Текст книги "Ведьмак. Последний грифон (СИ)"

Автор книги: Sila Voli

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Sila Voli
Ведьмак. Последний грифон

Глава 1. Запах гнили и старая сталь

Континент горит. Северные Королевства тонут в крови. Чудовища выходят из лесов, а по тракту идёт ведьмак, последний грифон. Его судьба привела в корчму «Медвежья глотка». Был дождь, его тёмный плащ прикрывал его лицо, но глаза были ярче звезд.

Тяжелая дубовая дверь корчмы со скрипом поддалась, впуская внутрь поток холодного воздуха и запах мокрой шерсти. По залу, до этого гудевшему от пьяных голосов, прокатился тихий ропот. Завсегдатаи притихли, поглядывая на вошедшего. В Велене чужаков не любили, а чужаков с двумя рукоятками мечей за плечами – не любили вдвойне.

Эксель переступил порог, не торопясь снимать капюшон. Вода крупными каплями стекала по его черному кожаному доспеху, с тихим стуком разбиваясь о гнилые половицы. Он привычным движением поправил на шее массивный серебряный медальон Волка – его щит от лишних глаз. Настоящий герб, золотой грифон на плече, был надежно скрыт складками промокшего плаща. В Редании, где Охотники за колдунами Радовида вешали за любой намек на сильную магию, привлекать внимание к своей истинной школе было чистым самоубийством.

– Эй, милсдарь! – корчмарь, бледный старик с дрожащими руками, нервно затряс тряпкой над грязной стойкой. – Коли погреться пришёл, так у камина место есть. Коли по делу – так у нас в округе из чудищ только дезертиры остались, упокой их Вечный Огонь…

Эксель не ответил. Из-под капюшона блеснули бледные кошачьи глаза с узким вертикальным зрачком. В этот момент за дальним столом, где сидела компания мужчин в грязных реданских колетах, раздался громкий, нарочито пьяный смех.

– Гляди-ка, хлопцы, никак недобиток нильфгаардский к нам пожаловал? – один из солдат, грузный реданский солдат с сальным лицом, лениво поднялся, поигрывая кинжалом. – Слишком уж рожа у него породистая для наших мест. Слышь, ты, черная шкура! Мать твоя на юге часом не с черными чертями якшалась?

За столом загоготали. Рука Экселя плавно опустилась к поясу, где среди флаконов со свежесваренным «Филином» покоилась рукоять стального клинка. Он идеально расслышал реданский выговор солдата. В его голове промелькнули обрывки воспоминаний: горящая деревня, крики отца на всеобщем и тихая колыбельная матери на певучем нильфгаардском. Обе эти нации принесли ему только боль. И обе сейчас сидели в этой корчме.

Эксель медленно выдохнул. Тратить эликсиры на обычную пьянь не хотелось, – Вас не учили в детстве, что не стоит судить о книге по обложке? – голос Экселя прозвучал тихо, но удивительно отчетливо, перекрыв даже шум дождя за окном. В нем слышались интонации, несвойственные бродячим наемникам, – сказывались годы, проведенные за чтением в библиотеке Каэр Серен.

Солдат на секунду опешил от такой наглости. Он сплюнул на пол, покрепче перехватил кинжал и сделал шаг вперед, обдавая ведьмака перегаром.

– А не пошёл бы ты нахер со своей философией, ублюдок! – рявкнул солдафон. – Хлопцы, проучим его!

И дальше пошло всё быстро, как всегда бывает у ведьмаков.

Грузный солдат замахнулся для удара, но для мутанта его движения казались ленивыми и тягучими, словно в бочке с дегтем. Эксель даже не стал обнажать меч. Его левая рука, уже сложенная в магический жест, резко выкинулась вперед. Из раскрытой ладони со свистом сорвался невидимый таран энергии – Знак Аард.

Школа Грифона знала толк в концентрации. Воздушный удар получился такой силы, что солдат весом под центнер отлетел назад, с треском разломав собственный стол и увлекая за собой двоих собутыльников. Тарелки с недоеденной кашей и кружки с кислым пивом разлетелись по всей корчме.

– Колдун! За Вечного Огня! – взвыл четвертый солдат, выхватывая из-за пояса ржавый топор.

Корчмарь с писком спрятался под стойку.

Эксель мягко шагнул в сторону, уходя от неуклюжего взмаха топора. В полумраке корчмы его кошачьи глаза вспыхнули потусторонним золотом. Разворачиваясь на пятке, он неуловимым движением выхватил стальной меч. Полоса качественной сидерейской стали со свистом рассекла воздух, и плашмя – с тяжелым металлическим гулом – обрушилась на шлем нападавшего топорщика. Тот рухнул как подкошенный, глухо застонав.

