Текст книги "Путь к бессмертию. Том 6 (СИ)"
Автор книги: Shin_Stark
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Я слегка улыбнулся.
– Да. Совсем скоро, мы покинем этот мир. – закончил я.
Глава 122
* * *
Первый город людей за десять лет встретил меня запахом жареного мяса, шумом телег и совершенно неожиданным ощущением нормальности.
Я остановился возле ворот и некоторое время просто смотрел на поток людей.
Торговцы спорили со стражниками из-за пошлины. Молодой культиватор в потёртой серой одежде пытался убедить спутника, что ему совершенно необходим новый меч, хотя старый за спиной выглядел вполне целым. Две женщины тащили за руки мальчика, который отчаянно сопротивлялся и требовал купить ему засахаренные фрукты. Чуть дальше какой-то старик ругался с погонщиком мула.
Обычный город.
За последние годы мне начало казаться, что таких мест почти не осталось.
Я слишком долго видел либо войну, либо руины, либо внутренний Мир Жемчужины, где единственными постоянными обитателями были древний Предок, демоническое второе тело, чёрная слизь и красная летучая мышь.
Не самая подходящая компания для понимания происходящего в человеческом мире.
Особенно если учитывать одну небольшую проблему: Я отсутствовал десять лет. И еще шесть лет до этого.
В сумме получалось слишком много.
Шестнадцать лет.
За такое время смертный ребёнок успевает родиться, вырасти и начать собственную жизнь. Император может умереть, династия – смениться, город – исчезнуть. Для культиваторов шестнадцать лет не являлись чем-то по-настоящему огромным, однако даже бессмертные не жили в мире, где ничего не происходит без их участия.
Мне требовалась информация.
Причём не слухи, собранные у случайных торговцев за чашкой отвратительного чая.
В прошлый раз я уже совершил эту ошибку.
Теперь решил подойти разумнее: найти человека, который зарабатывает тем, что знает чужие дела.
На это ушло меньше часа.
В городе существовал целый небольшой рынок информации, хотя официально, разумеется, никто его так не называл. Несколько трактиров, лавка старых книг, дом развлечений, пара торговцев, которые продавали вещи сомнительного происхождения, и люди, способные за определённую плату рассказать, кому принадлежит караван, какой клан сейчас конфликтует с соседями или где в последний раз появлялся конкретный культиватор.
Нужного человека мне посоветовали трое разных торговцев. Это уже было хорошим знаком. Ещё лучше оказалось то, что он находился на ранней стадии Заложения Основы.
Не слишком силён, чтобы считать обычные новости недостойными внимания. И достаточно силён, чтобы иметь связи далеко за пределами одного города.
Его звали господин Ху.
Настоящее это имя или нет, меня не интересовало. Мы встретились на втором этаже чайного дома. Отдельная комната была защищена простой формацией от подслушивания, причём настолько плохой, что первое время я машинально изучал ошибки в её структуре вместо того, чтобы смотреть на собеседника.
Господин Ху оказался худым мужчиной лет пятидесяти на вид с редкими усами, короткими волосами и привычкой постоянно растирать большой палец о указательный.
Профессиональная деформация.
Деньги он любил настолько сильно, что тело само напоминало об их существовании.
Я положил перед ним небольшой мешочек Камней Духа.
Он тут же перестал смотреть на меня с прежней настороженностью.
– Что желает узнать почтенный господин?
– Что произошло в стране за последние десять лет.
Пальцы перестали двигаться.
Господин Ху внимательно посмотрел на меня.
– Это несколько широкий вопрос…
Я придвинул мешочек ближе.
– Сужайте его деньгами.
Он улыбнулся.
Теперь мы прекрасно понимали друг друга.
Господин Ху убрал Камни Духа и откинулся на спинку стула.
– Если господин действительно последние десять лет провёл в закрытой культивации, то новостей накопилось немало. Однако главным событием, разумеется, стало окончание войны.
Я слегка приподнял брови.
– Она закончилась?
