Текст книги "Сгорая от любви (ЛП)"
Автор книги: Рокиа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)
– Габриэль, разумеется. – Он улыбается, и ярость закипает в моих венах. Я сжимаю зубы. – Его будут помнить, как героя, наряду с остальными стражниками, пожертвовавшими своими жизнями ради защиты королевства. Их имена войдут в учебники истории будущих поколений, а статус вашей семьи в нации станет куда выше…
– Простите, я не понимаю, – перебивает его госпожа Клэр. – Зачем нам всё это? Мы потеряли сына и брата! На что нам ваш статус?!
– Ну как же – чтобы жить лучше! – Он всплескивает руками. – Впрочем, я понимаю, что сейчас тяжелый момент для вашей семьи. Мы сможем спокойнее обсудить это через пару месяцев. В любом случае, не смеем вас больше задерживать. – Он делает знак стражникам за моей спиной: – Охрана проводит вас к машине, которая отвезет вас обратно во внешние секторы.
Госпожа Клэр кивает. Сын берет её под руку, чтобы удержать в коридоре, но перед уходом она оборачивается, и её погасший взгляд ищет мой.
– Ты, должно быть, Вирджиния, – шепчет она.
Я чувствую на себе хищный взгляд Верховного жреца, но не смотрю на него. Лишь слегка приподнимаю уголки губ:
– Да, сударыня. Ваш сын был исключительным другом. Для меня было честью знать его.
Она отвечает на улыбку, её щеки мокры от слез, а слова тонут в рыдании, сотрясающем её грудь. Сын обнимает её за плечи, и двое стражников сопровождают их к выходу. Я загоняю обратно боль, рвущуюся наружу, но глаза увлажняются, а дышать становится всё труднее.
– Пришлите кого-нибудь прибраться здесь, – голос Жреца врывается в мои мысли, а брезгливая гримаса искривляет его губы.
Пол блестит настолько, что в нем можно увидеть свое отражение.
– Простите, Жрец… – шепчет Тереза. – Боюсь, я не совсем понимаю. Где именно вы хотите, чтобы мы прибрали?
– Здесь. – Он указывает на сияющий пол, вымытый служанками всего два часа назад. – Они принесли во дворец вонь внешних секторов. Продезинфицируйте каждый угол, иначе мы заразимся их инфекциями.
Пустота, выжигающая мою грудь, уступает место взрывной, иррациональной ярости, от которой перехватывает дыхание. Я сжимаю кулаки. Ненависть овладевает каждым сантиметром моего лица, и я даже не пытаюсь её скрыть или притвориться. Низкий, трусливый, лицемерный мерзавец. Он пролил реки крови своими лживыми сказками, которые его каста плетет веками ради сохранения собственной власти. Они вырезали страницы из священных писаний, переписывая их как им вздумается – слизняки, сбивающие с толку и отравляющие ядовитыми речами.
Верховный жрец встречается со мной взглядом и ухмыляется:
– Фаворитка Короля – везде, кроме как подле самого Короля. Не странно ли?
– Нет, – отрезаю я холодно, даже не моргнув и не заботясь о том, чтобы мой тон звучал покорно и нижайше.
Тереза сжимает мою руку:
– Нет, потому что Король занят с семьей Королевства Европа, – объясняет она, смягчая голос с безупречным мастерством.
Он кивает:
– Разумеется, они обсуждают приготовления к помолвке. Ты правильно делаешь, что не мешаешь им: молодой паре нужно уединение.
Его слова леденят кровь в моих венах. Притворяйся, Вирджиния.
Хищный взгляд Жреца смакует каждую тень, пробежавшую по моему лицу. Он удовлетворенно улыбается и поворачивается:
– Вымойте всё как следует, прошу вас.
Тереза разжимает пальцы на моей руке:
– Да что с тобой такое?! Хочешь нарваться на наказание или, того хуже, чтобы тебя убили?!
– Ты слышала, что он сказал?! – выдыхаю я на одном дыхании.
Она хмурится:
– Разумеется! В этом нет ничего нового. Почему ты ведешь себя так, будто слышишь это впервые?
Потому что я больше не могу терпеть этот замок из лжи, которым нас обвели вокруг пальца.
– Ничего, – шепчу я.
– Нет, ты что-то скрываешь! И лучше бы тебе не ввязываться в неприятности, потому что я не могу потерять еще одного человека! – Последние слова срываются с её губ с дрожью.
Я опускаю плечи. Её глаза смотрят на меня с такой тенью ужаса, что я замираю.
– Тереза… – выдыхаю я.
