Текст книги "Ведьмак. Последний грифон (СИ)"

Автор книги: Sila Voli

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 16. Пепел и горечь поражения

Калеб Менге стоял у высокого стрельчатого окна казармы Храмовой стражи, неотрывно глядя на серые очертания площади Иерарха. Его лицо, еще вчера казавшееся породистым и суровым, теперь было наполовину скрыто уродливой повязкой, пропитавшейся мазью от ожогов. Кожа под холстиной горела, чесалась и пульсировала – ведьмачий Игни и вспышка Истока оставили на коменданте вечную, позорную отметину. За окном шел мелкий, унылый дождь, смывающий остатки копоти с обгоревших бревен помоста, но Менге казалось, что он всё еще слышит тот проклятый хрустальный девичий голос и видит золотые кошачьи глаза мутанта.

За его спиной, у массивного дубового стола, заваленного донесениями, замерли трое Охотников. В комнате пахло кислым лекарственным варевом, дешевым мылом и дорогим воском. Атмосфера была звенящей, тяжелой – инквизиция Новиграда еще никогда не терпела столь сокрушительного и публичного поражения от рук бродячих наемников.

– Шестьдесят человек… – хрипло, едва разжимая сожженные губы, процедил Менге, с хрустом сжимая кулаки в латных перчатках. – Шестьдесят обученных палачей, реданских ветеранов и городских стражников не смогли удержать одного пернатого выродка и сопливую студентку. Дийкстра помалкивает, его шпионы словно сквозь землю провалились, а Торговая гильдия уже шепчется по углам, что Храмовая стража ослепла.

Он резко повернулся, и его уцелевший глаз хищно сузился. На столе лежал пергамент, запечатанный тяжелым багровым сургучом с личной печатью короля Редании – одноглавым орлом. Напротив стола на коленях, распластавшись по полу, стоял Вальтер – тот самый жирный доносчик, которого люди Менге успели перехватить у портовых складов. Его кафтан был разорван, лицо превратилось в сплошной багровый кровоподтек, а пальцы рук были вывернуты под неестественным углом после допроса в подвалах Луарда.

– Милсдарь Менге… Да пребудет с вами Огонь… Я ведь всё сказал… Всё дочиста… – скулил толстяк, капая слюной на дорогой ковер. – Они ушли… Ведьмаки ушли на север… С ними книга… книга Академии…

Менге медленно подошел к Вальтеру. Тяжелый кованый сапог инквизитора с хрустом опустился на покалеченную кисть доносчика. Толстяк взвыл, выгибаясь дугой от невыносимой боли.

– Король Радовид прислал приказ из Оксенфурта, – Менге даже не посмотрел вниз, сильнее вдавливая каблук в раздробленные пальцы. – Он в ярости. Новиград бунтует, чародеи золото укрывают, а по Большаку гуляет мутант с золотым грифоном на плече и живой Исток. Если мы не найдем их до того, как они пересекут границу Повисса, Радовид очистит саму Храмовую стражу. Вместе со мной. А я не люблю проигрывать королям из-за таких жирных крыс, как ты, Вальтер.

Комендант Охотников коротко кивнул стоящему у двери палачу. Тот молча шагнул вперед, перехватил Вальтера за воротник и потащил его к выходу. Толстяк судорожно цеплялся ногами за косяк, умоляя о пощаде, но инквизитор уже отвернулся обратно к окну.

– Объявить план перехвата до самой Лукоморья, – ледяным тоном скомандовал Менге оставшимся офицерам. – Поднять на ноги всех егерей, выставить заставы на каждом броде, на каждой лесной просеке к северу от Понтара. Радовид требует результатов. Если ведьмаки окажут сопротивление – сжечь всю деревню, в которой они попытаются укрыться. Живыми они нам больше не нужны. Нам нужны их головы.

В сорока милях к северу от грохочущего фронта, в мрачной цитадели Оксенфурта, обстановка была не менее удушающей. В личных покоях королевской резиденции, погруженных в глубокий полумрак, горели десятки толстых восковых свечей. На огромном круглом столе была расстелена подробнейшая стратегическая карта Севера. Вокруг нее стояли шахматные фигуры, выточенные из слоновой кости и обтянутые черной и багровой кожей.

Король Редании Радовид V медленно двигал пальцем тяжелую фигуру ладьи, обозначающую десятую пехотную линию под Майеной. Его лицо было неестественно бледным, под глазами залегли глубокие тени от многодневной бессонницы, а в сухом, лихорадочном взгляде читалось опасное, граничащее с гениальностью безумие. Он не носил корону – лишь простой бархатный колет, но каждый его жест заставлял стоящих у стен гвардейцев затаить дыхание. Радовид страдал от жесточайшей паранойи: ему везде мерещились заговоры чародеев, яд в кубках и кинжалы нильфгаардских шпионов.

