Текст книги "Ведьмак. Последний грифон (СИ)"

Автор книги: Sila Voli

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 14. Запах Большака

Новиград остался позади – огромный каменный колосс, всё еще окутанный дымом пожаров и паническими криками Охотников. Коридор, обещанный Дийкстрой, сработал безупречно: трио ведьмаков и Лира вышли через старый, заброшенный коллектор далеко за пределами городских стен, прямо у подножия зеленых ковирских холмов.

Утреннее солнце наконец-то пробилось сквозь вечную хмарь, заливая тракт чистым, теплым светом. Минерва, соскучившаяся по вольному ветру, весело перебирала копытами, а Лира, сидевшая позади Экселя, впервые за долгое время дышала полной грудью, не боясь ищеек Менге. Древние эльфийские механизмы под Храмом Вечного Огня были навечно заперты измененной печатью Квена, похоронив тайну Альзура под толщей бетона. Но самое главное они унесли с собой. На поясе у Лиры, надежно скрытая под тулупом, висела тонкая кожаная папка – вырезанные из гримуара списки реданских предателей и уцелевшие хроники гибели Каэр Серен. Ради этих страниц они прошли через ад, и теперь их путь лежал на север.

На развилке у старого верстового столба Райс придержал своего серого мерина. Южанин откинул капюшон, подставляя лицо утренним лучам, и посмотрел на Экселя. Его правая рука, исцеленная вокализом девушки, уверенно лежала на луке седла.

– Ну что, Грифон… – Райс криво, но на редкость тепло ухмыльнулся, качнув головой. – Моя дорога ведет на Юг. Дийкстра пообещал мне новый контракт, подальше от костров Менге и реданских патрулей. А вам с девицей пора в Ковир. Списки у вас, хроники твоих пернатых предков тоже. Пора довести дело до конца.

Эксель остановил Минерву и протянул Райсу руку. Плотное, жесткое ведьмачье рукопожатие закрепило их вынужденный, но ставший верным союз.

– Спасибо, Райс, – негромко произнес Эксель, и его янтарные глаза сверкнули из-под черной челки. – Без твоих ножей площадь Иерарха стала бы нашей братской могилой. Если Большак снова сведет нас…

– О, он сведет, пернатый, даже не сомневайся, – перебил его Змея, хищно прищурив кошачьи зрачки. – Нас на Континенте слишком мало, чтобы теряться навсегда. Береги девку. И помни: твоя магия Знаков – это чертовски сильное дерьмо. Прощай, Грифон.

Змея резко развернул коня и ходко пустил его в галоп, растворяясь в пыли южного тракта. Эксель долго провожал его взглядом, пока серый силуэт окончательно не исчез за холмом. На Большаке ведьмаки редко прощались надолго.

– Куда теперь, Эксель? – тихо спросила Лира, поправляя тулуп на плечах.

– Нам нужны деньги на дорогу до Ковира, – Эксель развернул Минерву на север, в сторону густых, темных лесов, подступающих к границе Повисса. – А значит, нам нужен контракт. Кажется, впереди как раз придорожная корчма. Посмотрим, какие твари завелись у местных мужиков.

Уже через час пути тракт вывел их к покосившейся, почерневшей от сырости корчме «Под перебитым крылом». На доске объявлений у входа, среди пожелтевших указов Радовида, сиротливо болтался свежий кусок пергамента, прибитый ржавым гвоздем.

Эксель сошел с седла, подошел ближе и сорвал бумагу. Текст, написанный корявым почерком местного старосты, мгновенно заставил серебряного волка на его шее коротко, предвкушающе звякнуть:

«Люди добрые! В Лешем логу, что за старой лесопилкой, завелась нечисть поганая. Из леса не выходит, но воет так, что скотина дохнет, а третьего дня дровосека Микулу утащила под корни. Нашли только кости обглоданные да слизь зеленую. Кто изведет тварь – шестьдесят чеканных новиградских крон из общины отдадим. Староста Влас».

Эксель перевернул пергамент, вдыхая едва уловимый, едкий запах, оставшийся на бумаге. Мутировавшее обоняние Грифона не обманешь. Зеленая слизь, обглоданные кости и жуткий вой.