Я открываю рот, чтобы успокоить её, но появление гвардейца из личной охраны Эдоардо прерывает меня.
– Госпожа Вирджиния, Его Высочество ищет вас.
– Иди. Поговорим позже, но без глупостей!
Я выдавливаю улыбку и киваю:
– Вечером поговорим нормальнее, – шепчу я, прохожу мимо неё и следую за стражником на верхний этаж.
Мы поднимаемся по лестнице, и чем ближе мы подходим, тем тяжелее становится каменный валун, удушающий мое дыхание. Я должна оставаться невозмутимой, холодной… я не могу позволить ему проникнуть в мой разум. Не в этот раз.
Я ступаю на последнюю ступеньку и останавливаюсь.
– Вы не знаете, чего он хочет? – спрашиваю я едва слышным шепотом. – Если он хочет заказать что-то из еды для леди Фионы, я могу попросить девушек приготовить…
– Его Высочество один, – отвечает гвардеец. – Прошу. – Он указывает на дверь коротким кивком.
А-а. Я сглатываю ком в горле и за долю секунды привожу мысли в порядок. Притворяйся, Вирджиния, – повторяю я про себя. – Притворяйся так умело, как только можешь. Ни за что на свете Эдоардо не должен узнать правду, которую я скрываю.
Я сжимаю ручку пальцами и стучу:
– Разрешите?
– Войдите. – Его голос заставляет волоски на моей коже встать дыбом.
Я вхожу и закрываю за собой дверь. Эдоардо поднимается на ноги. Темно-синий мундир перекликается с его темными волосами, и единственными яркими акцентами остаются три золотые пуговицы. Похоже, он только что вернулся со смотра войск. Или же…
Стол перед ним накрыт на двоих. В центре горит свеча, источающая тонкий аромат ванили. Ну конечно, это для леди Фионы.
– Вас что-то не устраивает в ужине, Государь? Или мне пойти позвать леди Фиону?
– Садись, иначе всё остынет.
Я изгибаю бровь:
– Государь, мне не полож…
– Не заставляй меня повторять, – отрезает он, и в его глазах я не могу разглядеть ни единого намека, который помог бы мне разгадать его намерения.
Я подхожу, выдвигаю стул и сажусь. На тарелках лежат вырезки из говядины высшего качества, поданные с изысканным вином.
– Вы должны разделить эту трапезу с леди Фионой.
Он садится, берет бутылку и наливает немного вина в мой бокал:
– И этого ты бы хотела, Вирджиния?
Я встречаюсь с ним взглядом, но не понимаю, шутит он или говорит всерьез.
Он улыбается:
– Не волнуйся, я позвал тебя не для того, чтобы говорить об этом.
– Тогда для чего? – спрашиваю я, готовая принять приказы и убраться как можно дальше от его инквизиторских игр.
– Я хочу, чтобы ты разделить со мной этот ужин без использования пышных титулов.
– Не уверена, что правильно вас поняла.
– Ты всё поняла идеально.
Я хлопаю ресницами, слова замирают на губах, и я не могу сформулировать даже связного предложения.
Он с абсолютной непринужденностью берет вилку:
– Вырезка восхитительна, советую попробовать.
– Погодите, – вздрагиваю я. – Зачем всё это?
– Зачем я хочу поужинать с тобой? Или почему мы будем говорить без оглядки на мой титул?
– Оба вопроса имеют право на жизнь.
Он неторопливо режет мясо, будто это самая обычная ситуация в мире:
– Ну, мы ведь никогда этого не делали. Это моя предпоследняя просьба, а затем я оставлю тебя в покое. Обещаю.
– Предпоследняя? – повторяю я.
– Последнюю я озвучу в конце ужина. А теперь ешь, иначе, как я и сказал, ужин остынет. – Он подносит кусочек к губам и невозмутимо жует. Он ест, не обращая внимания ни на что вокруг, словно проблемы королевства прямо сейчас стали абсолютно ничтожными. – Смотреть на меня как на сумасшедшего – не выход. Ужин продолжится до тех пор, пока ты не доешь всё, что лежит у тебя на тарелке.
– Я не голодна.
– Что ж, полагаю, тогда у нас впереди куча времени.
Я резко цепенею. Эдоардо не любитель шутить, и если он что-то говорит, он это делает. Он действительно продержит меня здесь, пока я не доем, а если я откажусь – будет просто ждать целую вечность. Ужасный сценарий. Я опускаю взгляд на тарелку, беру приборы и отрезаю кусочек мяса.
Его смешок заставляет меня нахмуриться.
