Текст книги "Ведьмак. Последний грифон (СИ)"

Автор книги: Sila Voli

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

Глава 35. Лилии на углях

Заснеженное Залипье утопало в грохоте стали, криках раненых и едком, удушливом дыму факелов. Рассветный болотный туман, который еще полчаса назад служил «Синих Полоскам» идеальным тактическим щитом, теперь превратился в смертельную ловушку, мешающую партизанам координировать отступление. Нильфгаардская Черная пехота лавиной выдавливала темерцев со двора недостроенного блокпоста.

Мариана тяжело дышала, бежав вслед за Бьянкой сквозь обледенелые кусты ежевики. Тяжелая медицинская сумка с корнями конины больно била чародейку по бедру, а её пальцы все еще мелко дрожали после недавнего применения магии Истока. Позади них, у самой скалы, латники «Альбы» уже перегруппировывались, выставляя вперед длинные пики.

– Быстрее, целительница! Назад к просеке! – лаконично, перекрывая грохот боя, скомандовала Бьянка.

На ходу темерка с запредельной скоростью выхватила из колчана последнюю стрелу, развернулась на пятке и, даже не прицеливаясь, пустила её прямо в туман. Тяжелый граненый наконечник с мерзким хрустом вошел точно в забрало передового имперского преследователя. Солдат мешком рухнул в грязный наст, но за его спиной уже взводили тяжелые армейские самострелы трое новых стрелков.

В центре полыхающего лагеря, прямо у купеческих инженерных телег, высился приземистая, яростная фигура Вернона Роше. Командир «Синих Полосок» действовал с ледяным хладнокровием профессионального карателя. Его глубокий темный шаперон был забрызган чужой кровью, а правая рука в тяжелой кожаной перчатке уверенно держала горящий факел. У его ног, накрытые обрывками парусины, громоздились шесть массивных дубовых бочек с черной ковирской селитрой – весь пороховой запас, который имперские инженеры планировали использовать для закладки закрытых капониров.

К бочкам змеился тонкий, спешно просмоленный пеньковый шнур. Фитиль уже шипел, плюясь ядовитыми искрами.

– Бьянка, Радмир – уводите парней в чащу! Вы вышли из сектора обстрела?! – громовой, злой голос Роше перекрыл свист летящих имперских болтов.

– Все чисты, командир! Забирай Мариану и рви фитиль! – отозвалась Бьянка, сильным рывком заталкивая бледную чародейку за массивную деревянную ось перевернутой купеческой повозки на самом краю лесной просеки.

Роше хищно, зловеще оскалился, глядя на бегущих к нему нильфгаардцев, и с размаху опустил горящий факел прямо на основание фитиля.

– Подавитесь темерским гостеприимством, имперские суки! – выплюнул Вернон Роше.

Командир диверсантов сорвался с места текучим, взрывным пируэтом, прыгая в глубокий придорожный кювет прямо рядом с укрытием Бьянки и Марианы.

Спустя долю секунды Залипье перестало существовать.

Колоссальный, оглушительный взрыв шести бочек с селитрой разорвал предрассветное небо Велена на куски. Ослепительная багровая вспышка порохового гнева мгновенно превратила недостроенный частокол, инженерные телеги и три передовых имперских капонира в пылающие щепки. Ударная волна невероятной кинетической силы с корнем вырвала вековые сосны на опушке леса, швырнула тонны обледенелой земли к самому небу и наглухо заглушила крики гибнущей Черной пехоты. Мариана инстинктивно закрыла голову руками, чувствуя, как земля под её коленями задрожала, словно при начале великой лавины в Каэр Серен, а воздух наполнился невыносимым, удушливым запахом серы, пороховой гари и паленого сукна. Заслон Роше сработал безупречно – недостроенный нильфгаардский форпост на главном тракте взлетел на воздух, открывая «Синим Полоскам» чистый путь к отступлению.