Это был не утопец и не банальный гуль. В Лешем логу обосновалось кое-что куда более древнее и голодное.

Грифон спрятал указ старосты в карман доспеха и легко вскочил в седло.

– Местные столкнулись с Лешим. Это древний и чертовски опасный реликт. Тварь маскируется под старые деревья, способна управлять корнями, насылать туман и призывать лесное вороньё или волков. Зеленая слизь на костях – это сок ядовитых мхов, которыми Леший оплетает свои жертвы, утаскивая их под корни в качестве подношения лесу. Охота будет тяжелой.

Они доехали до деревни к полудню. Староста Влас, бледный, трясущийся старик со ввалившимися глазами, встретил ведьмака на пороге своей покосившейся избы. Узнав, что перед ним мастер меча, он едва не разрыдался от облегчения, сразу выложив на стол засаленный кожаный кошель с шестьюдесятью кронами.

– Изведи его, родимый, изведи божье чудовище! – причитал старик, крестясь на висящую в углу лучину Вечного Огня. – Дровосеки в лес ни ногой, лесопилка стоит, убытки страшные! Микула-то, покойник, пошел валежник собирать, так его прямо на глазах у напарника дерево сучьями схватило и под мох утащило! А из чащи вой такой стоял, что у всей деревни коровы молоко давать перестали… Хозяин леса разгневался!

Эксель молча забрал кошель, взвесил его на ладони и кивнул.

– Нам нужно укрытие на пару часов. Мне нужно подготовить эликсиры и смазать клинки. Лира останется в деревне, под твоей личной ответственностью, Влас. Если с её головы упадет хоть один волос – этот леший вам просто добрым дедушкой покажется.

Староста судорожно сглотнул и преданно закивал.

Устроившись в пустующей кузне у края деревни, Эксель разложил на деревянном верстаке свои алхимические инструменты. В воздухе мгновенно распространился резкий, тяжелый запах серы, сушеного чистотела и перетертых пестиков мандрагоры.

Ведьмак действовал методично. Против Лешего обычная сталь бесполезна – его деревянное, переплетенное корнями тело способно мгновенно регенерировать. Здесь нужно было чистое ведьмачье серебро, усиленное огнем и правильной алхимией.

Первым делом Эксель разлил по флаконам эликсир «Лес» и приготовил флакон «Раффара Белого» на случай тяжелых ран. Затем он достал серебряный меч кузнечной заточки Якуба и бережно, слой за слоем, начал покрывать сверкающую полосу металла густым, резко пахнущим маслом против реликтов. Этот состав, содержащий жир пресноводных чудовищ и толченый корень багульника, глубоко въедался в древесную плоть Лешего, лишая его способности заживлять раны.

Лира сидела на перевернутом ящике у входа в кузню, бережно листая тонкую тетрадь с хрониками Каэр Серен, которую они спасли из Новиграда. Она перевела взгляд на сосредоточенного Экселя, чье лицо в полумраке казалось высеченным из камня.

– Ты боишься его? – негромко спросила она. – Староста говорит, это дух самого леса.

– Ведьмаки не боятся, Лира. Новиградские фанатики Менге с их цепями куда страшнее, потому что их действиями правит слепая злоба, – спокойно ответил Грифон. – Лешим же правит первобытный инстинкт защиты своей территории. Моя школа учила, что ключ к победе над реликтом – это уничтожение его тотемов. Леший связывает свою жизнь с тремя или четырьмя скрытыми в чаще оберегами – старыми черепами, оплетенными ветками. Пока я не найду и не сожгу их Знаком Игни, ранить хозяина леса будет бесполезно. Он будет восставать снова и снова.

Он убрал готовое серебро в ножны за спиной, закрепил на поясе пару бомб «Танцующий бриз» и накинул на голову глубокий капюшон.

– Жди меня здесь, – тихо произнес Эксель. – К закату всё будет кончено.

