Текст книги "Ведьмак. Последний грифон (СИ)"

Автор книги: Sila Voli

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 26. Новый дом, среди Синих гор

Десять лет назад. Каэдвен, Синие горы.

Каэдвенская зима не прощала слабости. Острые гранитные пики Синих гор, укутанные вековыми ледниками, вонзались прямо в тяжелое, свинцовое небо, с которого бесконечным потоком валила колючая снежная крупа. Ледяной ветер завывал в глубоких ущельях, словно стая голодных волков.

Юный Эксель шел вслепую, едва переставляя стертые до крови ноги в худых кожаных сапогах. Его дорожная куртка, сшитая по лекалам мастеров Школы Грифона, давно превратилась в дырявое, покрытое инеем рубище, а меховой воротник намертво примерз к подбородку. Мальчишка, едва переживший Испытание Травами и кошмар падения Каэр Серен, бежал на Восток. Без дома, без наставников, ведомый лишь обрывками старого манускрипта, который он изучил в архивах своей школы. В этих свитке было местоположение Каэр Морхена – тайной обители Школы Волка.

Силы покинули его на финише мертвой петли Огра. Эксель споткнулся о скрытый под снегом валун и тяжело рухнул лицом в сугроб. Дыхание вырывалось из груди со свистом, пальцы онемели, а янтарные ведьмачьи зрачки, медленно закрывались. Он замерзал, умирая от истощения на пороге чужого дома.

– Эй! Глянь-ка сюда… Живой еще, кажется, – раздался сквозь звенящий гул в ушах грубый, неестественно резкий голос.

– Да ладно? В такую темень через перевал? Это либо безумец, либо труп, Эскель, – отозвался второй голос, более спокойный и хриплый.

Эксель приоткрыл веки. Сквозь морозный туман он разглядел две высокие, поджарые фигуры в плотных кожаных куртках с кольчужными вставками. У обоих за плечами поблескивали рукояти мечей, а из-под накинутых капюшонов хищно сверкали золотистые кошачьи глаза. Ламберт и Эскель – молодые Волки Каэр Морхена – возвращались со своего зимнего патруля.

Когда Эксель пришел в себя, мир вокруг него изменился. Пахло сухими дровами, жареной олениной и едкими алхимическими маслами. Он лежал на узкой деревянной лавке в главном зале Каэр Морхена – колоссальном, полуразрушенном каменном бастионе, где под высокими сводами гуляли сквозняки. Огромный очаг полыхал в центре зала, разливая спасительное, багровое тепло.

Перед лавкой, скрестив мощные руки на груди, стоял пожилой, коренастый ведьмак с седыми волосами, собранными в короткий хвост, и аккуратными усами. Его кожаный жилет, потертый в сотнях битв, был покрыт старыми шрамами, а на шее тускло поблескивал массивный серебряный медальон оскаленного Волка. Это был Весемир – старейший мастер и наставник крепости.

– Очнулся, приемыш? – негромко произнес Весемир, и его глубокий, строгий голос заставил мальчишку вздрогнуть. Старик протянул ему тяжелую глиняную кружку с горячим травяным отваром. – Пей. Здесь чистотел и кора крушины, согреет твои мутировавшие потроха. Ламберт нашел тебя у нижних ворот. Скажи мне, парень, как ты прошел через тропу мучильни и Синие горы в одиночку? И почему на твоем доспехе вышит золотой грифон?

Эксель сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как тепло лавой разливается по венам. Он вытер губы рукавом и прямо, без страха посмотрел в глаза старому наставнику:

– Каэр Серен больше нет, мастер Весемир. Нашу Школу сожгли чародейки Капитула. Наставники мертвы. Я изучал архивы нашей школы. Почти не вылазил оттуда, там я нашёл манускрипт о вашей школе. Мне больше некуда было идти на всем Континенте.

Весемир долго молчал, вглядываясь в бледное лицо юного Грифона. Позади него у очага хмуро переглядывались Ламберт и Эскель, а в тени колонны молча стоял Белый Волк – Геральт из Ривии, хладнокровно точивший свой серебряный клинок оселковым камнем. Закон Большака требовал осторожности, но ведьмачье братство всегда было шире шляхетских границ.

