Текст книги "Сгорая от любви (ЛП)"

Автор книги: Рокиа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

– Я буду делать то, что посчитаю правильным, – парирую я.

– Разумеется. Вот только, скажем так, никто здесь не знает врага лучше меня. Так что будь добра, хотя бы на этот раз засунь свой капризный, избалованный характер поглубже и сотрудничай.

Я пропускаю мимо ушей то, как он только что окрестил мой нрав, – у меня нет желания препираться, и уж точно не с ним.

– Это всё? Мне нужно возвращаться в больницу.

Он поднимается на ноги:

– Это всё. Номер Аласи у тебя есть. Она напишет тебе, когда нужно будет прийти, чтобы разобрать план и те этапы, где потребуется твое вмешательство. И, само собой, я рассчитываю на то, что ты будешь чертовски много тренироваться с огнем. Просто швырять его вправо и влево будет недостаточно.

– Я стану сильнее, – обещаю я. – Если это всё… – я разворачиваюсь, собираясь уйти, но голос Нанука заставляет меня замереть.

– Погоди! – Он вскакивает с кресла и достает из кармана телефон. – Мы подбросим тебя до больницы, я сейчас вызову водил…

– Нет, – жестко прерываю я его. – Я доберусь сама.

После всей их лжи я не собираюсь полагаться на них больше необходимого, и, кажется, они улавливают мой посыл. Нанук застывает с мобильным в руке, но всё же согласно, хоть и неохотно, кивает. Я поворачиваюсь к выходу.

– И последнее, – громко окликает меня Элайджа, заставляя притормозить. – Почему ты изменила решение?

Стоя к ним спиной и физически ощущая, как их взгляды буквально прожигают мне лопатки, я приоткрываю рот:

– Потому что никто и никогда больше не посмеет тронуть мою семью.

Глава 20

Твое тело – моя любимая карта, я мог бы бесконечно теряться, любуясь красотой каждого твоего изгиба. Словно фарфоровый сосуд, под который мои руки подстраиваются сами собой. Нет ни единого сантиметра, который не отзывался бы на мое прикосновение.

– Письмо номер 287

Артур

Ясмин

Артур – это Зло, а я каким-то абсурдным образом представляю собой реинкарнацию его Невесты, проклятой за то, что полюбила его. Мы связаны в каждом пространстве и измерении несчастной судьбой. Как вообще такое принять? Я качаю головой и запускаю пальцы в волосы. Чем больше я об этом думаю, тем больше это кажется безумием, лишенным всякого логического смысла. Мне следовало переварить всю информацию за эти два дня, но я до сих пор чувствую, что схожу с ума. Я делаю глубокий вдох, упираюсь локтями в стол в доме Олсенов, пока носок моей ноги нетерпеливо постукивает по полу. Я сижу здесь, затаив дыхание, в ожидании, когда мне объяснят этот пресловутый план – может, тогда все эти узлы распутаются и я наконец смогу спать по ночам.

– Сестренка! Ты тут? Мне можно идти?

Я моргаю. Лоффи дергает меня за рукав и обиженно поджимает губы. Мари не может и дальше держать его в больнице вместе с Хансом – это не место для ребенка его возраста. Надеюсь, он не заставит меня пожалеть о том, что я притащила его с собой.

Я вздыхаю:

– Ничего не ломай, никуда не убегай и во всем слушайся господина Джеффера. Договорились?

Он кивает, его лицо мгновенно озаряется улыбкой, и он прыгает на месте, словно щенок в ожидании лакомства. Я перевожу взгляд на водителя Олсенов с глубокой благодарностью:

– Спасибо вам огромное. Как только закончу, сразу приду и заберу его.

– Ну что вы, госпожа Ясмин. Идем в сад, чемпион!

Лоффи без раздумий хватает его за руку, и вместе они выходят за дверь, скрываясь из виду. Я зеваю, глубоко вздыхаю и тру ладонями глаза – веки так и наливаются свинцом. Это всё от хронического недосыпа, но мой мозг наотрез отказывается отключаться.

– Теперь я сплю не больше четырех часов подряд, – бормочу я себе под нос.

