Текст книги "Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Виктория Вишневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 65

Настя

– Я знаю.

– Поддержала так поддержала, – с каким-то осуждением летит в меня.

– А ты что думал, я похвалю тебя за инициативу? – не сдерживаю рвущуюся наружу язву и в обиде поджимаю губы. Тошно становится от всей этой ситуации. Брат, который всю жизнь был на моей стороне, резко становится для меня врагом. И это неправильно. Мысль о том, что мы вновь поругаемся из-за Волкова, вгоняет меня в ужас.

Поэтому пытаюсь убрать свою злость, выкинуть из своего сердца. Подбегаю к Игорю, единственному брату, и обнимаю его, стараясь не задеть изрядно потрёпанную спину.

– Ты идиот, а не дурак, – шмыгаю носом и еле сдерживаю поток из слёз. – Совсем о нас не думаешь.

– Прости, – его большая ладонь опускается на мой затылок, заботливо поглаживая по макушке. – Не знаю, что на меня нашло. Когда фотографии пришли, вместе вас увидел и… в бешенство пришёл.

– Обматерил меня, небось, там, – тихонько смеюсь ему в футболку. Он даже не переоделся, поехал в домашнем. – Справедливо. Надо было раньше тебе всё рассказать.

Надо… А я реакции боялась его. Осуждения…

Может, скажи это раньше – беда бы не нагрянула.

– Не тебя. Его. Ты у меня ещё маленькая, глупенькая, доверчивая…

– Я всё слышу, вообще-то, – по-детски возмущённо бубню.

– Знаю, поэтому и говорю. Думал, опять тебе голову запудрил.

– Нет, Игорь, – сдавленно, но не колеблясь ни на секунду, произношу. – Просто я поняла… что до сих пор его люблю. Люди делают ошибки, и он – не исключение.

Чувствую, как его хватка на моём теле становится сильнее от злости. Мои слова пришлись ему не по душе.

– Насть, хорошенько подумай… Вдруг это не любовь, а просто… ностальгия?

– Я думала об этом, честно. Но… Просто представь, что вы с Василисой расстались. Причина неважна, но всё серьёзно. Вы встречаетесь спустя несколько лет. Ты ведь будешь её любить?

– Буду, – коротко и ясно.

– Захочешь возвращения семьи?

– Да, – нехотя, сквозь зубы, соглашается со мной.

– Вот и я… Он – моя первая любовь. Самая запоминающаяся, самая сильная. Да, наши отношения продлились недолго. Очень недолго. Но порой видишь человека, общаешься с ним раз, два… И понимаешь, что он – твой. И у нас так же. Нам не надо много времени, чтобы понять, что мы любим друг друга.

– Ты же понимаешь, что я всё равно не буду целоваться с ним в десны, пожимать руку?

– Знаю. Но не тебе с ним жить и ребёнка воспитывать.

Мы ещё не вместе. Пока что… Но я чувствую, что всё к этому идёт.

– Я счастлива, Игорь. И тебе придётся смириться с моим выбором. Я не прошу его любить, обожать. А вот принять и не ссориться, и тем более не драться – очень прошу.

– Я постараюсь, – опять через силу проговаривает он. Но я рада и этому. Маленький шажок к цели. – Прости, что заставил волноваться. Надо домой ехать, Василиса наверняка себе места не находит.

Молчу о том, что из него сделают кровяную колбасу, как только он вернётся домой.

– Да, – киваю. – Но я тебя не отпущу. Сама ей позвоню, всё объясню. Боюсь, она изобьет тебя при встрече, если увидит таким. Сейчас приедет Ника и что-нибудь сделает с этим.

– Вы всё ещё дружите? – быстренько меняет тему. Но я его так просто не отпущу.

– Конечно, – усмехаюсь. – Нас три мамки в компании. Как были, так и остались.

Отрываюсь от него, задираю голову и смотрю в серые глаза брата.

– Ты можешь пока посидеть здесь, а я отойду, позвоню твоей жене.

– Давай я домой, – снова делает попытку, но я жёстко впервые в жизни говорю ему грубое:

– Нет.

