Текст книги "Ведьмак. Последний грифон (СИ)"

Автор книги: Sila Voli

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 17. Из глубин нор

Ковирский тракт уходил далеко на север, теряясь среди глухих, молчаливых лесов и острых гранитных скал, подступающих к самым границам Повисса. Ночной воздух здесь был пронзительно холодным, чистым и пах сухой хвоей. Далекое багровое зарево Майены, горевшей на юге, окончательно скрылось за горизонтом, но зловещее предчувствие большой войны всё еще висело над Континентом.

Эксель сидел на поваленном бревне у крохотного, скрытого густыми кустами костра. Ведьмак Школы Грифона методично, плавными движениями протирал сухой замшей длинную полосу серебряного клинка. После тяжелого боя с Лешим лезвие требовало особого ухода – Эксель тщательно вычищал малейшие следы копоти и древесного сока, добиваясь идеального, зеркального блеска. Никаких алхимических масел сейчас на стали не было: серебро должно оставаться чистым, чтобы не привлекать чуткие носы лесных хищников застарелой вонью.

Лира сидела напротив него, плотно закутавшись в его черный дорожный плащ. На её коленях лежала та самая тонкая папка из дубленой кожи – уцелевшие страницы оксенфуртского гримуара, ради которых они едва не сгорели на площади Иерарха. Девушка аккуратно перелистывала пергамент, испещренный сложными, закрученными рунами Aen Seidhe и корявым почерком её погибшего наставника. Из-за алхимического блока её Исток больше не фонил, и Лира выглядела спокойной, хотя в её стальных глазах всё еще отражался отсвет новиградских костров.

– Я нашла эту главу, Эксель… – тихо произнесла девушка, прерывая звенящую тишину леса. Её голос прозвучал едва слышно, почти шепотом. – Мой учитель потратил три года в архивах Академии, чтобы сопоставить эти хроники с донесениями новиградской шпионской сети. Здесь описана последняя ночь Каэр Серен. Ночь, когда пала твоя Школа.

Эксель остановил руку с замшей. Он не поднял головы, но его янтарные кошачьи зрачки сузились, замирая на сверкающем острие меча. Серебряный волк на его шее оставался неподвижен, но внутри ведьмака всё натянулось, как тетива боевого арбалета.

– Читай, – коротким, глухим тоном отозвался Грифон.

Лира сглотнула и приблизила страницу к слабому огоньку костра, ведя пальцем по строчкам:

– «Каэр Серен, цитадель Школы Грифона в заснеженных скалах Повисса, считался неприступным. Защитные Знаки Квен и Аард, вплетенные мастерами ордена в саму каменную кладку крепостных стен, создавали ментальный барьер. Ни одна наемная чародейка Капитула, ни один отряд королевских егерей не могли подойти к воротам без ведома Великого Магистра Эрланда…» – Лира запнулась, подняв на него испуганный взгляд, но затем продолжила: – «Но барьеры не были пробиты снаружи. Они были отключены изнутри. В хрониках указано имя. Ведьмак-отступник по имени Киньян. Он впустил карательный отряд штурмовиков и магов Капитула через потайной лаз в эльфийских подземельях, предварительно разрушив замковые камни резонансных Знаков…»

Эксель медленно, со скрипом сжал пальцы на обтянутой кожей рукояти серебряного меча.

– Киньян… – процедил ведьмак, и в его голосе проступила такая леденящая, глухая ярость, что Лира невольно вздрогнула. – Он был старшим наставником по фехтованию. Он учил меня держать баланс клинка, когда я был еще испуганным мальтиком после Испытания Травами. Наставники думали, что он погиб во время облавы в Назаире. А он просто продал нас чародейкам…

– В хрониках написано, что он выжил, Эксель, – тихо добавила Лира, переворачивая хрустящий лист пергамента. – Капитул чародеек щедро заплатил ему за помощь. Новиградские соглядатаи Дийкстры доносили, что Киньян сменил имя, скрыл ведьмачьи медальоны и сейчас промышляет наемничеством где-то на границах Вердена или в шпионских сетях Нильфгаарда. Он всё еще жив.