– Два года назад.
Вот этого я не ожидал.
Не потому, что считал войну вечной. Рано или поздно одна сторона должна была победить, либо обе стороны – устать настолько, чтобы начать разговаривать. Но после всего увиденного мне почему-то представлялось, что столкновение праведных с Дьявольским Дао будет длиться значительно дольше.
– Кто победил?
Господин Ху криво улыбнулся.
– Официально?
– А есть разница?
– Огромная.
Он налил себе чай.
Я к своей чашке даже не прикоснулся.
Опыт подсказывал, что в случайных заведениях лучше не рисковать вкусовыми рецепторами без крайней необходимости.
– Официально война закончилась мирным договором между праведным путём и Дьявольским Дао. Обе стороны объявили прекращение боевых действий, обменяли часть пленных и признали новые границы.
– А неофициально?
– Праведники проиграли. Дьявольское Дао получило почти пятьдесят процентов всех земель страны Джао.
Я перестал постукивать пальцами по столу.
Господин Ху сказал это спокойно, однако даже спустя два года цифра явно производила впечатление.
И было отчего.
Пятьдесят процентов – это не несколько приграничных провинций. Это половина государства.
– Великие Секты согласились?
– А какой у них был выбор?
Он пожал плечами.
– К тому моменту обе стороны потеряли слишком много. Несколько крупных кланов исчезли полностью. Число погибших мастеров Формирования Ядра никто точно не знает. Среди учеников потери вообще невозможно нормально подсчитать. Великие Секты ещё сохраняли силы, но продолжение войны означало новые десятилетия сражений без гарантии победы и с возможностью потерять все. А Еретики не собирались отступать…
Я примерно такого исхода и ожидал.
Ещё шестнадцать лет назад было видно, что праведный путь вступил в войну слишком поздно и слишком разобщённым. Облачный Меч и Поток Реки заплатили за это первыми. Остальные сумели объединиться лишь тогда, когда противник уже получил достаточно ресурсов, территорий и времени.
Дальше преимущество уже нельзя было вернуть одними громкими речами о праведности.
– Какие условия выставили Великие Секты?
– Одно главное.
Господин Ху поднял палец.
– Смертные остаются вне войны бессмертных.
Я посмотрел внимательнее.
– Дьявольское Дао согласилось?
– Иначе договора не было бы.
Это действительно имело смысл.
Для многих еретических техник смертные являлись ресурсом. Если позволить Дьявольскому Дао свободно использовать население захваченных областей, через несколько поколений равновесие сил окончательно исчезнет.
Праведники отдали землю, но сохранили людей.
Пожалуй, в сложившейся ситуации это было почти максимумом, которого они могли добиться.
– И условие соблюдается?
Господин Ху слегка поморщился.
– В основном.
Очень неприятное уточнение.
– Большие силы соблюдают договор, потому что не хотят новой войны. Малые школы и отдельные еретики иногда нарушают. Их ловят. Иногда казнят свои же. Иногда праведники. Бывает всякое.
Я кивнул.
Идеального мира никто не обещал.
– А Великие Секты?
Вот теперь выражение его лица стало интереснее.
– Их больше нет.
Несколько секунд я просто смотрел на него.
– В каком смысле?
– В буквальном.
Господин Ху сделал глоток.
– После войны окончательно стало понятно, что прежняя система не работает. Девять Великих Сект когда-то могли позволить себе конкурировать друг с другом, делить территории, учеников и ресурсы. После появления Дьявольского Дао всё это стало роскошью.
Я уже догадывался, куда он ведёт.
– К концу войны остались лишь пять ослабленных сект. И они решили объединиться.
– Все? – уточнил я.
– Все оставшиеся силы, которые раньше считались Великими Сектами, теперь входят в одну организацию.
Я медленно выдохнул.
Любопытно.
Война, начавшаяся как столкновение отдельных организаций, в конце концов уничтожила сам старый порядок.
С одной стороны – Дьявольское Дао.