Выхожу из кухни, стараюсь не смотреть в сторону гостиной, где на ступеньках сидит Гордей. Не могу видеть Гордея в таком состоянии. Нахожу какую-то комнату, звоню жене Игоря, объясняю ситуацию.

Впервые слышу столько матов от доброй и культурной Василисы.

Кое-как успокаиваю её, рассказывая правду. Она почти собирается приехать, но вовремя вспоминает, что у неё под присмотром трое детей. Кое-как погасив свой порыв, с нетерпением ждёт возвращения своего непутёвого мужа.

Едва успеваю договорить по телефону с женой брата, как мне звонит подруга.

– Я на месте. Тут ворота закрыты.

Сообщаю ей код. Вылетаю из комнаты, мимо гостиной, подмечая, что Гордей всё ещё сидит на ступеньках. Но уже не с сигаретой, а с бутылкой виски. И завидев меня, сразу же отчитывается:

– Анестезия.

Закатываю глаза, выбегаю из дома, встречаю на пороге Нику. Она, как истинный профессионал, со своим багажом. В ветеринарной клинике у неё бывают выезды на дом, поэтому всегда всё собрано.

– Так, что происходит? – начинает она, остановившись перед лестницей. – Скажи, что ты не вмешиваешь меня во что-то противозаконное.

Я ей ничего толком не рассказала, когда звонила.

– У меня маленький ребёнок, и я мать-одиночка, – шутливо произносит, но всё ещё напряжённо. – Нет, я, конечно, шутила, когда говорила, что если мы втроём вдруг решим грабануть банк, и нас кто-то подстрелит, то я всех зашью, но… не думала, что всё это окажется правдой.

Смеюсь уже я.

– Нет. Просто два мужика подрались.

Показываю на разбитое стекло.

– А… – кивает, поняв, о чём я. – Но ты же помнишь, что я ветеринар, и от меня чуда ждать не надо?

– Всё лучше, чем они вообще никуда не поедут, – всё ещё раздражаюсь на этот мужской бзик и боязнь врачей.

Она вздыхает и наконец поднимается по ступенькам. Заходит вместе со мной в дом. Первым делом прошу осмотреть Гордея и его голову. А то не нравится мне его нахмуренное лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Вот он, – недовольно бубню, показывая на здорового мужика. Он похож на плюшевого мишку, когда сидит такой сгорбленный. Меня немного это смягчает, но всё равно злюсь на него. Хоть и ни в чем не виноват. Защищался ведь…

Волков при нашем появлении переводит взгляд с пола на нас. Глазки сияют, задержавшись на мне. А вот когда видит подругу, совсем меняется.

– О, привет, – как-то даже оживает.

– Привет, – растерянно и без энтузиазма отзывается подруга.

– Вы знакомы? – напрягаюсь уже я.

– Немного, – усмехается Волков. – Как раз тебя недавно вспоминали.

– Замечательно, – сухо отзывается она. На подругу это не похоже. Обычно она та ещё хохотушка в компании вместе со мной. Только Полина сдержанная, скромная.

– Я потом расскажу, – бросает Ника, откладывая эту тему на потом.

Напрягает, но я пытаюсь успокоиться. Мало ли, может, в клинике в ветеринарной где виделись? Хотя у Гордея нет животных…

Терпеливо жду, когда все разойдутся, чтобы расспросить кого-нибудь.

Благо этот лазарет надолго не задерживается. Гордею надо в больницу, куда он поедет завтра, возмутившись, что сегодня он прекрасно себя чувствует. С Игорем не всё хорошо – несколько осколков всё же вонзились ему в спину. Их благополучно вытащили, брата перебинтовали, и он поспешил домой, к жене и детям.

И пока он разогревает машину, ждёт меня и корчится от боли – остаюсь с Никой и Гордеем в гостиной. Подруга как раз заканчивает с перевязкой его головы.

– Ну, всё, – вздыхает она. – Завтра в больницу обязательно сходите. Если повезёт, шишкой отделаешься. Если нет – сотрясение.

– Сходим, – отвечаю за него с нажимом. Не отвертится. Завтра, как малыша, возьму его под руку, и втроем пойдём.

