Текст книги "Ведьмак. Последний грифон (СИ)"

Автор книги: Sila Voli

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Пыльца мгновенно выжгла слизистую Утопца. Тварь завертелась на месте, яростно драча собственную морду когтями и полностью теряя ориентацию в пространстве.

Бьянка, не тратя времени, молниеносно воспользовалась моментом. Без лишних замахов она в один текучий шаг разорвала дистанцию и с силой вогнала тяжелый метательный нож точно под левую лопатку беснующегося монстра – туда, где у водных трупоедов пролегает центральная артерия. Утопленница тяжело, со свистом выдохнула гнилостный воздух и замертво рухнула в болотную жижу.

Девушка спокойно вытащила нож из трупа, вытерла клинок о сухой мох и убрала его обратно в петлю на бедре. Её лицо оставалось абсолютно уравновешенным, но в глубине глаз проскользнул короткий, уважительный огонек.

– Хорошая тактика, – негромко, без лишней похвалы произнесла Бьянка, поправляя колчан за спиной. – Роше прав, ты умеешь справляться без стали. Забирай свои коренья, целительница. Пора проверить тракт.

Спустя полчаса, выйдя к старой лесной просеке, которая тянулась вдоль главного реданского тракта, Мариана и Бьянка укрылись за широким стволом столетней ели. Плотный туман здесь слегка рассеивался, и их глазам открылась пугающая тактическая картина.

На пересечении дорог у Залипья вовсю кипела работа. Нильфгаардский авангард закрепился прочно. Дюжина имперских инженеров в серых рабочих фартуках поверх кольчуг сгружала с тяжелых телег массивные дубовые бревна. Под охраной десятка латников «Черной пехоты» с алебардами они спешно возводили укрепленный блокпост с частоколом и закрытыми капонирами для арбалетчиков. Империя намертво закрывала этот сектор, превращая Залипье в свой стратегический узел снабжения. Резервы из Вердена, о которых они говорили в землянке, уже начали прибывать.

Бьянка хмуро прищурилась, её спокойный взгляд методично фиксировал расположение огневых точек врага.

– Они готовят плацдарм, – тихо, почти одними губами произнесла она, поворачивая голову к чародейке. – Закроют этот тракт – и «Синие Полоски» останутся без снабжения на всю зиму. Роше должен об этом знать.

Мариана медленно опустила взгляд на свой серебряный браслет с крыльями хищной птицы, запоминая количество солдат и частоту смены караула.

– Мы передадим эти шпионские данные Вернону, Бьянка, – спокойно ответила чародейка. – Карту их блокпоста я составлю. Но сейчас нам нужно уходить, пока их разъезды не наткнулись на труп на болотах.

Глава 30. На грани смерти

Повисская ночь осталась далеко на Севере, но веленские тракты встретили Экселя еще более глухой, непроницаемой тьмой. Тяжелые свинцовые тучи наглухо закрыли небо Континента, со стороны Новиграда по-прежнему тянуло гарью, а лесной массив к югу от Понтара казался вымершим. Минерва шла медленным, осторожным шагом, её копыта по колено тонули в глубокой грязной колее. Эксель низко опустил голову, глубокий черный капюшон защищал лицо от колючего, сырого ветра, а кошели на его поясе весомо звенели чеканным золотом баронессы де Фриз.

Вдруг Минерва дико, оглушительно всхрапнула и сорвалась на дыбы.

Ведмачий медальон Волка на груди Экселя не просто задрожал – он яростно, предупреждающе забился о кожаную куртку, фиксируя экстренную тактическую угрозу. Сквозь свист ветра над головой ведьмака раздался жуткий, пронзительный, рвущий барабанные перепонки клекот.

– Твою же мать! – прорычал Эксель, неуловимым движением спрыгивая из седла на брусчатку тракта и одновременно выхватывая серебряный клинок за спиной.