Рядом со столом, выпрямившись по струнке и не смея поднять глаз, стоял его верный генерал Гуго фон Гейль.

– Сводки, генерал… Где свежие сводки с Понтара? – тихим, пугающе спокойным шепотом произнес Радовид, не поднимая глаз от карты. – Черные встали лагерем у Майены еще вчера. Барон фон Бликс должен был укрепить палисады у старой мельницы. Почему от него нет ни одного гонца? Почему молчат дозорные башни?

– Ваше величество… – генерал фон Гейль судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине катится холодный пот. – От Майены до Оксенфурта три часа галопом на лучшем коне. Если бой за брод начался на рассвете, первый вестовой прибудет только к полудню. Мы выслали кавалерийские разъезды навстречу, но туман над рекой…

Радовид резко, с силой опустил ладонь на стол. Тяжелые костяные фигурки латников жалобно звякнули и посыпались на пол, раскатываясь по каменным плитам. Король вскочил со стула, его лицо исказилось в яростной гримасе.

– Туман?! – взревел Радовид, и его голос сорвался на пронзительный визг. – Вы слепы, Гейль! Все вы! Мои генералы не видят дальше своего носа! Бой идет прямо сейчас, я кожей чувствую, как черные собаки Эмгыра рвут мои палисады! А вы просите меня ждать? Чародеи отравили воздух над рекой! Они перехватывают моих гонцов! Ложа сдала Майену нильфгаардцам еще до того, как первый легионер начистил свой черный щит!

Король начал стремительно ходить по комнате, судорожно заламывая пальцы рук и кусая губы до крови. Гвардейцы у дверей еще сильнее вжались в каменные стены, стараясь не дышать. В такие моменты Радовид был готов казнить любого за косой взгляд.

– Мало мне фронта… Мало мне Эмгыра… Так еще и Менге в Новиграде устраивает цирк! – Радовид остановился прямо перед генералом, тяжело и прерывисто дыша. – В моем вольном городе объявляется ведьмачий бунт! Какой-то бродячий мутант из погибшей Школы Грифона средь бела дня сжигает эшафот, калечит Храмовую стражу и уводит девку-Истока прямо из-под носа инквизиции! Менге зализывает раны, а Дийкстра… Дийкстра помалкивает в своих банях! Мой глава тайной службы слеп, как крот! Они все предатели, Гейль. Все до единого плетут шпионские сети за моей спиной!

Радовид подошел к окну, за которым шумели холодные, серые воды реки. Его пальцы судорожно скребли каменный подоконник, оставляя белые следы на известняке. Он смотрел на юг – туда, где прямо в эти минуты капрал Брендан Лог и реданские ополченцы тонули в грязи и собственной крови под ударами бригады «Альба». Король не знал подробностей бойни, но его извращенный, гениальный стратегический ум уже понимал: Майену не удержать.

– Слушай мой приказ, генерал, – уже тише, с леденящей душу холодностью произнес король, оборачиваясь к фон Гейлю. – Не дожидаясь вестей от фон Бликса, перебросить третью кавалерийскую бригаду к северным границам, на перехват. Менге получит полную свободу действий. Пусть выжжет всю пригородную черту Новиграда, но найдет этого Грифона и девку. Если оксенфуртские списки предателей попадут к Дийкстре или черным – я лично прикажу вздернуть вас на главной башне Оксенфурта. Мы зажжем такие костры, что сам Эмгыр испугается. Ступайте. И молитесь Вечному Огню, чтобы черные увязли на бродах хотя бы до захода солнца.

В ста милях к югу от Новиграда, у заболоченных берегов реки Понтар, мир окончательно перестал существовать. Земля здесь больше не рождала хлеб – она рождала смерть.

Третья Северная война докатилась до предметов Майены, превратив некогда цветущие реданские долины в сплошное, изрытое колесами и гусеницами осадных орудий пепелище. Воздух над окопами был густым, маслянистым и черным от гари – горели обозы, горели трупы в придорожных рвах, горела сама речная вода, щедро политая нильфгаардским горючим маслом. Земля под ногами стонала от непрерывного гула сотен глоток, скрежета железа и далекого, зловещего баса имперских осадных катапульт.