Эксель выпрямился. Он плавным, точным движением вогнал серебряный меч обратно в ножны за спиной. Клинок издал сухой, металлический щелчок. Паранойя Радовида, Охотники Менге и шпионские списки – всё это на секунду отступило на второй план. Теперь у Черного Грифного появилась личная, монументальная цель Большака. Найти предателя своей крови. Найти Киньяна и заставить его ответить за каждую каплю ведьмачьей крови, пролитую на заснеженных камнях Каэр Серен.

– Мы найдем его, Лира, – Эксель накинул глубокий черный капюшон, скрывая лицо в тени. – Континент велик, но Большак всегда сводит должников. Рано или поздно…

Звенящую, тяжелую тишину ночного леса внезапно разорвал жуткий, пронзительный звук. Это был не вой Лешего и не крик ночной птицы. Это был чистокровный, панический человеческий вопль, полный смертного ужаса.

Почти одновременно из темноты, примерно в двухстах шагах от их потайной стоянки, донесся оглушительный грохот ломающегося дерева, дикое, предсмертное ржание лошадей и странный, мерзкий, визгливый хохот, от которого у обычного человека волосы встали бы дыбом. Словно десятки мелких, злобных тварей одновременно делили добычу.

Эксель мгновенно вскочил на ноги. Серебряный волк на его шее яростно забился о нагрудник доспеха, выстукивая быстрый, тревожный ритм. Магический фон Истока внутри Лиры тоже испуганно встрепенулась.

– Сиди здесь! – скомандовал Эксель, оборачиваясь к девушке. Рука ведьмака уже лежала на рукояти меча. – От огня ни на шаг.

Лира испуганно кивнула, вжимаясь в поваленный ствол и судорожно прижимая папку с хрониками к груди. Она знала, что на ночном Большаке ведьмаку нельзя мешать.

Эксель бесшумной черной тенью выскочил из укрытия, на ходу выхватывая серебряный клинок. На этот раз твари напали прямо на купеческий тракт. Ведьмачьи мутации мгновенно разогнали адреналин в его жилах – мир вокруг окрасился в серые, четкие тона, а слух ведьмака Грифона начал безошибочно фиксировать чавканье, хруст ломающихся костей и мерзкое, гортанное щелканье.

Выскочив на небольшую лесную прогалину, через которую проходил ковирский тракт, Эксель замер, мгновенно оценив обстановку.

Посреди дороги лежал перевернутый, тяжело нагруженный купеческий воз. Одно из массивных колес было полностью выломано, ящики с сукном и бочонки с солью были раскиданы по грязи. Две обозные лошади уже были мертвы – их горла были разорваны, а из глубоких ран валил пар в холодном ночном воздухе. Уцелевший купец – плотный, бородатый мужчина в изодранном кафтане – отчаянно отбивался тяжелым кованым топором, стоя спиной к разбитому возу. Его молодой подручный, парень лет шестнадцати, лежил рядом в луже крови, не подавая признаков жизни.

А вокруг телеги, подобно голодной, безумной саранче, кружила огромная визжащая стая чудовищ.

Накеры. В бестиарии ведьмачьих цехов эти твари относились к классу огров, но внешне они мало походили на гигантских великанов. Это были мелкие, ростом чуть выше краснолюда, уродливые существа с тощими, но мускулистыми телами. Их кожа была неестественно бледной, как полотно, лишенная малейшего намека на живой цвет, что делало их похожими на восставших из земли мертвецов в бледном лунном свете. Огромные, лишенные век желтые глаза на плоских мордах горели голодным блеском, а длинные, непропорционально большие лапы заканчивались острыми, грязными когтями. Накеры были вооружены ржавыми тесаками, обломками костей и острыми кремниевыми ножами. Они действовали стаей: визжали, прыгали со скал, мгновенно зарывались в рыхлую землю тракта и выныривали обратно, пытаясь измотать и разорвать обороняющегося купца со всех сторон.

Один из накеров, мерзко ухмыляясь бледной мордой, уже заносил ржавый тесак над головой отчаявшегося купца.