С другой – объединённый праведный путь.
Две огромные секты.
Две силы, контролирующие практически всю страну.
– А мелкие кланы?
Господин Ху усмехнулся.
– Им хуже всех.
– Даже после мира?
– Особенно после мира.
Я понял почти сразу.
До войны маленький клан мог жить между несколькими Великими Сектами, менять союзников, торговать, использовать соперничество крупных сил. Сейчас пространство для подобных манёвров исчезло.
Есть две стороны.
Выбирай.
И надеясь, что та, которую выбрал, не потребует слишком многого.
– Раньше маленькая школа могла хотя бы попытаться держаться отдельно, – подтвердил мои мысли господин Ху. – Теперь обе большие силы считают нейтралитет временным состоянием. Если твоя территория полезна, к тебе всё равно придут. Вопрос лишь в том, кто первый.
Я задумался.
Примерно такой мир я и ожидал увидеть.
Не именно такой договор.
Не именно такие границы.
Но общий результат выглядел закономерным.
Война редко заканчивается возвращением всего на прежние места.
– Понятно.
Я уже собирался перейти к другим вопросам, когда господин Ху неожиданно добавил:
– Хотя война праведников и еретиков сейчас уже не главная проблема.
Я посмотрел на него.
– Есть что-то хуже?
– Монстры.
Внутри что-то неприятно сжалось. Я постарался не показать этого лицом.
– Что с ними?
– В последние годы они совсем сошли с ума.
Прекрасное начало.
– Сначала появились отдельные отряды на границе. Потом нападения на караваны. Затем Генералы начали переходить человеческие земли полноценными армиями.
Я перестал двигаться.
– Пару лет назад они вообще начали открытое наступление сразу в нескольких местах. Причём били и по землям праведников, и по Дьявольскому Дао. Им словно безразлично, кто перед ними.
Вот этого я действительно не предполагал.
Королева могла быть злопамятной. Я прекрасно понимал это ещё тогда, когда увидел собственный портрет на доске объявлений с наградой в несколько миллионов Камней Духа. Но между «искать одного человека внутри собственного Королевства» и «начать межвидовую войну» существовала небольшая разница.
Хотя после знакомства с ней стоило, наверное, ожидать худшего.
– Зачем? – спросил я.
Господин Ху рассмеялся.
– Вот здесь самое смешное.
Мне уже не нравилось.
– Они ищут человека.
Я прикрыл глаза на долю секунды.
Нет.
Пожалуйста.
Не надо.
– Какого?
– Мин Хао.
Я медленно открыл глаза.
Разумеется.
Кого же ещё.
Чжоу Дэ внутри Жемчужины тихо рассмеялся.
Я мысленно проигнорировал его, однако господин Ху продолжил, явно наслаждаясь рассказом:
– История уже почти превратилась в легенду. Говорят, какой-то человеческий культиватор проник глубоко в земли Монстров, оскорбил саму Королеву, украл её сокровище и сумел сбежать.
«Почти точно».
– Другие утверждают, что он похитил у неё священный артефакт.
«Отчасти тоже правда».
– Есть и такая версия, будто он убил нескольких её Генералов.
«Одного».
Господин Ху сделал небольшую паузу, после чего с совершенно невозмутимым видом добавил:
– А кто-то вообще рассказывает, что этот Мин Хао соблазнил Королеву, а потом бросил.
Я закашлялся.
Господин Ху удивлённо посмотрел на меня.
– Что такое?
– Чай.
Я даже не пил чай.
Проклятье.
– Очень крепкий запах, – пробормотал я.
Он посмотрел сначала на чашку, потом на меня, но, к счастью, развивать эту тему не стал.
– Как бы там ни было, официально Монстры требуют только одного: выдать им Мин Хао.
– Официально?
– Да. Они даже не скрывают причины наступления. Через посланников, объявления, пленных – везде звучит одно и то же: найти человека и передать его Королевскому Двору. Живым.
Я ненадолго задумался. Это оказалось хуже, чем я ожидал. Значительно хуже.
