Текст книги "Сгорая от любви (ЛП)"
Автор книги: Рокиа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)
Он подходит ближе, сдвинув очки на лоб и всё так же удерживая руки за спиной:
– Уже закончила? А ты чертовски исполнительна, девочка.
Я указываю пальцем на журнал:
– Эта вещь всегда здесь лежала?
Он чешет макушку и хмурится:
– Не помню, чтобы когда-то видел её раньше. – Пит берет журнал в руки, опускает очки на нос и внимательно пролистывает, прищурив глаза.
Всё без толку. Он тоже ничего не знает, я в тупике. Наверное, мне действительно пора возвращаться на кухню и готовиться к королевскому ужину, смириться и покорно наблюдать, как этот гнилой рок воплощается в жизнь.
– Похоже на черновики записей старых советников, – рассуждает Пит вслух.
– Да, я тоже так подумала, – вздыхаю я, складывая книги одну на другую. Надежда угасает внутри, горькая улыбка кривит губы. – Спасибо тебе в любом слу…
– Должно быть, её позабыли во время переноса… Прошло столько лет. Думаю, это было еще в те времена, когда библиотекой заведовал мой дед.
Мои руки замирают:
– Переноса куда?
– У крыла Жрецов есть собственная библиотека, они хранят там свои пособия и подобные протоколы. Ты разве не знала?
Я качаю головой, а шестеренки в моей голове начинают крутиться со скоростью света. Бросаю взгляд на настенные часы, и оглушительный стук собственного сердца заполняет уши. Сегодня вторник, а это значит лишь одно: действующие Жрецы сейчас заняты приемом ежемесячных экзаменов у послушников. Их крыло будет пустовать сильнее обычного, и, возможно… если мне удастся проскользнуть туда всего на пару минут…
– Спасибо тебе огромное, Пит! – я вскакиваю на ноги. – Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна. Мне пора бежать, но, умоляю, никому не говори, что я сюда заходила.
– Как и всегда, – улыбается он.
Я разворачиваюсь и выбегаю из придворной библиотеки. Лечу по коридорам так, словно за мной гонится целая армия, сворачиваю направо, затем налево. До моих ушей доносится смех Габриэля, и в голове мгновенно вспыхивает лампочка. Сбегаю по лестнице – и вот он, стоит в компании гвардейцев, охраняющих северное крыло. Они расселись вокруг столика, увлеченно режась в карты. Увидь их сейчас Дама – им всем пришел бы конец.
Я отчаянно машу руками, привлекаю внимание. Габриэль удивленно хмурится; жестом зову его за угол коридора. Он отделяется от группы и подходит ко мне.
– Знаешь, порой ты меня пугаешь, – бормочет он.
– Ты мне нужен, – выдыхаю я, пропустив его слова мимо ушей. – Ты должен помочь мне пробраться в крыло Жрецов, – добавляю я, резко понизив голос.
Он усмехается, решив, что я пошутила.
– У нас нет времени, ты со мной или как? – раздраженно повторяю я.
Его глаза округляются:
– Ты это серьезно?
– Идем, по дороге объясню. – Хватаю его за руку и тащу за собой. – У нас есть ровно пятнадцать минут, пока у Жрецов не закончится урок. Нужно поспешить, иначе упустим момент.
– Упустим момент для чего? Ты с ума сошла? Тереза говорила, что ты сама не своя в последние дни, но я никак не думал, что ты докатишься до взлома строго охраняемых мест.
– Тс-с-с, ты нас выдашь! – Я прижимаю указательный палец к губам.
Он идет рядом, что-то недовольно бурчит под нос, но послушно следует за мной, не пытаясь вырваться. Мы добираемся до коридора, ведущего в восточное крыло. Я притормаживаю у каморки и выкатываю оттуда тележку для уборки.
Габриэль лишь качает головой:
– У тебя самое безопасное положение во всем королевстве – подле Короля, и какое дерьмо тебе только в голову взбредет? – ворчит он.
– Я делаю это ради правого дела, поверь мне. Мне нужно забрать одну вещь, а ты просто помоги мне пройти мимо охраны у входа, – натянуто улыбаюсь я, минуя камеры видеонаблюдения.