Эксель влетел в самую гущу бледных тел подобно урагану. Серебряный клинок, сухой и чистый, без капли вонючего масла, хищно запел в ночной прохладе. Ведьмак Грифона начал бой с широкого кругового пируэта. Чистая ведьмачья сталь с глухим, сочным хрустом разрубила грудные клетки двоих накеров, шедших на купца с левого фланга. Твари даже не успели взвизгнуть – раны от чистого серебра мгновенно почернели, и бледные огры повалились в придорожную грязь, дергая тощими лапами.

Стая отреагировала на появление ведьмака мгновенно. Бледные монстры бросили израненного, тяжело дышащего купца и с яростным, визгливым гомоном переключились на новую, куда более опасную цель. Они лезли со всех сторон: трое прыгнули на Экселя прямо с перевернутого купеческого воза, еще несколько штук начали стремительно зарываться в рыхлую землю тракта, скрываясь из виду, чтобы атаковать из-под земли.

– Назад! К телеге! – рявкнул Эксель купцу, не оборачиваясь.

Ведьмак ушел в низкую боевую стойку. Пальцы его левой руки мгновенно сложились в жесткую, ломаную фигуру Знака. Против огромной, хаотично нападающей оравы мелких тварей тактика Школы Грифона требовала массового поражения.

Знак Игни.

Ревущая, широкая волна ослепительного ведьмачьего пламени сорвался с его ладони, веером накрывая наступающую шеренгу накеров. Огонь – главный враг подземных жителей. Бледная, как полотно, сухая кожа огров вспыхнула в один миг. Твари истошно, пронзительно завопили, превращаясь в живые факелы. Они катались по грязи, сбивая пламя, сталкивались друг с другом и в панике бросались в лесные кусты. Запах горелой плоти и серы мгновенно заполнил прогалину тракта.

Но из темноты чащи выкатывалась новая волна. Земля прямо под сапогами Экселя зашевелилась – двое накеров вынырули из подкопа, пытаясь когтями перерезать ведьмаку сухожилия на ногах. Мутационные рефлексы Грифона сработали на чистом автоматизме. Эксель резко подпрыгнул, пропуская когтистые лапы под собой, и в падении с силой вогнал острие серебряного меча глубоко в землю. Клинок насквозь прошил череп одного из подземных охотников.

В ту же секунду третий огр с размаху прыгнул ведьмаку на спину, цепляясь длинными лапами за ремни походной сумки и пытаясь вонзить ржавый тесак Экселю в шею. Острые когти рванули ткань черного плаща.

Эксель резко выставил левую руку вбок.

Знак Аард.

Концентрированный, короткий кинетический импульс ударил наотмашь. Мощная воздушная волна буквально сорвала накера со спины ведьмака и с грохотом швырнула его в ствол старой сосны, переломив твари хребет. Еще четверых огров, бегущих на Экселя плотным строем, Аард сбил с ног, заставив их кубарем катиться по разбитой колее тракта.

Эксель двигался непрерывно. Его серебряный меч описывал идеальные геометрические фигуры – восьмерки, диагональные выпады и хлесткие круговые подрезы. Сидерейское серебро работало безотказно: лезвие не вязло в телах, не тупилось о кости и не пачкалось жиром. Ведьмак планомерно, шаг за шагом, сокращал численность стаи. Он отсек лапу бледной твари, заносившей костяной нож, на противоходе проткнул горло следующей и мощным ударом ноги отбросил третьего огра под топор пришедшего в себя купца.

Бородатый торговец, тяжело хрипя, с яростью опустил свой кованый колун на бледную морду нападавшего накера, окончательно размозжив её.

Поняв, что их бледное воинство тает с пугающей скоростью, а перед ними стоит не легкая человеческая добыча, а профессиональный убийца чудовищ, накеры начали сдавать назад. Их визгливый хохот превратился в трусливое, жалобное щелканье. Последние уцелевшие твари – около десятка штук – стремительно прыгнули в свои подземные норы и скрылись в темноте ночного леса, оставив тракт залитым своей темной, вонючей кровью.

Мясорубка была окончена так же внезапно, как и началась. Под сводами ковирского леса снова воцарилась звенящая, холодная тишина. Эксель стоял посреди разгромленного обоза, тяжело и мерно дыша. Его янтарные глаза медленно возвращали свой обычный цвет, а серебряный волк на шее наконец-то успокоился.