– И люди действительно его ищут?
Господин Ху хмыкнул.
– После того, сколько городов сгорело из-за набегов? Конечно, ищут.
– Праведники?
– И праведники.
– Еретики?
– Особенно еретики.
Прекрасно.
Равенство наконец достигнуто: обе стороны одинаково хотели моей смерти.
– А если его поймают, то сразу передадут Монстрам?
– Не уверен, – ответил информатор с лёгкой улыбкой. – Думаю, сначала сами убьют.
Я медленно потёр переносицу.
– Почему?
– Потому что людям не нравится, когда из-за одного человека горят города.
Логично.
С моей точки зрения, невероятно несправедливо, но логично.
– Монстры ведь всё равно могут продолжить наступление после его смерти.
– Могут. Но большинство считает, что если положить голову Мин Хао перед Королевой, хотя бы официальный повод для войны исчезнет. А там, глядишь, и можно будет договориться.
Я посмотрел в окно.
По улице спокойно шли люди. Продавец фруктов о чём-то ругался с покупателем, двое детей бежали за деревянным обручем, а где-то вдали размеренно звонил колокол.
И почти половина великих сил этого мира, похоже, хотела найти меня.
Монстры – потому что Королева решила, что десяти лет недостаточно, чтобы успокоиться.
Праведники – потому что Монстры вторгались на их земли.
Еретики – по той же причине.
Наверняка существовало ещё несколько старых врагов, о которых я просто забыл.
Очень насыщенная социальная жизнь.
– «А ты популярен», – заметил Чжоу Дэ.
«А ты завидуешь?»
– «Ха-ха! Было бы чему».
«Если однажды начнут выдавать награду за твою голову, я лично помогу напечатать объявления».
Предок снова рассмеялся.
Я достал ещё несколько Камней Духа и положил их перед господином Ху.
– Есть свежие описания этого Мин Хао?
Он без лишних слов забрал плату и кивнул.
– Конечно.
Дальше последовало уже знакомое описание. Белые волосы, молодой вид, человек, предположительно находящийся на стадии Заложения Основы, хотя данные о его культивации расходятся. Может использовать формации. Возможно, обладает алхимическими навыками. Иногда рядом с ним замечали чёрное существо неизвестного вида и красную летучую мышь.
Чем больше я слушал, тем яснее становилось одно: мне нельзя здесь оставаться. Даже с учетом того, что я могу менять свою внешность.
Раньше опасность исходила от нескольких отдельных сил. Теперь же вся страна оказалась разделена между двумя сверхсектами, и у обеих появились причины искать меня. За границей находилось Королевство Монстров, которое тоже не собиралось забывать о моём существовании.
В таких условиях даже хорошее Скрытое Демоническое Дыхание и Плащ Пустого Следа не могли решить проблему навсегда. Рано или поздно кто-нибудь увидит моё лицо, узнает технику или заметит Ши Юэ.
А я уже очень устал жить с мыслью, что любое новое знакомство способно закончиться международным конфликтом.
– Последний вопрос, – сказал я.
– Слушаю.
– Что стало с бывшими учениками Облачного Меча?
Господин Ху ненадолго задумался.
– Большинство давно разошлось.
– Я слышал об одном отряде.
– А, – сразу понял он. – Те безумцы.
Мне не понравилось это определение.
– Почему безумцы?
– Они до сих пор называют себя Облачным Мечом.
Внутри что-то дрогнуло. Шестнадцать лет, а они всё ещё продолжали.
– Их много?
– Точное число никто не знает. Они не сидят на одном месте: устраивают засады на еретиков, нападают на небольшие отряды, иногда освобождают пленных. Когда война шла полным ходом, о них говорили гораздо чаще.
– А сейчас?
Господин Ху пожал плечами.
– Сейчас формально мир.
Я сразу понял, что он имеет в виду. То, что раньше называлось сопротивлением, после заключения договора легко превращалось в нарушение мира.
– Их преследуют?