Они теперь установлены в каждом углу дворца, беспрестанно поворачиваясь вправо и влево, но простая служанка с инвентарем для уборки не вызовет никаких подозрений. Мы достигаем крыла Жрецов. Двое постовых у дверей увлеченно беседуют, и я слегка толкаю Габриэля локтем в бок.
– Попробуй отвлечь их, а я проскользну внутрь. Я быстро. Ладно?
– Попробуй что? Хватит говорить со мной загадками!
– Я всё объясню позже, просто доверься мне и помоги. Мне это жизненно необходимо, умоляю, – прошу я его со всей отчаянностью.
Он тяжело вздыхает:
– Вечно ты втягиваешь меня в странные истории… – сокрушается Габриэль, но всё же направляется к охране.
Я прячусь за углом, с замиранием сердца наблюдая за происходящим. Стражники делают несколько шагов ему навстречу, освобождая часть дверного проема. Они заговаривают; Габриэль активно жестикулирует – не знаю, под каким предлогом он их забалтывает, но это работает. В конце концов, у гвардейцев всегда найдутся общие темы для разговора. Отлично, сейчас или никогда.
Я толкаю тележку перед собой, крепче сжимаю пальцы на рукояти и выхожу из укрытия. С каждым шагом сердце подступает всё ближе к горлу, но я упорно иду вперед, не замедляя ход. Поравнявшись с ними, я замечаю, что один из стражников провожает меня взглядом, но Габриэль вовремя смещается в сторону, загораживая ему обзор. Переступаю порог и ускоряю шаг. Я внутри.
Сердце бешено колотится в груди, но я не останавливаюсь. Сглотнув подступивший к горлу ком, иду дальше по узкому коридору, минуя вереницу закрытых дверей. Таблички на них помогают мне сориентироваться: Типография, Молельный зал, Зал ритуалов… Паническая тревога терзает желудок. Нужно спешить. Я прибавляю шагу и сворачиваю направо.
Снова закрытые двери, но одна из них мгновенно привлекает мое внимание – на ней нет вообще никакой таблички. Подхожу ближе, с предельной осторожностью поворачиваю ручку и толкаю дверь. Закатив тележку внутрь, я тихо притворяю за собой дверь, прерывисто дышу и осматриваюсь. Четыре стеллажа, намертво прикрученные к стенам, доверху забиты массивными книгами с потрепанными от времени корешками. Мои губы изумленно приоткрываются.
Я пробегаю взглядом по первому стеллажу и сразу замечаю небольшие классификационные наклейки на торцах фолиантов. Самая верхняя книга значится под номером 400, самая нижняя – под номером 301. Погодите-ка. Перехожу ко второму стеллажу: верхняя книга – номер 300, нижняя – 201. В висках пульсирует, но ноги уже сами несут меня к четвертому стеллажу. Если интуиция меня не подводит, этот порядок означает… Я вздрагиваю. В самом низу справа на последней полке стоит книга под номером 1. Обратный отсчет.
Опускаюсь на корточки и бережно беру её в руки. Она настолько хрупкая, что кажется, будто листы рассыплются от малейшего прикосновения. С величайшей осторожностью я приоткрываю её, и мои глаза вспыхивают от радости. «Первые священные писания, сакральный текст – свидетель ярости Небес».
– Я нашла её, – шепчу я дрожащим голосом.
Сжимая в руках бесценный первый список, я безумно хочу прямо сейчас погрузиться в строки и изучить его от и до, но время на исходе, и я понятия не имею, какова обстановка снаружи. Если я заберу книгу с собой, они сразу заметят пустую нишу, а оставить её здесь – значит перечеркнуть все усилия. Я кусаю губы, мысли бешено крутятся в голове, сжирая меня изнутри.
– И почему только во дворце запрещены мобильные телефоны, – задыхаясь, шепчу я. – Придется действовать иначе.
Указательным пальцем я нетерпеливо постукиваю по кожаному переплету, отсчитывая последние секунды. Из крайности в крайность. Я открываю страницу указателя, нахожу раздел, посвященный Злу. И решительным движением вырываю страницы с 58-й по 80-ю, после чего возвращаю книгу на место. Резко поднимаюсь, аккуратно складываю листы и прячу их вглубь тележки под грязные тряпки.
Выхожу в коридор, возвращаюсь по тому же пути и с замиранием сердца пересекаю порог, даже не притормаживая.