Пока Эксель смывал кровь накеров со своего клинка, в десяти милях к югу по ковирскому тракту разворачивался совершенно другой кошмар.

Деревня, где ведьмак всего несколько часов назад сдал старосте Власу закопченный череп Лешего и забрал свои шестьдесят крон, теперь была объята паническим, удушающим страхом. Ночную мглу разорвал тяжелый, ритмичный грохот копыт. Кавалерийский карательный корпус Храмовой стражи под личным командованием Калеба Менге ворвался на тихую деревенскую улицу, сминая хлипкие плетни и втаптывая огородные грядки в грязь. Латы тридцати конных Охотников зловеще поблескивали в отсветах факелов, а на длинных поводьях егеря удерживали огромных, злобных новиградских гончих – псы бешено рычали, чуя остаточные следы чужеродной магии Истока.

Дверь избы старосты вылетела внутрь с оглушительным треском. Старик Влас, не успевший даже натянуть порты, со страхом повалился на колени прямо перед тяжелыми коваными сапогами вошедшего мужчины.

Калеб Менге медленно опустил капюшон своего черного плаща. Белая повязка на его обгоревшем лице пропиталась сукровицей, а уцелевший глаз горел безумной, параноидальной яростью. Он тяжело опирался на эфес своего палаша.

– Где они? – тихо, но с леденящей душу отчетливостью спросил Менге, и этот шепот напугал старосту сильнее, чем рев нильфгаардских пушек.

– Милсдарь… Кто?.. Да пребудет с вами Огонь… – заикался Влас, стуча зубами от ужаса. – В деревне никого… Только наши… Дровосеки…

Менге не стал слушать. Одним коротким, выверенным движением латной перчатки он наотмашь ударил старика по лицу. Староста отлетел к печи, заливая половицы кровью из разбитых губ. Инквизитор подошел к дубовому обеденному столу, на котором всё еще лежал принесенный Экселем олений череп Лешего. Комендант брезгливо коснулся кости пальцем, а затем перевел взгляд на пол у порога – гончие снаружи яростно скребли когтями землю, заходясь в хриплом лае.

– Здесь пахнет ведьмачьей алхимией, старик, – Менге медленно вытащил кинжал из-за пояса и вогнал его острие глубоко в деревянную столешницу прямо перед глазами Власа. – И здесь пахнет серебряными искрами Истока. Тот самый Черный Грифон, который искалечил половину моей стражи в Новиграде, был в этой избе. Он принес тебе эту кость. Сколько часов назад они ушли? Куда ведет тракт?

– На… на север… к перевалу… – зарыдал старик, ломая пальцы от животного страха за свою жизнь. – Три часа назад уехали… На кобыле… Сказал, на север им надо, в Ковир… Деньги забрал и ушел… Не губите, милсдарь!

Менге зловеще прищурился. На его сожженной щеке дернулся мускул.

– В Ковир, значит. Списки предателей Редании и хроники ордена у них в сумке. Сержант Бран! – крикнул комендант в открытую дверь.

На порог мгновенно шагнул плотный, шрамированный Охотник в тяжелой кирасе.

– Да, милсдарь комендант!

– Бери десятерых лучших всадников и гончих, – приказал Менге, выдергивая кинжал из стола. – Пускайте псов по следу. Ведьмак идет шагом, с ним девка, их лошадь устала после охоты на этого реликта. Вы должны перехватить их до того, как они доберутся до скал Повисса. Стреляйте по ногам кобылы. Девку и мутанта мне нужны живыми, Радовид хочет лично вздернуть их в Оксенфурте. Двигайтесь галопом!

– Будет исполнено! – сержант Бран коротко коснулся ладонью шлема, развернулся и с грохотом выскочил на улицу. Через минуту кавалерийский отряд перехвата на полной скорости унесся в ночную темноту ковирского тракта, взрывая копытами сырую землю.

Менге медленно подошел к окну избы старосты, всматриваясь в ночную даль. Его пальцы судорожно сжимали рукоять палаша.

– На этот раз ты не уйдешь, Грифон, – тихо процедил сквозь зубы инквизитор. – Твой Игни не спасет тебя в этих лесах.

