Текст книги "Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Виктория Вишневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

Гордей

Залетаю домой, широким шагом направляюсь к себе в кабинет. Чуть не сбиваю домработницу с ног. Меня мало сейчас заботит окружение. А вот мой ноутбук мне необходим.

На почте вся информация о Насте. Кажется, там что-то было о её ребёнке. Я не всматривался, не искал подвоха. А теперь… становится интересно.

Вряд ли Настёна мне соврала. Она не умеет.

Как же ей было хреново, что она напилась и переспала с первым встречным? Как сорвалась? Я помню её не такой.

Поэтому все это напрягает.

Даже если не ложь – я должен всё проверить.

Первым делом открываю крышку ноутбука, захожу на почту. Взглядом ищу нужную мне информацию. Всё не то. Есть художественная школа, не замужем… Это я всё знаю.

Наконец нахожу.

Где родила, когда… Ни имени малышки, ни фамилии, ни отчества.

Только дата. Родилась в мае. Значит, малютке сейчас семь месяцев, как и сказала Настя.

Совсем крошка… Но она так и выглядит. Порой боишься дотронуться. Вдруг больно сделаешь или что-то сломаешь.

Если посчитать девять месяцев от её рождения… Зачали её в сентябре. Как раз в то время мы с ней и расстались. Как сейчас помню эту тёплую погоду. Зелёная трава, ещё не пожелтевшие листья на деревьях.

Млять.

Её слова набатом звучат в голове.

«Я напилась в баре. Пыталась заглушить боль, оставленную тобой. И переспала с каким-то парнем».

И все ведь сходится.

Ровно девять месяцев назад мы уже не встречались.

Нет, Гордей, всё херня. Надежды, что это твой ребёнок – нет. Она ведь сама сказала. Зачем ей врать? Хотя причина есть. И это – я.

Запускаю пятерню в волосы и треплю себя по голове.

От этой новости что-то жжётся в груди. Ревную, черт возьми. Бешусь. От того, что у неё не единственный. И так понятно – всю жизнь бы верность мне не хранила. Но… Выходит совсем не так, как я думал.

Потираю переносицу.

Живёт одна, без отца ребёнка. Сама справляется, без чьей-либо помощи. А тут я. Вставляю ей палки в колёса. Неправильно это, но ничего с собой поделать не могу. Тянет меня магнитом в ту сторону.

Достаю телефон из кармана, набираю Андрея, помощника.

– Да, Гордей Алексеевич?

– У меня к тебе два задания, – глухо говорю. – Первое – свяжись с Покровской, скажи, что ничего платить не надо. Я уволил её.

– Великодушно, шеф, – отзывается он, а я кривлюсь. Изначально не собирался использовать это как манипуляцию. Но так вышло. Мне нужен был повод для приезда. И я хотел вернуть её в центр, чтобы… она была рядом.

Не вышло.

– Второе, – игнорирую его слова. – Завтра загляни в ЗАГС, достань свидетельство о рождении одной девочки.

– Э-э-э, а как представиться? И как это объяснить?

– Андрей, не тупи. Это не от бизнеса, а от меня лично. Дай денег, не будь наивным пацаном.

– Да, тупанул, извиняюсь. Завтра постараюсь.

– Не постарайся, а сделай, – чеканю с нажимом. Нужно узнать как можно скорее, иначе не успокоюсь.

– Понял. Кстати, Гордей Алексеевич, вы помните, что у вас послезавтра благотворительный вечер?

– Помню, – рявкаю. Ненавижу подобные мероприятия. Можно помочь нуждающимся и без всякой этой показухи и сборов. Редко хожу на такие встречи, но иногда появляться надо. – До завтра.

Отключаюсь, опускаю телефон на стол и снимаю с себя пальто. Так спешил, что забыл раздеться.

Избавившись от одежды, бреду в душ. Затем спускаюсь вниз, на первый этаж. Сегодня без ужина в ресторане, приготовлю что-нибудь дома.

Спускаясь вниз по лестнице, не нахожу своей жены, вечно зависающей в телевизоре на диване по вечерам.

Прохожу мимо Нины, домработницы.

– Где эта? – киваю на диван.

Пожимает плечами.

– Опять где-то шляется, – цежу сквозь зубы. Вернула старые привычки? Когда я с ней познакомился – она была той ещё гулякой. Вот как я на неё напоролся?