– В те времена тренировки были просто изуверскими, – бормочет стражник справа, стоя ко мне спиной.
– А нынешние новобранцы еще смеют на что-то жаловаться, – вторит ему второй.
– Это значит, что им просто не доводилось терпеть генерала Пеппера с его жутким амбре изо рта в такую рань, – подхватывает Габриэль, и все трое разражаются громким хохотом.
Они даже не замечают, как я прохожу мимо. Я делаю глубокий вздох облегчения и краем глаза вижу, как Габриэль прощается с ними. Поразительно, как этот парень умудряется заводить друзей абсолютно везде, куда бы ни пошел. Именно поэтому я знала, что он идеально справится.
Свернув за угол, я буквально вжимаюсь спиной в стену. Вскоре коридор заполняется шагами, и белые тоги наводняют тот самый коридор у входа, где я стояла мгновение назад. Пронесло. Едва успела.
– Ну что?
Я вздрагиваю и оборачиваюсь:
– Габриэль, ты напугал меня.
Он скрещивает руки на груди:
– Я уже не знал, что им плести, чтобы удержать на месте. Скажи на милость, в какое дерьмо ты вляпалась на этот раз?
Я увожу его подальше от поля зрения Жрецов. Открываю рот, но тут же закрываю. За спиной Габриэля я замечаю приближающуюся Даму Ингрид, её глаза неподвижно прикованы ко мне. Она идет прямо сюда, а тележка… О нет.
– Габриэль, Дама идет, – шиплю я сквозь зубы, стараясь сохранить как можно более непринужденное выражение лица. – Забирай тележку и спрячь её где-нибудь в надежном месте, никто не должен её видеть. Слышишь? Никто. Умоляю тебя.
Не дав ему времени возразить, я обхожу его и делаю шаг навстречу тому, что обещает стать моим смертным приговором, которого мне не избежать. Дама Ингрид останавливается, упирает руки в бока и испепеляет меня таким презрением, что я вынуждена упереться взглядом в пол. Рядом с ней возвышаются двое устрашающих вооруженных громил, чьих мышц хватит, чтобы раздавить меня по первому её приказу.
– Дама, – я склоняю голову. Придумай оправдание, Вирджиния.
– Что ты здесь делаешь, Вирджиния? И я очень надеюсь, что у тебя есть веское объяснение, потому что я терпеть не могу лжецов и еще больше – когда меня держат за дуру. – От её леденящего душу голоса меня пробирает дрожь.
– Я зашла проверить, не нужно ли…
– Ложь, – обрывает она. – Где ты была сегодня днем?
– Я находилась в покоях…
– Ложь, – повторяет она с явной издевкой в голосе.
Я поднимаю глаза, и от её улыбки у меня стынет кровь.
– Ты врешь абсолютно беззастенчиво. Ты хоть понимаешь, чем рискуешь, пытаясь лгать Даме двора?
– Я не лгу, но вы просто не даете мне сказать ни слова, Дама. – Я медленно чеканю каждое слово, подавляя ярость, от которой кровь закипает в венах.
Её улыбка становится еще шире:
– О, что ж, я с удовольствием выслушаю тебя и признаю свою ошибку. Сюда, я провожу тебя.
Она кивает своим людям и разворачивается. Один из них грубо хватает меня за правое предплечье и толкает вперед, заставляя следовать за Дамой, которая шаг за шагом минует крыло Жрецов и ведет нас к боковым переходам.
– К-куда мы идем? – бормочу я.
Хватка на моем предплечье сжимается сильнее, и я подавляю стон боли. Мужчина толкает меня с такой силой, что я спотыкаюсь на ровном месте, но он резким рывком возвращает меня в вертикальное положение. Я ничего не понимаю. Пытаюсь ухватиться глазами хоть за какую-то деталь вокруг, но не вижу ничего, что помогло бы понять наш маршрут. В горле стоит ком, а дурное предчувствие ледяным холодом переворачивает внутренности.
В тот момент, когда Дама останавливается и распахивает дверь, у меня перехватывает дыхание, а сердце пропускает удар. Огромное металлическое кресло, опутанное проводами, датчиками и подключенное к компьютерам.
– Подготовьте её, – холодно приказывает она, пока дверь за её спиной закрывается.