В грязном, наспех вырытом реданском окопе, по колено в липкой жиже, перемешанной с кровью и нечистотами, сидел капрал десятой пехотной линии Брендан Лог. Его поношенная бригантина была покрыта коркой засохшей грязи, а пальцы, сжимающие древко тяжелого реданского копья, тряслись от изнурительного, трехдневного недосыпа. Лицо Брендана пересекал свежий, налившийся багровой кровью след от осколка щита, но он даже не вытирал его. Рядом с ним, прижавшись спиной к оплывшей глиняной стене окопа, лихорадочно молился молодой новобранец – вихрастый парень по прозвищу Лютик-младший, чьи пальцы до белизны суставов сжимали ржавый короткий меч, а глаза округлились от животного ужаса.

– Заткнись, парень, – хрипло гаркнул Брендан, сплевывая на землю горькую слюну, перемешанную с пороховой гарью и грязью. – Вечному Огню сейчас не до твоей шкуры. Если черные прорвут палисад у старой мельницы, нас не спасет даже сам маршал. Удерживай щит и не смей моргать. Проморгаешь первый выпад – и твоя мамка получит только кусок твоего колета.

Чуть дальше по траншее старый, согнутый годами ветеран Ян Хорст по прозвищу «Седой» методично обматывал наконечник своей алебарды промасленной ветошью. Его левый глаз давно не видел из-за бельма, но правый смотрел на наступающий туман с пугающим, тупым безразличием смертника. Рядом с ним молодой лейтенант Конрад фон Дец судорожно пытался перевязать обрубок левой руки грязным куском подкладки, ругаясь на оксенфуртском диалекте и хрипя от подступающего шока.

Над окопом с жутким, воющим свистом пролетела огромная гранитная глыба, выпущенная тяжелой нильфгаардской катапультой. Снаряд с грохотом врезался в палисад в пятидесяти шагах слева, мгновенно превратив троих реданских лучников в деформированную, мокрую кашу из костей, требухи и обрывков багровых колетов. Одного из них – десятника Михала – разорвало пополам, и его верхняя половина туловища с вывалившимися фиолетовыми кишками рухнула прямо на бруствер перед Лютиком-младшим. Новобранца тут же шумно, со свистом вырвало прямо на собственные сапоги.

Вдруг небо над рекой окрасилось в неестественный, фиолетово-черный цвет. Нильфгаардские боевые маги из Ложи, прикомандированные к армии «Центр», начали свою ментальную атаку. Воздух зазвенел от колоссального напряжения, и прямо на реданские окопы с небес обрушился огненный град. Огромные сгустки магического пламени взрывали землю, выжигая траншеи целиком. Солдаты Севера горели заживо, превращаясь в живые факелы, их крики раздирали уши, а запах горелого человеческого мяса мгновенно перебил вонь тухлой рыбы из реки.

– Маги черных! – безумно закричал лейтенант фон Дец, но в следующую секунду огненный шар ударил точно в его сектор траншеи, и офицер мгновенно испарился в багровой вспышке, оставив после себя лишь оплавленную пряжку ремня.

Земля содрогнулась, осыпая уцелевших солдат градом мелких камней и комьев глины. Воздух заполнил пронзительный, раздирающий уши крик раненых, который тут же утонул в грохоте барабанов. Нильфгаардские сигнальщики били в свои обтянутые бычьей кожей котлы, задавая ритм наступающей смерти.

– Идут! – раздался надрывный, сорванный крик с наблюдательного пункта. – Вторая шеренга «Альба» пошла на штурм! Поднять щиты!

Брендан Лог выглянул из-за бруствера и почувствовал, как сердце ушло в пятки. Из тумана, поднимающегося от реки, ровным, безупречным и пугающим строем выдвигалась «Черная пехота» Нильфгаарда – знаменитая бригада «Альба». Их начищенные до черноты доспехи, шлемы с крыльями хищных птиц и глухие ростовые щиты двигались единой, монолитной лавиной. Шаг в шаг. Секунда в секунду. Железная стена, перед которой ломались целые королевства. Из середины их строя мерно взлетали тяжелые дротики-пилумы, с шелестом падая на реданские позиции и прошибая деревянные щиты насквозь вместе с предплечьями солдат.

Возглавлял атаку полковник триарх Ксантий аэп Даги, высокий, худощавый нильфгаардец с тонкими, как нити, шрамами на бледном лице. Он не кричал приказов – его левая рука в латной перчатке лишь плавно указывала острием длинного палаша на реданские укрепления.

– Стрелки, пли! – скомандовал реданский сотник барон Торвальд фон Бликс, стоя на самом краю бруствера с обнаженным мечом. Его некогда роскошный реданский плащ был разорван в клочья, а на лбу запеклась свежая рана от осколка камня. – Выкашивайте первый ряд! Не давать им сомкнуть щиты!