С крон вековых, обледенелых елей лавиной рухнула стая. Гарпии. Почти полтора десятка пернатых тварей с уродливыми старушечьими лицами и колоссальными когтями пикировали из темноты. Они загоняли ведьмака в тактический мешок, пользуясь преимуществом ночи. Эксель крутанулся на пятке, его серебряный меч описал выверенную дугу, рассекая крыло первой бестии, но следом на него обрушились сразу три новые твари. Левая рука Грифона мгновенно сошлась в руническую фигуру Знака Квен. Золотистый магический щит вспыхнул вокруг него, но под тяжестью массивных тел барьер с сухим треском разлетелся на куски. Ведьмака сильно толкнуло назад. Острый коготь вожака стаи глубоко пропорол кожаный доспех на плече, окрашивая сукно в багровый цвет.

Ведьмак ушел в текучий пируэт, пытаясь разорвать дистанцию, но очередная гарпия камнем упала ему прямо на загривок. Тяжелые крылья ослепили его, перекрывая обзор, а изогнутые клювы начали неистово рвать куртку, добираясь до живой плоти. Эксель упал на одно колено, тяжело хрипя от боли. Метеоритная сталь меча со звоном ударилась о валун. Стая облепила раненого мутанта со всех сторон, планомерно разрывая его тело на части. Кровь ведьмака горячими ручьями стекала в грязный снег Велена. Силы стремительно покидали его, зрачки сужались, а мир вокруг погружался в серую предсмертную мглу.

В самую последнюю секунду перед тем, как окончательно провалиться в черную пустоту болевого шока, сквозь пелену угасающего зрения ведьмак успел заметить, как вязкий туман на краю оврага неестественно зашевелился. Из темноты бесшумно вынырнул смутный, колеблющийся силуэт какой-то девушки. Эксель не успел разглядеть ни лица, ни одежды – сознание покинуло его, и он рухнул лицом в грязь, уверенный, что это его последний вздох.

Сознание возвращалось к Экселю медленно, неохотно. В ушах все еще стоял предсмертный клекот гарпий, а перед глазами плыл тот самый смазанный силуэт незнакомки в тумане. Ведьмак резко открыл глаза и попытался сделать глубокий вдох, но его грудная клетка наткнулась на мягкое, упругое сопротивление.

Эксель мгновенно попытался дернуться, сработал рефлекс Школы Грифона – разорвать дистанцию и оценить угрозу. Но его тело не слушалось. Руки, ноги, торс и даже шея были намертво скованы. Ведьмак осознал, что он полностью, с ног до головы укутан в странную, плотную и густую субстанцию.

Она была теплой, упругой, вибрирующей и полупрозрачной, с мягким неоново-зеленоватым свечением. Эксель быстро обвел глазами пространство вокруг себя. Он лежал на подстилке из сухих сосновых веток и листьев внутри теплой, узкой лесной пещеры. В углу, у самого входа, лениво трещал небольшой, аккуратно сложенный костер, чей багровый дым уходил в расщелину каменного свода. Напротив костра сиротливо стояло его лошадь, а мечи и походная сумка были аккуратно сложены на сухом гранитном выступе.

Зеленоватая слизь обволакивала его кожу подобно живому кокону, проникая под разорванные лоскуты кожаного доспеха. Эксель замер, затаив дыхание, ожидая, что сейчас начнется процесс растворения его плоти. Но секунды шли, а боли не было. Напротив, измененные мутациями нервные окончания ведьмака начали фиксировать запредельный, ни с чем не сравнимый комфорт.

Рваные, глубокие раны на плече и боку, где когти гарпий едва не добрались до ребер, больше не горели адским огнем. Зеленоватая субстанция действовала как мощнейший алхимический анальгетик и регенерирующий пластырь одновременно. Эксель отчетливо чувствовал, как микроскопические, теплые импульсы этой живой слизи проникают в его кровеносные сосуды, мгновенно останавливая внутреннее кровотечение, стягивая края порванных мышц и омывая раны соком, пахнущим болотной мятой. Интоксикация в его крови стремительно падала, а пульс выравнивался до идеального ведьмачьего ритма.

– Что за чертовщина… – попытался сипло выдохнуть Эксель, но из его рта вырвалось лишь бульканье, заглушенное мягким зеленым студнем, который аккуратно прикрывал его губы, не давая задохнуться, но удерживая в тепле.

