили договор. И в одном из пунктов указано: в случае, если вы не выполните свою работу, полагается штраф.

Она впервые слышит об этом, раз её глаза в удивлении округляются. Стандартный договор – я ничего специально не делал.

– Что, в смысле?

Неожиданно крошка на её руках срыгивает прямо на плечо мамы. Вместо ответа.

– Ой, – всё, что раздаётся от Насти. Она тут же отстраняет от себя малышку, передаёт обратно своему жениху. Или парню. Чёрт знает, кто он ей. – Погодите. Давайте я приведу себя в порядок, и мы договорим. И вы скажете, что за штраф. Надеюсь, вы принесли копию договора? Потому что на словах…

– Идите, – перебиваю её. Как раз поговорю с этим ботаником, вновь прижимающим к себе девочку. Он, как заботливый папашка, лезет в сумку, стоящую на столе, и достаёт салфетку.

– А тебе есть во что?

– Да, – кивает Настя. – Сейчас переоденусь, у меня тут сменная одежда была.

Она подбегает к шкафчику, достаёт оттуда кусок тряпки. И бежит на выход, ко мне. Не боясь и не стесняясь, поднимает на меня воинственный взгляд.

И в груди у меня всё вспыхивает от удовлетворения.

Я вижу пламя в её серых глазах. Искру злобы, недоверия.

Эмоции! Те самые, которые раньше я видел.

Я думал, она заледенела. Стала глыбой льда, которая так и будет смотреть сквозь меня. А тут… Я готов начать улыбаться. Что и делаю.

Дверь за моей спиной хлопает, и я прохожу вглубь, останавливаясь возле этих двоих. Моё внимание привлекает маленькая крошка, к которой невообразимо притягивает.

Моя ладонь сама подаётся вперёд, желая дотронуться до неё. Её крохотные пальчики в ответ касаются моих. Она их не сжимает, просто трогает.

– Такая общительная.

– Да, – улыбается мужик, смотря на девочку. Во взгляде читается любовь.

Бесит.

– Она умничка. Контактная. Хотя порой не от мира сего. Сидит себе спокойно, думает о своём, ни на кого внимания не обращает.

– Интересно, – говорю честно. Ловлю взгляд её серых глаз на себе. – На маму похожа.

– Да-а-а, копия мамули, – довольно шепчет он и вдруг целует её в щечку. – Надеюсь, вырастет не такой упрямой.

Упрямства ей не занимать – это верно.

– Может, в вас пойдёт, – поддерживаю диалог и почти цежу эти слова. – В папу.

Он неловко улыбается.

– Жаль, но не в меня. Я не папа.

Глава 26

Настя

Лечу в конец коридора, в туалет. Там быстро снимаю с себя кофту, надеваю футболку и спешно возвращаюсь обратно. Откуда-то появляется неописуемая тревога.

Я боюсь оставлять Гордея с дочкой в одной комнате.

Мой параноик в голове сидит и кричит, что, узнав о ней, он её отберёт. Даже не ворвётся в нашу жизнь, засев в ней прочно и надёжно, а именно заберёт. Как месть. Наказание.

У него ведь есть деньги, власть. Он с лёгкостью это сделает!

Пытаюсь прийти в себя и не впадать в панику. У меня тоже есть влиятельный брат!

И это никак не успокаивает меня…

Порог кабинета буквально перепрыгиваю. Атмосфера, как и предполагалось, натянутая. Волков оборачивается, режет меня взглядом. Да таким, словно снимает с меня скальп.

– Извините за ожидание. Так о каком штрафе вы говорили? – облизываю сухие губы. Не нравится мне всё это…

– Ува-а-а, – лепечет моё солнышко и всё тянется к Гордею ладошками. Хочет к нему на ручки. Но не потому, что он особенный. Моя доченька общительная и выстраивает контакт почти со всеми незнакомыми людьми. Но я не хочу, чтобы она привязывалась к нему!

– Поговорим наедине, – говорит так зло и холодно одновременно, что по спине бегут мурашки. Его челюсти сжаты, на скулах выделяются желваки, и я напрягаюсь ещё сильнее.

О чём они здесь говорили, что он так сильно изменился в лице? Только до этого он смотрел на меня с превосходством, так и демонстрируя, что обыграл меня. А теперь…

Меня будто размазывают в лепёшку.

– А здесь?..

– Думаю, вашему жениху не будут интересны подробности нашего прошлого сотрудничества.