– Ладно, я поехала тогда, – улыбается подруга, собирает свой чемодан, с которым приехала, и, попрощавшись с нами, спешно уходит. Оно и понятно – ребёнок её дома ждёт.

Чуть утихнувшая после произошедшего, подхожу к Гордею, обнимаю его за шею. Его голова утыкается мне в грудь, и мужчина не теряет момента, чтобы прилечь на неё.

– Дурак ты.

Только сейчас понимаю, что пригласи я его к себе после вечера – этого не случилось бы.

Но ладно, уже не буду корить себя за это. Что произошло, то произошло.

– Это, кстати, бывшая жена Леона, – неожиданно переводит тему.

Распахиваю шире глаза. Чего-чего, а подобного я не ожидала.

– Да ладно?

Быть того не может! Нет, я знала, что она разведёнка, но мужа её ни разу в глаза не видела – мы познакомились с ней в поликлинике, когда я ходила беременная, а она с дочкой сидела у кабинета. И второй половинки у неё на тот момент не было.

– Вот так вот. Ты не знала?

– Не-а… Не рассказывала.

Потом у неё как-нибудь спрошу. Не до этого сейчас. Есть проблема посерьёзнее.

– Поехали к нам, – выдыхаю. Не хочу оставлять его здесь одного. Боюсь, что-то может произойти. – Заберём Сонечку, и домой.

– Не думаю, что это хорошая идея – ехать с Покровским в одной машине, – закатывает глаза. – Он меня выкинет из неё при первой же возможности.

– Ой, перетерпит. Но одного я тебя оставить не могу. Если ты не заметил, у тебя нет стекла на первом этаже, сейчас зима, и в комнатах уже холодно.

– Пойду на второй этаж, там теплее.

Крепче обнимаю его. И невольно целую в перебинтованную макушку. И не сомневаясь ни секунды, выдыхаю:

– Поехали, пожалуйста.

Чувствую его ладонь на своих замёрзших от холода пальцах.

– Только ради тебя и Сонечки.

Я слабо улыбаюсь, прикрываю глаза. Наконец-то этот день закончится.

Глава 66

Гордей

– Прости, пожалуйста, – выскакивая из ванной, голосит Настя. Я тут же приставляю палец к своим губам, шикая на неё и показывая, чтобы замолчала. Мельком оглядываю её розовый халатик после душа и чуть тоскливо не скулю, как щеночек. Настя в таком виде – убийца. Убийца любой импотенции. Точнее, долбаное лекарство.

Она слишком соблазнительна в этом наряде, и тут же разыгрывается моё воображение.

– Тихо, только уснула, – проговариваю шёпотом, поглядывая на детскую кроватку и сопящее в ней сокровище.

Настёна неловко кривится и всё равно громко продолжает:

– Телевизор работает, – приводит меня в чувство. И правда – на стене играет плазма. А я и не заметил – вышел из ванной, уложил малышку, и всё. – Да и она шума не боится. А с учётом того, что она не спала весь день… До утра её не разбудишь, даже если здесь начнется вечеринка.

Я смеюсь.

И с опаской поглядываю на дочь.

И правда – даже не шелохнулась.

– Прости, пожалуйста, что заставила ждать. Но я не успела принять душ с Соней, она весь вечер капризничала, – слышу каплю вины в её голосе. Вот дурочка. – А я даже макияж не смыла, когда в прошлый раз домой приезжала.

– Всё хорошо, – улыбаюсь ей, чтобы успокоилась. – Я в порядке, Насть, правда. Немного болит затылок, но чувствую себя более-менее хорошо.

– Ладно-ладно, – суетится она. – Я тогда сейчас постелю тебе во второй комнате. Там диван есть, я разложу, постельное бельё застелю, и готово.

Чёрт, я надеялся, что мы ляжем в одной постели.

Но облом, Волков, облом.

Женщины всегда всё делают по-своему.

Вздыхаю, встаю с постели Насти и иду следом за девушкой, уже зашедшей во вторую спальную комнату. Ещё раз любовно мажу взглядом по дочурке и со спокойной душой скрываюсь в мастерской. До сих пор помню те мольберты, краски и свой портрет.