Ведьмак скосил глаза вниз, насколько позволял кокон. Прямо над его грудью зеленоватая масса начала медленно, плавно менять свою плотность. Жидкие потоки слизи устремились вверх, сгущаясь и прямо на глазах у потрясенного ведьмака выстраивая идеальные, изящные контуры молодой девушки. Слизь уплотнялась, формируя тонкую талию, хрупкие плечи и красивую голову с полупрозрачными локонами, которые лениво колыхались в пространстве, словно водоросли под водой.

Существо склонилось над его лицом. Из её жидких, лишенных зрачков глазниц потекли густые зеленые капли, которые тут же растворялись в общем коконе. И в ту же секунду прямо в разуме Экселя, минуя слуховые перепонки, раздался тихий, вибрирующий и невероятно нежный ментальный голос:

– Спи, человек… Спи, горячий мужчина… Глисса держит тебя. Глисса затягивает твои раны. Твоё тело такое сильное, твои соки дают Глиссе жизнь… Не ломай кокон, дай Глиссе немного твоего тепла, и ты будешь жить.

Эксель лежал неподвижно, пульс замедлился, а тактический ум – анализировал обстановку. Рефлексы ведьмака требовали немедленно высвободить руки, дотянуться до серебряного меча и выжечь эту пещеру Знаком Игни, но прагматизм брал верх. Раны на плече и боку больше не кровоточили; напротив, они затягивались с пугающей, для ведьмачих эликсиров скоростью. Существо не пыталось его поглотить – оно обменивало свое алхимическое лечение на тепло его мутировавшего тела.

«Кто ты…?» – мысленно спросил Эксель, устремив взгляд прямо в полупрозрачное лицо жидкой девы. Он не произнес ни слова, его губы были скрыты студнем, но измененный Истоком разум Грифона послал четкую ментальную волну.

Существо словно содрогнулось от его мыслей. Полупрозрачная слизь, похожая на локоны Глиссы, лениво качнулись в воздухе, а по всей поверхности зеленоватой массы пробежала легкая, вибрирующая волна, похожая на рябь на воде от брошенного камня. Она услышала его. Услышала напрямую внутри своей общей, вязкой экосистемы.

В ту же секунду верхняя часть плотного кокона, которая до этого намертво прижимала грудь и подбородок ведьмака к подстилке, начала стремительно расширяться. Жидкая зеленая масса волнообразно приподнялась, раздуваясь над Экселем подобно упругому, прозрачному куполу кузнечного тента. Снизу, под спиной, бедрами и раненым боком, кокон оставался монолитным, горячим и плотным, продолжая стягивать раны и впитывать ведьмачий жар. Но сверху образовалось свободное тактическое пространство. Зеленый студень отлип от его лица, позволяя Экселю наконец сделать глубокий, полноценный вдох, пахнущий болотной мятой.

Прямо внутри этого воздушного купола, всего в нескольких дюймах от его лица, Глисса начала формировать свою форму. Жидкие потоки слизи сгущались, выстраивая безупречные, идеализированные контуры женского тела – тонкие изящные ключицы, хрупкую шею и мягкие черты лица, лишенного кожи, но обладающего пугающей, мистической красотой. Сквозь её грудь по-прежнему тускло просвечивал багровый отсвет костра у входа в пещеру.

– Глисса… Глисса – это я… – снова раздался в голове ведьмака тихий, вибрирующий ментальный голос, наполненный щемящей нежностью и детским любопытством. – Люди называют Глиссу чудовищем… Называют слизнем из болот. Охотники швыряют в Глиссу факелы, латники колют пиками. Но Глисса не хочет зла. Глисса любит людей… Любит их горячую кожу, их соки, их мысли…

Существо осторожно наклонило голову, её полупрозрачные пальцы замерли в дюйме от щеки Экселя, словно она боялась обжечься о его ведьмачью ауру.