Последние два слова он выделяет особой интонацией. С подтекстом…

Он что, хочет рассказать, что мы – бывшие?

Сглатываю. Смотрю на Сонечку, уже начинающую терять запал от того, что дядя не обращает на неё никакого внимания.

Обхватываю себя руками.

– Ладно, давайте выйдем в коридор, поговорим. Коль, посидишь тут с кнопкой? Мы пока переговорим.

Коля кивает, встаёт со стула и идёт к окну, показывая Сонечке снег за стеклом.

Первым из кабинета выходит Гордей. Я еле поспеваю за ним. Летит, как ненормальный, пока я с трудом перебираю ногами.

– Куда ты несёшься? – не выдерживаю, когда он заворачивает за угол.

Идёт на улицу? Зачем? Я не пойду, я не взяла куртк…

Мысль резко обрывается, потому что я бьюсь носом в его твёрдую спину, не успев затормозить. Его движения резкие, внезапные, и я не понимаю, как с себя с ним вести.

Неожиданно он разворачивается. И вмиг, обхватив меня за талию, припечатывает к стене. Выбивает воздух из лёгких.

И на секунду становится страшно.

Я никогда не видела Гордея ТАКИМ.

Его глаза горят яростью. И бы расплавилась, стекла бы по стене, если бы он не придержал.

– Что ты?..

Не успеваю договорить.

Его ладонь грубо хватает меня за лицо. Сдавливает пальцами. И я приоткрываю губы, выпуская изо рта полустон.

– Милая моя, – врезается в меня ласково. Но сказано это таким тоном… Будто вот-вот разорвёт меня на куски. – Ты ничего не хочешь мне сказать?

Снова капелька пота скользит по спине.

Сердце разрывается на куски.

Я боюсь людей в таком состоянии. А Гордея… ещё сильнее. Потому что он открывается мне с новый стороны. Я никогда не видела его таким! Кажется, что он готов убить!

И это всё из-за того, что я отказалась расписывать стены его торгового центра?!

Ненормальный!

– Отпусти, – вылетает на выдохе, – и убирайся отсюда. Это ты хотел услышать?

– Этот парень, – цедит он сквозь зубы, наклонившись, – кто он тебе?

– Жених, – нагло вру. – Мы скоро поженимся. Тебе какая разница? Решил вернуть меня? Не наде…

– Не лги мне, – сжав щёки сильнее, цедит он.

Дрожь проходит по телу, а паника ещё сильнее стирает все мысли. Хватаюсь ладонями за его запястье, пытаюсь отстранить сжимающую мои щёки руку. Больно же!

– Соня, – вдруг произносит имя нашей дочери, – чья она? Моя?

Меня словно прошибает током.

Откуда он узнал?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 27

Гордей

– Соня, чья она? Моя?

Где-то глубоко, в недрах сознания, я хочу, чтобы она сказала «нет».

Хотя, окажись это правдой, я бы стал самым счастливым на свете. У меня был бы ребёнок. Мой. Живой, здоровый. Продолжение рода.

Маленький результат нашей с Настей любви.

Но это обречёт Покровскую, от которой я точно не отстану, на мучения. Она ведь ненавидит меня, презирает. Испытывает боль каждый раз, когда видит меня. И окажись Соня моей дочерью, ей придётся испытывать это чувство каждый день.

Потому что я её не отпущу. Сделаю своей женой – хочет она того или нет. Сломаю её жизнь. И всё из-за того, что мой малыш должен расти в полной семье. Со мной. А не с каким-то другом – или кто этот ботан ей?

Раньше я не задумывался, кто отец этой крохи.

Думал, что точно не я.

В тот год от меня забеременела Катя. Я спал с ней ещё до появления Насти. А потом и Настёна?.. Не верю. Такого чуда произойти не может – после стольких попыток полностью уверен. Я никогда не предохранялся ни с одной из женщин, которые у меня были.

Был бы здоровым, я бы уже сформировал свою собственную футбольную команду. Но за эти годы получилось только у Кати. И то… Я потерял своего ребёнка из-за себя же. Довёл её до нервного срыва.

И на себя я не думал.

И возраста этой маленькой куколки с огромными серыми глазами я не знал. На вид она совсем кроха, только недавно начавшая ползать. Или она и этого ещё не умеет? Не в курсе.

Но теперь, если задуматься и всё посчитать… Сонечка может быть моей. Или чьей-то чужой.

Настя точно не изменяла мне в отношениях. В ней я уверен – и мысли не было, что могла сходить налево. Восемнадцатилетняя девчонка, которую я пожелал себе… потеряла голову.