– Каэр Серен… Проклятие, – Весемир тяжело вздохнул, качая головой. Он положил свою тяжелую, мозолистую ладонь на плечо мальчишки. – Значит, ты остался один. Что ж, Грифон. Каэр Морхен не закрывает ворота перед теми, в чьих жилах течет ведьмачья кровь. Ты останешься здесь на эту зиму. Мы разделим с тобой овес для коней, эликсиры и место у костра. Но без дела ты сидеть не будешь. Завтра на рассвете мы проверим, чему тебя успели научить твои мастера в Повиссе. Посмотрим, чего стоит обучение твоей школы.

К утру затяжная буря над Синими горами наконец утихла, оставив после себя пронзительное, хрустальное безмолвие. Небо очистилось, и холодное каэдвенское солнце залило ослепительным светом заснеженный внутренний двор Каэр Морхена. Здесь, на краю обрыва, прямо среди вековых сосен, располагался знаменитый ведьмачий полигон. Под тяжелыми деревянными опорами, скрипя от мороза на кованых цепях, мерно покачивались массивные, окованные железом бревна-маятники – тренажер, на котором поколения Волков калечили ребра, оттачивая боевые рефлексы.

Весемир стоял в центре площадки, уперев руки в бока. На его усах поблескивал иней. Чуть поодаль, прислонившись к замшелой каменной стене бастиона, расположились молодые Волки. Ламберт и Эскель с откровенным скепсисом ждали зрелища. Их янтарные глаза внимательно следили за каждым движением гостя.

– Ну что, Грифон, – громко произнес Весемир, бросая Экселю плотную полоску черной ткани. – Завязывай глаза. Волк охотится не только зрением. Волк ловит колебания воздуха, шорох наста и звенящую сталь. Вставай на центральную позицию. Посмотрим, чему тебя учили мастера в Каэр Серен.

Юный Эксель без лишних слов поймал повязку. Его пальцы, еще дрожащие от утреннего холода, уверенно затянули узел на затылке, полностью погружая мир во тьму. Ведьмак Школы Грифона глубоко вздохнул, усмиряя пульс после Испытания Травами, и легко взлетел на узкое, обледенелое бревно маятника. В его руках был простой деревянный полутораручный меч.

Ламберт ухмыльнулся и с силой толкнул первое окованное железом бревно. Оно со свистом рассекло воздух, несясь прямо в грудь мальчишке. Следом Эскель запустил второй маятник, отрезая путь назад.

Полигон превратился в хаотичный, смертоносный танец летящей древесины. Обычный рекрут Волка на месте Экселя начал бы совершать резкие, силовые прыжки, гася удары жесткими блоками меча и тратя колоссальное количество энергии. Но тактический ум Грифона работал иначе. Оставшись без зрения, Эксель полностью переключился на ведьмачий слух и обостренное чувство баланса своего цеха.

Мальчишка сделал плавный, текучий пируэт влево – тяжелый маятник пролетел в полудюйме от его плеча, лишь подняв порыв ледяного ветра. Вместо того чтобы прыгать, Эксель едва заметно смещал центр тяжести, совершая микроскопические, выверенные до миллиметра уклоны. Его движения были лишены волчьей агрессии, это была чистая, холодная геометрия боя. Деревянный полуторник в его руках двигался экономно, короткими скупыми щелчками отбивая скользящие удары цепей. Он словно знал траекторию каждого бревна еще до того, как оно срывалось с подвеса.

Весемир, который за свою долгую жизнь обучил не один десяток сорванцов, медленно опустил руки. Его брови удивленно взлетели вверх, а суровые глаза округлились. Старик замер, потрясенный увиденным. Юный Грифон держался на скользком дереве так, словно под его ногами была широкая площадь Новиграда.