– Обычные мужчины и женщины, они приходят на болота тайком, когда им одиноко, – Глисса грустно качнула головой, и пара зеленых капель скатилась по её шее. – Они обнимают Глиссу. Глисса принимает любую форму, какую они захотят. Самую красивую, самую нежную… Вовсю дарит им сладость, горячее удовольствие, которого они никогда не найдут в своих грязных деревнях. Глиссе не нужно их золото, человек. Глиссе нужен лишь избыток их жизненной энергии, их соки страсти, которые выделяются, когда им хорошо. Эта энергия дает Глиссе силы держать форму, не растекаться гнилой жижей по земле… Но сейчас зима. Люди сидят по избам, война принесла в эти земли только страх и холод. Глисса замерзала в овраге… пока не пришел ты.

Эксель внимательно слушал её ментальную исповедь. Его тактический ум исследователя Школы Грифона быстро сопоставлял факты. Это существо было аналогом суккубов или нимф – разумный, мирный паразит Сопряжения Сфер, который питался эманациями человеческой страсти и плотских жидкостей, взамен даруя людям ни с чем не сравнимое блаженство, но это совсем иное. Он никогда такого не видел, даже в библиотеке своей школы. Она спасла его от гарпий просто потому, что ведьмачье тело было для нее колоссальным, спасительным источником тепла в этой повисшей над Веленом морозной ночи.

«Я ведьмак, Глисса, – мысленно, со всей суровой прямотой ответил ей Эксель, удерживая лицо каменным. – Моя кровь полна алхимических токсинов и ядовитых мутагенов. Мои соки могут растворить тебя, если ты впитаешь слишком много. Выпусти меня. Мои мечи лежат на выступе, но я не трону тебя. Грифоны не убивают тех, кто мыслит».

Глисса замерла, её зеленоватые глаза тускло мигнули в полумраке пещеры, а в её ментальном голосе проступило искреннее, удивленное благоговение:

– Токсины… Я чую их. Они жгучие, как перец, но они… они делают тебя еще горячее. Глисса не боится. Глисса сделает тебе хорошо, ведьмак… Дай мне еще немного твоего ритма, и к рассвету твои раны исчезнут вовсе…

Эксель молчал, чутко вслушиваясь в мерный, ленивый треск поленьев в костре. На улице, за узким зевом пещеры, продолжала бесноваться веленская метель, бросая в проем хлопья колючего снега, но внутри каменного мешка было пугающе тепло. Обезболивающий морок зеленого кокона действовал безупречно – ведьмак больше не чувствовал рваных ран, его тело находилось в состоянии запредельного, гипнотического расслабления.

«Хорошо, Глисса…» – мысленно, сдавая свои тактические рубежи этой неизведанной магии Сопряжения Сфер, выдохнул Эксель. Он полностью расслабил мышцы, позволяя своему ускоренному мутациями пульсу биться в полную силу. «Забирай избыток тепла. Но если моя кровь начнёт выжигать твою плоть – немедленно разорви кокон».

Вместо ответа в его разуме раздался тихий, вибрирующий от неописуемого восторга смех.

Зеленый купол над ведьмаком задрожал, и жидкий силуэт девушки плавно, волнообразно опустился прямо на его грудь. Её аморфное тело снова изменило плотность, сливаясь с нижним коконом и полностью поглощая Экселя. Субстанция налилась глубоким, пульсирующим изумрудным светом. Ведьмак почувствовал, как этот живой гель начал проникать в каждую пору его кожи, вступая в сложнейшую, уникальную реакцию с его кровью.

Это не было атакой монстра. Экселя накрыла мощнейшая лавина чистой, концентрированной эйфории – той самой энергии страсти и плотского удовольствия, которой Глисса удовлетворяла людей деревни Залипья. Ведьмачий мозг, привыкший к ледяному расчету, буквально плавился от этого запредельного чувственного тепла. Жидкие, полупрозрачные локоны Глиссы мягко обволакивали его лицо, её вибрирующая, теплая масса ритмично сжималась и разжималась в такт его бешено стучащему сердцу, жадно впитывая избыток его ведьмачьего жара и токсинов, словно самый дорогой алхимический фильтр. Токсины Школы Грифона не убивали её – они заставляли её плоть сиять еще ярче, насыщая аморфную девушку колоссальной жизненной силой.