– Что такое? – огрызаюсь я.
– Ничего, мудрое решение. Но не набивай рот, лишь бы покончить с этим как можно скорее. Рискуешь заработать несварение.
– Если мне станет плохо, вас это касаться не должно, – мурлычу я.
– А-та-та, – качает он головой. – Ты должна говорить мне «ты». Переформулируй, я слушаю.
– Если мне станет плохо, тебя это касаться не должно… – Мне хочется добавить «Ваше Высочество», но я вовремя прикусываю язык. Господи, до чего же дико говорить с ним вот так!
– Эдоардо, – уголки его губ ползут вверх. – Ты что, забыла мое имя, Вирджиния?
– Разумеется, нет.
В его глазах переливается странный свет – сложный, нечитаемый. Но чем больше я пытаюсь понять, что у него на уме, тем затейливее он мешает карты и меняет тему, сбивая меня с толку.
– Чем бы ты хотела заниматься в будущем? – спрашивает он.
Я подношу кусочек мяса к губам, пережевываю и проглатываю:
– Обстановка в королевстве не позволяет мне думать о беззаботном будущем.
Он вертит бокал с вином в пальцах:
– А если в будущем в королевстве наступит мир, чем бы ты хотела заняться?
Я отвожу взгляд. Мысли проносятся в голове с бешеной скоростью, и я не знаю, замереть ли, чтобы попытаться разгадать его загадку, или сосредоточиться на ответе:
– Совершенно точно чем-то, что поможет внешним секторам жить с таким же достоинством, как и остальные.
– Я так и думал.
– К чему этот вопрос?
– Мы просто разговариваем. Тебе это кажется настолько странным?
Я прищуриваюсь, вытягивая глаза в две щелки:
– Это значит, что я тоже могу спрашивать?
Он кивает и указывает подбородком на тарелку передо мной:
– Но пока что ешь.
Я отрезаю еще один кусочек мяса:
– А что бы ты хотел делать в… нормальном будущем?
– М-м-м… – Он делает вдох. – Я бы хотел отдохнуть. Вот уже два года меня терзают ужасные кошмары, от которых я просыпаюсь посреди ночи. Интересно, каково это – спать и не видеть, как твой родной брат убивает тебя во сне?
Я сглатываю кусок. Его слова звучат почти шутливо, но их суть излучает холодную, темную тоску. Он невозмутимо жует свою еду, проглатывает её и снова переводит взгляд на меня.
– Мне вот стало интересно: обувь на плоском ходу удобная? Гораздо лучше каблуков?
Я вскидываю брови.
– Что такое? Это странный вопрос?
– Нет, но… Со всем тем, что происходит вокруг, говорить так, будто мы два… два…
– Два обычных парня и девчонка, – заканчивает он за меня, оставляя неприятную горечь у меня внутри. – Я впервые могу сделать это, и это действительно освобождает. Заставляет чувствовать себя человеком. Не недосягаемым, не внушающим страх, не опасным. Человеком.
Чувство вины сжимает мой желудок, и я выплескиваю поток слов:
– Обувь удобная. Дворцовые служанки вздохнули с огромным облегчением.
– А ты?
– И я тоже, – признаюсь я. – К концу дня от каблуков ноги просто раскалывались. Приятно носить что-то комфортное.
Он расплывается в улыбке. В третий раз меньше чем за час. В нем совершенно точно есть что-то странное – то, что он скрывает с мастерством изощренного актера.
– Что ж, хотя бы одну вещь для тебя я сделал.
Я изгибаю бровь:
– Ты отменил их ради меня?
– Я замечал, что, когда ты ходила, у тебя всегда были сбиты пятки, хотя ты никогда не жаловалась. А потом ты рассказала мне про ту новую девчонку, которую дама наказала из-за каблуков. Тот случай тебя расстроил, поэтому я велел исключить их из дворцового этикета.
– Не может быть, чтобы ты правда сделал это по такой причине, – шепчу я, не веря своим ушам. – У меня… просто нет слов.
– Зато они есть у меня. – Он вытирает уголки губ салфеткой. – Но ты должна есть. Ты знаешь условия нашего уговора.
Я делаю глоток воды и беру вилку в руку:
– Всё это становится каким-то абсурдом. Я не должна сидеть тут и ужинать с Королем. Здесь должна быть…
– С Леди, я знаю. Но я не собираюсь жениться.
– Жрец думает совсем иначе.
– И с каких это пор ты слушаешь Жреца?
Я пережевываю еще один кусок, скрывая мысли, рвущиеся наружу.