Жалею об этом в который раз.

Забываю о жене, готовлю лёгкий ужин. Работаю и иду спать.

Катю не нахожу в её спальне даже утром. Загуляла. Снова. У неё бывают периоды, когда она пашет как проклятая, что-то со своими цветочными салонами, а иногда так. В загулах.

Закрываю на это глаза и еду в офис.

А к вечеру Андрей присылает мне на телефон фотографии свидетельства о рождении.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сглатываю перед тем, как открыть фотографию.

Первым делом в глаза бросается пустая строка. В графе «отец» стоит прочерк.

А полное имя малышки звучит так: Покровская София Викторовна.

Настя не обманула…

Дала отчество своего отца.

Ребёнок от другого мужчины…

Почему-то меня это не отталкивает. Нет неприязни. Детей я люблю. Плевать, что чужой. Может, когда-нибудь решусь и возьму малыша из детского дома. Сделаю счастливым и его, и себя. Но не сейчас – не с моим графиком работы и такой женой.

Да и сейчас мне хочется только одного. Точнее, одну…

Прости, Настён, но я не оставлю тебя в покое, пока снова не верну тебя.

Да, теперь я точно уверен, чего хочу.

Вернуть себе свою малышку обратно…

Глава 30

Спускаюсь по лестнице и прижимаю к уху телефон. Внимательно слежу за гололёдом под ногами и параллельно сильнее прижимаю к себе дочку, одетую как капуста.

Перестаралась я с одёжкой. Она стала на килограмм тяжелее, и мне уже не так просто держать её на руках. Надо было бы ехать из дома сразу к Игорю, но я решила, что вопрос с художественной школой должен решиться в ближайшее время.

Раз здание принадлежит Гордею, нужно это исправить.

Нет, я не попросила Игоря выкупить его – это бесполезно. Волков не продаст.

Но уже сообщила своим ученицами, что здесь мы обитаем до Нового года. А после праздников переезжаем в новое место. Какое – я пока не нашла. Дел других полно.

Сегодня вот едем к Игорю и Васе.

И если я не потороплюсь… он меня убьёт.

– Ты где? – спрашивает меня по телефону. Вовремя звонит! Когда я пытаюсь не упасть и не уронить дочь.

– Скоро буду. Такси жду. Полчаса – и мы у тебя.

– Сними розовые очки. Час пик. Вечер. Какие полчаса?

Я нервно смеюсь, высматривая среди множества фар ту самую белую машину с рекламным баннером на крыле и шашечками на крыше.

Этот чёрный тонированный автомобиль явно не такси.

– Ну, минут сорок, – неловко кривлюсь и наконец наступаю на снег. Чувствую себя в безопасности и семеню на месте, замерзая с каждой секундой всё сильнее. Рука сейчас заледенеет!

Вижу, как подъезжает автомобиль с нужными мне номерами.

– Ладно, я скоро буду.

– Погоди, – не даёт мне отключиться. – Я кое-что сделал по твоей просьбе. Поэтому можешь не переживать.

– Ты про?..

– Софу.

– И что там? – взволнованно спрашиваю.

– Дома расскажу. Но можешь успокоиться – если мудак что-то решит узнать…

– Игорь, – осекаю его. Не потому, что пытаюсь защитить Гордея. Просто отвыкла от таких грубых слов! – Поняла, расскажешь.

Я отключаюсь, запихиваю телефон в карман куртки. И наконец иду к машине.

Слишком странный день. Он хороший. И это напрягает.

Мне позвонил представитель Волкова, сказал, что неустойку можно не платить. Уточнив причину, услышала, что специалиста уже нашли, и, раз уж я оказалась знакомой Юсуповой Миланы Юрьевны… для меня сделали поблажку. Так что я не понесла никаких убытков, а они не потеряли время в поисках нового художника.

Ага, конечно же.

Наверное, Гордей расщедрился.

Резко застываю прямо у дверей такси.

Не потому ли, что узнал, что Сонечка его дочка?

Отрицательно качаю головой, подальше отгоняя эту мысль.

Нет, брат всё решил!

Всё будет хорошо!

На позитиве направляюсь к Игорю в гости. По пути покупаю тортик, зная, что у Василисы только здоровая еда. А мне хочется чего-то сладкого, съестного! Дома позволить себе не могу, пока кормлю малышку, хоть в гостях оторвусь!