Она любила меня, я знал. Обожала. Видела во мне спасение.

Это было взаимно.

И уверен, не приди ко мне Катя, мы были бы сейчас счастливы.

Но уже ничего не исправишь.

Поэтому, уверенный в Покровской, точно могу сказать – измен с её стороны не было. Эти глаза, смотрящие на меня с любовью, и улыбка, расцветающая на губах, не могли соврать.

И остаюсь я.

Думаю об этом, и сердце бьётся о рёбра быстрее и быстрее.

Ребёнок.

Ребёнок!

От Насти. Девочки, к которой до сих пор остались чувства.

– Нет, – выпаливает. – Ты – не её отец.

Не верю. Отчего-то не хочу.

– А кто?

Если скажет: «Коля» – она подпишет себе смертный приговор.

– Какая разница – кто? Моя. Всё. Отца у неё нет.

– Я ведь сделаю тест ДНК. И если окажется, что ты меня обманула…

– Делай, – отвечает бойко, сильнее вцепившись пальцами в моё запястье. Заметив красные следы на её щеках, я немного ослабляю хватку.

Её смелый ответ выводит из равновесия.

– Если хочешь убедиться, что он будет отрицательным. Соня – не твоя дочь.

– Чья? – цежу сквозь зубы ещё сильнее.

– Не знаю, – поджимает губы и на секунду прикрывает глаза, скривившись.

Млять, Гордей, очнись.

Отпускаю Настю, которая тут же хватается за своё лицо. Поднимает на меня свой воинственный взгляд.

Девочка выросла…

– Если тебе будет спокойнее… – ядовито выпаливает. – Когда ты бросил меня, мне было дико плохо. Пусть это польстит тебе.

Ни черта.

В животе все органы скручиваются, меняются местами. Знал, что ей было хреново. Но пытался об этом не думать.

– Я напилась в баре. Пыталась заглушить боль, оставленную тобой. И переспала с каким-то парнем. Наутро проснулась, ушла. А потом, спустя время, узнала, что беременна. Стало спокойнее?

Смотрит мне в глаза, взгляда не отводит.

– Ей семь месяцев, – бросает вдогонку. – Отчество – Викторовна. Как у меня и брата. Это если вдруг ты захочешь убедиться в моих словах и скажешь своим людям всё проверить.

Сжимаю ладони в кулаки.

Где-то о землю бьётся надежда, разбиваясь вдребезги, как стекло от прилетевшего в него огромного камня.

Хоть и хотел, чтобы она сказала «нет», в душе всё кричало «да».

Я представил на секунду нашу семью. Обрадовался…

Дочка…

А теперь всё. Рассыпалась картинка, и её смело, словно ветром, как пепел.

– Ясно.

В последний раз хреново себя так чувствовал, когда… Когда бросил её. И теперь снова всего на куски рвёт.

Рано обрадовался, Волков. Хрен тебе, а не дети. Считай, это твоё наказание.

– Больше не возвращайся к этой теме, – продолжает Покровская. – И оставь нас в покое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28

В груди всё зудит от злости. И одновременно сжимается от страха.

Я соврала. Волкову. Если он усомнится – моя ложь выйдет наружу. Никакая Сонечка не Викторовна. И сделай он тест ДНК… я точно не смогу избавиться от него.

А нужно.

При виде Гордея сердце разрывается на куски.

– Тебя – не могу, – отвечает твёрдо, с раздражением.

Чуть ли не вою в голос.

– Как раньше – не будет! – восклицаю и немного пытаюсь успокоиться. – Давай поговорим, а? Ты же понимаешь, что преданный один раз человек к тебе уже не вернётся?

– Я тебя не предавал.

Так и хочется язвительно уточнить – не он ли бросил меня тогда?

Но не могу. Он выбрал ребёнка, а не меня. И это не обидно, я его понимаю. А потом и вовсе гасну, вспомнив, что он лишился нашей сказки из-за неродившегося ребёнка.

Он и так натерпелся.

Жизнь его наказала.

Моментально испытываю весь спектр его пережитых негативных чувств. Зачем-то примеряю их на себя…

– Ладно, – тихонько выдыхаю. – Но давай поговорим на берегу. Мы больше не будем встречаться. И тем более дружить. Я бы вообще сократила наши встречи до… нуля.

– Прости, Насть, но не получится, – усмехается он. – Я не могу от тебя отстать. Связано с нашей общей работой.