Оставшиеся на ногах мародеры, мгновенно протрезвев, замерли. Они переводили дикий взгляд то на свистящий в воздухе клинок ведьмака, то на своих стонущих товарищей. Эксель стоял посреди разгромленного зала, его капюшон наконец откинулся назад, открывая длинные черные волосы и бледное, хищное лицо мутанта. Его дыхание было ровным, а на шее зловеще подрагивал серебряный волчий медальон.

– Еще вопросы по философии будут? – спокойно спросил Эксель, слегка наклонив голову набок.

Корчмарь закричал откуда-то из-под прилавка, срывая голос:

– Да хватит уже! Милсдарь ведьмак, с них достаточно! Они просто после сражения такие злые, вот и напились! Если убьёте их, их полк вернется и деревню спалят вместе со всеми нами! Прошу вас, милсдарь, пощадите…

Эксель замер. Лезвие его стального меча остановилось в паре дюймов от горла тяжело дышащего солдата, который распластался на грязном полу среди обломков мебели. На лице солдата спесь мгновенно сменилась животным ужасом – он в упор смотрел на вертикальные зрачки ведьмака и понимал, что его жизнь висит на волоске.

Слова старого корчмаря больно резанули по живым воспоминаниям Экселя. «Спалят деревню». Он слишком хорошо знал, как это бывает. Пепел родного дома, который сожгли точно такие же разъяренные солдаты во время Первой войны, до сих пор будто оседал у него на губах. Из-за такой же слепой солдатской злости он потерял родителей. Позволить истории повториться с этими ни в чем не повинными крестьянами Эксель не мог. Гордость Грифона требовала справедливости, но кодекс чести, заложенный наставниками в Каэр Серен, запрещал подставлять под удар слабых.

Эксель медленно, с едва слышным тихим вздохом, отвел клинок. Одним плавным, отточенным движением он убрал меч обратно в ножны за спиной.

– Забирайте своих калек и проваливайте, – процедил ведьмак, глядя на оставшихся на ногах солдафонов. – И молитесь, чтобы я не встретил вас на тракте вне этой корчмы.

Солдаты, подхватывая под руки оглушенного Аардом вожака и парня со сломанным шлемом, бросились к выходу, едва не выломав и без того хлипкую дверь. В корчме снова воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком дождевых капель по крыше.

Корчмарь несмело высунулся из своего укрытия, вытирая пот со лба грязным фартуком. Он все еще с опаской косился на серебряного волка на шее Экселя и на золотого грифона, который теперь отчетливо виднелся на его плече, когда капюшон упал.

– Спасибо, милсдарь… спасли, – старик судорожно сглотнул. – Вы уж простите их, война из людей зверей делает. Чем я могу отблагодарить? Коли денег ищете, так у меня гроши… Но есть тут одно дело, за которое вся деревня скинется, коли живы останемся.

– Что за дело? Какие нибудь трупоеды докучали? Припёрлись после этой битвы, что и живым покоя не дают? Или что похуже? – ведьмак облокотился к стойке, чтобы лучше слышать.

– Хуже, милсдарь ведьмак. Трупоеды-то – дело привычное, к гулям на полях мы уже почитай привыкли, – корчмарь нервно оглянулся на темные окна, за которыми шумел дождь. – После того, как реданцы с черными сошлись у Чертова брода, упырей набежало видимо-невидимо. Но с ними наши мужики еще вилами да факелами справлялись. А три дня назад пришла она.

Старик перекрестился дрожащей рукой на висящий в углу знак Вечного Огня.

– Баба кладбищенская. Да непростая, сука, – старик сплюнул от злости и страха. – Она не просто кости грызет. Она из свежих могил выкапывает тела тех, кто помер, и… воет. По ночам такой сквозной, леденящий душу плач над болотами стоит, что скотина в хлеву дохнет, а у баб молоко пропадает. Но ладно бы выла! Двоих парней наших, что пошли на кладбище забрать сапоги с убитого реданского офицера, она прямо там и прикопала. Нашли вчера – лица синие, языки вывалились, а ребра в кашу раздроблены ее когтищами.

Эксель слегка прищурил янтарные глаза. Запахло каноничным ведьмачьим заказом. Кладбищенская баба – тварь хитрая и невероятно опасная в ближнем бою, особенно для тех, кто полагается только на сталь. Но для ведьмака Школы Грифона это был понятный противник. Магический Знак Ирден заставит её замедлиться, а усиленный Игни сожжет её гнилую кожу до костей.