Едва захожу в дом брата, мне навстречу бежит один сорванец. Другой ползёт, быстрее перебирая своими крохотными ручками. Благо его вылавливает брат, иначе я точно бы упала под весом троих детей.

Присаживаюсь, обнимаю Львёнка, врезавшегося в мои ножки. Этот малыш настолько любвеобилен и мил, что я не могу перед ним устоять и целую в щёчки. Люблю своих племяшков!

Сонечка неожиданно взвизгивает. И с громким криком наклоняется, её становится сложно удержать. А потом странно смотрит на Лёву и чуть не плачет.

О, нет, только не истерика…

– Ревнивая, – смеётся Игорь. – Вся в мать.

Недоуменно выпрямляюсь, избавляюсь от обуви.

Доченька впервые так отреагировала. Хотя с малышами она очень дружна.

Ведёт себя она сегодня странно. Беспокойная какая-то.

Прохожу в гостиную. Первым делом раздеваю малютку, отвечая брату:

– Я не ревнивая.

– Ну-ну.

Обидевшись, разбираюсь с дочкой, а потом снимаю слой одежды с себя. Наконец-то могу плюхнуться на диван и расслабиться, пока Сонечка вместе с Огоньком и Косолапым играют на коврике.

– Я там тортик привезла, но у меня нет сил его принести… – киваю на пакет в коридоре.

– У-у-у-у, повезло тебе, что Васька заболела и не увидит этого.

– Заболела? – поднимаю голову.

– А ты думаешь, чего я один? – устало косится на детей. – Две батарейки энерджайзер, блин. Я поседел. На, смотри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Демонстрирует свою макушку. И правда седой!

– Жуть. Старик!

– Ну, я на тебя гляну, когда Софа ходить начнёт.

– Ну, она ползает, но проблем не доставляет! – хвастаюсь своей кровиночкой.

– Ага. Вырастет – жару даст. Как ты мне.

– Ой, всё, – закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. Но резко прогоняю это весёлое настроение, потому что Игорь вдруг заводит разговор, которого я надеялась избежать.

– Как вы встретились с Гордеем?

– Случайно, – отвожу взгляд в сторону. – Я пошла работать и…

– Вот и нахрена тебе эта работа? – зло хлопает ладонью по своему колену. Дети на полу испуганно оглядываются на Игоря.

И зачем сказала? Знала же, что взъестся.

– Потому что не хочу сидеть на твоей шее. Няню надо оплачивать, мелкой всё купить. За квартиру заплатить… – загибаю под каждый пункт палец.

– Школы тебе мало?

Зануда!

– Мало. Там на расходники больше половины уходит.

– Бросила бы.

– Не могу. Ты знаешь, мне нужно чем-то заниматься.

– Из дома работать не пыталась? Интернет-магазин? Шитьё? Дизайном бы занялась. У тебя отлично получилось скоординироваться с Василисой, когда мы устраивали свадьбу.

Хм…

Да, помню, это было весело. Вася искала толкового организатора, но найти хорошего в короткие сроки не смогла. Взяла эту работу на себя! И вместе у нас получилось очень красиво!

А помню, как выбирали место… цвета свадьбы, украшения… Ах, эта суета.

Может, попробую заняться этим всерьёз, после того как школу закрою. Нет, не смогу. Мне нужно общаться с людьми, иначе сойду с ума. Может, потом… Когда моя любовь подрастёт.

– Да что уже думать об этом, – морщусь, не желая и дальше участвовать в допросе. – Так что ты сделал?

– Позвонил кое-кому, – нерадостно отзывается. – В базе кое-что подправили. Потом вернём всё. Теперь если узнать захочет – выдаст, что она Покровская София Викторовна. Решил дать отчество отца.

Подрываюсь с дивана.

– Да-да-да!

Боже, какой он умный! А мы ведь это даже не обговаривали!

– Всё правильно сделал! Я ему так же сказала.

Все проблемы резко кажутся дурным сном! Осталось только разобраться с художественной школой – и буду в шоколаде!

– Торт! – вспоминаю про него. И, подскочив с насиженного места, бегу в коридор.

Настроение выросло в геометрической прогрессии, поэтому не успеваю следить за временем. Мы пьём чай, болтаем, как в старые добрые времена. Я играю с детьми, давая и Игорю, и Васе отдохнуть. Забегаю к больной, болтаю и с ней. Через масочку, чтобы случайно не заболеть.