Слишком много вещей, которых я не понимаю, слишком много событий вне моего контроля. Достаю телефон из кармана куртки, пролистываю историю ночных запросов и открываю самую нижнюю статью: «Чудовище, восставшее из пепла, обреченное истребить человечество».

Листаю пальцем, пробегая глазами очередное описание, где его сравнивают с бездушным демоном. Мне нужно знать больше. Как он стал самым разыскиваемым существом на планете? Как ему удавалось выживать до сих пор? И как именно мы связаны? Я пропускаю целые абзацы – их я уже могу цитировать наизусть, все они лишь упрямо твердят о кошмарном, нечеловеческом монстре. Вдруг я застываю, прищуриваюсь, дыхание замедляется: «Из священных писаний нам известно, что одолеть его необходимо до того, как явят себя три знамения и его пробуждение завершится».

Священные писания. Я лихорадочно напрягаю память. Мари или Ханс когда-то упоминали их, но я плохо помню. «Как только свершатся все три знамения, Зло вернет себе былую полноту власти, и победить его станет практически невозможно».

Шум шагов заставляет меня погасить экран. Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Нануком.

– Привет, Ясмин. Я провожу тебя в зал совещаний. Сама понимаешь, о подобных вещах в гостиной не говорят.

Я киваю и прячу телефон в карман. Иду на шаг позади него. Тишина – это вообще не про Нанука, но сейчас его взгляд кажется каким-то мрачным. Ну, на его месте я бы тоже ходила тучей после того видео Короля Америки. От одного воспоминания по коже пробегают мурашки, и я передергиваю плечами, чтобы прогнать это чувство. Мы проходим по коридору, увешанному семейными фотографиями. На одной из них отец близнецов широко улыбается, обнимая их сзади.

– Послушай… – бормочет Нанук. Он замедляет шаг, и наши руки на мгновение соприкасаются. – Я знаю, что ты имеешь полное право не доверять нам, и то, что ты согласилась присоединиться, кажется мне почти чудом… – Он заводит руку за затылок.

Я поджимаю губы:

– Говори уже, я не кусаюсь.

– У Аласи не было выбора, но она никогда не относилась к тебе как к пешке, честно. Она не раз выступала против, но ты еще не была готова узнать правду, а открой мы карты раньше – это погубило бы весь план и подвергло бы всех нас опасности. Знаю, звучит как заезженная пластинка, но это правда. Она считает тебя подругой. У неё годами не было друзей. Наверное, это вообще первый раз, когда ей кто-то искренне понравился.

Уголки моих губ невольно приподнимаются. Если бы Аласи попросила его о помощи, Нанук сначала лег бы костьми, заставил бы её умолять, помучил ожиданиями и демонстративно отказал. А теперь посмотри на него. Пытается защитить её так, чтобы она даже не узнала. Они из тех братьев и сестер, которые на людях не потратят ни капли сил, чтобы помочь друг другу. Стоит одному упасть, другой сначала снимет это на видео, чтобы шантажировать всю оставшуюся жизнь, и лишь потом поможет подняться. Но в критический момент они без колебаний отдадут жизнь друг за друга.

– Нанук Олсен, защищающий свою сестру-близнецу. Конец света и впрямь не за горами, – вздыхаю я.

Он кривит рот в забавной гримасе:

– Настолько близко, что этот разговор, надеюсь, останется исключительно, между нами.

Я слабо улыбаюсь. Он останавливается перед белой дверью и распахивает её.

– Прошу, после тебя, – шепчет негромко.

Я делаю шаг вперед, и мое сердце мгновенно пускается вскачь. Под кожей вспыхивает мощный разряд, пробегая по венам и заставляя волоски на руках встать дыбом. Я лихорадочно озираюсь, как наркоманка в поисках очередной дозы, и замечаю его в самом конце стола. Артур. Мое тело распознает его раньше, чем органы чувств. Я делаю вдох, расправляя грудную клетку. Как же я ненавижу эту непроизвольную реакцию. Он притягивает меня как магнит, и это чертовски пугает. Но этот ураган эмоций внутри меня определенно вызван тем самым дурацким, проклятым проклятием, что нас связывает. Абсолютно невозмутимый, он перелистывает стопку документов и один за другим передает их сидящему справа Элайдже. Артур облизывает губы, и это движение кажется мне до жути медленным, будто кадры кинопленки замедлили перед моими глазами. У меня едва дыхание не перехватывает. Я тут же отвожу взгляд, сердце колотится у самого горла, и я судорожно растираю шею. Нужно успокоиться, ведь я помню, что он слышит мой стук, а это смущает до смерти.