– Иногда.
– Праведники тоже?
– Официально объединённая секта не поддерживает действия тех, кто продолжает войну.
Очень дипломатично.
Перевод звучал гораздо проще: да.
Я поднялся.
– Спасибо.
Господин Ху тоже встал.
– Если понадобятся другие сведения, обращайтесь.
– Обязательно.
Я вышел на улицу и только там позволил себе тяжело выдохнуть.
Шестнадцать лет.
Мир всё это время не ждал меня. И почему-то за эти годы умудрился стать ещё неудобнее.
После такого разговора есть хотелось гораздо сильнее, чем до него. Возможно, организм решил, что если вся страна желает моей смерти, то встречать её хотя бы голодным совершенно необязательно.
Я прошёл несколько улиц и остановился возле небольшой закусочной. Ничего особенного: чистая вывеска, открытые окна, несколько столиков внутри и доносившийся с кухни запах тушёного мяса и свежего хлеба. Главное – здесь не подавали духовный чай, который стоил сотню Камней Духа и по вкусу напоминал воду, в которой неделю пролежала кора дерева.
Я вошёл.
Посетителей оказалось немного. За дальним столом сидели двое обычных торговцев, возле окна обедал пожилой мужчина, а ещё один стол занимала семейная пара с ребёнком. За стойкой стояла молодая женщина.
Я посмотрел на неё и остановился.
Что-то в ней показалось знакомым. Не лицо целиком – слишком многое изменилось. Длинные тёмные волосы были собраны сзади, черты стали взрослее, осанка – увереннее. На вид ей было лет восемнадцать, может, чуть больше.
Но глаза…
И то, как она повернула голову, услышав открывшуюся дверь.
Я уже видел это.
Очень давно.
Маленькая девочка, сидящая за столом с кусочком угля в руках. Старая дощечка. Небольшая харчевня с протекающей крышей. Женщина, которая несколько дней ухаживала за окровавленным незнакомцем, не задавая лишних вопросов.
Я не сразу поверил собственным ощущениям. Духовное восприятие коснулось девушки, и ответ оказался очевидным.
Предел Концентрации Ци.
Вот почему она выглядела настолько молодой.
– Мэй Лин?
Имя вырвалось прежде, чем я успел решить, стоит ли вообще его произносить.
Девушка подняла голову.
– Да?
Она посмотрела на меня, но никакого узнавания в её взгляде не появилось. Разумеется. Для неё прошло шестнадцать лет. Когда мы встретились, ей было около семи. Теперь ей должно быть больше двадцати.
Я же…
Мысленно попытался посчитать и почувствовал, как настроение слегка портится.
Мне уже больше сорока.
Чёрт.
Причём это если считать только нынешнюю жизнь.
Мысль показалась настолько странной, что я несколько секунд просто стоял возле входа. Если сложить две жизни, цифра становилась и вовсе неприличной.
По всем разумным меркам я должен был ощущать себя человеком, который давно перестал удивляться мелочам, говорит молодым о бессмысленности спешки и жалуется на погоду. Вместо этого ещё несколько месяцев назад я спорил с летучей мышью из-за ведра воды, украл алхимический котёл, случайно создал совершенно неправильную пилюлю и теперь скрывался от женщины, которую этой самой пилюлей накормил.
Похоже, две жизни автоматически мудрости не дают.
Я посмотрел на собственные руки. Внешне мне было примерно столько же, сколько девушке передо мной: молодое тело, молодое лицо, организм, который давно перестал стареть с обычной скоростью.
Возможно, именно в этом и заключался ответ.
Я всегда считал возраст сознания чем-то отдельным от тела, словно где-то внутри существует невидимый счётчик: прожил сорок лет – думаешь как сорокалетний, прожил семьдесят – начинаешь мыслить как семидесятилетний.
Но человек не существует отдельно от собственного тела.
То, как быстро оно восстанавливается, как реагирует на опасность, сколько в нём энергии, насколько сильно работают эмоции, даже то, насколько естественным кажется риск, – всё это неизбежно влияет на мышление.