Меня толкают вперед, швыряют в кресло, и прежде, чем я успеваю сообразить, металлические зажимы со щелчком автоматически смыкаются, намертво стягивая мне предплечья, запястья и ноги. Словно крыса в капкане, я смотрю на нее широко раскрытыми глазами, но мой дикий страх для неё – лишь сладкая музыка.
– Доктор, всё готово? – спрашивает она с улыбкой, полной безумного адреналина.
– Да, Дама Ингрид, – отзывается мужской голос.
Только сейчас я замечаю щуплого человека в белом халате, застывшего у мониторов. На его лысеющей голове остался лишь венчик редких седых волос. Он нажимает кнопку, и аппарат издает пронзительный скрежет; зажимы сжимаются еще сильнее, заставляя меня поморщиться от боли, но это далеко не самое страшное. На экранах колеблются разноцветные графики, а дисплеи компьютеров пестрят бесконечными рядами цифр.
– Мы можем начинать, Дама.
Она кивает:
– Прекрасно, Вирджиния. Я задам тебе несколько простых вопросов и настоятельно рекомендую отвечать на них предельно честно. Я говорю это ради твоего же блага. Ты готова?
Я храню молчание, нервы натянуты до предела, и она принимает мою тишину за согласие.
– Начнем с азов. Каковы твои обязанности при дворе?
Я приоткрываю губы:
– Я служу Королю. – Мой голос звучит совсем слабо на фоне её уверенного, властного тона, а по всему телу волнами катится дрожь.
– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы предать Короля?
Я хмурюсь:
– Нет.
Дама Ингрид переводит взгляд на врача; тот, не отрывая глаз от дисплеев, делает едва заметный кивок головой.
– Ты когда-нибудь лгала Королю?
Сердце бьется так бешено, что, кажется, сейчас разорвет грудную клетку.
– Нет.
Я ищу глазами доктора, но он недовольно поджимает губы, и в то же мгновение мир вокруг меня гаснет. Мощный электрический разряд прошибает тело, содрогая его в судороге и оставляя с онемевшими мышцами и свистящим дыханием. Я судорожно хватаю ртом воздух, зажмурившись и широко раскрыв рот.
– Повторяю: я настоятельно советую тебе отвечать предельно честно. – Голос Дамы Ингрид пробивается сквозь непрекращающийся звон в ушах. – Ты когда-нибудь ослушивалась Короля, Вирджиния?
Я делаю судорожный вдох и выдох, грудная клетка ходит ходуном. Я тупо смотрю в пол в безумной, нелепой надежде, что спасение из этого ада материализуется прямо сейчас.
– Жду ответа, – повторяет она. – Если ты промолчишь, это будет расценено как ложь. У тебя три секунды: одна, две…
– Я не ослушиваюсь Короля. Я служу ему в меру всех своих сил на благо королевства. – Слова слетают с моих губ одно за другим. Дрожа, я упираюсь взглядом в доктора, но его глаза лишь молча следят за движением кривых на экране.
– Она лжет? – спрашивает Дама.
– Нет. Ответ размытый, но аппарат не фиксирует его как ложь.
Я шумно выдыхаю, и мои мышцы бессильно обмякают в кресле. Дама брезгливо кривит нос, неудовлетворенность искажает её лицо, но губы тут же растягиваются в жутком оскале.
– Почему ты проводишь столько времени в придворной библиотеке? Одна, две…
Я с трудом сглатываю слюну, пытаясь размочить пересохшее горло.
– По приказу Короля, – шепчу я едва слышно.
– Кое-что здесь не сходится: с какой стати Королю позволять своей фаворитке тратить время на расстановку книг на полках вместо того, чтобы прислуживать ему?
Я поднимаю голову, пот катится со лба и стекает по щекам.
– Об этом вам стоит спросить у Его Высочества. – Я стискиваю зубы.
Она бессовестно злоупотребляет своей властью и будет пытать меня до тех пор, пока не выбьет алиби.
Она выгибает брови и кривит губы:
– Видишь? В этом-то и проблема. Ты прикрываешься своим статусом и плетешь заговоры против королевства. Это никуда не годится, особенно учитывая, что ты только что призналась, будто лгала нашему Королю.