Леший лог встретил Экселя гробовой, пугающей тишиной. Стоило ведьмаку сделать пару шагов за черту заброшенной лесопилки, как звуки внешнего мира исчезли. Перестали петь птицы, стих ветер в кронах, а между вековых, покрытых серым мхом сосен пополз густой, неестественно холодный туман. Он пах гнилой листвой, сырой землей и застарелой смертью.

Эксель двигался медленно, бесшумной тенью проскальзывая между поваленных стволов. Правая рука ведьмака Грифона лежала на рукояти серебряного меча, смазанного маслом против реликтов, а его серебряный волчий медальон на шее не просто вибрировал – он глухо, непрерывно гудел, ловя мощнейший фон первобытного магии природы.

Хозяин леса был здесь. Эксель кожей чувствовал на себе тяжелый, немигающий взгляд, исходящий из самой гущи чащи. Но Леший не нападал. Реликт выжидал, изучая мутанта. Ведь когда за ним приходят, он прячется до последнего.

– Сначала обереги, – одними губами прошептал Эксель, активируя ведьмачье чутье.

Мир вокруг окрасился в серые тона, но в этой серости отчетливо проступили ярко-красные следы – светящиеся нити чужой магии, тянущиеся к первому тотему.

Эксель пробрался через колючий малинник и уперся в старый, расщепленный молнией дуб. Прямо в его дупле, оплетенный корнями и свежей омелой, торчал пожелтевший волчий череп. Вокруг него кружили сонные лесные мухи. Это был первый якорь, связывающий Лешего с этой землей.

Ведьмак не стал медлить. Левая рука плавно вышла вперед, пальцы сжались в яростную, выверенную фигуру.

Знак Игни.

Сноп ревущего ведьмачьего пламени сорвался с его ладони, ударив точно в дупло. Сухая древесина и волчий череп мгновенно занялись ярким, багровым огнем. В ту же секунду по всему Лешему логу пронесся жуткий, утробный вой. Это выл не волк – сам лес, казалось, содрогнулся от ярости и боли. Деревья вокруг Экселя затрещали, а туман сгустился настолько, что видимость упала до трех шагов. Леший почувствовал, как первая нить его силы лопнула, но по-прежнему не выходил на свет, посылая вместо себя своих слуг.

Из белого марева тумана, скаля клыки и светясь голодными зелеными глазами, на Экселя выскочили три матерых лесных волка, подчиненных воле реликта.

Эксель встретил их круговым пируэтом. Серебряный клинок кузнечной заточки Якуба описал в тумане сверкающую дугу. Первый волк, перерубленный пополам в прыжке, с глухим хрипом повалился на мох. Двоих других ведьмак отбросил коротким импульсом Знака Аард, заставив их в страхе отступить обратно в чащу.

Ведьмак Грифона даже не обернулся. Он затушил Игни и пошел дальше по красному следу, к засаде второго тотема.

Второй тотем Эксель нашел на заброшенной лесной прогалине, где когда-то стояло старое, еще дочеловеческое капище. Оберег – массивный череп лося, густо оплетенный сухими ветками терновника – покоился на вершине замшелого гранитного валуна.

Стоило ведьмаку приблизиться, как земля под его сапогами глухо затрещала. Живые, толстые корни сосен с чудовищной силой вырвались из-под мха, пытаясь перебить Экселю ноги и намертво приковать его к месту. Но реакция Грифона, подогретая эликсиром «Лес», сработала безупречно. Ведьмак в высоком прыжке ушел от подземного капкана, в полете крутанул кисть левой руки и обрушил на лосиный череп яростный поток Знака Игни.

Древесина вспыхнула, как сухая солома, а кость с треском лопнула от жара. По логу прокатился второй утробный, болезненный стон леса. Туман вокруг стал настолько плотным, что ведьмак едва видел собственную вытянутую руку, а с неба, застилая обзор, тучей повалило черное лесное вороньё, подчиненное воле реликта.

Эксель шел сквозь этот живой кошмар вслепую, ориентируясь только на багровое свечение ведьмачьего чутья. Последний, третий тотем Леший спрятал в самом топком месте – на краю Лешего болота, под корнями поваленной вековой березы. Это был обглоданный череп того самого несчастного дровосека Микулы, утащенного третьего дня.