– Староста наш, пан Борута, криком кричит, – продолжал корчмарь, с надеждой глядя на Экселя. – Собрали мы с пяти дворов, что уцелели после прохода нильфов, чеканных монет немного, да серебряный оклад с иконы сняли. Мало, знаю, для ведьмака-то… Но коли не изведете тварь, она нас по одному в могилы утянет. Возьметесь, милсдарь Грифон?

Эксель молча коснулся пальцами одного из пустых флаконов на поясе. Для этого боя ему точно понадобится сварить свежее масло против трупоедов и, возможно, обновить порцию «Филина».

– Вижу говорю со знатоком. Грифонов уже и не осталось. Я своими глазами видел, как сгорает моя школа, – тихо произнес Эксель, и в его голосе проступила такая леденящая тоска, что корчмарь невольно отступил на шаг назад.

Ведьмак протянул руку, взял со стойки кружку с кислым пивом, которую секунду назад бросил один из сбежавших солдат, и сделал долгий, глубокий глоток. Алкоголь обжег горло, но разум мутанта остался кристально чистым. В мыслях на мгновение вспыхнул образ сестры, поглощенной обрушившимся замком Каэр Серен. Он тряхнул головой, отгоняя призраков прошлого, и поставил кружку на доски.

– Хорошо, – янтарные глаза Экселя снова зафиксировались на испуганном лице старика. – Где мне найти пана Борута?

Корчмарь судорожно закивал, обрадованный тем, что опасный чужак согласился помочь и не стал крушить его заведение дальше.

– Ох, спасибо вам, милсдарь! Да продлит Вечный Огонь ваши дни! – старик указал дрожащим пальцем на дверь. – Пан Борута живет на самом краю деревни, у околицы. Самая большая хибара с добротной соломенной крышей, аккурат за старой кузницей. Вы как выйдете на тракт, держитесь правой стороны, мимо виселицы идите – не промахнетесь. Только… вы уж поосторожнее, милсдарь Грифон. Дождь к ночи только расходится, а тварь эта на погосте в такую темень совсем лютует.

Эксель молча накинул капюшон обратно на голову. Черная ткань скрыла бледное лицо и светящиеся глаза, вновь превращая его в безымянную фигуру бродячего наемника. Серебряный волк на груди глухо звякнул о кожаный доспех. Настоящую охоту он начнет ночью, но сначала нужно было забрать чеканные монеты у старосты и подготовить алхимию. Кладбищенская баба не прощала ошибок тем, кто приходил к ней без подготовленных Знаков и масел.

Ведьмак уже развернулся к выходу, но у самой двери резко замер. Кодекс Грифона требовал идеальной точности во всем, что касалось алхимии. Идти на кладбищницу без правильного масла на серебряном клинке – значит неоправданно рисковать жизнью.

Он обернулся через плечо, сверкнув глазами из-под капюшона.

– Жир у тебя есть? – спросил Эксель. – Мне нужно собачье сало. Иначе твою бабу я буду ковырять до самого утра.

Корчмарь, который уже успел облегченно вздохнуть, снова вжал голову в плечи. Вопрос ведьмака застал его врасплох, но для жителей Велена, привыкших использовать в хозяйстве и медицине самые жуткие вещи, это не было чем-то из ряда вон выходящим.

– Собачье?.. – старик на секунду задумался, судорожно потирая подбородок. – Ох, милсдарь Грифон, откуда ж в корчме такому взяться. Мы тут больше по свиному… Но вы погодите! У нас в деревне три недели назад волкодав старого кузнеца издох, так кузнец, Якуб, с него жир-то растопил. Бабки наши говорили, им хорошо суставы на погоду мазать. Хранит небось в погребе у себя, за кузницей.

Эксель удовлетворенно кивнул. Собачье сало – идеальная жировая основа для ведьмачьего масла против трупоедов. Его резкий, специфический запах перебивал для упырей аромат живой человеческой крови, а особые ферменты позволяли алхимическим ядам глубже въедаться в гнилую плоть чудовищ при каждом ударе меча.

– Зайду к кузнецу, – коротко бросил ведьмак.

Тяжелая дверь «Медвежьей глотки» снова скрипнула, и Эксель шагнул наружу, растворяясь в серой стене веленского ливня. Дождь мгновенно застучал по его черному плащу. Впереди, у самой околицы деревни, в грязи утопали покосившиеся избы, а у дороги, как мрачный ориентир, покачивался на ветру силуэт старой виселицы.