– Рад встрече, Ясмин. Проходи, садись сюда. – Элайджа отодвигает стул по правую руку от себя, и я подхожу.

Тусклый свет струится из окна, ложась на деревянный стол и карту на стене. Тень, напротив, густо окутывает пробковую доску, на которой я узнаю лицо Короля Эдоардо. Других мужчин, чьи фотографии наколоты вокруг него, я никогда раньше не видела. Их соединяют красные нити, скрепленные в разных местах канцелярскими кнопками. Что это? Место преступления? Я прищуриваюсь: под каждым снимком идет список с кратким досье и личными данными.

– Никогда не видела доску улик? – голос Артура вырывает меня из раздумий.

Я опускаюсь на стул рядом с Элайджей и поворачиваюсь к нему:

– Похоже на логово серийного убийцы с обсессивно-компульсивным расстройством.

– Жаль. Если бы не компульсивное, я бы с тобой согласился.

Я закатываю глаза:

– И что это за люди?

Элайджа откашливается и поднимается на ноги:

– Аласи еще не вернулась, но мы можем начинать, – объявляет он, проходя в угол комнаты.

Он подходит к глянцевой маркерной доске на мольберте. Краем глаза я замечаю, как Нанук садится позади меня.

– Мы потратили два года на разработку безупречного плана. Теперь, когда с нами ты, Ясмин, вероятность ошибки сведется к минимуму, а дело пойдет быстрее. Но перейдем к сути. – Он берет черный маркер и чертит схему. – План состоит из четырех частей.

– Из четырех? – переспрашиваю я.

– Ты теперь еще и глухая? – раздраженно бормочет Артур.

Я одариваю его ледяным взглядом, который он благополучно игнорирует, и с трудом заставляю себя промолчать.

– Да, из четырех частей, – мягкий тон Элайджи немного усмиряет мой гнев. – Твоя помощь потребуется уже на первом этапе – при уничтожении ресурсов. – Он делает запись на доске, и я слежу глазами за его рукой. – Один из вас подожжет склады, расположенные вдоль побережья Королевства Америка. Их необходимо уничтожить одновременно, иначе их армия успеет вас перехватить, и на этом игра закончится. В это же время второй подожжет грузовики со снабжением.

Я хмурюсь. Я-то думала, что это план против Короля Эдоардо, а не против продовольственных запасов и складов королевства. Я озвучиваю свои сомнения:

– И для чего конкретно это нужно?

Элайджа открывает рот, чтобы ответить, но Артур перебивает его смешком, заставляя мои нервы натянуться струной.

– Ты думала, весь план сводится к тому, чтобы устроить им показательную порку и помахать ручкой на прощание?

Я приоткрываю рот, готовая огрызнуться, но он опережает меня:

– Я не для того потратил два года своей жизни, чтобы дать им легкую пощечину. О нет. – Он качает головой и вновь становится серьезным. Что-то мрачное и одновременно безумное искажает черты его лица. – Мы уничтожим их изнутри, но спешить не будем. Мы нанесем удар сначала справа, потом слева, затем снизу… а почему бы и не сверху? – Он двигает головой в такт своим словам. – Мы запутаем их так, что они предпочтут умереть, нежели жить с петлей на шее. Каждый день они будут засыпать и просыпаться в ужасе перед нашим новым ударом. Каждая секунда превратится для них в чистую пытку. Мы сведем их с ума.

Он улыбается с таким видом, словно смакует изысканный шоколадный десерт, а не излагает план по уничтожению целой страны. Слова застревают у меня в горле. Кто-то слегка касается моего плеча, и я оборачиваюсь.

Нанук улыбается с полным ртом попкорна.

– Моя любимая часть – вторая, – мычит он, запуская руку в целлофановый пакет.