Реликт до последнего не выходил на открытый бой. Он прятался в тумане, скрипел кронами сосен над самой головой Экселя, дышал ему в затылок ледяным сырым ветром, но на рожон не лез. Он выжидал, пока мутант испугается, оступится или увязнет в трясине.

Но Грифон не совершал ошибок.

Эксель подошел к поваленной березе, сорвал с пояса бомбу «Танцующий бриз» и точным ударом сапога вогнал её прямо под корни, рядом с человеческим черепом. Короткий жест Игни – и болото озарилось ослепительной, ревущей вспышкой алхимического огня. Горючая смесь мгновенно уничтожила последний оберег.

В ту же секунду неестественный туман над Лешим логом будто срезало ножом. Вороньё с криками умчалось к горизонту, а леденящий ночной холод бесследно растаял. Лес вокруг Экселя внезапно стал абсолютно голым, прозрачным и беззащитным.

Последняя нить, связывающая Лешего с его бессмертием, была оборвана. Древнему духу больше не за чем было прятаться, у него не осталось слуг и защитных чар. Позади ведьмака, среди затихших сосен, раздался тяжелый, пугающий хруст ломающихся ветвей. Хозяин леса медленно выходил на свой последний бой.

Глава 15. Кровь и кора

Тяжелый, утробный хруст за спиной заставил Экселя медленно развернуться. Туман полностью рассеялся, и Леший лог обнажил свою истинную, зловещую пустоту.

Из-за вековой, почерневшей сосны бесшумно выросла монументальная, пугающая фигура. Леший был огромен – на голову выше любого человека. Его тело представляло собой жуткое переплетение старых, покрытых мхом корней и твердой, как гранит, древесной коры. Вместо головы у реликта был белесый, зловеще поблескивающий в сумерках олений череп с ветвистыми, острыми рогами, а длинные, корявые руки-ветви заканчивались тонкими, похожими на ножи сучьями. Хозяин леса замер, и из пустых глазниц его черепа на ведьмака дохнуло леденящей пустотой. Без своих тотемов он больше не был скрытным духом – теперь это был раненый, смертельно опасный зверь, прижатый к стене.

Но если Леший думал, что встретит обычного человека, то он просчитался.

Эксель медленно сбросил с головы капюшон черного плаща, открывая лицо. Из-за действия принятых эликсиров внешность мутанта изменилась до неузнаваемости. Его кожа стала мертвенно-бледной, а по шее, скулам и вискам расползлась жуткая, отчетливая сетка вздувшихся, почти черных вен – ведьмачья алхимия разогнала кровь до предела, насыщая мышцы токсичной силой. Янтарные зрачки полностью исчезли: глаза Экселя превратились в два глубоких, антрацитово-черных омута, заполнивших все глазницы. Лицо Грифона превратилось в маску безжалостного, смертоносного хищника.

Ведьмак плавно, без единого лишнего звука вытянул из-за спины серебряный меч кузнечной заточки Якуба. Полоса благородного металла, густо покрытая резко пахнущим маслом против реликтов, хищно поймала бледный закатный свет.

Леший сделал шаг вперед, и под его деревянными ступнями с треском раскололся сосновый корень. Реликт угрожающе наклонил голову, его рога хрустнули, а из глубин древесного туловища вырвался глухой, вибрирующий рокот – хозяин чащи признал в стоящем перед ним существе равного и самого опасного врага в своей многовековой жизни.

Эксель перехватил рукоять серебряного клинка поудобнее, слегка согнул колени, уходя в низкую боевую стойку Грифона, и замер, выжидая идеальный момент для первого выпада. Черные глаза ведьмака не мигая смотрели в пустые глазницы оленьего черепа. Время Большака остановилось. Начинался последний бой за Леший лог.

Леший атаковал мгновенно и без предупреждения. Древний реликт резко взмахнул своими длинными руками-ветвями, и земля под сапогами Экселя вздыбилась. Толстые, узловатые корни сосен с оглушительным треском вырвались наружу, пытаясь перебить ведьмаку ноги и раздавить его в деревянных тисках.