Затрещали реданские арбалеты. Тяжелые железные болты со свистом полетели навстречу черной лавине, но большинство из них бессильно отскакивали от тяжелых нильфгаардских щитов с сухим, металлическим щелканьем. Южане шли молча. Ни единого крика, ни одного проклятия. Эта мертвая тишина пугала северян сильнее, чем самый яростный боевой клич. Они просто шли вперед, переступая через тела своих павших товарищей, не замедляя шага. Ряды мгновенно смыкались, заполняя бреши от редких удачных попаданий.

– Стену пик! – взревел Брендан Лог, выпрыгивая из окопа на скользкий склон насыпи, где грязь уже смешалась с речной водой. – Уприте комели в землю, Dh'oine проклятые! Смыкайте фланги! Ян, держи левый край! Лютик, к стене, сукин ты сын!

В следующую секунду две армии столкнулись с оглушительным, металлическим грохотом, от которого, казалось, раскололось само небо. Нильфгаардская лавина сходу, за счет колоссальной массы, смяла первую шеренгу реданских ополченцев. Железные ростовые щиты южан с треском врезались в реданские палисады, ломая бревна, ребра и черепа. Началась слепая, хаотичная мясорубка, в которой лор, звания и тактика мгновенно перестали иметь значение. Остался только первобытный ужас и хрип тонущих в грязи людей. В воздухе свистели топоры, ломающиеся тяжелые дубовые древки, а сталь с мерзким, чавкающим звуком врубалась в живое человеческое мясо.

Брендан Лог изо всех сил ткнул копьем вперед, целясь в узкую щель между двумя щитами. Острие с сочным, влажным хрустом пробило кожаный поддоспешник молодого нильфгаардского легионера Келлаха аэп Фиц-Джеральда. Южанин захрипел, его глаза, полные удивления и смертной тоски, уставились на реданца. Из его рта хлынула густая, темная кровь. Он выронил короткий палаш и судорожно схватился за древко копья, увлекая его за собой в грязь под ноги наступающим шеренгам. Брендан попытался выдернуть оружие, но дерево заклинило в переломанных ребрах мертвеца. В этот момент тяжелый нильфгаардский щит с размаху врезался капралу прямо в лицо, ломая переносицу.

Брендан упал на спину, в липкую жижу, чувствуя, как рот мгновенно налился солоноватым вкусом крови. Очки его бригантины затрещали под тяжестью чьего-то кованого сапога. Его топтали свои же отступающие солдаты. Кое-как перевернувшись на живот, он увидел, как прямо над ним старый Ян Хорст с диким ревом опустил свою алебарду на шлем нильфгаардского знаменосца, расколов его голову вместе со сталью как спелый арбуз. Мозги вперемешку с кровью брызнули на черное знамя с золотым солнцем. Но в ту же секунду двое южан вогнали свои короткие мечи-гладиусы ветерану под доспех, с двух сторон прошив его старое тело. Ян упал без звука, его правый глаз уставился в серое небо Майены, а изо рта медленно выходил последний воздух.

Но северяне не собирались сдаваться просто так. Из-за холма, взрывая грязь копытами тяжелых дестриэ, вылетела реданская панцирная кавалерия под командованием графа Альбрехта фон Тротта. Триста латников в глухих шлемах, с тяжелыми рыцарскими копьями наперевес, сходу ударили во фланг наступающей пехоте «Альба». Удар был страшным – нильфгаардский строй смяло, кони затаптывали легионеров, а длинные копья пробивали черные кирасы как пергамент. Граф фон Тротт лично снес голову нильфгаардскому знаменосцу, поднимая окровавленный клинок вверх.

Однако триумф был недолгим. Из тумана на правом фланге с оглушительным, победным ревом вылетела ответная тяжелая конница Юга – знаменитая бригада «Наузикаа». Кони в черных попонах, всадники в глухих шлемах со стальными масками вместо лиц. Они двигались единым черным клином, врезаясь в реданских рыцарей. Они не брали пленных. Их длинные, окованные сталью пики с размаху прошивали реданских кавалеристов, сбрасывая их с седел. Конница лавиной прошлась по тылам десятой пехотной линии, превращая раненых и отступающих в бесформенное месиво из костей и разорванных доспехов. Свист палашей, глухие удары копыт о человеческие грудные клетки и предсмертные хрипы заполнили всю долину.