Мы сплетничаем чисто по-женски, и я так по этому соскучилась… Надо будет как-нибудь встретиться с подругами и поболтать.

Уже под ночь собираюсь домой.

Натягиваю шапку, пока Игорь зевает и держит Сонечку на руках.

– Кстати, – начинает брат, – как долг отдавать-то будешь?

– Какой долг? – нахмурившись, тяну за язычок замка и застёгиваюсь.

– Я тебя прикрыл.

– Ах, вот оно как… Денег нет! А, не, стой. Давай я у брата одолжу и дам тебе? Сейчас, погоди. Игорь, дай денег, а? Мне очень надо.

Мне тут же прилетает шлепок в лоб.

Сонечка аж вздрагивает.

– Ай!

– Поиграйся тут ещё, – недовольно произносит и подкидывает доченьку на руках. Тяжёлая, да? Не то что твой лёгонький Мишка. На диете, бедолага. – Нет. Отплатишь мне по-другому. У меня завтра благотворительный вечер, Васька заболела, а надо появиться вдвоём. Поможешь брату?

Глава 31

– Нет! – возмущённо восклицаю.

– Почему? – нахмурив брови и вцепившись в мою дочь, спрашивает Игорь. Делает шаг назад, отступая. Он меня так просто не отпустит, да? Даже Сонечку в заложники взял!

– Как будто ты не знаешь, как я отношусь к вашему «светскому» обществу, – закатываю глаза. – Одни лицемеры и моральные уроды. Показушники.

Понимаю, что говорю лишнее, и быстро исправляюсь:

– Но не ты. Ты нормальный. Просто…

– Согласен, приятного мало, – хмыкает. – Но… Мне нужна пара. А тебе надо немного отдохнуть от детей. Блин, Насть, я рад, что ты вся такая мамочка-мамочка, ещё и успеваешь кучу всего делать, но иногда от ребёнка нужен отдых!

– Я и так отдыхаю, – укоризненно шепчу ему. Я порой такую вину чувствую, когда малышку с няней оставляю… Совесть сжирает.

Помогают только слова от психолога, звучащие постоянно в голове. Что если не буду делать то, что хочу, и ничем не буду заниматься… внутри меня рванёт. Я начну срываться на ребёнке. А этого я абсолютно не хочу!

– Ага. Приехала ко мне и всё равно нянчилась с детьми. Это – не отдых, – хотела бы я возразить на слова брата, но даже не могу. – Поехали со мной. Пройдёшься в красивом платье, попьёшь шампанского, пожалуешься мне на уродов.

На секунду представляю всё это.

И дух захватывает.

Куда-то выбраться… Да я буду только рада.

Но…

– Ага. Только в красивом платье, – отзываюсь со скепсисом и рушу всю картинку, выстроенную в голове. Там такая замухрышка в красивом платье… И все тычут пальцем, смеются. – Ты меня видел? Да во мне всё кричит, что я мамочка в декрете. Ногти короткие, волосы не блестят от походов в салон. Да и немного я поправилась…

– Насть, – осекает Игорь, – ты красивая у меня, ухоженная. Тебе никакие ногти, брови, ресницы не нужны. И тем более причёски.

Впервые слышу что-то подобное от брата.

Слишком он какой-то сейчас хороший.

– Подлизываешься? – прищурившись, подаюсь вперёд.

– Нет. Правду говорю. Давай кончай, завтра едешь со мной. Сонечку няне отдашь, я оплачу. Платье… Купишь тоже завтра. Съездим, посмотрим.

Закатываю глаза и пытаюсь забрать Сонечку из рук мужчины.

– Если бы не мой долг… я бы отказалась.

– Должница, – смеётся надо мной брат, всё же отдавая мне мою малышку. – Иди, такси уже ждёт. Сам бы отвёз, но… вдруг троглодиты проснутся?

– Как же ты любишь своих детей…

– Обожаю, – усмехается он.

Попрощавшись с братом, сажусь в такси и еду домой. Сонечка уже сопит на плече, а я сама еле держусь, чтобы не закрыть глаза. Сегодня был тяжёлый и насыщенный день. Мало того что встала рано, съездила по делам, ещё и стресс весь этот сказывается.