Но реакция Грифона, подогретая токсинами «Леса», работала на запредельной скорости. Мир вокруг Экселя словно замедлился. Черные глаза ведьмака четко зафиксировали движение подземных отростков. Коротким, изящным пируэтом он ушел с линии удара, взмыв в воздух. В полете левая рука Экселя привычно сложилась в яростную фигуру Знака.

Знак Игни.

Сноп ревущего, ослепительного пламени сорвался с ладони ведьмака, ударив точно в грудь приближающегося Лешего. Сухая, покрытая мхом кора монстра мгновенно вспыхнула. Реликт, издав жуткий, утробный хруст, отшатнулся назад, отчаянно хлопая корявыми пальцами по горящему туловищу. Масло против реликтов на серебряном клинке Экселя среагировало на жар, начав едва заметно испаряться, окутывая сталь бледным, ядовитым маревом.

Не теряя ни секунды, Эксель приземлился на мягкий мох и рванулся вперед. Серебряный меч описал в воздухе идеальную, смертоносную дугу. Клинок с тяжелым, сочным хрустом вошел в левое плечо Лешего, глубоко рассекая древесные волокна. Аконит и жир чудовищ, входящие в состав масла, мгновенно зашипели в ране, выжигая способность реликта к регенерации. Из разрубленного сустава вместо крови брызнул густой, светящийся зеленый сок.

Леший взвыл от боли – теперь, без своих тотемов, каждый удар ведьмака наносил ему непоправимый урон. Ослепленный яростью и огнем, монстр наотмашь крутанул правой рукой. Острые, как бритвы, деревянные сучья со свистом рассекли воздух в дюймах от лица Экселя, едва не распоров ему горло. Ведьмак успел выставить быстрый Квен, и золотистая вспышка щита приняла на себя основную силу удара, разлетевшись на тысячи искр.

Эксель отскочил на три шага назад, тяжело дыша через сжатые зубы. Черные вены на его бледном лице пульсировали от колоссального напряжения, а антрацитовые глаза неотрывно следили за полыхающим хозяином чащи. Леший тяжело дышал, его олений череп покрылся копотью, а левая рука безвольно повисла плетью. Бой в Лешем логу входил в свою финальную, самую кровавую стадию.

Чутьё Грифона сработало на долю секунды раньше, чем вековой лес вокруг них пришёл в движение.

Леший понимал, что умирает. Зелёный сок хлестал из его глубокой раны на плече, а масло против реликтов Якубовой заточки выжигало его древесную плоть изнутри, не давая ранам затянуться. Олений череп монстра покрылся чёрной копотью Игни. Ослеплённый агонией, древний реликт решился на свой последний, самый страшный шаг. Он не просто защищался – он собирался забрать ведьмака с собой в небытие.

Хозяин леса с глухим, раскатистым рокотом вогнал уцелевшую правую руку глубоко под замшелый корень колоссальной вековой сосны, стоявшей на краю лощины.

Земля вокруг заходила ходуном. Дерево-гигант, веками державшееся за эту землю, жалобно, оглушительно затрещало. Леший с диким, утробным воем рванулся корень на себя, выворачивая тонны земли и камней. Огромная сосна накренилась и с оглушительным, громоподобным свистом начала падать прямо на Экселя, увлекая за собой соседние деревья и перекрывая любые пути к бегству. Тяжёлая крона падающего исполина грозила превратить ведьмака в кровавое месиво.

Времени на пируэт или прыжок в сторону не оставалось. Пространство вокруг сузилось до размеров смертельной ловушки.

Черные, залитые токсинами глаза Экселя на секунду отразили падающий силуэт дерева. Грифонов годами учили, что сила ведьмака – в умении перенаправлять энергию природы против неё самой. Эксель резко вогнал серебряный меч в землю перед собой, освобождая обе руки. Его пальцы сжались в сложный, монументальный жест, который требовал колоссального расхода магической энергии Истока.

Знак Аард.

Ведьмак выставил обе ладони вверх, навстречу падающему стволу, и выдохнул всю накопившуюся в нём Силу. Из его рук вырвался не просто воздушный толчок, а концентрированный, ревущий кинетический ураган колоссальной мощности. Воздушный таран с грохотом врезался в середину падающей сосны прямо в полете.