Он здесь только из-за неё? И я зря напридумывала себе кучу всего? Что я всё ещё небезразлична к нему? Вот дура!

– Ты подписала договор. Либо возвращайся, либо плати штраф. Разорвать его в одностороннем порядке могу только я.

– Так уволь меня, – скрещиваю руки на груди.

– У меня открытие через две недели. И искать специалиста – не дело нескольких часов.

– Я найду тебе его, – уверенно заявляю. У меня вон сколько талантливых учениц!

– Ищи. Но я заключил договор с тобой. И хочу тебя.

Последние слова вибрируют, как и моё тело. Он произнёс их слишком тихо, но в то же время твёрдо.

Я готова подбежать к нему и ударить.

– Сколько я тебе должна?

Почему все выходит так? Я борюсь, отступаю, а он, наоборот, прёт напролом.

– Пятьсот тысяч.

– А не многовато?! – вскрикиваю, понимая, что это перебор! Нигде таких сумм нет! Да это даже не пять моих зарплат!

– Покажи договор, – отчаявшись, прошу его.

– С собой его нет. Пришлю в электронном виде.

– Ты же понимаешь, что я могу пойти к брату и попросить его о помощи? – не угрожаю, но предупреждаю его. У меня есть пути отступления! Хоть я и не хочу идти к Игорю… Но придётся. Кое-что я уже сделала – солгала Гордею, и это как-то нужно скрыть…

Но подумаю об этом потом.

Есть проблема посерьёзнее… И она стоит передо мной.

– Но ты этого не сделаешь.

Слишком самоуверен!

– Чтобы больше тебя не видеть – сделаю, – пытаюсь подковырнуть его.

– Давай, – пожимает плечами и отчего-то осматривается по сторонам. – Тогда заодно попроси денег на новое место для твоей школы. Это здание настолько старое, что его пора снести.

– Чего? – столбенею. Язык почти онемел.

С чего я вообще должна искать другое помещение? Неужели он может поспособствовать даже тому, чтобы меня отсюда выгнали?

Нет-нет, Насть, всё нормально. Я исправно плачу деньги, и никто меня не будет выго…

– Ты не знала? Я его выкупил, – обрывает мысли.

Конечно же… Вот откуда этот новый, взявшийся из ниоткуда владелец… И аренда повышенная.

Это случилось как раз после того, как мы встретились в торговом центре, и я отказалась от работы…

Значит, он сделал это специально? Знал, что не пойду к брату при таких «вкусных» условиях, где мы не видимся, а я спокойно работаю, и всё это подстроил?

У него получилось!

А я, как дура, повелась, подумав, что у меня просто наступила чёрная полоса в жизни!

От злости подлетаю к нему, замахиваюсь рукой. Не успеваю ударить – он ловит моё запястье, несильно сжимает. А я колочу его второй ладонью по плечу. Со всей яростью, злобой. Да во мне в последний раз бурлило так давно, что я позабыла об этих чувствах!

– Догадалась?

Продолжаю колотить его и вырывать руку.

– Что ты за мудак такой? – голос едва не надрывается.

Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Человек, которому я доверяла, хотела отдать свою жизнь, так просто играет со мной. Что же с ним стало, что человеческие чувства для него ничего не значат?

От обиды слёзы на глазах наворачиваются.

Нет, плакать при нём нельзя. Но всё равно останавливаюсь, делая себе же хуже. Смотрю в его черную водолазку, севшую на него как вторая кожа.

Пытаюсь унять дрожь в плечах.

И почему меня это так задело?

Напомнил о прошлом? Наше первое знакомство? Он тоже был настойчив. Даже после твёрдого «нет» и «дядь, мне восемнадцать» он не остановился. Предлагал подвезти, а когда я отказалась – ехал за мной вслед.

Страшно было до безумия, но у меня был азарт. Он тоже мне понравился, но я решила проверить его.

Я выстояла всего лишь три дня, пока мои защитные стены не пали. Напористый, взрослый, заботливый, чуткий… Он решил все мои проблемы.

И снова он напоминает мне, что готов ради меня пойти даже на подобную дикость.

– Зачем ты это делаешь? – смотрю в его торс. Не шевелюсь, не пытаюсь выдернуть свои руки. Он сжимает их вместе, прямо передо мной. Кажется, не дышит, как и я. Всё, что говорит о его присутствии – вкусный и головокружительный аромат, тепло, исходящее от него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И голос, который гремит, словно гром средь ясного дня:

– Я до сих пор люблю тебя.