Как мне выбраться из этой ловушки? Думай, Вирджиния. Я озираюсь по сторонам. Двое вооруженных охранников по-прежнему стоят у двери, а внезапный приступ вертолетов перед глазами заставляет меня зажмуриться. Черт, затуманенное зрение совсем не помогает, как и эти проклятые зажимы. Даже если бы я нашла способ освободиться, я бы не смогла сбежать на этих ватных ногах. Нужно придумать что-то другое. Кричать бесполезно – вряд ли кто-то рискнет пойти против неё… И все же у меня ничего не остается.
– Тебя никто не спасет, Вирджиния. Король занят на ассамблее, которая затянется надолго, и одна из служанок прислуживает ему сейчас куда лучше тебя, пока ты тут занималась посторонними делами. И кстати, – она склоняет голову набок, – …что ты делала в крыле Жрецов, Вирджиния?
Я отвожу взгляд и утыкаюсь глазами в пол. Если я отвечу, детектор зафиксирует ложь, и машина нанесет новый удар током. Если я промолчу, разряд всё равно последует, но по крайней мере… по крайней мере, у неё не будет абсолютной уверенности в моей лжи.
Она загибает три пальца:
– Три. – Убирает большой палец. – Две… – Убирает средний. – …Одна. – Загибает указательный, и мощнейший разряд заставляет меня выгнуться в кресле.
Затылок с силой бьется о спинку, я стискиваю зубы и глухо стону, пока слеза катится по щеке. Мышцы разрывает от жестоких судорог, меня буквально трясет на этом сиденье. Кажется, я сейчас потеряю сознание. Пытка прекращается, моя голова бессильно клонится вперед, и я жадно, прерывисто хватаю ртом воздух.
– Вирджиния, я повторяю вопрос: что ты делала в крыле Жрецов в те часы, когда должна была находиться подле Короля? – Она повышает голос.
В ушах стоит оглушительный, непрекращающийся свист, но тишина длится всего несколько секунд – и новый разряд тока начинает буквально сверлить мои кости. Та же невыносимая, разрывающая боль, но на этот раз чувства притупляются настолько, что перед глазами остается лишь сплошная чернота. Пот смешивается со слезами, жар выжигает меня изнутри. Из носа по губе струится теплая струйка жидкости. Ток отключается, и я бессильно откидываюсь назад. Бешеное дыхание, затуманенный взор и ногти, до крови вонзившиеся в ладони.
– Ты не хочешь отвечать, но долго ты в таком состоянии не протянешь. Я подожду, пока ты придешь в себя, и мы начнем сначала. Я никуда не спешу. – Её шипящий голос доносится до меня сквозь прерывистый писк мониторов. – Мы можем продолжать, доктор?
– Давление подскочило, но мы можем продолжать еще какое-то время.
– Отлично! – визжит она, и я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от всего, что меня окружает.
Даже её голос превращается в едва различимый, далекий гул. Я расслабляю плечи и делаю глубокий вдох, но передышка оказывается слишком короткой, и новый цикл разрядов запускается вновь. Содрогаясь в конвульсиях, я бьюсь затылком о кресло, прикусываю язык, и рот наполняется солоноватым вкусом крови. Темнота поглощает меня, и я теряю счет времени.
Я медленно приоткрываю веки. Резкая боль пронзает виски, заставляя меня поморщиться. Где я? Сколько сейчас времени?
Пытаюсь приподнять руки, но не могу пошевелить ни единым пальцем.
– Наконец-то, – голос Дамы Ингрид разрезает тишину палаты. – Потребовалось же тебе времени, спящая красавица.
Её слова вонзаются в сознание острыми клинками, возвращая к суровой, ледяной реальности. Стоящий справа доктор неотрывно изучает мониторы. Я кошусь по сторонам: двое вооруженных громил всё так же неподвижно застыли у дверей, а это проклятое кресло по-прежнему держит меня в своих стальных тисках.
Меня никто не пришел искать.
Никто.
– К чему эта кислая мина? Ты ведешь себя так, словно тебя тут пытают, хотя всё, что от тебя требуется – просто сказать правду, дорогая. Но ты, похоже, предпочитаешь ловить разряды до глубокого обморока.
Я приоткрываю рот, но горло немилосердно жжет. Я сухо откашливаюсь несколько раз, и резкая боль в груди заставляет меня содрогнуться.