В обмен на это тепло Глисса щедро отдавала свою регенеративную лимфу. Эксель физически ощущал, как под действием её жидкого тела глубокие рваные борозды на его плече и боку с пугающей скоростью стягиваются, зарастают новыми волокнами мышц и покрываются чистой, здоровой кожей. Кости ребер, треснувшие под ударами крыльев гарпий, с тихим внутренним хрустом вставали на свои места. Это было запредельное, почти божественное исцеление.

Процесс длился до самых предрассветных часов. Постепенно бешеная пульсация кокона начала стихать, изумрудное неоновое свечение плавно угасало, становясь прозрачным, а вязкий студень начал медленно терять свою плотность, превращаясь в обычную, теплую воду.

Когда первые бледные лучи веленского солнца пробились сквозь метель в зёв пещеры, кокон окончательно опал, с тихим хлюпаньем стекая с тела ведьмака на сосновые ветки. Эксель резко вдохнул свежий, холодный воздух и легко, без малейших признаков боли или слабости, рывком поднялся на ноги. Он осмотрел свои ладони, потрогал плечо – доспех был изорван в клочья, но под ним не осталось ни единого шрама. Раны исчезли без следа, а тело было наполнено такой колоссальной, дикой энергией, какой он не чувствовал со времен зимовки в Каэр Морхене.

Ведьмак обернулся к гаснущему костру.

Там, сжавшись на замшелом камне у самого огня, сидела Глисса. Её тело больше не было бесформенным студнем – впитав уникальные соки и мутагенный жар ведьмака, она сумела зафиксировать свою форму с ювелирной, потрясающей точностью. Теперь она выглядела как безупречно красивая, идеальная девушка, целиком соткана из чистой, прохладной и прозрачной, словно горный хрусталь, воды. Её русые водяные волосы мягкими волнами струились по хрупким плечам, а в глубине её жидких, ясных глаз светилось бесконечное, преданное благоговение разумного существа, которое обрело своего спасителя.

– Глиссе… так хорошо, ведьмак… – тихо прошелестел её ментальный голос в его голове, и на её хрустальном лице появилась робкая, нежная улыбка. – Твоё тепло подарило Глиссе жизнь на много лун вперед. Ты не такой, как другие люди. Ты чистый. Ты оставишь Глиссу здесь… или заберешь с собой?

Эксель медленно опустился на одно колено прямо перед хрустальной девой, выравнивая уровень глаз, и впервые за долгое время смотрел на кого-то и глубоким интересом и немногим сочувствием. На его груди тускло поблескивал серебряный Волк и шпилька.

– Большак – жестокое место, Глисса, – негромко, но с абсолютной, железной искренностью ответил ведьмак, посылая четкую ментальную волну прямо в её вязкую сущность. – Здесь идет большая война. Если я оставлю тебя в этих веленских топях, рано или поздно латники карательных отрядов найдут тебя. Если заберу с собой на тракты – мы оба попадем под арбалетные залпы на первом же имперском блокпосте. Но я не оставлю тебя здесь замерзать. Скоро наступит зима, хотя тут она уже наступлиа. Мои контракты на Юге подходят к концу, кошели забиты золотом, и пришло время возвращаться на зимовку. Я заберу тебя с собой, Глисса. Заберу далеко на Восток, за перевалы Каэдвена, в Синие горы. Туда, где среди ледников стоит древний заброшенный бастион Каэр Морхен.

Глисса замерла, её русые водяные локоны испуганно затрепетали, а ментальный голос в голове Экселя наполнился благоговейным неверием:

– Каэр… Морхен? Глиссу… не прогонят? Не швырнут огонь?

– Не прогонят, – твердо ответил Эксель, протягивая к ней свою широкую ладонь в кожаной перчатке. – В Каэр Морхене живут те, кто спас меня. Наставник Весемир, Эскель, Ламберт. Там живут ведьмаки, Глисса. Я заберу тебя туда, где все такие же, как я, и никто тебя не тронет. Там ты обретешь дом, где всегда будет тепло, а в обмен твоя уникальная алхимическая регенерация поможет моим братьям залечивать раны после тяжелых сезонов Большака.