– Тебе так трудно находиться рядом со мной, не видя во мне Короля? – спрашивает он.
– Немного, – признаюсь я, затем сглатываю и проглатываю еще один кусочек.
Он молча кивает:
– Какой твой любимый цвет?
– Зачем тебе это?
– Пожалуйста, – добавляет он. – Я не хочу постоянно приказывать тебе, чтобы получить ответ.
– Индиго.
– Индиго, – повторяет он. – Тебе бы очень пошло платье этого оттенка.
– Отец подарил мне такое, – вспоминаю я, – но мне так и не пришлось его надеть.
– Почему?
– Я начала работать здесь и оставила его дома. – Я делаю глоток воды. Его любопытство пытается проникнуть у меня в душу, но не нажимая. – К чему все эти вопросы?
– Чтобы узнать тебя. Я мало что о тебе знаю, а время играет против меня, – отвечает он.
Я изгибаю бровь:
– Время? Что ты имеешь в виду?
– Ты почти закончила. Как и было обещано, эта пытка прекратится, как только ты доешь последний кусок, – объясняет он, указывая подбородком на тарелку передо мной.
Я накалываю последний кусок мяса и подношу к губам.
– Не нужно торопиться, не переживай. Но прежде чем ты доешь, я бы хотел поблагодарить тебя.
Я поднимаю взгляд:
– Поблагодарить меня? За что?
– Ты перебивала отца каждый раз, когда он бил меня. Когда все молчали, ты создавала шум. Ты возникла из ниоткуда и подарила мне мгновение облегчения посреди боли… Я цеплялся за твое присутствие и молился, чтобы ты продолжала работать здесь. Возможно, немного эгоистично с моей стороны, но я знал: мне достаточно закричать чуть громче, чтобы ты вмешалась из тени.
– Это не эгоистично, – выдыхаю я, проглатывая последний кусок.
– Эгоистично, – кивает он. – Ты из кожи вон вылезала, всегда, чтобы найти способ спасти меня при любом удобном случае, невзирая на любые препятствия. Немного упрямая, но Анджелина ценила тебя именно за это.
Имя Анджелины заставляет мое сердце пропустить удар. Я сжимаю вилку в пальцах и непрерывно смотрю ему в глаза.
– На этот раз, однако, ты не сможешь спасти меня – ни разбивая фарфоровые вазы, ни врубая пожарную тревогу.
Он берет с соседнего стула листы бумаги. Я прищуриваюсь и вздрагиваю: я мгновенно узнаю эти оборванные, истрепанные края.
– Это… – шепчу я. – Как они к тебе попали?
– Ты оставила их в тележке для уборки, полагаю, чтобы не привлекать опасного внимания. Но так уж вышло, что после последнего инцидента во дворце я приказал одному из своих людей следовать за тобой – чтобы защитить тебя в случае новых атак. Он доложил мне, что ты просидела в той каморке почти три часа. И я спросил себя… что Вирджиния делала там одна? И так долго?
Вилка выпадает из моих пальцев и со звоном отскакивает от тарелки:
– Ты прочел то, что там написано?
Он пролистывает страницы одну за другой:
– И разве судьба – не странная штука? Сначала меня учат сражаться со Злом, затем я узнаю, что это мой брат, и что я рожден, чтобы убить его… но в конце концов… – Его мрачный смех эхом разносится по комнате. – …в конце концов умирать должен именно я.
Я бледнею:
– Нет, это не так… Я искала другое решение…
– Не в этот раз, – перебивает он меня, качая головой. – Нет ничего, что ты могла бы разбить, чтобы спасти меня.
– Мы просто должны искать лучше! – парирую я, но в его глазах застыла тень смирения. Спазм сжимает мой желудок. – У тебя… есть что-то на уме, верно? – Паника захлестывает меня изнутри.
Он кладет листы на стол, берет бокал с вином и выпивает его залпом. С каждой секундой дыхание становится всё короче. Я впиваюсь в него взглядом, пытаясь разгадать тени в его глазах, но страх мешает мне соображать.
– Когда ты вошла в эту комнату, я видел, как ты посмотрела на мой боевой мундир.
– Что у тебя на уме, Эдоардо?!
– Ты называешь меня по имени, – улыбается он. – Наконец-то.
– Ответь мне! – я повышаю голос, ком сжимает горло, а голос начинает дрожать.
– Пока мы говорим, Артур проник во внешние секторы. Он взял их под полный контроль, и наши войска не смогли его сдержать. Они сгорели в его пламени. – Я хлопаю ресницами с подступившим к горлу сердцем. – Об этой информации знаю только я, я приказал не сообщать Жрецам. Но это вопрос пары часов, а затем он придет сюда за мной, – продолжает он.