Акт 5: Награда и зловещий след

Ведьмак плавным, выверенным движением достал из-за пояса чистый кусок замши. Он методично и бережно протер всю длину серебряного клинка, убирая капли темной крови накеров, прежде чем вогнать сталь в ножны за спиной. Оружие должно оставаться сухим и чистым – Кодекс Грифона требовал идеального ухода за сидерейским серебром.

Бородатый купец обессиленно опустился на обломок оси своей телеги, держась за окровавленный бок. На его кафтане зияли глубокие следы от когтей, но раны были поверхностными – плотная кожаная жилетка спасла ему жизнь.

– Боги… Ты извел их… – прохрипел торговец, утирая пот и кровь со лба. – Мутант… Ведьмак, значит. Клянусь Вечным Огнем, я думал, нам конец. Микулу знатно помяли, но живой вроде, дышит… – Купец кивнул на своего молодого подручного, который у колеса телеги начал слабо стонать, приходя в себя.

Эксель подошел ближе, бросив короткий взгляд на парня.

– Жить будет. Накеры целились в горло, но промахнулись. Перевяжи его сукном из ящиков и смажь раны солью, чтобы не загноились.

Торговец судорожно полез за пазуху и достал оттуда увесистый кожаный мешочек. Деньги внутри глухо и приятно звякнули. Это были не грязные крестьянские гроши, а полноценное купеческое золото.

– Вот, возьми, мастер ведьмак, – купец протянул кошель Экселю. – Тут шестьдесят чеканных новиградских крон. Всё, что успел спрятать от этих бледных дьяволов. За спасение жизни и товара – не жалко. Меня зовут Герхард из Повисса, если будешь в наших краях – купеческая гильдия Ковира твои долги не забудет.

Эксель принял кошель, взвесил его на ладони и молча убрал в походную сумку к кронам старосты. Теперь их ковирский транзит был обеспечен золотом с лихвой. Лира сможет ни в чем не отказывать себе в Академии, а сам он сможет обновить доспехи.

Ведьмак активировал свое ведьмачье чутье и обошел вокруг разбитого воза, осматривая разрытые норы накеров. Бледные огры любили тащить в свои подземные лазы всякий блестящий мусор, снятый с убитых путешественников. Эксель ворошил носком кованого сапога кучи гнилых листьев, костей и обломков железа, пока его взгляд не зацепился за что-то странное.

Среди земли и костей поблескивал массивный серебряный предмет. Эксель наклонился и поднял его.

Это был тяжелый нагрудный жетон. На его лицевой стороне был выбит каноничный, грубый знак – пылающий факел, обвитый колючей проволокой. Клеймо Охотников за колдунами. А на обратной стороне жетона красовалась свежая, четкая гравировка: «Кавалерийский корпус Храмовой стражи. Сержант Бран». Жетон не успел заржаветь, на нем даже сохранились следы свежей крови реданского офицера.

Эксель судорожно сглотнул и сжал находку в кулаке. Накеры не могли притащить этот жетон с юга, из Новиграда. Это означало только одно. Тот самый кавалерийский отряд сержанта Брана, который Менге только что выслал из деревни на полной скорости, пролетел по тракту вперед них и угодил в засаду голодной стаи накеров всего пару часов назад. Накеры выкосили передовых дозорных, но основная часть погони Храмовой стражи во главе с самим Менге движется следом за ними.

Облава Менге дышала им в затылок. Охотники уже были на этой дороге.

Эксель развернулся и быстрым, широким шагом направился обратно к потайному костру, где его ждала Лира. Время спокойных привалов и чтения хроник Каэр Серен окончательно истекло. Ночной Большак снова становился полем войны.

Послесловие:

Здравствуйте, я хочу сказать по поводу картинки. Не кидайте в меня тапки, я знаю как выглядят накеры, я сколько не пытался, нейронка не хочет сделать как я хочу, поэтому получилось что получилось. Я знаю как сделать хорошо и качественно, но в нейронках я тут не решаю. Не злитесь. Вот вам компецп арт для понимания.