Может быть, поэтому я и не чувствовал себя стариком с двумя жизнями за плечами. Сознание помнило десятилетия, а тело продолжало говорить, что жизнь только начинается.
Правда, иногда позвоночник после десяти лет медитации придерживался другого мнения.
– Господин?
Голос Мэй Лин вернул меня к реальности.
– Простите.
Я подошёл ближе. Она всё ещё смотрела настороженно.
– Мы знакомы?
– Нет, я… знал вашу мать.
Теперь её внимание стало гораздо серьёзнее.
– Маму?
Я кивнул.
– Когда-то она помогла мне.
Мэй Лин несколько мгновений внимательно изучала моё лицо, словно пыталась вытащить из памяти давно забытую картину. Разумеется, ничего не получилось. И это было естественно. Ребёнок за шестнадцать лет мог увидеть тысячи людей, а я провёл в их доме всего несколько дней.
– Это похоже на неё.
Я улыбнулся.
Да. Очень похоже.
– Где она сейчас?
Улыбка девушки стала слабее. И ещё до ответа я уже всё понял.
– Мамы нет.
Я ничего не сказал.
– Она умерла восемь лет назад.
– Как?
– Заболела.
Простое слово. Иногда именно такие слова оказываются тяжелее всего.
Смертные продолжали умирать от вещей, о которых в мире культиваторов легко было забыть: от болезней, возраста и слабости собственного тела.
Я огляделся и только теперь начал замечать несколько мелочей.
Помещение выглядело значительно лучше прежней харчевни: новые балки, хорошая крыша, чистые столы. На стене висела небольшая деревянная табличка с вырезанным цветком.
– Вы с мамой переехали сюда?
Мэй Лин провела ладонью по стойке.
– Нет. После её смерти я не могла заходить в старый дом. Потом решила всё восстановить уже в этом городе. В память о ней.
Она улыбнулась.
– Мама всю жизнь говорила, что когда-нибудь сделает нормальную харчевню. Без дырявой крыши и скрипящих полов.
Я вспомнил тёмное пятно на потолке, угол, куда стекала вода, и женщину, которая спокойно рассказывала, что её муж мечтал расширить заведение, но погиб ещё до рождения дочери.
– Получилось.
Мэй Лин огляделась.
– Пока не так хорошо, как хотелось бы.
– Она бы обрадовалась.
Девушка снова посмотрела на меня. Я не знал её мать достаточно хорошо, чтобы говорить об этом с уверенностью, но почему-то всё равно был убеждён, что это правда.
– Спасибо.
Я выбрал свободный стол. Мэй Лин принесла еду, и, попробовав первый кусок, я невольно остановился.
Она сразу заметила.
– Что-то не так?
– Нет.
Я взял ещё один кусок.
– Очень вкусно.
И это действительно было правдой. Возможно, у некоторых людей действительно существовала какая-то тайная организация, чьей единственной целью было доказать культиваторам, что духовная энергия не заменяет умение готовить.
Я ел медленно, а Мэй Лин время от времени проходила мимо, обслуживая остальных посетителей. Несколько раз я ловил себя на том, что смотрю на неё и пытаюсь разглядеть в нынешней молодой женщине ту маленькую девочку, которую когда-то видел за столом.
Не получалось.
Шестнадцать лет действительно много.
Может быть, именно так и должно ощущаться время – не количеством медитаций, не прорывами и не годами, проведёнными с закрытыми глазами, а людьми, которых ты оставляешь позади. Однажды ребёнок спрашивает тебя, станешь ли ты бессмертным, а в следующий раз перед тобой уже взрослая женщина, тогда как человека, который когда-то стоял рядом с ней, больше нет.
Я закончил есть.
– Мэй Лин.
Она подошла.
– Да?
– Желаю вам удачи с этим местом.
Девушка улыбнулась.
– Спасибо.
Я уже собирался добавить что-нибудь ещё, когда дверь резко распахнулась.