В самом Новиграде предрассветный час дышал тяжелым, гнилостным холодом портовых доков, криками чаек и солеными ветрами Великого моря. Огромный портовый город, едва оправившийся после великого и кровавого разгрома имперских легионов у своих ворот, спал чутко, тревожно вслушиваясь в каждый шорох. В гавани мерно покачивались на волнах ковирские и реданские торговые нефы, обеспечивающие город припасами с моря, а на массивных гранитных стенах у Южных ворот, кутаясь в теплые шерстяные плащи, дежурили замерзшие часовые в стальных шлемах. Обычные реданские солдаты-фронтовики, измотанные недавней новиградской мясорубкой, лениво ловили ртом морозный пар, вглядываясь в темную, затянутую туманом южную просеку, где всего в нескольких милях от города начинались глухие веленские земли.

Молодой реданский копейщик по имени Радмир, чьи пальцы до синевы окоченели на древке оружия, устало оперся на каменный парапет стены, всматриваясь в сторону Залипья.

– Тишина… – хрипло, едва слышно обронил он, покосившись на старшего десятника. – Черные мундиры Эмгыра после портового разгрома отступили, но засели совсем близко. Вон там, в Залипье, всего в паре миль к югу, их авангард полноценный частокол возводить начал. Наглость какая – окопаться прямо под носом у нашего гарнизона…

Десятник, ветеран с суровым лицом, изрезанным шрамами, не успел осадить парня. В самую эту секунду южный небосвод, прямо над лесной полосой Залипья, внезапно раскололся надвое.

Огненный, колоссальный багрово-золотой сполох взвился над веленскими деревьями, окрасив тяжелые предрассветные тучи над новиградским заливом в цвет кипящей крови. Спустя мгновение до портовых стен докатился глухой, утробный и раскатистый рокот – вековые гранитные плиты под сапогами солдат едва заметно вздрогнули. Это был не гром грозы и не выстрел крепостной мортиры. Это взлетели на воздух те самые шесть бочек ковирской селитры под факелом Вернона Роше.

Реданские часовые на стенах на долю секунды онемели, глядя на то, как полыхает небо прямо к югу от Новиграда. А затем Радмир, позабыв про всякую воинскую субординацию, дико, безумно и во весь голос заорал от неописуемой радости, подпрыгнув на месте:

– Грохнуло! Холера меня дери, гляньте, как близко грохнуло-о-о! – парень победно вскинул кулак к полыхающему небу. – Где-то в Залипье блокпост черных взлетел! Разнесли имперских сук у самых наших границ! На заставе салют!

В ту же секунду Южные ворота и прилегающие к ним портовые улицы Новиграда взорвались неистовым, звенящим восторгом. Обычные горожане, матросы, которые пораньше вышли в доки разгружать ковирские суда, и десятки реданских солдат из патрулей, высыпав на площади, принялись орать от радости, оглушительно свистеть и победно греметь стальными мечами о щиты. Люди обнимали друг друга, во весь голос хохоча от счастья. Им было плевать, кто именно нажал на детонатор в нескольких милях к югу. Главное было ясно без слов: наглая имперская застава в Залипье, собиравшаяся караулить дороги у самых ворот Новиграда, перестала существовать.

– Ну надо же… – старший десятник хищно, счастливо оскалился, утирая заиндевевшие усы и во все глаза глядя на далекое веленское зарево, отражавшееся в темных водах новиградской гавани. – Устроили имперским инженерам баню прямо под нашим носом. До самого порта земля задрожала. Молодцы ребята, знатно прикурить дали Черному солнцу.

Весь портовый Новиград в эту минуту ликовал под багровыми отсветами неба. Простые люди и солдаты праздновали крах нильфгаардского заслона в Залипье, понимая: пока так близко к городу гремят такие взрывы, легионам Эмгыра не будет покоя на этой земле, и победа Севера близка как никогда.

