Текст книги "Мастер Рун. Книга 12 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

На дальнейшие переговоры, которые продолжились на той же поляне, где мы стояли днём, я пришёл с Клыком и Кешем.

Кеш буквально со всех своих сил настоял на том, что он должен отправиться со мной, так как он единственный среди нас, кто провёл среди Осколков сколько времени и знает о них больше, чем мы. Я достаточно быстро дал себе уговорить на это дело, потому что Клык был единственный разумный человек среди тех, кого стоило бы пригласить на переговоры с нашей стороны. Ну а Кеш просто ничего не сможет испортить, если я прикажу ему замолчать. А уж за мной, если что, не заржавеет.

Наира тоже привела двоих. Первого я уже видел, это был тот высокий мужик, что стоял с ней впереди Осколков, практик каналов, которого, как оказывается, зовут Тарн. Второй же была достаточно пожилая женщина, сухая, с острыми, чертами лица, её звали Кинди. Она явно не была бойцом, скорее доживающим свой век практиком, потерявшим слишком много в яме. И уже она явно была настоящим советником Наиры, во всяком случае, та постоянно на нее оглядывалась, словно ожидала совета или помощи.

Бабай со мной тоже не пошел, вместо этого он отправился на охоту, так как почуял здесь какую-то интересную добычу. Я не стал его отговаривать. Пусть поохотится.

Сама же дипломатическая встреча проводилась в лесу и весьма несуразно на мой взгляд. Никто ничего заранее, естественно, не подготовил. Даже стулья, ради приличия не принесли. Причем мы то ладно, мы гости, нам стулья с собой таскать не к спеху, а от хозяев ожидалось что-то более пристойное, хлеб-соль, все дела. Пришлось подрубить парочку небольших деревьев, чтобы организовать место, на котором можно было сидеть. Угощения или воды мы отже не получили, как позже сказал Кеш, с едой у Осколков были проблемы, не смотря на торговлю с Корневиками в других местах.

– Ты добился своего, Корвин Андерс. Мы готовы тебя выслушать, говори, – сказала Наира, так словно они меня уже победили и думают, как разделывать, после того как выслушают моё последнее, предсмертное слово.

Времени на политесы и общие фразы у меня не было, да и желания, в принципе, тоже. Такой тон мне не нравился, но я честно рассказал им всё, что знаю сам о Яме и том что тут происходило раньше и к чему всё привело на сегодняшний день.

Я рассказал им про Аш-Китар, город, который никогда не был городом, а был, по сути, фабрикой конструктов, про царя, который его построил, и Стража, запущенного перед самым концом. Последнее поколение, созданное лишь для одной цели, охранять сердце матери, одно из центральных ядер, которое до сих пор работает и поддерживает жизнь на всей территории Ямы.

Упустил то, что мне известно про Горький Корень, потому что если Осколки этого не знают, то пусть и дальше не знают. Это будет мой маленький бонус, который мне, возможно, еще пригодится в дальнейшем.

– Моя цель, – сказал я, – добраться до сердца матери и уничтожить Стража. Когда это произойдет, система начнет разрушаться. Штурмовая крышка ослабнет и Яма умрет. Все, кто здесь живут, получат шанс выбраться отсюда.

– Это звучит как сказка, – сказала Наира. – Откуда ты знаешь здесь? Ты так недавно появился и уже знаешь больше, чем знают местные и мы, которые здесь десятилетиями и столетиями ищут способы покинуть проклятое место и накапливают знания.

– Я знаю это из источника, которому я доверяю. Естественно, я тебе не скажу, кто это такой, потому что это не имеет никакого значения. Я здесь не для того, чтобы доказывать вам правдивость своих слов. Можете мне верить, можете не верить, это ваше дело, но план остается прежним. С вами или без вас. А насчет твоих знаний, помогли они тебе?

– А ты не лезь в наши дела и не суди со стороны, – сказала Наира. – Помогли, не помогли, это неважно. Мы тоже кое-что знаем о месте, в котором мы живём. И поверь, это тоже достаточно интересные сведения. Вот только делиться с тобой, чужаком и с местными мы ими не будем никогда.

– Я уже понял, – сухо ответил я. – Просто подумай еще раз, насколько бы союз всех тех, кто живет в Яме, сделал бы нас сильнее и решил бы ту задачу, перед которой вы бьетесь столько времени, и поколение тех, кто жил до вас.

– Союз, в котором ты предлагаешь фактически рабство? – усмехнулась Наира. – Ты хочешь, чтобы мы поставили себе клеймо, как-то, про которое рассказывал торговец, чтобы подчиняться тебе? А кто ты такой, чтобы подчиняться тебе? Разве ты равен мне или равен кому-то из нас?

– Если ты знаешь, для чего нужно клеймо, ты понимаешь, какую силу оно даёт, – ответил я. – Ты видела, как мой боец разделался с твоим и сделал это достаточно легко. Я чувствую всех людей, на которых есть моя метка, поэтому могу координировать их действия и усиливать через резонанс. Без этого они были бы просто толпой с копьями, а сейчас, по сути, это настоящая армия, которая умеет действовать и которая подчиняется одному.

– Я не поменяю клеймо на свободу, – ответила Наира. – И не думаю, что кто-то из Осколков согласится на нечто подобное. Как ты себе это представляешь, держать практиков в рабстве? Осколки войдут в союз как равные, с правом голосом и правом на долю ресурсов. Мы сами решаем, когда и куда идём и где сражаемся. Никакого клейма.