Существо медленно, словно боясь разрушить это хрупкое видение, протянуло свою мягкую, прозрачную водяную руку и доверчиво вложило её в ладонь ведьмака. На мгновение её пальцы потеряли плотность, обволакивая кожу Экселя прохладным, вибрирующим гелем, а затем снова уплотнились, намертво сжав его ладонь.

– Глисса пойдет… Глисса согласна… – прошелестел её счастливый, звенящий от слез голос прямо в его разуме. – Глисса будет защищать твой дом… Будет греть твоих братьев.

Эксель плавно поднялся, увлекая хрустальную деву за собой. Он подошел к выступу, закинул на плечи сумку с золотом баронессы, проверил полуторный клинок и свистом подозвал застоявшуюся у входа Минерву. Великий марш на Север официально начинался.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Здравствуйте. Я выпускаю эту главу, но она не до конца закончена. Я хочу добавить артов, но пока не получается их сделать. Через некоторое время я доделаю и вы их увидете.

Под чёрным знаменем родился его путь,

Где приказ важнее права повернуть.

Кагыр шагал вперёд, скрывая страх внутри,

Пока над миром догорали фонари.

Он был солдатом южной имперской земли,

Где милость забывали раньше, чем могли.

Ему велели девушку любой ценой найти,

Не зная, что судьба изменит все пути.

Во сне её лицо преследовало вновь,

Смешались долг, сомнения и кровь.

Он видел не добычу, не врага в её глазах,

А отражение своей души в цепях.

Чёрная броня не скроет боль,

Не заглушит совесть и судьбы пароль.

Он шёл во тьму, теряя самого себя,

Кагыр искал не власть – он искал себя.

За каждую ошибку приходил ответ,

Империя не знает слова «нет».

Он стал изгнанником среди своих,

Неся на плечах груз поступков былых.

Врагом считали те, кому служил вчера,

И каждый новый день был хуже, чем вчера.

Но в глубине души ещё горел огонь,

Который не смогли задушить ни меч, ни кровь.

Он выбрал путь, где нет простых дорог,

Где каждый шаг – последний приговор.

И вместо слепой верности приказам

Он стал служить тому, что было правдой.

Чёрная броня не скроет боль,

Не заглушит совесть и судьбы пароль.

Он шёл во тьму, теряя самого себя,

Кагыр искал не власть – он искал себя.

Он встретил тех, кого считал врагами,

И понял – мир не делится словами.

Есть только люди, выбор и цена,

Что остаётся после каждого меча.

Он больше не скрывался за чужим щитом,

Он отвечал за каждый шаг потом.

Пусть прошлое тяжёлым грузом жгло,

Он шёл вперёд, пока дышать могло.

Он знал, что искупить нельзя всего,

Но всё равно не отвернулся от него.

И в каждой новой битве, среди тьмы,

Он защищал уже не трон, а жизнь.

Чёрная броня не скроет боль,

Не заглушит совесть и судьбы пароль.

Он шёл во тьму, теряя самого себя,

Кагыр искал не власть – он искал себя.

Когда настал последний час войны,

Он встретил смерть без страха и вины.

Не за империю поднял свой клинок,

А за людей, которых уберечь не смог.

Так завершился путь среди теней,

Где каждый шаг был тяжелей цепей.

Но даже смерть не стёрла этот след – В нём человек сумел найти ответ.

Чёрная броня давно лежит в пыли,

Но выбор остаётся впереди.

Не каждый, кто приходит из теней, – злодей,

Порой во тьме рождается сильнейший свет.

Пока звучит его забытое имя,

Жива история борьбы с самим собой.

Кагыр ушёл, оставив после себя

Не страх… а право сделать выбор иной.

Здравствуйте. Я хочу вам это показать. Это не моя композиция. Это сделал человек, который меня вдохновляет писать этот фанфик. Пожалуйста, посмотрите это на канале LegendFolk.