Пока на Западе, под стенами портового Новиграда, реданские солдаты Радовида радовались далекому темерскому салюту, на Восточном фронте, у заснеженных каэдвенских рубежей, разворачивался настоящий филиал ада. Здесь Империя Нильфгаард наглядно доказывала, почему её черные знамена наводят первобытный ужас на королей Севера.

Поле под сенью Синих гор было насквозь пропитано запахом горелого мяса, озона и пороховой гари. Прославленная тяжелая конница Каэдвена – бронированные рыцари Радовида на исполинских дестриэ, выставив вперед длинные кавалерийские пики – лавиной неслась сквозь заснеженные холмы, намереваясь одним сокрушительным ударом смять оборонительные порядки имперцев. За ними плотным строем шло каэдвенское пехотное ополчение. Редания, аннексировавшая эти земли, полагалась исключительно на сталь, порох и свирепость своих драгун – безумный король Радовид давно истребил всех чародеек в своих тылах, лишив армию малейшей магической поддержки.

Навстречу каэдвенскому тарану, выстроившись в безупречные штурмовые каре, безмолвно наступали закованные в вороненую лату полки Третьей имперской армии Нильфгаарда. Дисциплина Черного солнца была абсолютной.

Из глубины имперских тылов, под прикрытием тяжелых ростовых щитов, на передовую текучим, слаженным шагом выдвинулись они – боевые маги Империи, затянутые в глухие черные одежды с капюшонами. В отличие от вольных, уничтоженных на Севере чародеек, эти маги были безжалостными и дисциплинированными государственными служащими Эмгыра. Они действовали не ради личной гордости, а как единая, страшная артиллерийская батарея боевого Истока.

Повинуясь резкому, рубящему взмаху руки имперского генерала, одиннадцать черных магов Нильфгаарда синхронно вскинули руки вперед, направляя ладони точно навстречу летящей коннице Радовида.

Воздух над заснеженным полем с сухим, яростным треском раскололся. Объединенное штурмовое заклинание имперских чародеев сработало как колоссальный таран. С неба на каэдвенские ряды с оглушительным ревом обрушился сплошной, ревущий шквал фиолетовых молний и бьющего из земли огня. Энергия Истока мгновенно превратила заснеженные холмы в полыхающее болото, плавя стальные рыцарские доспехи и заживо выжигая целые клинья конницы. Обезумевшие от боли кони валились в сугробы, с треском ломая кавалерийские пики и увлечая за собой всадников.

Каэдвенский авангард, оставшийся без единого шанса на магическую защиту из-за зачисток Радовида, был рассеян и смят за несколько покадровых секунд. Прежде чем северяне успели перегруппироваться, имперская пехота сделала три синхронных шага вперед. Тяжелые арбалетчики «Альбы» разом вскинули оружие, и туча тяжелых стальных болтов наглухо добила выживших всадников. Черные пикинеры, координируемые приказами офицеров, наглухо зажали остатки каэдвенских полков в узком ущелье холмов и принялись методично, хладнокровно вырезать пехоту Севера.

На восточных рубежах Нильфгаард забирал свою триумфальную, кровавую победу. Подчиненная воле Эмгыра боевая магия Империи наглядно доказала, что большая война только вступает в свою самую яростную, беспощадную фазу, и Синие горы весной умоются реданской кровью.

Магический шквал нильфгаардцев выжег каэдвенский авангард, но сломить хребет реданской военной машине Радовида одним ударом было невозможно. Когда пылающие остовы дестриэ и обломки пик рухнули в растопленный сугроб, из густого порохового дыма, чеканя шаг под сухой треск барабанов, выдвинулась вторая линия Севера.

Это была регулярная пехота Каэдвена – суровые, бородатые наемники и ветераны в тяжелых стеганых куртках-бригандинах, вооруженные массивными двуручными секирами и пехотными тесаками. Они не умели плести руны и были обделены секретами чародеек, но эти люди привыкли выживать в ледниках и знали, как пахнет близкая смерть.