– Так, ладно! Ты должен поднять по тревоге остальные королевства, они вмешаются, чтобы защитить дворец, и…
– Нет, Вирджиния. – Его серьезный голос сопровождается слабой улыбкой. – Конец пути.
– Что… Ты… Что ты собираешься делать?! – задыхаюсь я от дрожи.
– Я бы хотел отдохнуть. – Его улыбка становится шире. – Этот груз давит на меня всю жизнь, я больше не хочу обманывать судьбу или бежать.
Я хмурю лоб, губы поджимаются:
– Ты… ты хочешь умереть.
Он отводит взгляд, гладит листы священного писания один за другим и улыбается:
– Говорят, тот, кто встретил меня однажды, обречен встретить меня снова. Возможно, в следующей жизни…
– Нет! – перебиваю я его со слезами на глазах и ужасом на лице.
– В следующей жизни…
– Нет!
– Давай найдем друг друга снова. Кто знает, может, я смогу увидеть тебя в том платье цвета индиго, о котором ты говорила, и смогу пригласить тебя на свидание как следует. Я не буду Королем, а ты не будешь фавориткой – мы будем просто двумя обычными людьми. Пойдешь со мной в кино в следующей жизни, Вирджиния?
Одинокая слеза скатывается по моей щеке прямо к подбородку. Он следит за её движением, протягивает руку и стирает её большим пальцем, едва касаясь моей щеки.
– Черт, – мурлычет он едва слышным шепотом. – Заставить тебя плакать в нашу последнюю встречу – это совсем не то, чего я хотел.
Я не могу вымолвить ни слова, и он это замечает. Он раскрывает ладонь, и его прикосновение превращается в нежную, неторопливую ласку.
Слезы льются неудержимым потоком, мысли путаются в голове, а тяжелый валун вонзается мне в грудь. Он отстраняется, оставляя меня в глухой пустоте своего отсутствия, и поднимается на ноги.
– Подожди!
Но он приоткрывает губы:
– Охрана! – повышает он голос, и личная гвардия врывается в комнату. – Мы закончили. Сделайте всё, как я велел, и защищайте её до самого конца!
Я округляю глаза, но он больше не смотрит на меня.
Стражники склоняют головы:
– Слушаемся, Государь!
– Погоди… Постой! – Я встаю, протягиваю к нему руку, но стражник встает между нами и тянет меня назад. – Отпустите меня! – кричу я, но мужчина обхватывает меня за талию, крепко удерживая.
Эдоардо поворачивается и встает ко мне спиной.
– Я сказала, отпустите! Ты не можешь сделать это на самом деле! Эдоардо! Эдоардо!
Я вырываюсь, царапаюсь и бьюсь, но он даже не оборачивается. Его силуэт удаляется к двери и скрывается за ней.
Нет.
Нет.
Глава 30. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Когда проклятие будет разрушено, последующие жизни
будут освобождены от любых уз и лишены
каких-либо воспоминаний.
– Священное писание
Королевство Америка
Анна
Шаг за шагом, медленно и осторожно, я приближаюсь к стенам королевского дворца. Высотой в пять метров, они охраняются тремя группами стражников: двумя боковыми для поддержки и одной центральной, открывающей и закрывающей ворота. Я подхожу ближе, затаив дыхание.
«Один неверный шаг – и ты труп». Слова Артура эхом отдаются у меня в голове. Он стал совершенно другим, ужасающим… монстром, готовым истребить любого, кто встанет у него на пути.
«Я могу испепелить тебя одним взглядом, так что тебе лучше не делать глупостей. Ты поняла?»
Я сглатываю ком в горле и останавливаюсь перед массивными деревянными створками. Он смотрит на меня. Я чувствую это по жару, щекочущему затылок. Пот струится со лба, и я вытираю его ладонью. Артур смотрит на меня.
– Леди Анна! Наконец-то вы вернулись! – Я поднимаю голову: часовой машет мне рукой сверху со стены. – Надеюсь, вы с хорошими новостями?
Не открывайте ворота. Не открывайте ворота. Не открывайте ворота.
Я повышаю голос, чтобы меня услышали:
– Привет, Омар! Не совсем, но мне пора было вернуться домой. – Я впиваюсь в него взглядом, с отчаянным желанием впечатать свои мысли в его разум, но не могу этого сделать.