Они всё ещё на месте…

Закрываю за нами дверь, чтобы не беспокоиться, что разбужу Соню.

Настёна уже раскладывает диван и стелет простыню.

– Давай пока пододеяльник надену, – порываюсь ей помочь, но слышу в ответ только:

– Нет, я сама. Стой и жди.

Усмехаюсь, упираюсь плечом в дверной косяк и послушно жду. Осматриваю свою любовь, облизывая губы. На это нереально смотреть. Этот халат сведёт меня с ума и будет сниться всю ночь.

Как мне засыпать, если в штанах уже нещадно загорается?

Но Настя вообще удивляет. К себе забрала, вещи мои сложила, причём даже на завтра, чтобы вместе сходить к врачу. Теперь ещё и обхаживает меня так, будто я какой-то больной и безрукий.

– Всё, укладывайся, – взбивает подушку.

– Мне спокойно лежать и наблюдать, как ты пыхтишь и суетишься?

– Да, – говорит с нажимом.

– Ну ладно, – я вальяжно отрываюсь от стены, направляюсь к постели. Снимаю с себя спортивные штаны, оставаясь в одних боксерах. Мельком вижу, как Настя это замечает, мучаясь с пододеяльником.

– А что? Я привык спать в трусах.

– Да спи, я не даю, что ли? – смутившись, продолжает своё дело. Я падаю на кровать, с наслаждением слежу за этой золушкой.

Когда заканчивает, подходит ко мне, опускает одеяло рядом со мной. Наклоняется так, что я вижу её холмики. Округлившиеся, налитые… Чёрт, после беременности они выросли. Хочу дотронуться до них. Просто дотронуться! Ничего не делать.

Что-то щёлкает в голове, и я хватаю Настю за запястье. Тяну на себя, из-за чего она падает прямо на моё тело. Резко садится внизу моего живота, оседлав меня. Ощущаю каждым кубиком пресса тепло её тела…

Её ладошки на моей груди.

Удачно присела.

– Ты чего? – спрашивает, запыхавшись. Бой с пододеяльником она выиграла, но ценой своего дыхания. Бедняжка, а тут я…

Не первый раз вижу её в таком ракурсе.

Приятная картина…

– Ничего.

А пальцы сами дотрагиваются до пояса её халата.

Дёргаю в сторону.

Настя приоткрывает губы, хватая ртом воздух. Но ничего не говорит.

А я жду разрешения. Если ударит по руке – продолжать нельзя. Я и не буду.

Но Настёна сидит, ждёт, молчит.

Сильнее дёргаю за пояс, отчего узелок распускается, и полы шелкового халата падают, приоткрывая вид на женское тело. Ложбинку между грудей, плоский живот и полоску трусиков.

Вглядываюсь в её лицо, будто пытаясь увидеть там разрешение. Ну, дай же мне его!

Ничего не делает.

И пальцы сами дёргают за рукава, отчего ткань с её плеч падает и струится по рукам. Обнажает полностью грудь с твёрдыми бусинами, от вида которых в моём рту моментально образуется пустыня.

Несколько плавных движений – и Настя сама избавляется от надоедливого халата.

Зелёный сигнал. Мать его, зелёный.

Большая ладонь сама накрывает упругую грудь.

Выпускаю воздух из носа, как разъярённый бык.

Сжимаю. Легонько.

Веду вниз по линии, чётко вырисовывающейся из-за худобы Насти.

Она ёрзает, чем делает ещё хуже.

Я в полной, мать его, боеготовности.

Терпеливо спускаюсь вниз, хватаю её за бёдра. И резко переворачиваю свою девочку на бок, а затем укладываю спиной на диван. Нависаю над ней, чувствуя головокружение.

М-да, всё же удар о стеклянный столик не прошёл без последствий.

– Идиот, – бьёт меня по плечу. Вид на неё сверху ещё шикарнее. Светлые волосы разметались по подушке. Некоторые мокрые прядки прилипли к её шее, к которой я и припадаю, нежно целуя.