И откуда он только его взял? Один вещает о дьявольском плане тотального разрушения, а второй жрет попкорн, будто пришел в кинотеатр.

– Что будет во второй части? – шепчу я, понимая, что они, пожалуй, способны задумать поджог даже мирных ферм.

– Во второй части, – продолжает Элайджа, – мы проникнем во дворец.

Я удивленно хлопаю ресницами, уверенная, что это какая-то глупая шутка, но лицо Элайджи остается абсолютно бесстрастным. Я недоверчиво перевожу взгляд с одного на другого.

– Вы мне уши прожужжали тем, что они идут по нашему следствию, и что если нас поймают – убьют… а теперь вы собираетесь вломиться к ним домой?

Улыбка Нанука становится еще шире:

– Это будет самый захватывающий момент – увидеть, как этот ублюдок Эдоардо впадает в панику. Чистая магия.

– Это займет от силы пару часов, не больше. Мы уйдем сразу же, как только достигнем цели, – настаивает Элайджа. Он пишет иностранное имя на доске и дважды обводит его кружком. – Нам нужно вытащить одного человека и забрать его с собой. Жрецы держат его в своих подземельях, истязая психологически и физически.

Меня передергивает от одной мысли о подобном кошмаре:

– Этот человек тоже проклят?

– Нет, – отвечает Артур, и его тон резко меняется. – Не совсем. Этот человек расплачивается за то, в чем абсолютно не виноват. Мы обязаны забрать его до того, как перейдем к остальным этапам плана, иначе они могут использовать его для шантажа или просто убить в отместку.

Эта часть плана начинает обретать хоть какой-то смысл в отличие от первой.

– То имя на доске – это его? – спрашиваю я.

Элайджа кивает:

– Да, его зовут Рантал.

Рантал. Как странно. Я уже где-то слышала это имя, но никак не могу вспомнить где. Я чешу затылок и напрягаю извилины; чем дольше я вглядываюсь в буквы, тем более знакомыми они мне кажутся.

– Третий и четвертый этапы плана – финальные, – возобновляет объяснения Элайджа. – На третьем мы вернемся в королевство, но на этот раз – чтобы остаться там и взять под контроль беднейшие земли. Они называют их «внешними секторами». Мы уже протянули несколько нитей в тени, и теперь жители тех земель до смерти ненавидят своего Короля.

Я удивленно выгибаю брови. Я понятия не имею, что это значит на деле, но ясно одно:

– Эта часть – чистой воды самоубийство, – едва слышно бормочу я себе под нос.

– У нас свои стратегии, но тебе о них знать еще рано, так что просто слушай, – парирует Артур своим привычным раздраженным тоном.

Он меня услышал. Ну конечно, какая же я глупая – он ведь чувствует даже биение моего сердца.

– Это лишь общая картина. По мере приближения к цели мы будем объяснять тебе каждый шаг. Пока лучше дать тебе представление в общих чертах, иначе мы рискуем перегрузить тебя информацией, – произносит Элайджа, переводя маркер к четвертому пункту. – Последняя часть плана – решающая атака. К тому моменту мы уже будем находиться на вражеской территории, и нанести удар оттуда окажется гораздо проще.

– Проще? – я морщу нос. – Мы окажемся на их земле, они окружат нас своими жуткими армиями, и никто из нас не выберется оттуда живым.

– У нас есть союзники, мы всё объясним в свое время. А сейчас самое главное – это…

Голос Лоффи врывается в комнату подобно урагану. Он яростно колотит ладошками по окну и смешно плющит нос о стекло:

– Сестренка! Я нашел тебя с помощью своих сил Зла!

Худшего момента для этого просто не существовало. Он и его чертов пунктик. Моя челюсть буквально падает на пол. Лоффи вовсю машет рукой, и Нанук машет ему в ответ – единственный, кого забавляет эта нелепая ситуация.

– Мне не послышалось? Он сказал: «с помощью моих сил Зла»? – спрашивает Элайджа.

Лоффи разворачивается, изображает звук мотора и с поднятым вверх кулаком принимается носиться по саду. Артур хмуро разглядывает его, Нанук улыбается во весь рот, а Элайджа растерянно хмурит лоб.