Глава 18. Время меча и топора

Маленький пограничный форт Вальхаус, запирающий узкое горное дефиле на пути к северным провинциям Редании, держался на честном слове и ведьмачьем упрямстве его защитников. Стены форта, сложенные из грубого серого гранита, за двое суток непрерывной осады покрылись глубокими выбоинами от катапультных камней, а надвратная башня наполовину обгорела. Но над цитаделью всё еще гордо реяло изорванное багровое полотнище с одноглавым реданским орлом.

Командующий обороной, суровый полковник барон Курт фон Штейн, стоял на зубцах южной стены, прижимая к глазам тяжелую подзорную трубу из оксенфуртской мастерской. Его левая щека была туго стянута чистой повязкой, скрывающей выбитый осколком глаз, а правый, уцелевший, хищно и лихорадочно сканировал долину. Барон тяжело дышал, его латы были покрыты нагаром, копотью и чужой кровью.

– Подходят… – глухо процедил фон Штейн, передавая трубу своему адъютанту, молодому шевалье Эрику лог Адеру. – Черные развернули третью штурмовую шеренгу бригады «Магна». Они бросают в бой осадные башни. Радовид приказал держаться до последнего вздоха, и клянусь Вечным Огнем, мы заставим этих южных собак подавиться нашей костью. Спешить арбалетчиков! Приготовить кипящую смолу!

Долина перед фортом Вальхаус напоминала преддверие преисподней. Сквозь пороховую гарь и туман медленно, со страшным, металлическим скрежетом и скрипом несмазанных деревянных колес выдвигались три колоссальные нильфгаардские осадные башни. Обшитые сырыми воловьими шкурами для защиты от огня, эти деревянные чудовища высотой в четыре человеческих роста были до отказа забиты штурмовиками. Сверху, с их стрелковых площадок, нильфгаардские лучники уже вели непрерывный, прицельный огонь по зубцам реданских стен.

За башнями, чеканя шаг, шла монолитная стена «Черной пехоты». Имперский рутмейстер Вальтер аэп Гвидо шел в первых рядах штурмового клина, его длинный палаш хищно поблескивал в отсветах пожарищ. Южане двигались молча, и этот мерный, грозный гул сотен кованых сапог заставлял молодых реданских рекрутов судорожно вцепляться в древки своих пик.

– Держать строй! Не сметь пятиться! – взревел барон фон Штейн, выхватывая тяжелый палаш. – Встретим их сталью!

Штурм начался с оглушительного рева имперских рожков, который эхом раскатился по гранитным ущельям перевала. Нильфгаардские катапульты разом прекратили обстрел, и в наступившей на секунду тишине раздался чудовищный, пугающий скрип – колоссальные осадные башни Юга двинулись вперед, взрывая колесами мокрую траву долины.

Первая осадная башня с грохотом притерлась прямо к восточной куртине форта Вальхаус. Тяжелый деревянный штурмовой мостик, подбитый снизу железными листами, рухнул на зубцы стены, мгновенно раздавив двоих реданских защитников.

– Вперед, сыны Империи! За Императора! – взревел рутмейстер аэп Гвидо, первым влетая на каменную кладку стены.

Из недр деревянного чудовища хлынула волна черных нильфгаардских доспехов. Начался жуткий, хаотичный ближний бой, где пространство сузилось до нескольких футов. Свистели топоры, трещали ломающиеся древки реданских алебард, а сталь с чавкающим звуком врубалась в живое мясо. Реданские пехотинцы десятой линии, выжившие после разгрома под Майеной, дрались с яростью обреченных. Ветеран Ганс Корда по прозвищу «Хмурый» точным ударом тяжелого бердыша перерубил колено нильфгаардскому штурмовику, но тут же получил короткий укол гладиуса под кирасу от лейтенанта Бертольда аэп Дара.

Одновременно с атакой на стены, к главным воротам форта нильфгаардцы подкатили тяжелый штурмовой таран «Крот», укрытый под бронированным навесом. Дюжина тяжеловооруженных легионеров бригады «Магна» с мерным, звериным уханьем раскачивала массивное бревно с кованой железной головой грифона на конце.

Удар! Грох!

Тяжелые дубовые створки ворот, обитые стальными полосами, жалобно затрещали. Заклепки полетели во все стороны, каменная кладка надвратной арки пошла глубокими трещинами.