До сих пор люблю тебя.

Люблю.

Эти слова эхом отдаются в голове. Раз за разом.

Вскидываю голову, забывая о слезах на глазах.

Хочется переспросить. Уточнить – шутка ли это? Или издёвка?

Пусть мне послышалось. И сейчас Гордей смотрит мне неотрывно в глаза не потому, что признался в любви.

Делаю шаг назад. Веду тыльной стороной ладони по щекам, смахивая влагу.

– Мне пора.

Не дожидаясь ответа, вырываюсь из его хватки и бегу по коридору, возвращаясь обратно в зал. Делаю это так быстро, что забываю про больную ногу. Дыхание сбивается, и я начинаю дышать чаще от накатившей паники.

Я паникую!

Мне страшно!

От того, что он сказал!

Залетаю в зал, вижу Колю с Сонечкой на руках. Мужчина сразу оборачивается, взволнованно смотрит на меня:

– Ну что, решили?

– Ага, решили, – спохватившись, несусь к столу и хватаю куртку. – Давай собираться. Мне там брат позвонил, срочно надо домой…

Надев куртку, забираю дочку, сильнее стискивая её в руках.

Я не знаю, что делать.

Я запуталась.

Никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации.

А теперь реветь охота. И бежать. Что я, собственно, и делаю.

Заказываем такси. Когда идём на выход – Волкова я не вижу. Видимо, уже уехал. На улице машины его нет, и я спокойно выдыхаю. Ненадолго, но привожу нервы в порядок.

Приехав домой, кормлю Сонечку и укладываю её спать. Из-за нервотрёпки прохожусь тряпкой по всем пыльным местам. Хотя убиралась только с утра. Параллельно звоню брату.

– Да, Насть?

– Игорь, – взволнованно шепчу, продолжая тереть тряпкой уже белое и чистое место, – мне нужна твоя помощь.

– Боже, ты опять упала? Ударилась головой? Если да – то всё, ты точно переезжаешь ко мне.

– Нет-нет, – успокаиваю его. – Я тут… недавно Гордея встретила.

Тишина.

Уверена, Игорь взбесился.

– Вы с ним разговаривали?

– Да, – выдыхаю. – И он… спросил о Соне. Я сказала, что это не его ребёнок, и он вроде это принял. Но мне страшно. Что, если он узнает?

– Сначала дыши. Ты тараторишь так и дышишь, будто пробежала несколько километров.

Пытаюсь прийти в себя.

– Всё в прошлом, Насть. Он больше не сделает тебе больно, обещаю. С тобой же теперь старший брат, не забыла?

Хочется улыбнуться, но я только качаю головой.

– Можно я приеду к вам завтра? – спрашиваю, боясь остаться наедине со своими мыслями. Они сожрут меня изнутри. Всё потому, что не знаю, что чувствую. В груди от слов Волкова всё пылает. Но в то же время сковывает, когда я думаю о том, что он вновь появится в моей жизни.

А разве он не уже?..

– Конечно. Как раз и поговорим. Пока подумаю, что можно сделать.

– Хорошо, спасибо, – искренне благодарю его.

– Не за что ещё. Но сильно не переживай. Вряд ли ты ему нужна.

Игорь всегда так говорил. Что он со мной лишь для того, чтобы поиграть. Вкусить молодого тела, испортить девочку. А потом сломать и выбросить, как испорченную игрушку.

Но это не так. Я так не считаю…

– Ладно, до завтра, – быстро отключаюсь и, положив телефон на тумбочку, направляюсь во вторую комнату. Открываю её, совсем позабыв, что закрыла её от двух мальчишек. Прохожу внутрь и словно оказываюсь в другом мире.

Лучи солнца проникают сквозь занавески, падают на белый холст. Вокруг столько картин, что можно было бы открыть собственную галерею. Но я слишком самокритична, поэтому прячу всё это от чужих глаз.

Подхожу к мольберту, сажусь напротив него на стул.

Я давно ничего не рисовала. Делаю это, когда меня переполняют эмоции. Шторм на душе бушует.

И в последнее время всё было хорошо. Но не сегодня.

Пальцы сами хватают кисти, краски.

Дотрагиваюсь пушистым кончиком до белой ткани. И не замечаю, как начинаю рисовать. В голове нет образа. Нет ясной картины. Но уже сделав пару мазков, понимаю, что рисую. А точнее – кого.

Причину всех моих проблем…