Я неловко прочищаю горло:

– Ну… он просто обожает легенду о Зле.

В комнате воцаряется ледяная тишина, будто я сейчас сморозила величайшую глупость в мире. Нанук внезапно взрывается оглушительным хохотом и начинает кашлять, подавившись попкорном:

– Артур, кто бы мог подумать! У тебя появился фанат!

У Артура становится такой вид, словно он только что целиком проглотил кислый лимон.

– Что этот карлик вообще здесь делает?

Я хватаю ртом воздух. Человек, в котором нет ни капли уважения ни к одному живому существу на этой планете.

– Этот карлик – мой брат, – огрызаюсь я.

– И что с того? Какого черта он тут делает?

– Мама в больнице с папой, и… – я осекаюсь. С какой стати я вообще перед ним оправдываюсь? Я беру себя в руки. – Тебе-то какая разница? Он идет туда же, куда и я.

Он пару раз разминает шею вправо-влево, бормочет сквозь зубы что-то невнятное и тихое, отчего Элайджа начинает кашлять, косясь на него. Что он сейчас сказал? Готова поспорить, очередную бессердечную гадость в своем стиле.

– Возвращаясь к делу, Ясмин, время не ждет, и нам нужно шевелиться, – берет слово Элайджа. – Мы сосредоточимся на первом этапе плана. Вы с Артуром будете тренироваться, чтобы призвать пламя такой силы, которую пожарные не смогут потушить мгновенно. Артур займется прибрежными складами, а ты – грузовиками со снабжением. Судя по нашим данным, их должно быть около пятидесяти.

Я округляю глаза:

– Я должна сжечь пятьдесят грузовиков за… какое время?

– У вас будет ровно двенадцать минут. Мы изучили их маршруты: около полуночи наступает промежуток времени, когда машины останавливаются на границе. Водители выходят и идут в придорожное кафе, чтобы умыться и зайти в туалет. В этот момент ты и начнешь действовать.

Да это физически невозможно – сжечь пятьдесят грузовиков за двенадцать минут. У меня все силы уходят на то, чтобы просто призвать и удержать один огненный шар.

– К чему эта кислая мина? – спрашивает Артур.

Его глаза впиваются в мои, сканируя каждый миллиметр моего лица, и с пугающей легкостью проникают в мои мысли.

– К тому, что в этом плане есть огромная брешь. Я никогда не могла удерживать огонь дольше пары минут, вы сами это видели. И потом, как он сможет поджигать склады и одновременно помогать мне с грузовиками? Мы ведь будем порознь, а я никогда не управляла огнем вдали от него.

Тяжелый груз ложится мне на плечи; я пытаюсь стряхнуть его, но безуспешно.

– Во-первых, я буду тебя тренировать. Твоя сила напрямую связана с моей. – Артур требовательно постукивает пальцем по столу.

– И этого хватит?

Тяжелый вздох срывается с его губ, словно призывая меня заткнуться.

– Во-вторых, я буду близко. В нескольких метрах от тебя.

Я выгибаю бровь. Что-то здесь не сходится, и мысли окончательно путаются.

– Это невозможно. Элайджа сказал, что склады находятся на побережье, а я буду у границы. Это совсем не близко.

– Артур тренируется уже два года, Ясмин, – вмешивается Элайджа. – Он способен поджигать объекты на расстоянии силой мысли, но только если видит цель. А с границы побережье королевства отлично просматривается. Разумеется, это будет невероятно сложно, и я подозреваю, что этот рывок опустошит его до предела, но другого пути у нас нет.

Я растерянно перевожу взгляд с одного на другого. Из-за одного несчастного файербола мои ноги превращаются в желе, а он… он способен испепелить что-то за километры отсюда, просто глядя на цель?

Артур поднимается на ноги и упирается в меня взглядом. Внезапно я чувствую себя такой крошечной перед лицом его могущества.

– У нас мало времени. Остальные вопросы задашь во время тренировки. Начинаем немедленно.

– Да, каждая секунда на счету, время поджимает, – кивает Элайджа, откладывая маркер на край мольберта.

Они говорят об этом безумном проекте так, будто его исполнение назначено на завтра… Погодите-ка.