Рядом, в паре шагов, Лютик-младший катался по земле, судорожно пытаясь закрыть руками разорванный живот. Его колет был полностью срезан ударом палаша, и сквозь пальцы парня наружу неумолимо лезли, пульсируя, серые, скользкие кишки. Парень не кричал – он лишь тихо, по-детски звал маму, захлебываясь слезами вперемешку с грязью. Нильфгаардский центурион рутмейстер Фридрих фон Лёвен шагнул через его тело, даже не замедляя хода, и точным, профессиональным движением кинжала-милосердия в основание черепа прекратил его мучения, тут же переведя взгляд на следующую цель.

Барон Торвальд фон Бликс яростно рубился в самом сердце свалки, вокруг него образовалось небольшое свободное пространство, залитое багровой кровью. Его палаш был по локоть в скверне, он тяжело дышал, лицо было черным от сажи. Он успел снести голову одному из крылатых штурмовиков бригады «Альба», но триарх Ксантий аэп Даги оказался быстрее. Нильфгаардский полковник, двигаясь с пугающим, холодным изяществом профессионального дуэлянта, сделал короткий, неуловимый выпад под щит барона. Острие его длинного палаша насквозь прошило горло реданского командира, выйдя с обратной стороны шеи. Барон Торвальд захлебнулся собственной кровью, его глаза остекленели, и он рухнул под тяжелые копыта лошадей осадных инженеров, которые уже затаскивали на бруствер штурмовые лестницы.

– Фланг! Они обходят нас с фланга! – взвыл раненый знаменосец декурион Ольгерд, роняя реданское полотнище с одноглавым орлом прямо в грязь, под ноги наступающей пехоте. – Ложись!

Брендан Лог, хрипя и отплевываясь кровью, сумел подняться на одно колено. Он схватил с земли обломок чужой пики, готовый встретить свой последний миг. Но реданский строй окончательно лопнул. Это была уже не битва – это была грандионая, жуткая бойня. Солдаты Севера в панике бросали тяжелые щиты, мечи и доспехи, пытались добежать до спасительных вод Понтара, но нильфгаардские арбалетчики методично, как на охоте, расстреливали их в спины. Вода в реке у берегов окрасилась в густой, багровый цвет, а течение уносило сотни мертвых тел на восток. Земля под Майены превратилась в сплошной, дымящийся ковер из тел, грязи и пепла. Юг побеждал, ломая хребет Северным королевствам и продвигаясь всё ближе к сердцу Редании. Ужас войны показал свое истинное, лишенное всякого благородства лицо.

В ста пятидесяти милях к северу от Майены, на глухом и тихом ковирском тракте, сумерки плавно опускались на землю. Здесь не было слышно грохота катапульт, свиста пилумов и предсмертных криков солдат – только мерный шум ветра в кронах деревьев да тихий треск маленького потайного костра.

Эксель сидел на бревне, ласково поглаживая Минерву по мягкому носу. Кобыла тихо фыркала, греясь у огня и перебирая копытами сухую хвою. Лира сидела напротив ведьмака, бережно держа на коленях тонкую тетрадь с хрониками Каэр Серен, её бледные пальцы едва заметно подрагивали от ночной прохлады.

Вдруг ведьмак Грифона замер. Его янтарные глаза хищно сузились, превратившись в две вертикальные щели, а серебряный волк на шее глухо, предупреждающе задрожал, ловя колоссальный, панический фон магии и чужой смерти, который волнами шел с далекого юга. Магия Истока внутри Лиры тоже испуганно встрепенулась – воздух вокруг костра на секунду стал тяжелым, душным и словно налился запахом далекого пожарища.

Девушка подняла голову, всматриваясь в южный горизонт сквозь кроны вековых сосен. Там, далеко за пределами Велена и Новиграда, ночное небо окрасилось в едва заметное, зловещее багрово-красное зарево. Это горела Майена. Горела земля, захлебываясь в крови тысяч солдат Севера.

– Что там, Эксель? – тихо, с затаенным страхом спросила Лира, сильнее кутаясь в его ведьмачий плащ.

– Там идет война, – негромко отозвался Черный Грифон, накидывая глубокий капюшон на глаза и скрывая золотые зрачки в тени. – Юг ломает Север. Радовид безумствует в своей паранойе, Менге зализывает раны и рассылает ищеек, а Дийкстра ведет свою шпионскую игру. Мир за стенами этого леса катится в ад, Лира. И у нас осталось совсем мало времени, чтобы дойти до Ковира и спрятать твои списки до того, как эта черная лавина накроет Континент целиком.

Он подбросил в костер сухую сосновую щепку. Пламя вспыхнуло, на секунду ярко осветив вышитого золотом грифона на его левом плече. Время Большака неумолимо шло вперед. Их поход на Север продолжался.