Геральт у стены прекратил кусать травинку. Белый Волк подался вперед, и его золотые зрачки хищно сузились. Будучи лучшим фехтовальщиком Школы, Геральт прекрасно помнил себя в этом возрасте. И он знал: ни он сам, ни Ламберт, ни Эскель во время своего обучения не обладали такой запредельной, врожденной грацией и чистотой тактического рисунка. Волки брали силой, напором и яростью. Этот мальчишка брал абсолютным контролем над пространством.

Эксель сделал финальный, запредельный кувырок через голову прямо над летящим нижним бревном, мягко приземлился на три точки на самом краю помоста и одним движением сорвал черную повязку с глаз. Его янтарные зрачки были чистыми, а дыхание – ровным.

– Холера… – тихо, в полной тишине пробормотал Ламберт, растеряв всю свою кабацкую спесь.

Весемир медленно подошел к тяжело дышащему от напряжения, но неподвижному Экселю. Старый наставник посмотрел на него с глубоким, искренним уважением, какого редко удостаивались даже родные ученики.

– Ну и ну… – покачал головой Весемир, – Твои мастера в Каэр Серен знали толк в балансе, парень. Геральт в твои годы прыгал как взбесившийся скальный скакун, ломая кости и тренажеры, жаль его пока тут нет. А ты… ты двигаешься как сама смерть. Спокойно и расчетливо. Что ж, с физической подготовкой у тебя полный порядок. Посмотрим, так же ли хорош твой ум, когда дело доходит до книг и алхимии. Идем в лабораторию.

Подземная лаборатория Каэр Морхена встретила Экселя звенящей тишиной и тяжелым, въевшимся в каменные своды запахом серы, сушеной мандрагоры, пережженных масел и старой ведьмачьей крови. Этот промерзший подвал, скрытый глубоко под главным залом цитадели, веками хранил самые мрачные тайны Школы Волка. Вдоль стен на грубых полках теснились потемневшие от времени склянки, глиняные реторты и пыльные пузатые флаконы. В углу едва заметно тлели угли алхимического горна, бросая багровые отсветы на массивный дубовый стол посреди комнаты, заваленный иссохшими частями тел различных монстров.

Весемир остановился у стола, скрестив мощные руки на груди, и хищно прищурил свои золотистые глаза. Ламберт и Эскель остались стоять у входа, подперев плечами каменную арку подвала. После триумфа Грифона на маятниках их скепсис заметно поубавился, но алхимия и мутации всегда считались у Волков самым сложным делом Большака.

– Баланс на бревнах – это хорошо, – негромко произнес Весемир, кивая на разложенные на столе когти и склянки. – Но на Большаке сталь бессильна, если ведьмак путает аконит с волкобоем или не знает, под каким Знаком выкуривать полуденницу. Здесь, в лаборатории, мы учим бестиарий наизусть. Покажи мне, чему тебя учили в твоих повисских залах, Грифон.

Весемир протянул руку, взял со стола длинный, серый, покрытый зазубринами коготь, с которого свисали обрывки сухой кожи, и бросил его перед Экселем.

– Что это? И чем его травить? – жестко спросил наставник.

Юный Эксель даже не прикоснулся к кости. Его янтарные глаза скользнули по зазубринам, а мутационное обоняние мгновенно выхватило тончайший, приторно-сладкий запах болотной гнили, шедший от улики.

– Это коготь старой водной бабы, наставник Весемир, – спокойно, со всей тактической точностью отчеканил Эксель. – Обитает в торфяниках Повисса и болотах Велена. Сталь против неё неэффективна – её едкая, трупная кровь укутывает сталь, что делает обычное оружие бесполезным. Нужно использовать серебряный клинок, густо смазанный маслом против трупоедов, основу которого составляет эфирное масло из лепестков белого мирта и собачье сало. В бою Водная баба неповоротлива, любит швыряться грязью, чтобы ослепить ведьмака, но если зажмет в угол – разорвет длинными когтями. Лучший тактический прием: ослепить ее Знаком Игни, разорвать дистанцию и нанести быстрый рубящий удар под левую лопатку, где пролегает центральная артерия.