– Когда планируется первый этап?

Элайджа приоткрывает губы:

– Через три дня.

Я прерывисто, тяжело дышу, согнувшись пополам и уперевшись руками в колени, пока пот градом катится со лба. Кажется, я действительно готова грохнуться в обморок в любую секунду.

– Дыши медленнее, делай вдох. – Голос Элайджи направляет меня; он опускается на колени рядом со мной, сжимая в руках коричневый блокнот.

Я буквально валюсь на землю. Мышцы рук сводит болезненными спазмами, и от одной мысли о том, чтобы пошевелить хотя бы пальцем, меня бросает в дрожь. Я пытаюсь наполнить легкие воздухом, но кислород поступает лишь крошечными порциями.

– Это… не… возможно, – задыхаюсь я.

Артур мгновенно сокращает расстояние, между нами, хватает меня за предплечье и рывком поднимает на ноги.

– Ты должна приучить свое тело справляться с нагрузкой. Нет ничего невозможного.

Я покачиваюсь и бессильно наваливаюсь всем телом на его руку.

– Я… не ты.

– Ты – Невеста Зла, и ты не используешь и десяти процентов своей силы. Ну же, еще раз. Ты должна отчетливо представить в своей голове пять потоков огня и зацепиться за ту мысль, которая помогает тебе его высвободить.

– Я так и делаю, – цежу я сквозь зубы, а затем поворачиваюсь к Элайдже и с трудом приоткрываю пересохшие губы. – Мы… не можем… отложить атаку? – хриплю я.

Он качает головой:

– К сожалению, нет. У нас будет лишь одна возможность ударить по обеим целям одновременно. И эта возможность представится в среду – единственный день, когда грузовики сделают остановку у границы. Перенести штурм – значит упустить драгоценный шанс, что усложнит всё до предела.

Я делаю вдох носом и выдох ртом; жар буквально выжигает меня изнутри, температура тела стремительно растет. Как бы мне хотелось сейчас рухнуть в ледяную ванну. Я держусь на ногах лишь благодаря руке Артура, крепко сжимающей мое предплечье, но как мне выдержать это?

– Ты дошла до трех одновременных потоков пламени, – Элайджа поднимается и делает пометку в блокноте. – Нам необходимо пять. Грузовики будут стоять колоннами по десять машин, и это единственный способ сжечь их до того, как патрули поднимут тревогу и начнется детонация. Но ты должна научиться черпать силу напрямую из Артура, чтобы не чувствовать себя такой истощенной.

Легко сказать. Я с трудом сглатываю слюну, пытаясь хоть немного увлажнить пересохшее горло, но от одной мысли о том, чтобы повторить всё это в сотый раз, к горлу подкатывает тошнота. Нельзя блевать прямо здесь.

Пальцы Артура медленно скользят вниз по моей руке, а затем он останавливается и переплетает свои пальцы с моими. Приятный электрический разряд мгновенно прошивает кожу, заставляя ладонь покалывать.

Я поднимаю голову:

– Что ты со мной делаешь?

Я пытаюсь высвободить руку, но он лишь крепче сжимает ладонь.

– Помогаю тебе, иначе ты рискуешь превратиться в живой факел. Тебе нравится такая перспектива?

– Я не думаю, что…

Он заходит мне за спину, по-прежнему удерживая мою левую руку, а второй своей рукой перехватывает мою правую. Он наклоняет лицо к моей шее, и его дыхание щекочет кожу. Обхватив своими длинными пальцами мои, Артур плавно поднимает мои руки вверх.

– Эта сила связана со мной, – шепчет он тихим голосом. – Посему закрой глаза и позволь мне вести тебя.

Я бросаю отчаянный взгляд на Элайджу, но вижу, как тот кивает, призывая меня довериться.

– Я делаю это не потому, что верю тебе, уясни это раз и навсегда, – хриплю я, но он ничего не отвечает.