– Вы правильно сделали, что вернулись: обстановка не из лучших, и снаружи становится опасно. Никогда не знаешь, откуда ждать угрозы. – Он улыбается и подносит рацию к губам: – Открывайте ворота!
Я цепенею, но заставляю себя дышать. Один неверный шаг – и я превращусь в пепел.
«Ты мог бы просто сжечь ворота, будь ты столь могущественным!» – выплевываю я.
«Думаешь, я не знаю, что вы сделали их огнеупорными?» Оскал искривляет его губы. «Ты сама откроешь их для нас».
Тяжелый скрип наполняет воздух, створки начинают расходиться, и желание выкрикнуть всё, что я сдерживаю, подступает к горлу. Я сжимаю пальцы в кулаки. Черт, я должна сорвать его план и… Артур улавливает мое колебание, и волна жара разливается по моей спине, становясь невыносимой. Я замираю и пытаюсь изо всех сил найти хоть какой-то выход. Вспышка озаряет мой разум, и я решительно прищуриваюсь. Я еще могу что-то сделать – последняя отчаянная попытка. Я выдыхаю, находясь на краю пропасти.
– Я справлюсь, – шепчу я про себя.
Ворота уже почти открыты. Я выдавливаю улыбку и шагаю вперед – ровно так, как того хочет Артур, но с каждым шагом дыхание становится всё короче. Передо мной простирается длинный каменный мост, соединяющий стены с домами знати из первого сектора, а дальше возвышается королевский дворец во всем своем величественном масштабе.
Вдали я замечаю стражников, размещенных вдоль пути. Один, два… пятеро. Возможно, они смогли бы поднять войска, если бы я предупредила их вовремя, но если у меня не выйдет, и Артур захватит мост… он уничтожит весь первый сектор и за считанные минуты доберется до дворца.
Сжав зубы, я переступаю порог. Времени на раздумья нет – нужно действовать. Сейчас. С подступившим к горлу сердцем я бросаюсь в сторону, укрываясь за все еще сомкнутой частью стены. Если он не видит меня – он не сможет меня сжечь!
– ЗАКРЫВАЙТЕ ВОРОТА! – ору я во весь голос.
Часовой высовывается со стены:
– Закрытие автоматическое, леди Анна! Пара минут и…
– НЕТ! ЗАКРЫВАЙТЕ ИХ СЕЙЧАС ЖЕ! – рявкаю я.
Омар ошеломленно хлопает ресницами и уставляется на меня, будто я сошла с ума.
– Это, блядь, приказ!
– Д-да, конечно! – заикается он и снова подносит рацию к губам: – Немедленно закройте вход!
Движение на открытие прекращается. Секунда тишины – и тяжелый скрип снова наполняет воздух. Створки начинают сближаться, и каждая секунда превращается в пытку. Я не чувствую жара на спине, оставаясь под защитой стены и не сводя глаз с ворот.
– БЫСТРЕЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! – кричу я.
– Леди Анна, да что происходит?!
– Они здесь!
Он хмурится:
– О ком вы говорите?
– О… – но слова замирают у меня на губах.
Омар округляет глаза, его губы искажаются, а лицо бледнеет.
– Омар?
Он срывается со стены и падает вниз, и от удара его кровь брызгает на меня. С подступившим к горлу сердцем я поднимаю взгляд – и вот они: демоны, пришедшие устроить ад. Они появляются один за другим, и их глаза горят жаждой мести.
Алази Ольсен высовывается со стены и с удовлетворением смотрит на безжизненное тело Омарa, распростертое на земле. Она взобралась на стену, пока Омар говорил со мной! Но как…
– Отличный полет! – кричит она.
Трое других стражников, расположенных дальше, несутся к ней, готовые атаковать со спины. Я округляю глаза:
– ОСТОРОЖНО, СЗАДИ!
Но они не успевают повернуться: губернатор Гренландии, Нанук Ольсен, сражает их пулями из своего пистолета, заставляя рухнуть прямо у меня на глазах. Их тела падают одно на другое, черты лиц искажены ужасом, и мороз пробегает по моей коже. Стражники из боковых групп тут же спешат на помощь, наводя винтовки на вторгшихся и брав их в кольцо. Я должна помочь им!
Я бегу к пяти стражникам на мосту, размахивая руками в воздухе, и наконец ближайший мужчина замечает меня. Я поднимаю четыре пальца – знак внешнего нападения – и он тут же подтягивается по стойке «смирно». Я останавливаюсь, перетягиваю воздух и поворачиваюсь к стенам: отсюда я вижу всю картину целиком, и часовые, кажется, имеют преимущество. Шестеро против двоих: Алази поворачивается к трем часовым справа, а Нанук – к трем слева.