Разговоры внутри почти сразу стихли.
Вошли семеро. И все – культиваторы.
Мне хватило одного взгляда на их одежду, чтобы внутри неприятно сжалось. Я знал этот покрой, знал знак.
Секта Облачного Меча.
Некоторые ткани были потёрты, на одном рукаве виднелась зашитая прореха. Одежды отличались от тех, которые я помнил шестнадцать лет назад, однако их происхождение невозможно было спутать.
«Выжившие», – понял я.
Несколько мгновений я испытывал почти детскую радость. Настоящие ученики Облачного Меча. Люди, которые спустя шестнадцать лет после падения секты всё ещё продолжали носить её имя.
Мне захотелось увидеть знакомое лицо.
И я его увидел.
Он вошёл четвёртым.
Высокий, худощавый, с мечом за спиной. Черты лица практически не изменились.
Ло Жэнь.
Я замер.
Из всех людей именно его я меньше всего ожидал встретить в случайной закусочной.
На губах уже появилась улыбка, и я почти поднялся, но Ло Жэнь прошёл мимо. Наши взгляды встретились лишь на долю мгновения – и ничего не произошло.
Ни удивления, ни узнавания.
Вообще ничего.
«Точно, я ведь поменял внешность», – напомнил я себе.
Моя рука медленно опустилась.
Меня сейчас ищут. Даже если я доверяю Ло Жэню, остальным нельзя доверять. Поэтому, не будет торопиться.
Отряд занял два соседних стола.
– Эй, девка! – крикнул один из них. – Выпивку.
Мэй Лин сразу подошла.
Я заметил, как изменилось её лицо: улыбка исчезла, плечи едва заметно напряглись.
– Сейчас.
– И мяса побольше, – добавил другой. – Нормального. Не эту траву, которой кормят смертных.
Несколько человек засмеялись.
Я нахмурился.
Ло Жэнь молчал. Он сел во главе стола, снял меч и положил рядом. Остальные вели себя так, словно заведение принадлежало им: один вытянул ноги на соседний стул, другой без разрешения взял кувшин с ближайшего стола.
Пожилой посетитель что-то хотел сказать, но, увидев одежду Облачного Меча, промолчал.
Мэй Лин принесла первую еду.
– Быстрее, – недовольно бросил один из учеников.
Она лишь кивнула.
Раньше я бы счёл подобное обычной грубостью. После всего, что услышал об этом отряде, мне хотелось найти им объяснение. Шестнадцать лет войны, постоянные засады, смерти друзей, жизнь без дома – всё это меняет людей. Иногда делает их жёстче просто потому, что иначе невозможно выжить.
Но жёсткость и мелочность – разные вещи.
Люди, которые каждый день сражаются насмерть, действительно могут перестать быть вежливыми. Это ещё не означает, что им должно нравиться видеть страх девушки, которая приносит им еду.
Я продолжал наблюдать.
Один из учеников попробовал мясо и тут же потребовал ещё. Мэй Лин принесла вторую тарелку, затем третью. Следом пошло вино, а потом ещё вино.
Ло Жэнь всё это время почти не разговаривал. Он спокойно сидел во главе стола, время от времени делал глоток и слушал остальных.
И именно это раздражало меня сильнее всего.
Потому что прежний Ло Жэнь не был таким.
Он мог быть упрямым, чересчур прямолинейным и иногда совершенно неспособным понять шутку. Он был одержим ненавистью к еретикам, мог броситься за отступающим противником и едва не погибнуть из-за собственной горячности. Но человеком, который спокойно наблюдал бы, как его товарищи запугивают слабых, он никогда не был.
Я слишком хорошо это знал.
Ли Жувань когда-то считала его героем. И я, при всей своей любви посмеяться над чужой праведностью, в глубине души прекрасно понимал, почему. Ло Жэнь действительно был именно таким человеком: прямым, серьёзным и честным до раздражения. Он мог совершить глупость из-за собственной убеждённости, но не стал бы унижать человека, который не способен ему ответить.