Прерывисто дыша, я закрываю глаза, и энергия начинает струиться в тех точках, где его кожа соприкасается с моей. Он смыкает пальцы вокруг моих рук, и жар покидает мое тело, перетекая в его ладони, словно Артур способен впитывать его одним лишь прикосновением. Волна внезапного облегчения захлестывает меня с головой. Я опускаю плечи, и даже напряженные мышечные волокна расслабляются. Что, черт возьми, он со мной делает? Я прижимаюсь спиной к его груди; руки больше не ноют от боли, как прежде, и даже дыхание возвращается в норму.

– Сосредоточься, – бормочет Артур, и его голос вибрирует глубоко внутри меня.

Он убирает левую руку и плавно скользит ею по моему бедру. В каждой точке, которой он касается, напряжение ослабевает и тает, и каждый сантиметр моей кожи буквально умоляет о контакте, которого я не должна желать. Боже, как же я ненавижу то, как мое тело откликается на него. Я совершенно себя не контролирую, и это сводит меня с ума. Я словно была создана лишь для того, чтобы подчиняться его пальцам, – и это полнейший абсурд. Его ладонь останавливается на моем животе, в одной из самых уязвимых зон, которая острее всего реагирует на его близость.

– А теперь представь пять потоков пламени. – Его горячее дыхание обжигает мне шею.

Я делаю вдох и мысленно прохожу тот же путь, что повторяла уже десятки раз. Вызываю в воображении первый поток пламени, второй, третий. Легкое, щекочущее покалывание пробегает по моей правой руке, но я игнорирую его и концентрируюсь на двух оставшихся потоках. Я пытаюсь спроецировать четвертый и пятый, но их очертания дрожат, а пламя выглядит блеклым на фоне остальных. Я хмурюсь: у меня не получается удержать этот образ в голове, и он начинает медленно рассеиваться против моей воли. Точь-в-точь как во все предыдущие разы. Я качаю головой, но Артур мягко гладит мой живот, очерчивая пальцами небольшие круги по часовой стрелке, и вихрь чистой энергии мгновенно согревает мою грудь, поднимается по руке и вырывается наружу через ладонь, которую он крепко сжимает в своей.

Я распахиваю глаза и едва не падаю на пол.

– Вот они, – шепчет Артур. – Пять огненных сфер.

Я потрясенно моргаю.

– Ч-что это значит? – Я уставилась на них широко раскрытыми глазами, будто вижу впервые в жизни.

Огромные, в три раза больше меня, они парят в воздухе, и по ним пробегают хаотичные алые всполохи.

Артур отпускает меня, и мое тело тут же болезненно ощущает пустоту его отсутствия, но я быстро маскирую это, скрестив руки на груди. Мало того что мышечная боль бесследно исчезла, так еще и огненные сферы продолжают неподвижно висеть прямо передо мной.

– Феноменально! – ликует Элайджа, в его глазах отражается синева пламени.

– Как… ты… что это…? – шепчу я. Слова буквально ускользают с моих губ. – Как ты это сделал? – выдыхаю я всё на одном дыхании.

Сейф, от которого он знает каждый шифр и который забавляется запирать и отпирать бесконечное количество раз. Вот кто я в его глазах.

Он склоняет голову набок и прячет руки в карманы джинсов:

– Я ведь уже говорил тебе: ты – Невеста Зла. На твоем теле нет ни единого сантиметра, который посмел бы ослушаться моих команд.

Он говорит так, словно я принадлежу ему в любой из эпох и в каждом из измерений.

Глава 21

Вот я снова пишу в этом глупом дневнике, потому что если я не буду доверять бумаге свои мысли, то в конце концов сойду с ума. Здесь, во дворце, мне совершенно не с кем поговорить: Артур вечно занят своими обязанностями наследного принца, а отец пропадает на национальных ассамблеях, где без конца превозносит его, напрочь вычеркнув меня из своей памяти. Но на этот раз я им ни капли не завидую, ведь сегодня при дворе появилась новая служанка. Она из внешних секторов, но её лицо вовсе не грязное и не уродливое, как благородные привыкли описывать тамошних людей. Она – самое прекрасное создание, что когда-либо переступало порог этого дворца. Я спросил Даму, собирается ли она оставить её при дворе или отошлет обратно домой; она ответила, что примет решение по окончании испытательного срока. Но я очень не хочу, чтобы она уходила. Поэтому я отдал приказ оставить её, и теперь каждое утро я забываю обо всем, просто наблюдая за ней.