– Приготовить масло! Заливай проклятых! – надрывно кричал с надвратной башни десятник Олаф.

Реданские солдаты с трудом перевернули огромный чугунный чан. Густая, кипящая черная смола широкой маслянистой струей хлынула вниз, точно в прорези навеса тарана. Ночные сумерки разорвал дикий, нечечеловеческий вопль – раскаленная жидкость затекала нильфгаардцам под сочленения лат, заживо сваривая мясо и намертво прикипая к коже. Несколько легионеров, превратившись в живые факелы, в панике бросились в ров, но на их место мгновенно встали свежие шеренги «Черной пехоты». Дисциплина Империи была непреклонной.

Второй удар! Бам!

Правая створка ворот рухнула внутрь форта, подняв тучу щепок и вековой пыли. В образовавшийся узкий пролом мгновенно ринулся штурмовой клин нильфгаардцев, выставив вперед стену тяжелых ростовых щитов. Реданская пехота встретила их сомкнутым строем пик.

– Держать пролом! Комели в землю! – хрипел шевалье Эрик лог Адер, вонзая свой палаш в узкую прорезь шлема имперского центуриона. – Не давать им развернуться во дворе!

Рукопашная в воротах превратилась в сплошную, кровавую свалку. Люди задыхались в тесноте, давили друг друга щитами, скользили на залитых кровью камнях и добивали раненых кинжалами. Молодой реданский рекрут судорожно пытался вытащить обломок пики из груди, пока нильфгаардский легионер не размозжил ему череп кованым кулаком. Сталь грызла сталь. Нильфгаардцы медленно, но неотвратимо выдавливали северян во внутренний двор, прорываясь к цитадели. Барон фон Штейн рубился на передовой, его латы были полностью залиты кровью, он хрипел от усталости, понимая, что еще десять минут – и форт будет полностью потерян. Вторая и третья осадные башни южан уже плотно притерлись к стенам флангов, готовые высадить новые свежие когорты легионеров. Оборона Севера трещала по всем швам.

И в этот самый критический момент, когда казалось, что Вальхаус обречен, из-за скалистого гребня на правом фланге долины раздался резкий, раскатистый трубный сигнал реданской регулярной армии. На вершину холма, взрывая горный грунт копытами тяжелых лошадей, вылетел артиллерийский дивизион под командованием полковника инженеров Тадеуша фок Фогельзанга. По личному приказу Радовида, эти новейшие, дальнобойные реданские катапульты, созданные по секретным чертежам оксенфуртских мастеров, шли форсированным маршем из Вызимы и подошли на помощь в самую последнюю, идеальную секунду.

– Дивизион, к бою! – громовой голос фок Фогельзанга перекрыл шум битвы. – Цель – осадные башни черных! Горючие снаряды, пли!

Семь тяжелых катапульт сработали одновременно. С колоссальным, сухим треском распрямились мощные дубовые рычаги, и в ночное небо, оставляя за собой длинные, ревущие багровые хвосты, взлетели огромные чугунные ядра, начиненные новейшей оксенфуртской горючей смесью на основе селитры и нефти.

Залп был ювелирным. Первое же огненное ядро с оглушительным, сокрушительным взрывом врезался точно в середину второй осадной башни, которая как раз готовилась сбросить мостик на западную стену. Чудовищная сила взрыва разнесла деревянный каркас в щепки. Концентрированное пламя мгновенно прожгло воловьи шкуры и ворвалось внутрь, превращая башню в гигантскую, вертикальную печь. Находящиеся внутри нильфгаардские штурмовики сгорели за секунды, их истошные, нечеловеческие крики ужаса разнеслись над всей долиной. Огромная полыхающая конструкция покачнулась, с треском переломилась пополам и с грохотом рухнула прямо на идущие следом шеренги «Черной пехоты», погребая под тоннами горящих обломков десятки легионеров.

Следующие три снаряда накрыли третью башню. Удар разнес ее верхнюю стрелковую площадку, и горящие бревна вместе со стрелками полетели вниз, на головы штурмующих. Взрывы оксенфуртской смеси швыряли во все стороны жидкое, липкое пламя, которое намертво въедалось в черные латы южан, прожигая сталь до костей.