Слышу её стон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 66

Гордей

– Прости, пожалуйста, – выскакивая из ванной, голосит Настя. Я тут же приставляю палец к своим губам, шикая на неё и показывая, чтобы замолчала. Мельком оглядываю её розовый халатик после душа и чуть тоскливо не скулю, как щеночек. Настя в таком виде – убийца. Убийца любой импотенции. Точнее, долбаное лекарство.

Она слишком соблазнительна в этом наряде, и тут же разыгрывается моё воображение.

– Тихо, только уснула, – проговариваю шёпотом, поглядывая на детскую кроватку и сопящее в ней сокровище.

Настёна неловко кривится и всё равно громко продолжает:

– Телевизор работает, – приводит меня в чувство. И правда – на стене играет плазма. А я и не заметил – вышел из ванной, уложил малышку, и всё. – Да и она шума не боится. А с учётом того, что она не спала весь день… До утра её не разбудишь, даже если здесь начнется вечеринка.

Я смеюсь.

И с опаской поглядываю на дочь.

И правда – даже не шелохнулась.

– Прости, пожалуйста, что заставила ждать. Но я не успела принять душ с Соней, она весь вечер капризничала, – слышу каплю вины в её голосе. Вот дурочка. – А я даже макияж не смыла, когда в прошлый раз домой приезжала.

– Всё хорошо, – улыбаюсь ей, чтобы успокоилась. – Я в порядке, Насть, правда. Немного болит затылок, но чувствую себя более-менее хорошо.

– Ладно-ладно, – суетится она. – Я тогда сейчас постелю тебе во второй комнате. Там диван есть, я разложу, постельное бельё застелю, и готово.

Чёрт, я надеялся, что мы ляжем в одной постели.

Но облом, Волков, облом.

Женщины всегда всё делают по-своему.

Вздыхаю, встаю с постели Насти и иду следом за девушкой, уже зашедшей во вторую спальную комнату. Ещё раз любовно мажу взглядом по дочурке и со спокойной душой скрываюсь в мастерской. До сих пор помню те мольберты, краски и свой портрет.

Они всё ещё на месте…

Закрываю за нами дверь, чтобы не беспокоиться, что разбужу Соню.

Настёна уже раскладывает диван и стелет простыню.

– Давай пока пододеяльник надену, – порываюсь ей помочь, но слышу в ответ только:

– Нет, я сама. Стой и жди.

Усмехаюсь, упираюсь плечом в дверной косяк и послушно жду. Осматриваю свою любовь, облизывая губы. На это нереально смотреть. Этот халат сведёт меня с ума и будет сниться всю ночь.

Как мне засыпать, если в штанах уже нещадно загорается?

Но Настя вообще удивляет. К себе забрала, вещи мои сложила, причём даже на завтра, чтобы вместе сходить к врачу. Теперь ещё и обхаживает меня так, будто я какой-то больной и безрукий.

– Всё, укладывайся, – взбивает подушку.

– Мне спокойно лежать и наблюдать, как ты пыхтишь и суетишься?

– Да, – говорит с нажимом.

– Ну ладно, – я вальяжно отрываюсь от стены, направляюсь к постели. Снимаю с себя спортивные штаны, оставаясь в одних боксерах. Мельком вижу, как Настя это замечает, мучаясь с пододеяльником.

– А что? Я привык спать в трусах.

– Да спи, я не даю, что ли? – смутившись, продолжает своё дело. Я падаю на кровать, с наслаждением слежу за этой золушкой.

Когда заканчивает, подходит ко мне, опускает одеяло рядом со мной. Наклоняется так, что я вижу её холмики. Округлившиеся, налитые… Чёрт, после беременности они выросли. Хочу дотронуться до них. Просто дотронуться! Ничего не делать.

Что-то щёлкает в голове, и я хватаю Настю за запястье. Тяну на себя, из-за чего она падает прямо на моё тело. Резко садится внизу моего живота, оседлав меня. Ощущаю каждым кубиком пресса тепло её тела…

Её ладошки на моей груди.

Удачно присела.

– Ты чего? – спрашивает, запыхавшись. Бой с пододеяльником она выиграла, но ценой своего дыхания. Бедняжка, а тут я…

Не первый раз вижу её в таком ракурсе.

Приятная картина…

– Ничего.

А пальцы сами дотрагиваются до пояса её халата.