– Я бы не советовала тебе тратить голос на всякие глупости. Ты так истошно орала, что твои голосовые связки, должно быть, стерлись в кровь. Какая жалость, – щебечет она с явным весельем.
Я поднимаю на нее взгляд; она накручивает прядь волос на палец и улыбается.
– Ну что, начнем сначала?
– Я не пытаюсь предать Короля, – выдавливаю я сквозь хриплый, сорванный и болезненный шепот.
– Но ты ведь что-то скрываешь, не так ли?
– Если у вас есть сомнения на мой счет, вам следует действовать согласно протоколу, и тогда ассамблея решит… – голос безжалостно режет израненное горло, заставляя меня стиснуть зубы, – …решит, виновна ли я.
Она разражается смехом, будто я только что рассказала ей глупейший анекдот.
– Ассамблея? Я – Дама двора, и ты работаешь под моей личной ответственностью. – Она делает шаг ко мне, и с каждым её движением воздуха в комнате становится всё меньше. – Во-первых, я вольна делать всё, что посчитаю нужным, дабы вбить в ваши головы дисциплину и уважение к дворцовому порядку. Во-вторых, прикрываясь щитом Короля, никто не смеет подозревать тебя, но я-то прекрасно знаю: в твоей хорошенькой головке завелась гниль.
Её глаза буквально препарируют меня с восторгом ученого, заполучившего новую подопытную крысу.
– Вернемся к делу. Скажи мне, Вирджиния… у тебя есть контакты с нашими врагами?
Я качаю головой:
– Нет.
– Переформулирую вопрос. – Её пальцы мертвой хваткой вцепляются в мой подбородок, заставляя смотреть ей прямо в зрачки. – Ты сотрудничаешь с нашими врагами? Помогаешь им? Прячешь их? Выгораживаешь их за спиной Короля?
Три.
Воспоминание о Лавинии в той машине яркой вспышкой проносится перед моими глазами. Я не могу ответить, не могу ответить, не могу ответить.
Два.
Она разжимает пальцы, и в её глазах разгорается темное пламя.
– Я так и знала, – шепчет она, и кислород окончательно покидает комнату. – У тебя всё на лице написано, признай это! – кричит она.
Один.
Я зажмуриваюсь, разряд тока вновь пронзает мое тело. Я до крови вонзаю ногти в ладони, но этого слишком мало, чтобы заглушить агонию, разрывающую плоть. Сорванный хриплый крик вырывается из моего горла; тело, изувеченное очередной волной электричества, бьется в неконтролируемой дрожи. Зрение застилает пелена, веки наливаются свинцом. Я уже готова провалиться в спасительное забытье, но вдруг дверь с грохотом распахивается, и ток мгновенно отключается.
Габриэль? Тереза?
С трудом разлепив веки на последних крохах сил, я шумно выдыхаю с облегчением.
– Ваше Высочество.
Дама двора склоняется в глубоком девяностоградусном поклоне, и это оказывается последним, что я вижу перед тем, как окончательно погрузиться в темноту.
Глава
22
«I’d let the world burn for you». Я позволил бы миру сгореть ради тебя.
– Письмо номер 300
Артур
Граница с Королевством Америка
Ясмин
Мы либо вот-вот совершим величайшую глупость в истории человечества, либо какое-нибудь милосердное божество сжалится над нами, и мы не закончим свои дни погребенными на морском дне.
– Ты перестанешь? – шипит Артур, сидящий на ящике прямо передо мной.
Плечи расслаблены; он одет в такую же черную форму, как и у меня, вот только к его поясу пристегнуто несколько видов холодного оружия, от одного вида которого меня бросает в дрожь.
– Перестану делать что? – шепчу я едва слышным голосом.
Артур брезгливо кривит губы:
– Из-за твоего сердца я не услышу, если кто-то приблизится. Да угомонись ты, Черт, наконец. Ведешь себя так, будто тебя на эшафот ведут.
– Ну, знаешь, разница не такая уж большая. Мы прячемся в трюме корабля у самой границы с Королевством Америка и молимся, чтобы их солдаты не решили проверить эту каморку.
Я пытаюсь выдохнуть панику, тисками сжимающую грудь, но безуспешно. В отличие от мистера Ледяное Спокойствие, сидящего напротив, я физически не способна сохранять хладнокровие в такой ситуации.