Дождь хлестал по лицу, но Эксель даже не поправил капюшон. На коновязи у корчмы его ждала вороная кобыла повисской породы – крупная, выносливая, с умными глазами. Ведьмак ласково потрепал её по мокрой гриве.

– В путь, Минерва. Надо раздобыть немного жира, – тихо проговорил он.

Кобыла тихо заржала, словно понимая каждое слово хозяина. Эксель назвал её в честь древней богини мудрости, о которой читал в уцелевших свитках Каэр Серен – Грифоны любили давать своим скакунам имена с глубоким смыслом, в отличие от Волков, у которых имя лошади было чем-то простым и удобным в быту, например Василёк или Плотва.

Ведьмак легко вскочил в седло, и Минерва двинулась шагом по вязкой веленской грязи. Дорога вела мимо старой виселицы, где на ветру глухо раскачивались пустые петли – мародеры Радовида недавно сняли отсюда тела, оставив лишь вороньё.

Мысли Экселя вернулись к предстоящей охоте. Кладбищенская баба – соперник хитрый. Она умеет швыряться грязью, ослепляя ведьмака, и бешено машет длинными когтищами. Без алхимии бой превратится в смертельную рулетку. Эксель понимал: даже если староста Борута окажется скупердяем или у деревни просто не хватит денег на оплату его труда, собачье сало нужно забрать в любом случае. Континент полыхал, трупоеды плодились на полях сражений как мухи, так что качественное масло против трупоедов никогда не будет лишним в его седельных сумках.

Впереди, сквозь пелену ливня, показался тусклый огонек. Это была кузница. Из трубы шел редкий серый дым, а под навесом виднелись тяжелые наковальни. Эксель придержал Минерву у коновязи, чувствуя, как серебряный волчий медальон на шее едва заметно дрогнул от остаточного тепла кузнечного горна.

Эксель натянул поводья, заставляя Минерву остановиться у покосившегося навеса. В ноздри ведьмака тут же ударил резкий, въедливый запах, который он не перепутал бы ни с чем. Пахло не только кузнечным угарным газом и мокрой золой. Сквозь ливень доносился приторно-сладковатый, удушливый душок гниющего мяса. Точно так же воняло из разрытых склепов Каэр Серен во время практических занятий.

Мутант плавно соскользнул с седла. Серебряный волчий медальон на его шее внезапно ожил – он заходил ходуном, яростно вибрируя и предупреждая о смертельной опасности. Тварь была здесь совсем недавно.

Эксель присмотрелся к массивным дубовым столбам навеса. На уровне человеческой груди древесина была разворочена глубокими, рваными бороздами. Три длинных следа от когтей, из которых всё еще сочилась серая трупная слизь. Кладбищенская баба подходила к самым человеческим жилищам. Она уже не просто выла на погосте – она искала живое мясо.

Ведьмак толкнул тяжелую дверь кузницы, держа руку на рукояти серебряного меча.

Внутри было темно, горн почти погас. В дальнем углу, заваленный какими-то кожаными фартуками и обрезками железа, сидел Якуб. Крупный, широкоплечий мужчина с окладистой бородой сейчас трясся как осиновый лист. В руках он сжимал тяжелый кузнечный молот, но его пальцы так дрожали, что оружие едва не вываливалось. На лице кузнеца запеклась свежая кровь от глубокой царапины на щеке.

– Не подходи! Сгинь, сука гнилая! – безумным голосом закричал Якуб, замахиваясь молотом в темноту.

– Спокойно, мастер, – Эксель сделал шаг вперед, чуть откинув капюшон, чтобы кузнец разглядел его светящиеся янтарные глаза. – Тварь ушла. Я ведьмак.

Услышав это слово, Якуб на секунду замер, а потом шумно, со всхлипом выдохнул. Молот с грохотом выпал из его рук на земляной пол. Кузнец закрыл лицо грязными от сажи ладонями.

– Ох, Вечный Огонь… Ведьмак… – запричитал он, едва сдерживая слезы. – Она была прямо здесь, милсдарь! Час назад. Припёрлась с болот, сука старая… Сидела на крыше, выла, а потом в окно когтищами своими полезла! Я горн растопил, кочергу раскаленную ей в харю сунул – она только зашипела, полоснула меня по роже и ускакала обратно к погосту. Если б не огонь – прикопала бы меня рядом с офицериком реданским!

Кузнец судорожно поднялся на ноги, его взгляд упал на два меча за спиной Экселя и на золотого грифона на плече его плаща. Для Якуба этот молчаливый брюнет сейчас был единственной надеждой дожить до утра.