Дёргаю в сторону.

Настя приоткрывает губы, хватая ртом воздух. Но ничего не говорит.

А я жду разрешения. Если ударит по руке – продолжать нельзя. Я и не буду.

Но Настёна сидит, ждёт, молчит.

Сильнее дёргаю за пояс, отчего узелок распускается, и полы шелкового халата падают, приоткрывая вид на женское тело. Ложбинку между грудей, плоский живот и полоску трусиков.

Вглядываюсь в её лицо, будто пытаясь увидеть там разрешение. Ну, дай же мне его!

Ничего не делает.

И пальцы сами дёргают за рукава, отчего ткань с её плеч падает и струится по рукам. Обнажает полностью грудь с твёрдыми бусинами, от вида которых в моём рту моментально образуется пустыня.

Несколько плавных движений – и Настя сама избавляется от надоедливого халата.

Зелёный сигнал. Мать его, зелёный.

Большая ладонь сама накрывает упругую грудь.

Выпускаю воздух из носа, как разъярённый бык.

Сжимаю. Легонько.

Веду вниз по линии, чётко вырисовывающейся из-за худобы Насти.

Она ёрзает, чем делает ещё хуже.

Я в полной, мать его, боеготовности.

Терпеливо спускаюсь вниз, хватаю её за бёдра. И резко переворачиваю свою девочку на бок, а затем укладываю спиной на диван. Нависаю над ней, чувствуя головокружение.

М-да, всё же удар о стеклянный столик не прошёл без последствий.

– Идиот, – бьёт меня по плечу. Вид на неё сверху ещё шикарнее. Светлые волосы разметались по подушке. Некоторые мокрые прядки прилипли к её шее, к которой я и припадаю, нежно целуя.

Слышу её стон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Твою мать…

Минус стоп-кран.

Меня срывает.

– Ещё не хочешь сбежать?

– Хотела бы – давно бы сделала, – выдыхает спустя долгое молчание. Её холодные ладони оказываются на моей шее. Проходит легонько по ней короткими ноготками, вызывая мурашки и ещё большее острое желание завладеть ею. Но на последнее, скорее, действуют её слова.

Обхватив её бедра, наклоняюсь и припадаю к сочной и упругой груди.

Прикрываю глаза от наслаждения.

Как же давно я хотел это сделать! Попробовать свою малышку на вкус.

Извращённое желание, но ничего не могу с собой поделать. Будто одержим этой девушкой.

Настин трепетный вздох и стон накаляют обстановку в моих трусах.

– Ак-куратнее, – говорит еле-еле.

– Больно? – быстро отрываюсь от неё, заглядываю в серые искрящиеся глаза. Я их обожаю. Особенно в эти моменты похоти. Они как будто становятся серебристыми, металлическими… Чудо природы, мать его.

– Нет, просто… – шепчет с раскрасневшимися щеками. – Грудь ужасно чувствительная. И я отвыкла, что кто-то касается её, кроме Сони. У меня вообще секса не было после нашего последнего раза.

Барабанная дробь в башке от её слов.

Что значит «не было»?

Нет, я понял, что тогда её слова про первого попавшегося парня и клуб были ложью, как и про секс между ними, но…

– А программист твой? Даже с ним не было? – удивлённо хлопаю глазами.

– Мы друзья! – возмущённо восклицает.

– Капец, Настён, – удивляюсь ей. И на секунду стыдно становится. Я монахом не был. Спал с другими, хотя частенько сравнивал их с Покровской. Да что уж говорить… Представлял на их месте её.

А тут делать этого не надо. Она рядом, подо мной. Ведёт своими пальчиками по моей коже. В тех местах, где она касается, словно горит. А мне и нравится.

Возвращаюсь к ласке своей девочки. Еле-еле держу себя в руках.

Пальцы уже поддевают резинку трусиков. Непроизвольно сжимаю её и дёргаю в сторону, слыша треск ткани. Она никогда не ругала меня за это, зная, что я обязательно куплю ей новые.

– Ладно, их не жалко, – выдыхает.