Не выдержав, всё же прикрываю глаза и просыпаюсь уже возле дома от голоса водителя:

– Приехали, девочки.

Распахнув глаза, теряюсь. Кое-как собравшись, уточняю, какая стоит оплата. И услышав, что картой, выхожу на улицу, поёжившись от холодного ветра.

А в салоне было так тепло…

А нам ещё идти минут пять – водитель остановился чётко у шлагбаума. Дальше машина не проедет, если ключ-карты нет. А моя у Игоря. Мне-то не надо, а вот он иногда заезжает.

И как назло, ночью охраны на месте нет, чтобы открыли…

Ладно, пройдёмся.

Прохожу через калитку и, держа мою капустку на руках, шагаю вперёд. Проваливаюсь в свои мысли, думая о завтрашнем дне. Волнительно, хочу сказать… Надо бы накраситься. Купить косметику… А то у меня только гель для бровей и тушь.

А помимо платья ещё нужны туфли. И сумочка… И украшения… Столько всего!

Сверлю взглядом идущих навстречу мне двух парней и немного начинаю волноваться. Ни с того ни с сего.

Ночь, как назло, людей на улице нет. Вот и беспокойство появилось… тут ещё фонарь потух. И за что мы деньги платим?

Надеюсь пройти мимо спокойно.

Даже выдыхаю облегчённо, стоит им оказаться у меня за спиной.

– Девушка, – вдруг окликает меня молодой голос. Хочу ускориться, но с ребёнком на руках и гололёдом под ногами не так-то просто это сделать. – А прикурить не найдётся?

– Нет, – коротко отвечаю и под грохот бешено бьющегося сердца иду быстрее.

За спиной слышится какое-то копошение и смешок.

Ещё движение.

И ещё.

Пульс ускоряется, как и мои ноги.

– А что девушка делает здесь одна? – слышится ехидное сбоку. Боковым зрением замечаю поравнявшегося со мной пацана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Нет! Ну нет! Почему опять неприятности случаются со мной?

Хочется взвыть от отчаяния. Заскулить, как щеночек, позвать маму на помощь.

Как мне теперь отвязаться?

– Я не одна, – цежу сквозь зубы. Что делать? Если побегу, они догонят. Успею ли забежать в подъезд? А не проскочат ли они за мной? А что потом? Кричать? В надежде, что хотя бы Коля или его мама услышит? – Если вы не заметили, у меня ребёнок спит. И вы его сейчас разбудите.

Пожалуйста, хоть бы кто появился на горизонте! Пожалуйста!

А никого нет. Всё словно вымерло.

– А вон и мой муж стоит! – восклицаю, смотря вдаль. Кажется, это их немного остужает, и я успеваю оторваться на несколько шагов. Никогда в жизни не была такой шустрой. А сейчас срываюсь с места, видя издалека мой подъезд, почему-то перекрытый какой-то иномаркой.

Сильнее прижимаю свою булочку и не замечаю, как с головы соскальзывает шапка. Плевать, другую куплю!

– Коза, обманула! – кричит один из них.

Уши закладывает от ветра, но я всё равно слышу, как они бегут за мной.

Кажется, сейчас сердце от страха выпрыгнет из груди.

Но я боюсь не за себя! Поэтому у меня появляются силы бежать, несмотря на скользкий асфальт.

Ещё чуть-чуть!

Успеваю добежать до машины и тут же ощущаю, как меня хватают за плечо. Грубо дёргают и толкают, из-за чего теряю равновесие и с громким криком падаю в сугроб.

Благо успеваю упасть спиной, не придавив доченьку, которая тут же, проснувшись, начинает плакать мне на ухо. Наверняка снег попал в лицо…

Боже, солнышко, потерпи… Мама сейчас что-нибудь придумает!

– Какая ты неловкая! – с притворной заботой говорит один из них. Гнев вспыхивает с новой силой. Пытаюсь сдержать слёзы от истерики и не поддаться панике. – Ребёнка разбудила! Но ничего, сейчас мы поможем тебе встать.

Он подходит ко мне, хватает меня за сумку, что до этого висела впереди, но сейчас съехала набок. Её как раз прижимает Сонечка своим телом. И он это замечает.

– Ром, возьми малявку. Я сумку достану.

Что? Он хочет забрать Соню?

От страха начинают дрожать губы. И я сама не понимаю, как бью урода ногой прямо в пах, отталкивая от нас. Он весь сгибается, матерится себе под нос, а я не знаю даже, как встать. Одежда мешает, как и снег вокруг.