– Закрыть брешь! Выставить павезы! Натянуть тетиву! – громовой голос реданского полковника разорвал гул канонады.

На заснеженные холмы стремительно выкатились тяжелые реданские арбалетчики. Действуя с ювелирной точностью, они вогнали в мерзлую землю массивные дубовые щиты-павезы, создавая несокрушимый стрелковый бруствер прямо на пути наступающих имперских каре. Мгновенно защелкали десятки тяжелых стальных воротов. Реданцы Радовида ударили залпом – граненые пехотные болты с пронзительным свистом прошили воздух, насквозь пробивая легкие халаты нильфгаардских боевых магов и заставляя Черную пехоту замертво валиться на обледенелые плиты тракта. Магическая батарея Эмгыра была вынуждена поспешно отступить под защиту ростовых щитов, на ходу прерывая плетение новых разрушительных заклинаний Истока.

В ту же секунду каэдвенские ветераны с диким, звериным ревом ринулись во встречный ближний бой. На заснеженном поле Синих гор завязалась страшная, грязная рукопашная свалка, где тактика и геометрия уступали место первобытной ярости. Тяжелые каэдвенские секиры с мерзким, сокрушительным хрустом врубались в вороненые кирасы имперцев, ломая ребра и рассекая черепа под забралами шлемов. Нильфгаардцы, удерживая безупречную дисциплину, хладнокровно огрызались короткими, точными ударами широких имперских палашей, насаживая северян на сталь в узких проходах между сугробами.

С фланга, проламывая вековые ели, в бой вступили тяжелые осадные расчеты Редании. Обычные инженеры, лишенные магии, выкатили на позицию две скрытые легкие кулеврины Радовида – те самые новые технологические разработки артиллерии, чертежи которых Лира сейчас тайно хранила в Ковире. Расчеты сработали покадрово чисто. Сухой, оглушительный залп картечи швырнул сноп свинцового града прямо в центр нильфгаардского штурмового каре. Десятки имперских латников живым месивом повалились на окровавленный наст, их тактический строй дрогнул, а командирский шатер на холме окутался паническим дымом.

Сражение на восточных рубежах превращалось в бесконечный, изнурительный стальной клинч. Нильфгаард давил страшной штурмовой мощью своей подневольной боевой магии и безупречной пехотной дисциплиной, а Редания огрызалась яростью каэдвенской стали и тяжелым порохом своей тайной артиллерии. Обе армии умывались кровью под ледниками Синих гор, наглядно доказывая, что эта зима сожрет тысячи жизней, прежде чем короли Континента сделают свой финальный, решающий ход.

Залп реданских кулеврин пробил брешь в центре имперского каре, заставив тактический строй пехоты пошатнуться. Но в штабе Третьей имперской армии, развернутом на вершине господствующего холма, паники не было. Нильфгаардский генерал хладнокровно опустил подзорную трубу и повернулся к командиру вспомогательных корпусов южных провинций.

– Каэдвенцы слишком глубоко увязли в клинче, – сухо, со всей безжалостностью военной логики обронил военачальник. – Они перегруппировывают пехоту для нового натиска. Выкатить бригаду черных лучников на передовую. Цель – весь сектор низины.

– Но, ваше превосходительство… – имперский трибун на секунду замялся, бросив взгляд вниз, на поле боя. – Там же наши пикинеры «Альбы» сдерживают каэдвенских секироносцев. Навес накроет и наших людей.

– Использовать обычное, легкое оперение, – леняным тоном отчеканил генерал, взмахивая рукой. – Навесная траектория. Тяжелые доспехи «Альбы» выдержат скользящие удары, а северное ополчение в тыловых рядах мы скосим полностью, как высокую траву косой. Раненых наших солдат полевые медики вытащат из сугробов после боя. Выполнять. Очистить ущелье.