– Приготовиться к открытию огня! – кричит капитан. – Соблюдать спокойствие, не отступать!
Нанук и Алази, даже будучи окруженными, не моргают. Стоя спина к спине, они расслаблены, а на их лицах играют почти насмешливые улыбки. Что-то не так… Я расширяю глаза. Артур видит их, и они об этом знают.
За секунду пламя охватывает руки солдат, заставляя их выронить оружие. Вопли боли пронзают мои барабанные перепонки, пока они корчатся от судорог. Близнецы Ольсен пользуются моментом и точными ударами сбрасывают их со стены, предварительно зарезав ножами и создав кучу из трупов. Они берут винтовки и занимают боевую позицию: колени на земле, взгляд устремлен в прицел, направленный на мост. Они действуют безотказно, словно тренировались годами ради этого самого момента.
– АННА! – Грозный голос отца гремит за моей спиной, приводя меня в чувство.
Я отступаю, оставляя ворота за спиной, и бегу за колонной вооруженных мужчин, продвигающихся по мосту. Отец в боевом мундире возглавляет отряд элитных войск, подоспевший на защиту дворца.
– СОЛДАТЫ, МЫ ПОД АТАКОЙ! – гремит отец. – ЭТОТ МОМЕНТ НАСТАЛ! СРАЖАЙТЕСЬ ЗА КОРОЛЕВСТВО И ЗАЩИЩАЙТЕ ЕГО ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!
– ЕСТЬ, СУДАРЬ!
Его глаза падают на меня. Я подбегаю ближе, и он с ног до головы осматривает меня:
– Ты в порядке?! Ты ранена?!
– Я… я в порядке, но… – Слова отказываются слетать с губ. – …у нас нет шансов победить. Мы должны бежать отсюда!
Он цепенеет:
– Никогда. Долг нашей семьи – защищать королевство до самого конца.
– Ты их не видел! – отрезаю я, все больше срываясь на панику. Он хмурится, пока я перетягиваю воздух. – Артур способен поджигать на расстоянии, одним лишь взглядом!
– СОЛДАТЫ! – орет отец. – БОЕВОЙ ПОРЯДОК «Б»! ВЫДВИНУТЬ ЩИТЫ, СНАЙПЕРЫ – НА ПОЗИЦИИ!
– Слушаемся!
Войска перестраиваются в параллельные шеренги и вскидывают прямоугольные щиты, полностью укрывающие их. За спиной отца отряд вооруженных снайперов рассредотачивается по земле, готовясь к атаке.
– Иди во дворец и не вылезай, пока всё не закончится, Анна.
Я качаю головой:
– Ты учил меня не этому, папа! Мы должны отступить и…
Грохот заставляет волоски на моем затылке встать дыбом. Я резко оборачиваюсь: ворота выбиты настежь, их обволакивает серое облако.
– Они вошли, – шепчу я едва слышно. – Прикажи отступать, папа!
– Никогда! Они хотят напугать нас какой-то дымовой завесой?! Мы – Королевство Америка, мы будем сражаться до последней капли крови! – Он поворачивается к солдатам: – ЗАРЯЖАЙ! ПРИГОТОВИТЬСЯ К ОГНЮ ПО МОЕМУ ПРИКАЗУ!
Они подчиняются и быстрым движением досылают патроны в патронники, пока из клубов дыма неторопливыми шагами к нам выступает силуэт. Это он. Я задерживаю дыхание.
– Пули против него не работают! – Сердце скачет у меня в груди. – Ты должен приказать отступать!
– Хватит нести эту чушь! Я тебя ничему не научил, что ли?!
Я открываю рот, чтобы возразить, но вот и он. Артур, облаченный в черный боевой мундир, с зачесанными назад волосами, останавливается и разминает шею вправо и влево. Он ухмыляется – так, будто на него не наставлены десятки автоматных стволов.
– Мы ударим по нему со всех стволов и всем имеющимся оружием, без секунды передышки, – отец поднимает руку. – СОЛДАТЫ, НА СЧЕТ «ТРИ»!
Я округляю глаза:
– Погоди!
– РАЗ…
Артур не шевелится ни на сантиметр.
– …ДВА…
Красные точки лазерных прицелов покрывают его тело.
– …ТРИ! ПЛИ!
Шквал свинца разрывает воздух, и каждая жилка в моем теле натягивается. Дым вокруг Артура становится настолько плотным, что полностью скрывает и поглощает его.