Ламберт у входа удивленно хмыкнул, а Эскель уважительно кивнул. Весемир лишь слегка шевельнул усами, но его взгляд стал еще более пристальным. Старик пододвинул к мальчишке пузатый флакон, внутри которого лениво колыхалась густая, фиолетово-золотая жидкость.

– Ладно. А это что за варево? Мы в Каэр Морхене его не варим, рецепт утерян еще до моего рождения. Этот эликсир остаётся загадкой для меня. – Весемир постучал пальцем по стеклу флакона.

Эксель аккуратно взял флакон тонкими ведьмачьими пальцами, сорвал восковую пробку и сделал короткий, поверхностный вдох. Его лицо осталось каменным, но тактический ум Грифона мгновенно выдал готовую алхимическую формулу.

– Эликсир «Петри» высшего порядка, – ответил мальчишка, возвращая пробку на место. – Секретный рецепт Каэр Серен. Основа – дистиллированная вода, краснолюдский спирт, перетертые пестики мандрагоры и сок северной омелы. На несколько часов он разгоняет концентрацию Истока в крови ведьмака, увеличивая ментальную силу Знаков втрое. Опасен для жизни из-за колоссальной интоксикации – после приема кожа бледнеет, а зрачки полностью растворяются, превращая глазницы в черные омуты. Принимать только перед боем с сильными проклятыми или чародеями.

В лаборатории воцарилась звенящая, мертвая тишина. Весемир медленно обошел стол. Его суровое, покрытое шрамами лицо полностью разгладилось, а в старых eyes больше не осталось экзаменационной строгости. Там светилось колоссальное, глубокое уважение. Старик понял, что перед ним сидит не просто испуганный беглый рекрут, а настоящий, высококлассный мастер-ученый уничтоженного цеха, сохранивший великое наследие Грифона.

Весемир молча повернулся к стене подвала, подошел к старинному кованому ларцу, стоявшему рядом с алхимическими весами, и со скрипом откинул тяжелую крышку. Он долго что-то искал в закромах, пока наконец не повернулся обратно к столу. В его широкой, мозолистой ладони на толстой железной цепочке лежал массивный, тускло поблескивающий в полумраке подземелья серебряный медальон оскаленного Волка.

– Ну что ж, Эксель из Школы Грифона… – тихо, но с глубоким мистическим весом произнес Весемир, протягивая серебро мальчишке. – Ты сдал мой экзамен. И сдал его так, как никто до тебя в этих стенах не сдавал. Твои мастера в Повиссе выковали из тебя идеальное оружие и блестящий тактический ум. Каэр Серен сгорела, но пока ты жив – её наследие не угасло. Держи. Это запасной медальон нашего цеха. Носи его с гордостью рядом со своим грифоном. Пусть на Большаке все знают: у Волков и Грифонов одна кровь. И отныне Каэр Морхен – это твой дом, куда ты можете вернуться каждую зиму, когда дороги Континента станут слишком суровыми.

Юный Эксель бережно принял тяжелое серебро Волка. Медальон лег на его ладонь, приятно холодя кожу, и мальчишка впервые за многие месяцы побега почувствовал, что он больше не один. У него появилось новая семья.

Глава 27. Час платы и крови

Минерва ходко влетела под массивную каменную арку подъемного моста Охотничьего замка де Фриз, взрывая копытами заиндевелый наст. Повисское утро занималось бледной, ледяной полосой над верхушками сосен Лешего лога. Гвардейцы в вишневых колетах, замерзающие на стенах бастиона, встретили ведьмака настороженными взглядами, но арбалеты опускали – набеги Белого Волколака на серебряные караваны прекратились, и в баронии впервые за долгие месяцы воцарилась тишина.

Эксель сошел с седла, бросил поводья подбежавшему конюху и, не снимая глубокого черного капюшона, широким размашистым шагом направился прямиком в главный зал цитадели. Его пальцы в кожаных перчатках хладнокровно лежали на перевязи полуторного клинка за спиной. Серебряный Волк на его груди был неподвижен.