Отчаяние захлёстывает, как грёбаное цунами.

Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!

Я больше никогда не буду возвращаться домой поздно ночью!

– Я отдам вам сумку, только ребёнка не трогайте, – говорю чуть не плача.

И не замечаю момент, когда перед моими глазами появляется мужчина. Третий.

Не могу его разглядеть из-за застывших слёз.

Он хватает того, дальнего, Рому – кажется, так его назвал приятель, и резко бьёт в живот. Тот с кряхтением сгибается и получает коленом по лицу. Да так сильно, что, кажется, отключается и падает мешком на землю.

А потом незнакомец в чёрном наступает на того, кто сказал забрать у меня Соню.

Большая ладонь приземляется на его плечо. И кулак встречается с щекой, отчего тот отлетает. Я не слышу ни единого звука из-за малютки, плачущей у меня на плече. Пытаюсь подняться и сесть на хотя бы на задницу, что благополучно и делаю.

А через секунду меня хватают под мышки и, как тряпичную куклу, поднимают на негнущиеся ноги.

В нос проникает знакомый до боли аромат.

Да нет, быть того не может…

Даже с затуманенным рассудком узнаю, кто это.

Вскидываю голову и убеждаюсь в своей догадке. Прямо здесь и сейчас, возле моего подъезда, не давая мне упасть, стоит Гордей…

Глава 32

Гордей

– Ты как? Цела? Малышка как? – ладонью веду по капюшону и сотрясаюсь от плача девочки. Сердце сковывает, становится в триста раз меньше. Наблюдаю за Настей, что не сдерживает слёзы и дрожит от произошедшего.

Я сам до сих пор в ступоре.

Приехал, млять, цветочки подарить. С восьми часов сидел в машине, ожидая, когда она приедет домой. Вот-вот собирался уехать, и здесь случился такой звездец. Вовремя глянул в зеркало заднего вида – увидел убегающую девчонку с ребёнком. А потом как её хватают за плечо и бросают в снег.

Дебилы малолетние решили развлечься.

Настя поднимает на меня свои серые испуганные глаза. Вся трясётся и с заиканием спрашивает:

– Ч-что т-ты т-тут-т д-делаешь?

– Потом, – отмахиваюсь, нахмурившись. – Ты цела? Если отпущу – стоять сможешь?

Она, будто не понимая, где находится, рассеянно кивает и осматривается по сторонам. Заглядывает под капюшон розового комбинезона, ведёт ладонью по лицу малышки, которого я не вижу. Убирает снег и, прижавшись к ней щекой, прикрывает глаза.

Да она за дочку больше перепугалась, чем за себя…

– Отпускаю, – слегка тормошу Настю, чтобы пришла в себя. Аккуратно убираю свои руки с её тела, лезу в карман за телефоном. Звоню Константину, знакомому менту. Второй раз за месяц уже обращаюсь – начинает напрягать. Ставлю рекорды, твою мать.

Сообщаю о двух мудаках, что ещё минут двадцать как минимум проваляются на земле. На всякий случай фотографию их рожи, если оклемаются и убегут. Засадить бы их, да на подольше, чтобы подумали о том, что делают.

Но сейчас на них времени нет.

И так и так влетит.

Взяв Настёну под руку, веду в подъезд. Снова при виде неё всё внутри переворачивается.

– Настя, Настя, – причитаю, выхватив из её дрожащей руки ключи, и прикладываю к домофону. – Беда. Какой была, такой и осталась. Вечно влипнешь в неприятности.

Молчит. Оно и правильно – Сонечка плачет на ухо, пока Покровская пытается её успокоить.

Помогаю добраться до квартиры и захожу следом. Надо убедиться, что с ними всё в порядке. Но и на всякий проконтролировать гопоту на улице – из окна открывается хороший вид на крыльцо, где они как раз и лежат.

– Давай подержу, – протягиваю руки, чтобы взять у неё ребёнка. Настёна в шоке прижимает её к себе и отрицательно мотает головой. – А раздеваться ты как будешь? С ней на руках?

– Да, – сипло отвечает, хватаясь за молнию своего пуховика. – Опыт имеется.