– ПРОДОЛЖАТЬ ОГОНЬ! – рявкает отец, и канонада удваивается.
С той стороны царит глухая тишина, и это разверзает бездну у меня в груди. Они не отвечают. Почему? Я поднимаю взгляд на стены и замечаю головы Нанука и Алази, замерших на своих позициях.
– Это не работает… – задыхаюсь я от дрожи.
Отец бросает на меня косой взгляд:
– Что я тебе говорил?! – Повышает он голос, перекрывая грохот выстрелов.
Я качаю головой, и первобытный ужас овладевает мной. Где она?! Я оглядываюсь по сторонам, но дым мешает мне разглядеть её, а грохот канонады явно не помогает определить её местоположение. У меня не остается выбора.
Я делаю глубокий вдох и набираю полные легкие воздуха:
– СОЛДАТЫ, ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ!
Выстрелы стихают. Отец испепеляет меня взглядом, способным испепелить на месте, но я игнорирую его и прищуриваюсь, выискивая её.
– Ты хочешь нас всех сгубить?! – взрывается он. – Тебе это кажется шуткой?!
– Она здесь!
– Кто «она», Анна?!
– Его Невеста!
Вспышка ужаса проносится в его глазах, и он, как и я, поворачивается к рассеивающемуся облаку дыма. Мы оба ищем недостающую деталь мозаики, чья сила еще никогда не встречалась в истории королевств.
– И это всё, Тиберий? – Голос Артура леденит кровь в моих венах.
Дым окончательно рассеивается, и он выходит из него невредимым – без единой царапины. Словно пули просто испарились в воздухе. Он поглаживает подбородок:
– А я-то надеялся повеселиться. Какая жалость.
Отец сжимает челюсти:
– Солдаты, наготове!
Артур растягивает губы в улыбке – и настоящий ад разверзается на земле.
Дым исчезает, открывая перед нами жуткую картину. Отряд воинов в красных мундирах – воинов Королевства Азия – выдвигается из ворот во главе с Элайджей, сжимающим в руках меч. Их не меньше сотни… или даже больше.
– ПРИГОТОВИТЬСЯ К ОГНЮ ПО ВОРОТАМ! – громоподобно орет отец. – СОЛДАТЫ, ОТКРЫТЬ ОГОНЬ!
Шквал пуль накрывает Элайджу и его отряд, но никто из них даже не шелохнется. И вот она появляется во всем своем ужасающем могуществе: Лавиния выскальзывает из-за спины Артура, заслонявшего её своим телом, и рвет вперед, швыряя шар из синего пламени прямо навстречу пулям.
Она испепеляет их мгновенно, без малейшего усилия, и одного её присутствия достаточно, чтобы посеять панику в рядах солдат.
– Это же…
– Н-невозможно…
– Да как так-то… Мы погибли!
– Надежды нет! Никто и никогда не побеждал их двоих!
Паника растекается от одного к другому словно заразная, неизлечимая болезнь.
– СОЛДАТЫ! – Голос отца перекрывает панические шепоты. – СРАЖАЙТЕСЬ ЗА КОРОЛЕВСТВО И НЕ ПОДДАВАЙТЕСЬ СТРАХУ! ЕСЛИ МЫ ПАДЕМ, ЧТО СТАНЕТ С НАРОДОМ И ВАШИМИ СЕМЬЯМИ?! ВЫ ПРАВДА ХОТИТЕ ВСЕ БРОСИТЬ И СДОХНУТЬ, ДАЖЕ НЕ ПОПЫТАВШИСЬ ЗАЩИТИТЬСЯ?!
– НЕТ, СУДАРЬ! – отзываются они хором.
– Я НЕ СЛЫШУ!
– НЕТ, СУДАРЬ!
Он вскидывает руку:
– ТОГДА ПЕРВАЯ И ВТОРАЯ ШЕРЕНГА – ВПЕРЕД С ОГНЕУПОРНЫМИ ЩИТАМИ! ТРЕТЬЯ И ЧЕТВЕРТАЯ – В АТАКУ С МЕЧАМИ! СНАЙПЕРЫ – НА ПОЗИЦИИ!
– ЕСТЬ, СУДАРЬ!
Движимые безумным, суицидальным порывом, они бросаются на бушующий огонь с отчаянным криком. Они все помрут.
Я выхватываю меч из ножен стражника справа от себя и сжимаю рукоять. Я не буду стоять и смотреть, как они умирают! Я делаю шаг вперед, но двое стражников мертвой хваткой сжимают мои руки, а отец выбивает меч из моих пальцев.