– Принеси ещё два кувшина, – сказал один из учеников.
Мэй Лин замялась.
– Господа… у вас уже…
Он посмотрел на неё, и она сразу замолчала.
– Что?
– Ничего.
Мэй Лин ушла.
Я почувствовал, как пальцы сами собой чуть сильнее сжали чашку.
«Может, я просто идеализировал их».
Мысль была неприятной, но вполне возможной. Человек легко превращает в памяти в героев тех, кого давно не видел. Мелкие недостатки со временем стираются, остаётся только тот образ, который хочется помнить.
За шестнадцать лет Ло Жэнь действительно мог измениться.
Все могли.
Я сам изменился. Почему остальные обязаны были остаться прежними?
Через некоторое время стол оказался завален тарелками. Ученик возле стены громко рассмеялся над какой-то историей, другой уже заметно опьянел. Наконец Мэй Лин подошла ближе.
– Господа, если больше ничего не нужно…
Она не договорила.
Ло Жэнь поднял голову.
– Запиши на наш счёт.
В заведении стало тише.
Мэй Лин застыла.
– На… счёт?
– Облачного Меча.
Он произнёс это совершенно спокойно, словно за его словами действительно стояла Великая Секта с казначеями, складами, доходами и людьми, которые завтра придут оплатить расходы её учеников.
Секты не существовало шестнадцать лет.
Все в комнате это знали.
И он знал.
Мэй Лин тоже.
– Конечно, господин, – тихо ответила она.
Никаких денег она никогда не увидит.
Ло Жэнь даже не пытался сделать вид, что иначе.
Он поднял чашу, и остальные снова рассмеялись.
Я смотрел на него, чувствуя, как внутри постепенно растёт неприятное ощущение. Это был ещё не гнев – скорее разочарование.
Вот значит, кем они стали?
Отряд, который шестнадцать лет продолжал твердить всему миру, что Облачный Меч не погиб. Люди, которых я почти уважал за то, что они сохранили его имя, превратились в разбойников, использующих название мёртвой секты, чтобы бесплатно есть в маленьких закусочных?
Мне очень хотелось ошибиться.
– «Ты слишком долго на него смотришь», – неожиданно произнёс Чжоу Дэ.
«Знаю».
– «Он твой знакомый?»
Я слегка нахмурился. Вопрос показался странным. Предок слышал мои мысли достаточно хорошо, чтобы знать ответ.
«Ло Жэнь. Ученик Облачного Меча. Мы не были близкими друзьями, но много раз пересекались».
Чжоу Дэ не ответил.
Я почувствовал его внимание.
Не ко мне.
К Ло Жэню.
Несколько секунд ничего не происходило, после чего Предок очень тихо произнёс:
– «Мальчишка».
Тон заставил меня насторожиться. В нём не было обычной насмешки.
«Что?»
Чжоу Дэ снова замолчал.
Я перевёл взгляд на Ло Жэня. Он пил вино, спокойно сидя за столом. Обычное лицо. Знакомое тело. Знакомый меч.
– «Ты сказал, его зовут Ло Жэнь?»
«Да».
– «Тогда Ло Жэня здесь нет».
Я перестал дышать.
Внешне ничего не изменилось, но внутри всё мгновенно собралось.
«Объясни».
Чжоу Дэ больше не шутил.
– «Душа этого тела уничтожена».
Моя рука замерла возле чашки.
Я смотрел на человека, который носил лицо старого товарища. Он что-то сказал сидящему рядом ученику, тот рассмеялся, и Ло Жэнь тоже улыбнулся.
Я никогда раньше не видел у него такой улыбки.
Теперь понял почему.
– «Внутри чужая сущность», – продолжил Чжоу Дэ. – «Призрак. И, судя по тому, насколько хорошо он сросся с телом, произошло это не вчера».
У меня похолодело внутри.
«То есть…»
– «Настоящий Ло Жэнь мёртв».