Он раздраженно цокает языком:
– Этого не случится. Это судно торговцев из Королевства Азии. Его не досматривают, мы же тебе сто раз объясняли.
– Но… – Корабль внезапно замирает, и слова застревают у меня в горле.
Артур прижимает указательный палец к губам, призывая меня замолчать. Над нашей головой раздается отчетливый топот шагов, и кровь мгновенно стынет в моих венах. Я судорожно вцепляюсь в бочку справа от себя, но тревога пожирает меня изнутри так сильно, что вспотевшие ладони безвольно скользят по дереву. Черт. Любой шорох заставляет меня вздрагивать. Я осторожно заглядываю в щель слева: длинная вереница подобных судов выстроилась в ожидании швартовки в порту. Мы преодолели границу?
Два негромких стука сверху прерывают мои мысли. Артур мгновенно вскакивает на ноги, и я послушно повторяю его движения. Он тут же переходит в режим невидимки: натягивает бафф до самого носа и поправляет шляпу на голове.
– Закрой лицо и иди за мной, – командует он.
Я киваю. Мне до мельчайших деталей расписали каждую часть плана, но память начисто отшибает при одной мысли о том, что меня могут расстрелять без суда и следствия на земле, где на меня веками велась охота. Сделав глубокий вдох, я натягиваю маску и прячу светлые пряди волос под головной убор. Артур приподнимает крышку люка, подпрыгивает, цепляется ладонями за край проема и ловким, плавным движением подтягивается наверх, мгновенно скрываясь из виду. И как мне прикажете это повторить? Да я даже в прыжке не дотянусь до верха. Он заглядывает обратно в люк, одаривая меня выразительным взглядом, но я понятия не имею, чего он от меня ждет.
– Мне телепортироваться? – шиплю я.
Он протягивает руку; я приподнимаюсь на цыпочки и хватаюсь за его правую ладонь. Я изумленно приоткрываю рот, когда он рывком вздергивает меня вверх, словно я легкий, невесомый мешок с перьями. Другой рукой он обхватывает меня за талию и твердо ставит на палубу.
– Сюда, – шепчет он, направляя меня вперед и едва ощутимо касаясь ладонью спины.
Я прикусываю щеку изнутри, заставляя себя оставаться бесстрастной. Проклятое проклятие. Из-за него мое тело буквально плавится от любого прикосновения Зла, но по крайней мере эта реакция мешает мне окончательно сойти со ума прямо на границе Королевства Америка. Палуба пуста – должно быть, все остальные уже спустились на шлюпках, – но ночная мгла мешает разглядеть детали.
– Смотри вперед, – шипит Артур, сильнее сжимая мою талию.
Я перевожу взгляд перед собой, и шаг за шагом мы добираемся до кормы.
– В такие моменты мне чертовски не хватает Элайджи, – ворчу я под нос.
– Шагай легче, – сухо бросает он в ответ.
Старые деревянные доски явно не облегчают задачу, к тому же вокруг царит почти кромешная тьма, слегка рассеиваемая тусклым лунным светом. Я умолкаю и стараюсь правильно распределять вес тела, ступая бесшумно и мысленно прокручивая в голове следующие действия. Наконец я вижу трос, по которому нам предстоит спуститься в катер. Нас уже ждет солдат из Королевства Азии, готовый доставить нас максимально близко к цели. Всё это чертовски напоминает боевик, вот только моя грациозность сейчас ближе к слону в посудной лавке.
Я делаю глубокий вдох, но в следующую секунду руки Артура обхватывают мои бедра. Он перекидывает меня через плечо, и мир вокруг резко переворачивается в очередном головокружительном прыжке.
– Эй! Мог бы и предупредить! – недовольно шепчу я. – Я тебе не мешок с картошкой!
Он не удостаивает меня ответом. Кровь приливает к голове, а тишину нарушает лишь негромкий скрежет троса, скользящего сквозь его перчатки. Финальный рывок – и он приземляется на борт катера, отчего тот сильно кренится на волнах. Артур опускает меня на палубу и проходит мимо, полностью проигнорировав мой яростный взгляд. Высокомерный ублюдок.