– Милсдарь ведьмак, умоляю, убейте её! – Якуб схватил Экселя за рукав кожаного доспеха. – Староста говорил, у вас серебро есть? Изведите тварь! Я всё отдам, что попросите!

– Мне нужно от вас только две вещи, – с привычным холодом сказал Эксель – Собачье сало для масла, и поострее наточить оба меча.

– Сало? Да забирайте всю банку, мне для волкодава моего ничего не жалко, лишь бы эта тварь больше не приходила! Мечи? Давайте сюда ваши клинки, я их на корундовом круге так наточу – волосок на лету резать будут! Только не уходите, прошу…

Эксель плавно расстегнул крепления за спиной и выложил на массивный дубовый верстак оба меча. Кузнец бережно, словно величайшую святыню, принял клинки. Сталь и серебро тихо звякнули под его мозолистыми пальцами. Якуб тут же бросился к точильному кругу, отчаянно раскручивая педаль ножного привода, лишь бы занять руки делом и заглушить панический страх.

Ведьмак тем временем устроился у теплого горна. Из глубин своего походного мешка он достал небольшую ступку, пустой флакон и пучки сушеных трав, которые успел набрать в низинах Повисса. Избавившись от плотной крышки на принесенной кузнецом банке, Эксель подцепил ножом кусок густого, белого собачьего сала. Запахло резко, псиной, но мутант даже не поморщился. Он начал методично растирать жир, добавляя туда ядовито-желтые лепестки ласточкиной травы и толченый корень волкобоя.

В кузнице воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь визгом стали о корундовый круг, от которого во все стороны летели яркие оранжевые искры.

Эксель не любил пустую болтовню, но тишина давила на кузнеца, и тот то и дело испуганно оборачивался на темные окна. Чтобы занять разум Якуба и выудить полезные для охоты детали, ведьмак нарушил молчание. Его низкий голос прозвучал спокойно, перекрывая скрежет точила:

– Корчмарь говорил про убитого реданского офицера у Чертова брода. Мужики полезли снимать с него сапоги, и баба их прикопала. Что это был за офицер?

Якуб на секунду придержал стальной клинок, смахнув пот со лба рукавом.

– Ох, милсдарь… – кузнец вздохнул, снова пуская круг в ход. – Офицерик-то из молодых был. Коняга под ним знатный шел, вороной, да только ядром нильфгаардским обоим хребты и перебило. Когда наши дураки, Гришка с Митрофаном, ночью на поле мародерить пошли, они не только сапоги сняли. Митрофан хвастал в корчме, что у этого реданца на шее цепочка была золотая. А на ней – медальон диковинный. Не герб, нет. Бляха круглая, а внутри будто стекляшка цветная, и внутри нее искорки бегали, словно живые.

Пальцы Экселя, растиравшие корень волкобоя, на мгновение замерли. Школа Грифона годами собирала знания о магии. Из рассказов наставников в Каэр Серен он отлично знал, что это такое. Это был не просто кулон, а магический амулет или поисковый резонатор, который часто носили реданские офицеры из специальных чародейских гарнизонов Радовида.

– Митрофан тот амулет себе в карман сунул, – продолжал Якуб, и его голос задрожал. – А на следующую ночь кладбищница из болот и приперлась. Прямо к его хате пришла. Гришку-то она на погосте утащила, а Митрофана прямо в огороде догнала. Забила когтищами, а цепочку эту с мясом вырвала. Она ж, сука гнилая, магию чует, как муха падаль! Ей эти искорки в стекляшке приглянулись, вот она теперь на кладбище с этой игрушкой и сидит, воет на нее…

Эксель удовлетворенно прищурился. Пазл сошелся. Теперь стало ясно, почему кладбищенская баба стала такой агрессивной и подобралась к деревне. Магический амулет подпитывал её темную энергию, делая тварь сильнее и злее обычного. Но для Экселя это было даже к лучшему: амулет будет фонить в магическом спектре, и ведьмак легко выследит тварь в кромешной тьме погоста с помощью своего чутья.

Он вылил получившуюся густую, темную массу во флакон. Масло против трупоедов было готово. Как раз в этот момент кузнец с глухим выдохом протянул ему рукояти двух мечей. Клинки были заточены идеально – лезвия хищно поблескивали в полумраке, готовые пить гнилую кровь.

– Готово, милсдарь Грифон, – прошептал кузнец. – Сделайте так, чтоб эта ночь для нее стала последней.