Выпрямляюсь, наслаждаясь видом сверху. Взгляд гуляет по её безупречному телу. Да, она похорошела с родами. Всё ещё худенькая, но эти бёдра… Схожу с ума.

– Возмещу ущерб комплектами, – уже представляю её в белом, кружевном. Чёрный для неё слишком порочен. А она для меня как ангел. – Хотя без лифчика ты мне нравишься больше.

Я готов смотреть на неё вечность. Но больше не могу сдержаться. Приспускаю боксеры на автомате, лишённый рассудка. И одним мощным толчком вторгаюсь в миниатюрное тельце.

Ногти врезаются в мою шею, а розовые губы приоткрываются, выпуская протяжный стон. Твою мать… Что ж так узко?

Раньше фраза «застрять в девушке» казалась смешной. А сейчас я правда боюсь сделать это, несмотря на влагу. Возбудилась Настя быстро. С этим у нас никогда не было проблем…

Делаю первый толчок и чуть не подыхаю. От счастья.

Она подпустила меня к себе. Ближе и ещё… Это конечная. Она больше не сможет убежать от меня. Я догоню, поймаю, если что-то произойдёт.

Больше не отпущу.

Толкаюсь в неё, чувствуя настоящий оргазм только от одного её присутствия рядом. Одной рукой сжимаю её бедро, а второй скольжу снизу вверх: по груди, по шее, к губам.

Нажимаю на нижнюю, без труда запускаю большой палец в её сладкий и манящий рот.

– Тише, не кричи, а то дочь разбудишь, – усмехаюсь, когда Настя не сдерживает себя в стонах. Но как она вздыхает… Её эротичный голос всегда ласкал слух, будоражил фантазию. А тут я сам глушу её, заставляя сомкнуть белоснежные ровные зубки на своём пальце.

Настя успокоила меня, что Соня не проснётся, но как же стыдно заниматься этим, зная, что в другой комнате лежит малышка. Но семейные пары же как-то это делают?

Выключаю ханжу и полностью отдаюсь Настёне. Не могу сдержаться при виде желанной девушки.

Я был у неё единственным… Всю жизнь.

И после почти двух лет разлуки я делаю всё, чтобы воскресить её прежние чувства ко мне. Доставить ей то, чего она не получала эти годы.

И Настя взрывается. Будто рассыпается на осколки, кусая меня за палец. Мычит, вся сжимается и запрокидывает голову назад.

А я кайфую от этого вида.

Как же я по ней скучал…

Несколько минут – и она снова ловит желанный оргазм. А я вместе с ней. Не выдерживаю, изливаясь в свою женщину. В свою…

Знаю, что детей у нас не будет. Но уже и не надо. У меня есть Сонечка…

– У меня больше нет сил, – мотает головой после второго мощного оргазма. Он был настолько сильным, что Настя выпустила мой палец изо рта и укусила себя за ладонь. Забоялась, что сделает мне больно.

– Слабенькая, – усмехаюсь. – Ничего, нагоним.

Я падаю рядом с ней на диван, обнимаю и перекладываю пушинку на себя. Чувствую её всем обнажённым телом, каждый сантиметр разгорячённой кожи. Её дыхание на своей груди. Вдыхаю аромат её волос и прикрываю глаза.

Она реальная, здесь, со мной.

– Как твоя голова? – говорит без сил. – Не кружится?

Это всё, что её заботит после секса со мной?

– Не поверишь, – снова улыбаюсь, готовый сжать её со всей силы. Но нельзя. – Я сейчас здоров, как никогда прежде.

– Ну-ну, всё равно не отвертишься, к врачу пойдёшь.

– Пойдём, пойдём, – только бы её успокоить.

Мы лежим так пять минут, десять. В тишине, наслаждаясь близостью друг друга.

– Надо вставать, – нарушает тишину. Так не хотел, чтобы она это говорила, но эти слова неизбежны. – Не могу спокойно спать, когда Соня в другой комнате.

– Побудь еще немного со мной,– прошу ее.

Она ничего не отвечает. Смиренно лежит на мне, вырисовывая ослабшим пальчиком узоры на мней коже. А я прикрываю глаза. И чувствуя себя самым счастливым на свете, неожиданно для себя засыпаю.