Баронесса Изольда де Фриз сидела в своем высоком резном кресле у камина. Её левая ладонь была туго забинтована чистым кружевным платком, сквозь который всё еще проступали бурые потеки запекшейся шляхетской крови. Стоило тяжелым дубовым дверям зала со скрипом отвориться, как стальные глаза аристократки мгновенно уставились на вошедшего мутанта.

– Ты вернулся один, Ведьмак, – её голос прозвучал сухо, со звенящим, опасным металлом. Она медленно поднялась с кресла, её вишневое бархатное платье зашуршало по каменным плитам пола. – Мои шпионы докладывают, что старая водяная мельница Грозового Ручья пуста. Мельник Томаш исчез, а его сундуки перевернуты. Отвечай мне, ведьмак: где мой сын? Контракт выполнен? Ритуал на алтаре Чёрной пади сработал?

Эксель остановился посреди зала, хладнокровно сбросив назад тяжелый черный капюшон своего плаща. Его янтарные кошачьи зрачки в упор встретились с ледяным взглядом баронессы.

– Контракт выполнен, баронесса, – спокойно, со всей прагматичностью Большака отчеканил ведьмак Грифона. – Белого Волколака в Лесной чаще больше нет. Проклятие ликантропии выжжено до самого корня. Ваш сын, баронет Конрад де Фриз, полностью вернул себе человеческое тело, он жив и абсолютно здоров. Тварь больше не тронет ваше ковирское серебро. Я пришел за своей законной наградой. Готовьте сто двадцать золотых крон.

В главном зале Охотничьего замка воцарилась звенящая, мертвая тишина, прерываемая лишь яростным треском березовых поленьев в камине. Гвардейцы по углам застыли, их пальцы на эфесах палашей побелели от напряжения. Баронесса Изольда де Фриз тяжело, со свистом дышала, а её стальные глаза горели безумной шляхетской яростью.

– Где мой сын, мутант?! – повторила она, и её голос сорвался на визг. – Я плачу тебе кроны за наследника рудников, а не за сказки о его здоровье! Мои дозорные прочесали мельницу, там никого нет! Ты упустил его! Ты обманул меня! Ты не получишь ни единого повисского гроша, пока Конрад не встанет передо мной на колени!

Эксель даже не шевельнулся. На его бледном, суровом лице не дрогнул ни один мускул, но янтарные кошачьи зрачки хищно сузились. Ведьмак Грифона сделал медленный шаг вперед, и его кованые сапоги глухо стукнули по каменным плитам пола.

– Вспомните свои слова, баронесса, – негромко, но с пугающей, леденящей душу непреклонностью произнес Эксель. – Вы лично, прямо у этого камина, поставили мне условие: расколдовать Конрада любой ценой. Вернуть его живым и здоровым. Вы кричали, что вам плевать, как я это сделаю, лишь бы шкура зверя сползла с его плеч. Я выполнил ваш заказ до единого слова. По вашим правилам.

– Он сбежал с безродной швалью! – вскинулась Изольда, её ладонь в окровавленном бинте со всей силы ударила по подлокотнику кресла. – Он предал свой род! Я приказала тебе вернуть его в замок!

– Вы приказали избавить баронство от Белого Волколака и спасти жизнь наследнику крови. Конрад де Фриз больше не зверь. Он человек. Живой, здоровый и свободный, – жестко, перебивая её крик, отчеканил Эксель. – То, что ваш сын решил уплыть на Юг, подальше от ваших цепей и вашей удушающей гордыни – это дела вашей семьи, а не ведьмачьего цеха. Моя работа окончена. Караваны в безопасности. Открывайте сундуки, Изольда де Фриз. Я пришел за своими честными кронами.

– Ты слишком много на себя берешь, мутант! – безумно взвизгнула Изольда де Фриз, и её холеное лицо исказилось в презрительной гримасе шляхетской спеси. Гордыня напрочь выжгла в ней остатки здравого смысла. – Ты в моем замке! Конрад – моя собственность, и ты упустил его! Стража, взять ублюдка! Убейте его, если будет дергаться!