Спустя несколько минут на обледенелый гребень холма, чеканя шаг, выдвинулась колоссальная, мрачная стена. Четыре тысячи имперских стрелков, одетых в легкие кожаные доспехи с черным солнце на груди, синхронно вскинули вверх массивные длинные луки, вытесанные из упругого южного тиса. Синхронно, по свистку центуриона, они вытянули из колчанов легкие стрелы с широким пехотным оперением. Тетива взвыла с пугающим, утробным звуком единого шторма.

– Приготовсь! Пли!!! – разорвал воздух крик офицера.

Орда стрел взлетела на воздух, на долю секунды полностью закрыв собой бледный диск зимнего солнца над Синих горами. Огромная, зловещая угольно-черная туча с мертвенным, пронзительным свистом описала крутую высокую дугу и обрушилась на бьющихся в грязи людей.

Это был настоящий железный ливень, бьющий точно по площадям. Легкие стрелы, падая сверху под крутым углом, практически не причиняли вреда массивным наплечникам и глухим шлемам нильфгаардских латников, лишь со звоном отскакивая от их вороненой брони. Но для каэдвенской пехоты Радовида, шедшей во второй линии без тяжелых щитов-павез, этот град стал смертельным приговором. Стрелы десятками впивались в незащищенные шеи, лица и сукно курток. На поле боя поднялся сплошной, оглушительный вопль боли и первобытного ужаса. Каэдвенцы валились сотнями, сшибаемые с ног этой неостановимой лавиной стали. Небосвод выплескивал смерть, превращая стальной клинч в огромную братскую могилу для Севера.

Каэдвенское ополчение, понесшее за один этот залп колоссальные, невосполнимые потери, мгновенно дрогнуло. Понимая, что имперцы методично засыпают низину стрелами, полностью контролируя поле боя, северные наемники поддались панике.

– Отступаем! Назад к заставам! – в ужасе орали выжившие офицеры, бросая тяжелые секиры и кулеврины в растопленный пороховой наст.

Северяне кинулись в паническое, беспорядочное бегство, уходя вглубь заснеженных лесных просек и неся огромные потери под непрекращающимися навесными залпами нильфгаардских тисовых луков. Восточный фронт Редании был наглухо прорван. Нильфгаард одержал свою страшную, тактически выверенную победу, сохранив костяк своих гвардейцев и наглядно доказывая, что воля Эмгыра сотрет любые барьеры на этом Континенте.

В жилом крыле старого бастиона Синих гор метель за окнами казалась далеким, нереальным слухом. Маленькая угловая комната Экселя, отведенная ему Весемиром для зимовки, была жарко натоплена. В небольшом каменном камине уютно трещали сосновые поленья, разливая по помещению мягкий багровый свет и густой запах сухой смолы. Ведьмачий быт Школы Грифона здесь проступал во всем – у стены стоял массивный сундук с алхимическими склянками, на деревянной вешалке покоился поношенный кожаный доспех, а серебряный меч и меч из сидеритовой руды тускло ловили сполохи огня, покоясь на дубовом столе.

Эксель сидел на краю широкой постели, укрытой тяжелыми медвежьими шкурами. Ведьмак Грифона сбросил рубаху, оставшись в одних холщовых штанах. Его бледный, поджарый торс был покрыт сетью старых боевых шрамов от когтей чудовищ и реданской стали, но сейчас его плоские янтарные зрачки были прикованы к ней.

Прямо перед ним, опустившись на колени на меховой ковер, сидела Глисса. Она медленно, робко сбросила с плеч ту самую огромную сухую рубашку ведьмака, оставаясь полностью обнаженной в багровых отсветах камина. Впитав мутагенный жар Грифона, её хрупкое, невероятно женственное тело удерживало форму пленительной девы, сотканой из плотного, упругого изумрудного слайма. Её русые водяные локоны тяжелыми, гладкими прядями струились по нежной прозрачной груди, а внутри её округлого торса тускло, пульсирующе мерцало её скрытое ядро – сгусток чистой энергии Истока Сопряжения Сфер. Она больше не смущалась своей прозрачности перед этим хмурого, бледным мужчиной.