Раздался оглушительный взрыв. Мощности Аарда Грифона хватило, чтобы переломить вековой ствол пополам прямо над головой ведьмака. Тяжёлая, многотонная вершина дерева под воздействием Знака изменила траекторию и с грохотом рухнула в паре футов слева, подняв тучу щепок, хвои и вековой пыли. Экселя накрыло волной мелких веток, но сам он устоял на ногах, отделавшись лишь парой глубоких царапин на доспехе.

Когда пыль немного осела, Эксель рванулся вперед сквозь обломки. Леший, отдавший последние силы на обрушение дерева, бессильно опустился на колени среди вывернутых корней. Его деревянное тело дымилось и трещало.

Эксель на лету подхватил серебряный меч из земли. Короткий, безжалостный выпад – и серебряное лезвие, смазанное ядовитым маслом, с глухим стуком вошло точно в основание белесого оленьего черепа.

Реликт замер. Зелёное свечение в его пустых глазницах вспыхнуло в последний раз и окончательно погасло. Огромное тело Лешего начал стремительно усыхать, превращаясь в обычную, трухлявую и безжизненную корягу. Олений череп с треском отвалился от высохшей шеи и покатился по окровавленному мху прямо к сапогам ведьмака.

Эксель тяжело дышал. Токсины эликсиров постепенно начали выходить из крови – черная сетка вен на его лице медленно бледнела, а антрацитовые глаза возвращали свой привычный, теплый янтарный цвет. Контракт в Лешем логу был выполнен. Хозяин леса был мертв.

Дорога обратно до деревни заняла вдвое больше времени. Токсины эликсиров окончательно покинули кровь Экселя, оставив после себя привычную ведьмачью усталость и глухую, тянущую боль в мышцах. Серебряный меч, очищенный от остатков масла и зеленого сока реликта, тихо покоился в ножнах за спиной. В левой руке ведьмак Грифона нес свой главный трофей – тяжелый, покрытый копотью и засохшей тиной олений череп Хозяина леса.

Когда высокая фигура в черном плаще показалась на окраине деревни, укутанная предрассветным туманом, местные мужики, караулившие у заставы с вилами, испуганно попятились. Эксель шел молча, не снимая капюшона.

Он толкнул ногой низкую дверь Старостиной избы. Старик Влас мгновенно подскочил с лавки, судорожно крестясь. Лира, сидевшая у окна с папкой хроник на коленях, облегченно выдохнула и поднялась навстречу ведьмаку.

Эксель сделал шаг вперед и с глухим, тяжелым стуком бросил олений череп прямо на дубовый обеденный стол. От удара рога реликта зловеще звякнули, а со стола полетела сухая шелуха.

– Дело сделано, – негромко, но отчетливо произнес Эксель, и его янтарные глаза холодно сверкнули из-под черной челки. – Леший больше никого не тронет. Можете запускать лесопилку.

Староста уставился на закопченную кость мертвыми, ошарашенными глазами. Его губы судорожно затряслись, он перевел взгляд с черепа на ведьмака, а затем трясущимися руками пододвинул к краю стола засаленный кожаный кошель. Шестьдесят чеканных новиградских крон. Точно по уговору.

– Спаситель… – пролепетал старик, едва не падая на колени. – Огонь Вечный, спаситель ты наш… Мужики-то не верили, думали, с концами ты в чаще останешься…

Эксель молча сгреб кошель со стола, взвесил его на ладони – монеты отозвались приятным, тяжелым звоном – и убрал в походную сумку. Награда за пролитую кровь и сломанную сосну была получена. Карта до Ковира теперь была оплачена полностью.

– Собирайся, Лира, – ведьмак повернулся к девушке, накидывая капюшон глубже на глаза. – Солнце встает. Большак не ждет, а нам пора двигаться на север.

Девушка преданно закинула сумку за плечо и шагнула к выходу вслед за Черным Грифоном. Охота в Лешем логу осталась позади, превратившись в еще одну ведьмачью историю, рассказанную у трактирных костров. Их путь к границам Повисса продолжался.