Быстро и мастерски разувается, скидывает с себя куртку. Та падает на пол, и девушка просто проходит мимо, направляясь в гостиную. Сажает девочку на диван и раздевает. Крошка, почувствовав родные стены, немного успокаивается и только надрывно, хоть и тихонько, издаёт прерывистые вздохи. Тут же цепляется за маму, стоит её освободить от плотного тёплого комбинезона. Виснет у неё на шее.

– Всё-всё, малышка, напугалась. Всё теперь хорошо.

Они обнимаются, а я только сильнее стискиваю кулаки.

А что было бы, не окажись я здесь?

Это всего лишь случайность, что я решил сегодня приехать сюда. И как раз собирался уехать. А сделай я это час назад… Даже представить боюсь, что было бы.

Несмотря на то, что Настя теперь в безопасности, всё равно начинает тихонько плакать.

Поднимаю её куртку с пола, отправляю на вешалку в шкаф. Прохожу внутрь комнаты, сажусь на диван рядом. Настя быстро замолкает и поднимает на меня затравленный взгляд.

– Что ты тут делаешь? – уже спокойнее звучит по комнате. А плечи все равно дрожат. – Это ты их на…

– Насть, – говорю резко, обрывая её мысль, – я подонок в твоих глазах, но не настолько, чтобы вредить девушке с ребёнком, устраивая подобные сцены. Будто ты не знаешь, как я добиваюсь кого-то.

Охренеть. Она настолько во мне разочаровалась, что могла подумать обо мне такое?

– Хорошо, – сглатывает. – Но ты ведь зачем-то приехал.

– Решил подарить цветы. Извинения за то, что было вчера. Я был вне себя и сделал тебе больно. Повёл себя по-свински.

– И где цветы? – звучит странный вопрос, без подтекста. Или все же проверка?

– В сугробе, – улыбаюсь.

Когда увидел – выскочил из машины. В руках был букет красных роз, который выкинул прямо в снег, помчавшись бить лица двум отморозкам.

Они должны ещё лежать там.

– Принести?

Уголки её губ приподнимаются вверх. И она отворачивается, поцеловав Сонечку в лоб.

– Нет. Потом новые купишь…

– Договорились, – усмехаюсь, посматривая на часы. Когда там уже Костян со своими приедет? Их район, а жутко медленные.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Спасибо, – вдруг слетает с её губ.

Огромный шар из огня в груди появляется. Не думал, что когда-нибудь подобное услышу от Насти.

– Что спас. Если бы не ты…

Она снова начинает плакать.

– Перестань, – невольно выпаливаю зло. За такое не благодарят. И слёзы её ненавижу больше всего. Хочется взять и стереть все их с её лица. Поймать каждую. – Всё хорошо. Ты их больше не увидишь.

Ладонь сама тянется к её плечу. Чтобы успокоить, поддержать. Но зависает в воздухе при виде двух огромных серых камушков.

Сонечка, повиснув на маме, положила голову ей на плечо и теперь пронзает меня своим ясным взором.

Капец, глаза один в один.

Такой яркий цвет – редкость. Я вообще сероглазых мало в своей жизни встречал, а народу повидать мне удалось много. А тут Настя… И её маленькая копия. Ничего не понимает, но буквально заглядывает в меня, изучая каждый уголок моих мыслей.

– Надеюсь, – шмыгает носом.

– Ты мне лучше скажи, – пытаюсь разрядить атмосферу тихим смешком, – ты ведь на уроки по рукопашному бою ходила. Чего отпор не дала?

Сейчас она скажет что-то про ребёнка у неё на руках – и сам это понимаю. Но пытаюсь поддержать разговор.

Она снова шмыгает носом.

– Ты и это помнишь?

– Тяжело забыть. Даже несмотря на то, что я был очень против, ты нашла на меня управу.

Воспоминания вихрем заполняют голову. И она тут же начинает дымиться от картинок. Настя вытворяла такое… что я не смог устоять.

– Я тебя тогда обманула.

Выгибаю бровь. Как это так?

– На самом деле вместо рукопашного боя я ходила на стрип-пластику. На которую ты мне запретил ходить, но… Ты же знаешь, если я чего-то хочу, меня не остановить.

Да, Настёна никогда не сидит без дела. Вечно влезает во что-то новое. Она умеет делать всё, что вряд ли сумеет нормальный человек. Уверен, будь какие-то курсы по сантехнике – она отметится и там.