– Эксель… – тихо, со щемящей, трепетной нежностью прошелестел её ментальный голос в голове ведьмака. Поверхность её упругой изумрудной плоти покрылась мелкой, вибрирующей рябью от волнения. – Глиссе так холодно в этом замке без тебя… Моя плоть жаждет твоего ритма. Позволь мне… забрать твою боль, сильный мужчина.

Девушка-слайм плавно, без единого звука скользнула к нему на постель, обволакивая его бедра своей прохладной, податливой массой. Эксель инстинктивно вздрогнул, когда её прозрачные, невероятно нежные ладони легли на его широкие плечи. Её плоть на ощупь была удивительно упругой, гладкой и ласковой, словно гибкое жидкое стекло, нагретое теплом камина. Ведьмак Грифона впервые за долгие годы Большака полностью ослабил свои ментальные щиты и расслабился вновь. Его сильные руки бережно легли на её тонкую талию, и пальцы ведьмака с тихим, влажным хлюпаньем погрузились в мягкую изумрудную субстанцию её бедер, притягивая хрупкое существо к себе.

Их близость началась без лишних слов, превращаясь в мистическое Сопряжение жидкостей и мутагенов. Когда Эксель сильным, уверенным движением опрокинул Глиссу навзничь на медвежьи шкуры и вошел в её податливое лоно, изумрудная дева сладостно, громко вскрикнула в его разуме. Её водяное тело мгновенно откликнулось на этот яростный ведьмачий натиск – в месте их слияния плоть Глиссы стала жидкой и горячей, жадно впитывая в себя колоссальный мутагенный жар Экселя, а её округлые формы и грудь волнообразно приподнялись, увеличиваясь в объемах от прилива его энергии.

Каждое движение Грифона отзывалось внутри неё яркими, неоново-зелеными сполохами магии. Хрустальный силуэт Глиссы выгибался под его тяжелым телом, преломляя багровый свет камина на тысячи прыгающих искр по стенам комнаты. Её прозрачные водяные ноги упругими кольцами обвили его поясницу, удерживая крепко, а пальцы нежно облепили его бледное лицо, делясь своей чистой, целительной алхимической лимфой. Эксель чувствовал, как её жидкая страсть проникает сквозь поры его кожи, омывая его измененную Травами кровь, заставляя его ведьмачье сердце биться в бешеном, рваном ритме, а серебряный медальон на шее яростно дрожал, зажатый между их плотно прижатыми телами.

Они любили друг друга неистово, долго, среди стонов и ментального безмолвия. Наслаждение Глиссы было осязаемым – её тело вибрировало, светилось ровным изумрудным светом, а её ментальный голос испуганно и счастливо шептал в его разуме, умоляя не останавливаться и отдавать ей всё тепло до последней капли. И Черный Грифон отдавал. Он выжигал в этом упругом, ласковом коконе всю свою застарелую дорожную тоску, всю кровь Велена и пепел Каэр Серен.

Когда финальная вспышка Истока озарила комнату фиолетовыми искрами, Глисса кончила с громким, хрустальным всхлипом, полностью растворяясь в его объятиях и наливаясь мягким серебристым свечением покоя. Она лениво развалилась на шкурах, её полупрозрачная грудь тяжело вздымалась, а уставший, но абсолютно счастливый Эксель бережно укутал её обратно в свой теплый шерстяной тулуп. Ночь Синих гор бережно укрывала их в своем ведьмачьем гнезде, даруя долгожданный, выстраданный боем и болью отдых.

Послесловие

Здравствуйте. Это моя последняя глава в этой части. Спасибо, что читали моё произведение, и мотивировали меня его писать. Теперь я понимаю, что время пришло. Пришло время закончить эту часть, и начать новую, 2 часть. Скоро будет продолжение. Счастья вам.