Сняв правую перчатку, он наклоняется над бортом и едва касается воды кончиками пальцев. В то же мгновение плотная стена тумана поднимается над водой, укутывая море серой, вязкой дымкой. Теперь нас никто не разглядит – это одна из самых гениальных деталей их плана.
– Можем идти, – командует Артур, вставая рядом с рулевым.
Тот кивает и запускает двигатель. Едва не потеряв равновесие и не улетев за борт, я поспешно плюхаюсь на сиденье и вцепляюсь мертвой хваткой в планширь. Артур даже бровью не ведет – он собран, неподвижен и полностью сосредоточен на задаче. Единственная, у кого сейчас сбивается дыхание от паники – это я. И если у меня не получится сжечь эти чертовы грузовики, весь план полетит к чертям. Я не имею права облажаться.
Смотрю на свои ладони; выступивший на них пот – лишь один из симптомов удушающей тревоги. Все мои нервы натянуты как струны. Выдыхаю, пытаясь освободить легкие. Скорее бы уже вернуться назад. Это место давит на меня с такой силой, что дышать становится трудно.
Катер замедляет ход. Шатаясь, я поднимаюсь на ноги и прищуриваюсь. Вот они. Пятьдесят грузовиков, выстроенных ровными колоннами по десять машин, спрятанные от посторонних глаз в расщелине скалы. Артур спрыгивает на берег, я неотступно следую за ним. Он движется с невероятной, почти нечеловеческой скоростью, и я с трудом поспеваю за его широкими шагами.
Наконец мы оказываемся перед грузовиками. Я быстро осматриваюсь: вокруг ни души. Всё точно так, как и рассчитывал Элайджа.
– Сохраняй спокойствие. Что бы ни случилось, действуй по плану. – Артур указывает на валун позади меня. – Видишь его? Как только будешь готова, я займу позицию там. С этого момента у нас останется меньше десяти минут.
Сердце колотится в ушах с оглушительной силой.
– Я готова, начинаем. – Мой голос звучит на удивление ровно, хотя внутри меня бушует настоящий ураган паники.
Я вскидываю руки, закрываю глаза и концентрируюсь на дыхании, в точности как на тренировках. Что-то теплое касается моего живота, крошечные искры взрываются в груди, и всё мое существо мгновенно распознает этот импульс. Артур, словно поворачивая ключ в замке, плавно очерчивает невидимые круги, и волна чистой энергии устремляется из груди к рукам, заставляя пальцы покалывать от безумного заряда.
– Готово, – шепчу я, не сомневаясь ни на секунду. – Можешь идти.
Он убирает руки, и я слышу, как его шаги удаляются и затихают где-то позади. Я высвобождаю огонь, который немилосердно печет пальцы, и открываю глаза. Пять колоссальных потоков синего пламени мгновенно пожирают первые грузовики. У меня получается. Предплечья буквально горят от жара, пот застилает глаза, но я продолжаю дышать. Всё работает. Нужно продержаться еще немного, и тогда этот кошмар закончится.
Жар от пожара усиливается, пламя ревет и бушует с новой, сокрушительной силой. От колоссального напряжения я стискиваю зубы и зажмуриваюсь. Виски пульсируют, ноги подкашиваются, но я упрямо сжимаю челюсти и буквально врастаю пятками в каменистую землю, удерживая равновесие. Я не должна рухнуть. Густой дым поднимается к небу, разъедая глаза, слезы текут по щекам, но я стою неподвижно. Еще чуть-чуть.
Ощущение такое, словно острые лезвия раз за разом кромсают мне кожу. Я до крови прикусываю щеку изнутри, подавляя дикое желание закричать от боли. Осталось всего две колонны, но мне нужен более мощный поток пламени, иначе я просто испущу дух и рухну на камни. Я шире раскрываю ладони, закрываю глаза и цепляюсь за единственный образ, способный послужить топливом – прикосновение Артура к моей коже. Я лихорадочно воскрешаю в памяти текстуру его пальцев, ту искру, что вспыхивает под кожей при малейшем его касании, и волна мурашек с силой прокатывается по спине. Сердце делает бешеный скачок, и каждая клетка тела мгновенно насыщается энергией. Жар затапливает меня изнутри, пот льет градом. Я открываю глаза и застываю в изумлении. Это работает.