Вот и решила однажды записаться на танцы. Сделать мне приятное. Но я был дико против, чтобы моя девушка валялась на полу и тем более крутилась на шесте.

– Я же тебя сам возил в зал, – хмурюсь, точно припоминая, как высаживал её у ворот спортивного комплекса.

– Ага, но там недалеко студия по танцам была… И я быстро бегала туда.

Узнай я это тогда – точно выпорол бы.

А сейчас улыбаюсь. Своевольная. Не удивлён.

– Поэтому боец из меня никакой. И вряд ли я ответила бы им… – последние слова она снова говорит взволнованно и бесцветно. Берёт свою девочку, отстраняет от себя. Та уже успокоилась в маминых объятиях и всё это время, прижавшись к плечу Насти, смотрела на меня. – Подержи, пожалуйста. Мне немного нехорошо, схожу в ванную.

Аккуратно, боясь раздавить эту кроху, беру Сонечку в ладони. Держу её на вытянутых руках.

Какая же она лёгкая… Совсем малышечка.

Посадив её на предплечье, встаю с дивана, пока Настя уходит в ванную.

Хожу с девочкой по комнате, лишь бы не плакала. Детей я люблю, но их плач… разрывает на куски. Поэтому делаю всё, чтобы Соня не закатила истерику от отсутствия мамы. На её месте любой другой ребёнок уже сделал бы это. Я ведь совершенно чужой ей человек.

Но нет. Ласково держит меня своими крохотными пальчиками.

Приятно…

У меня мог бы быть такой же малыш. Но его не будет.

Молча качаю её, выглядывая в окно. Кажется, вдалеке вижу переливы сине-красного цвета. Мигалки.

Неужели разродились?

Звук сирен появляется в ушах. И я довольно посматриваю на двух всё ещё валяющихся пацанов.

Я вас с живьём закопаю.

Чтобы не пугать мелкую громкими звуками от полицейских сигналок, решаю уйти в другую комнату. Заметил, что сегодня, как и в прошлый раз, она закрыта, и что там – без понятия.

Надеюсь, Настя не будет против.

Дёргаю за ручку, распахиваю дверь и улыбаюсь. Обвожу комнату взглядом и ещё раз понимаю, что хоть Настя и нацепила на себя маску взрослой и серьёзной мамочки, но в душе она остаётся всё такой же.

Конечно, как могло быть иначе?

Моя творческая девочка и дня не может без своего хобби.

Её маленькая мастерская.

Прохожу внутрь, вдыхаю запах холстов и деревянного мольберта.

Здесь стоит особая атмосфера.

Помню, такой же запах когда-то стоял у меня дома.

А теперь… я живу в другом месте. Где воняет мерзкими духами и горьким шампанским, проливающимся в нашей гостиной каждый день.

Невольно оглядываю всё то, что сделала Настя. У стены стопочкой стоят десятки картин. Но взгляд всё равно прикипает к мольберту, на котором стоит расписанный холст. А там лицо. Настолько реалистичное, как фотография, что я сразу узнаю себя. Незаконченная картина, но с уже чётко виднеющимся образом.

Она рисовала… меня? Зачем?

Слышу за спиной шаги. Звук открывающейся двери.

Спалился.

И почему она ещё не кричит? Тишина заполняет помещение, и я оборачиваюсь, понимая, что молчание затянулось.

Вижу Настю. Надвигается на меня, не смотря в мои глаза. Забирает Соню у меня. И тут же разворачивается, уходя и на ходу бросая уверенное:

– Уходи.

– Что это?

– Гордей, я непонятно выразилась?

И снова от той потерянной девочки ни следа. Казалось, её лед растаял, когда мы говорили с ней на диване. Но нет. Ожидаемо.

Сцепив крепко зубы, направляюсь на выход. Не время для выяснения отношений. Она и так сегодня натерпелась.

На секунду останавливаюсь в гостиной. Смотрю в её тонкую спинку. Даже не поворачивается в мою сторону.

– Мы поговорим, – отвечаю с нажимом на её молчание и неаккуратные и резкие движения. Меняет постельное бельё в кроватке – специально, чтобы не глядеть мне в глаза. Всегда так раньше делала. – Но не сегодня.

– Мне не о чем с тобой разговаривать.

Игнорирую её слова. И прежде, чем уйти, бросаю:

– Доброй ночи. Ещё увидимся.