Среди идеальных рядов Нильфгаарда впервые за всю кампанию вспыхнула дикая, неуправляемая паника. Солдаты Юга, охваченные живым огнем, в ужасе бросали ростовые щиты и оружие, пытаясь сбежать от падающих на них горящих обломков собственных осадных орудий. Дисциплина Империи сломалась о реданскую артиллерию.

– Они бегут! – взвыл раненый шевалье лог Адер, поднимая окровавленный меч. – Вечный Огонь выжигает черных! В атаку, Редания! За короля Радовида!

Барон Курт фон Штейн, почувствовав, что капкан захлопнулся, собрал последние силы гарнизона. Реданские латники лавиной хлынули со стен и из внутреннего двора вниз, на отступающих и дезориентированных южан. Зажатые в проломе ворот нильфгаардцы оказались в ловушке – их собственные щиты теперь мешали им развернуться для бегства. Рутмейстер Вальтер аэп Гвидо попытался остановить панику, выстроив заслон, но тяжелый удар палаша фон Штейна снес ему шлем вместе с половиной черепа. Нильфгаардская армия «Центр» стремительно и хаотично отступала назад, к бродам Понтара, оставляя под стенами Вальхауса тысячи своих элитных бойцов. Север вырвал эту тяжелую, страшную и кровавую победу, доказав, что зубы реданского капкана еще способны перекусить хребет имперской лавине.

Минерва летела галопом сквозь ночную мглу, выжимая из себя последние силы. Копыта верной кобылы с бешеной скоростью выбивали искры из острых гранитных камней дороги, а ее бока были покрыты густой белой пеной. Лошадь тяжело, со свистом хрипела, но Эксель безжалостно гнал её вперед, пришпоривая сапогами.

Лира сидела позади ведьмака, мертвой хваткой вцепившись пальцами в ремни его кожаного доспеха. Её лицо было бледным, зубы стучали от леденящего ночного ветра и дикой тряски, а глаза были зажмурены. Кожаная папка со списками предателей и хрониками Каэр Серен больно била её по бедру при каждом прыжке лошади, но девушка не разжимала рук. Они бежали.

Потому что позади, всего в паре сотен шагов, ночной лесной туман буквально разрывался от яростного, захлебывающегося лая новиградских гончих и грохота кавалерии Охотников за колдунами. Менге сдержал слово. Карательный отряд сержанта Брана, пустив псов по следу алхимических эликсиров Экселя, настиг их на самом подходе к горному перевалу.

– Вон они! Увеличить ход! – донесся из темноты громовой, хриплый крик сержанта Брана. – Стреляйте по ногам лошади! Брать живьём!

Свист!

Тяжелая арбалетная стрела со стальным наконечником со свистом пролетела в дюйме от уха Экселя, срубив ветку сосны у края тракта. Патруль Охотников шел на легких, быстроногих нильфгаардских скакунах, отобранных у контрабандистов, и расстояние между ними стремительно сокращалось. Егеря Брана на ходу перезаряжали свои тяжелые новиградские самострелы.

Ведьмачьи мутации Экселя были разогнаны до предела. Глаза ведьмака четко фиксировали каждое движение преследователей в тумане. На полном скаку, удерживая поводья Минервы правой рукой, Эксель резко развернулся в седле корпусом назад. Пальцы его левой руки мгновенно сплелись в гипнотическую фигуру Знака Грифона.

Знак Аард.

Мощнейший кинетический импульс сорвался с его ладони, со свистом рассекая ночной воздух и ударяя прямо в лоб настигающей их кавалерии Охотников. Воздушный таран на полной скорости врезался в двоих передовых всадников. Лошади Охотников испуганно заржали, кувыркнулись через голову и с грохотом повалились на каменный настил тракта, увлекая за собой егерей. Сержант Бран, шедший чуть левее, чудом успел свернуть в кусты, избежав удара, но темп погони был временно сломан. Преследователи свалились в кучу малу, ругаясь и вытаскивая покалеченных товарищей из-под крупов коней.

– Держись Лира! – рявкнул Эксель, возвращаясь в нормальное положение и сильнее пригибаясь к шее Минервы. – Скоро скалы Повисса! Там мы сможем оторваться!