– Дневник Эдоардо

Королевство Америка

Вирджиния

Я листаю страницы со скоростью ракеты, строчки сливаются перед глазами, но время играет против меня. Мне нужно найти хоть что-то, и как можно скорее. Эдоардо и Жрецы вот-вот разнесут в щепки века хрупкого мира… собственно, они уже это делают. Достаточно мимолетной искры, чтобы посыпались новые приговоры и казни. И въевшиеся в землю кровавые следы под окнами дворца – лучшее тому подтверждение.

– Не отвлекаю? – Пит, придворный библиотекарь, ставит на стол чашку кофе и мягко улыбается мне.

– Спасибо, – шепчу я.

Он удаляется, заложив руки за спину, и скрывается среди запыленных стеллажей опустевшей библиотеки. Я разминаю шею вправо-влево, перевожу взгляд на стопку книг перед собой и мысленно считаю. Пять. Осталось всего пять книг по священным писаниям, и я официально перечитаю абсолютно всё о проклятии Зла, что прячут в этой забытой богом глуши. Делаю глоток кофе и вновь принимаюсь за работу.

Вытягиваю книгу из стопки и изучаю её от корки до корки. Информация упрямо повторяется – одни и те же слова, одни и те же стихи в каком-то бесконечном замкнутом круге. Пожалуй, я просто теряю время. Возможно, здесь нет ничего нового, и всё это лишь мои пустые надежды. Но что еще мне остается делать? Шумно выдыхаю, закрываю книгу и приступаю к следующей. Я не могу безвольно стоять в стороне и смотреть, как Эдоардо превращается в марионетку в руках Жрецов, ведомый безумной паранойей, которая не дает ему спать по ночам.

Артур. Старший брат, рожденный защищать его, который теперь живет лишь ради того, чтобы его уничтожить.

Я захлопываю книгу, открываю еще одну, быстро перебираю пальцами страницы, но тщетно. Ничего не нахожу ни в этой, ни в двух последующих. Теперь передо мной лежит последний фолиант – затрепанный, с выбивающимися по краям пожелтевшими листами. Я осторожно приоткрываю его, и кожаная обложка едва не остается у меня в руках.

– Это не священные писания, – бормочу я себе под нос. – Больше похоже на…

Переворачиваю страницу, тонкая бумага ласкает пальцы, пока я вчитываюсь в рукописные строки. Дневник? Нет, скорее канцелярский журнал. «Члены совета сходятся во мнении о необходимости ввести физические и психологические тренировки, которые помогут вырастить наследника, способного защитить свой народ». Читаю слово за словом, хмуря брови. Неужели это… «Ассамблея от 4 июня 1965 года учреждает Арену – место, где наследник продемонстрирует совету свои навыки». Перелистываю. «Сентябрь 1970 года. Арена будет открыта и для широкой публики».

Я продолжаю читать с давящим чувством в груди; почерк постоянно меняется, а в некоторых местах становится почти неразличимым. Пропустив несколько страниц, замираю на середине, пробегаю глазами строчки, и кровь буквально стынет в моих венах. «Сектора будут распределяться в зависимости от удаленности от дворца. Королевская семья выражает согласие». Тщательно анализирую страницы, переворачивая их одну за другой. Это писал кто-то достаточно могущественный, чтобы присутствовать на ассамблеях, но при этом обязанный протоколировать решения. Возможно, это записи прежних советников?

Миновав череду страниц с заметками о распределении земель между знатью, я добираюсь до самых последних записей. «Жрецы соглашаются перенести древнейшие священные писания в защищенное место. Королевская семья не возражает». Я прищуриваюсь, и сердце пропускает удар. «Первые списки священных писаний перемещаются в целях коллективной безопасности. Возражений нет». Переворачиваю лист, но журнал закончился.

Я растерянно моргаю, уставившись в пустоту. Тяжелые мысли роем крутятся в голове. «Перемещаются в целях коллективной безопасности». Если всё действительно так, значит, я ищу совершенно не там. Но где они могут быть? Я прижимаю ладони к вискам.

– Пит, прости, пожалуйста, – я прочищаю горло.