Шестеро гвардейцев в вишневых колетах одновременно рявкнули и с тяжелым топотом кованых сапог кинулись на ведьмака. Стальные палаши со свистом рассекли воздух зала, сходясь в единый, смертоносный полукруг.

Но мир вокруг Экселя снова покадрово замедлился. Взметнулись его янтарные кошачьи зрачки, а левая рука в кожаной перчатке мгновенно сошлась в стремительную руническую фигуру Знака Квен.

Вокруг ведьмака с сухим, электрическим треском вспыхнул золотистый магический щит. Первый сокрушительный удар гвардейского палаша пришелся точно по барьеру – Квен выдержал безупречно, срикошетив сталь обратно и заставив нападавшего латника покачнуться от отдачи.

В ту же секунду Эксель неуловимым, текучим пируэтом ушел с траектории атаки. Клинок Грифона с хищным свистом покинул ножны за спиной. Ведьмак не тратил силы на широкие, рыцарские замахи – он воевал расчетливо, экономно и с пугающей скоростью.

Первый короткий выпад снизу вверх нашел уязвимый стык между шлемом и кирасой гвардейца. Сталь ведьмака мягко, без сопротивления вошла в горло солдата. Латник захлебнулся кровью и тяжело рухнул на каменные плиты пола, выронив палаш. Не останавливая движения, Эксель крутанулся на пятке, уходя от бокового удара второго стражника. Ювелирный, выверенный до миллиметра взмах меча по дуге – и сухожилия на ногах еще двоих латников были перерублены. Парни с воплями повалились на пол, пачкая его кровью.

Четвертый гвардеец попытался ткнуть ведьмака острием в лицо, но Эксель просто выставил вперед раскрытую ладонь, складывая пальцы в руну Аард.

Мощная, невидимая телекинетическая волна с грохотом сорвалась с пальцев ведьмака. Солдата буквально снесло назад, его тело живым снарядом пробило тяжелую дубовую ширму и с хрустом костей впечаталось в гранитную стену бастиона. Оставшиеся двое стражников, увидев, что их товарищей раскидали за долю секунды, в ужасе попятились назад, опуская оружие. Бой был окончен, едва начавшись. Вся гвардия Изольды де Фриз оказалась беспомощным мясом против ведьмака.

Эксель хладнокровно перешагнул через бьющееся в судорогах тело офицера. Он подошел к камину широким, бесшумным шагом хищника. Острие его клинка, с которого на каменные плиты лениво капала тяжелая, темная кровь, замерло ровно в дюйме от бледной шеи баронессы.

Изольда де Фриз стояла, намертво прижавшись спиной к гранитному выступу очага. Вся её шляхетская спесь, вся гордость её древнего ковирского рода мгновенно испарились, уступив место животному, первобытному и удушающему ужасу. Она неотрывно смотрела на окровавленную сталь ведьмака, на его мертвенно-бледное лицо и поняла: этот черт перережет ей горло прямо сейчас и даже не поморщится. Замок не защитит её.

– Повторяю в последний раз, баронесса… – тихо, со зловещим ведьмачьим свистом произнес Эксель, и его янтарные глаза сверкнули из-под капюшона. – Контракт выполнен. Конрад жив и расколдован. Доставайте золото. Или я заберу его сам через ваш труп и трупы ваших людей.

Тонкие губы баронессы судорожно затряслись, а зубы застучали от подступившего к горлу страха. Она струхнула так, что едва могла дышать. Дрожащими, непослушными пальцами Изольда де Фриз полезла в потайной ящик резного стола у камина и с глухим, звенящим стуком вышвырнула на дубовые доски тяжелый, набитый до отказа кожаный мешочек.

Эксель хладнокровно подхватил мешочек левой рукой, проверил вес на ладони и мельком посмотрел – внутри весомо звякнули сто двадцати чеканных ковирских крон золотом. Ведьмак точным движением убрал клинок обратно в ножны за спиной, резко развернулся и, накинув глубокий черный капюшон, широкими шагами покинул главный зал Охотничьего замка. Оставшиеся в живых стражники даже не шевельнулись, провожая его испуганными взглядами.