А вот и предложение, которое могло бы оказаться логичным, если бы я не знал правду и того, что будет дальше. Если Наира не может справиться даже среди своей группы, то и в бою они будут так же бесполезны. Кто-то струсит, сбежит и бросит позиции, и на этом мы потеряем больше людей.

При этом я по-прежнему не говорил самого главного, что помимо того, что я могу контролировать людей, я могу избавить их от клейма, и это достаточно просто сделать. Но не здесь и сейчас. Даже несмотря на то, что я контролирую Клыка и могу считать его своим союзником, распространение такой информации было бы весьма плохим делом. Да, мне нравится свобода. Мне нравится, когда ты волен сам решать и принимать решения. И клеймо действительно, не слишком правильная вещь с этой точки зрения.

Но именно здесь и сейчас, только клеймо сделает то, что может привести нас к победе. Именно оно позволяет заглушить в корне все разногласия, которые есть между местными людьми, родами, артелями, как их ни назови. Но накопленные за века противоречия стираются, когда люди подчиняются одной идее.

– Нет.

Слово было сказано, и на этом, в принципе, можно было завершать переговоры, потому что они всё равно ни к чему не привели, а тратить своё время на пустую болтовню смысла я не видел.

– Нет? – переспросила Наира. – Мы тебе нужны. Мы лучшие бойцы в яме и в руинах. Просто признай это. Ты всё равно вернёшься за нами, потому что без нас ты не справишься. Я уверена в этом.

– Нет, – снова сказал я. – Без клейма вы бесполезны в бою. Вы будете просто еще одной группкой людей, которые путаются под ногами и мешают тем, кто действительно сражается. Я не могу себе это позволить. Я не могу позволить терять людей. Каждый голем, которого мы не убьем из-за вашей несогласованности, это потерянный боец с моей стороны. А мои люди мне дороже моей собственной гордости, и вашей тем более.

– Ты говоришь, будто мы не умеем воевать. Да у нас большинство практиков сильнее, чем твои воины!

– Мне кажется, ты забыла, что буквально недавно мой боец побил твоего, и причём сделал это с невероятной лёгкостью, – ответил я. – Это же глупо. Вы умеете воевать по одиночке. Может быть, даже хорошо умеете, кто спорит. Но против големов по одиночке не воюют, потому что они дерутся нечестно и давят массой, вдобавок превосходя силой.

А у нас стоит задача вырезать несколько ярусов, где этих бронированных тварей сотни, а может, и тысячи. В принципе, я с удовольствием уступлю вам место первыми залезть туда и принять на себя первый удар, а потом, когда вы умрёте, по вашим трупам пойти и доделать это дело. Такой расклад меня устроит. Ты согласишься на это?

– Ни один разумный практик не согласится на это, – ответил Тарн. – Умирать, когда впереди путь к бессмертию, это полная глупость.

– Я слышу умные слова практика каналов, – ответил я на его слова. – Я понимаю, что свою жизнь ты ставишь выше, чем жизни других. Но именно в данном случае ситуация такова, что только объединившись… Да кому я это говорю? Я уже повторял эти слова, и смысла их повторять еще раз не вижу. Я понял, что вы хотите, мне это не интересно.

– Согласна, нет смысла продолжать дальнейший разговор, поэтому на этом можно остановиться. – Наира расставила все точки и подвела итоге. – Никаких враждебных действий мы предпринимать не будем, но и мешать вам не будем. Компенсацию за причиненный вред твоему торговцу мы никакую платить тоже не будем.

Ну, собственно, на это я и не рассчитывал. Ожидать такое от этих, от этих зарвавшихся дураков было вполне логично.

– Могу я поговорить с вашим рунным мастером? – спросил я. – Я видел его работу. Мне хотелось бы немного с ним пообщаться. Потому что мы можем помочь друг другу в некоторых знаниях, чтобы стать лучше. Но это отдельный разговор, не связанный с условиями союза.

Наира покачала головой.

– Рунный мастер останется с нами, общаться с ним ты не будешь, ты к нему не подойдёшь.

В том, как она это сказала, я почувствовал, что за отказом стоит нечто большее, чем просто осторожность и то, что он слишком ценен для них, чтобы им рисковать. Потому что, возможно, Наира боится, что я переманю его на свою сторону. Всё-таки здесь любой вариант возможен, мало ли, что произойдет. Поманю его знаниями и он помашет им ручкам. Но это было по-своему обидно. Давить я не стал, потому что это было бессмысленно.

– Тогда на этом и закончили, – сказал я, встал, Клык поднялся следом.

– Я уничтожу стража, – сказал я, глядя на Наире в глаза. – С вами или без вас, когда Яма начнет разрушаться, у вас будет два варианта. Бежать наверх вместе со всеми или остаться и умереть. Но помощи от меня вы не получите, ни оружия, ни медальонов. Хотите выжить, приходите сами и приносите клятву лично мне, тогда поговорим. По остальным вопросам, нет.

Осколки приняли это спокойно. Никто не разозлился, ничего больше не добавил. Все молча поднялись и разошлись. Только Тарн задержался на секунду, посмотрел на меня долгим взглядом, в котором я прочитал что-то похожее на сожаление, и тоже ушел. Мы остались втроем на пустой поляне и смотрели, как три фигуры растворяются в сумерках леса.

– Ну вот, – сказал Кеш тихо. – Нет-нет-нет, вышло плохо, совсем плохо.

– Нормально вышло, – ответил Клык. – Мастер сказал то, что нужно было сказать, они услышали, теперь будут думать. Это они здесь изображают из себя свободных и независимых, а там внутри у них хватает своих дрязг. И кроме того, без торговли с нами у них не будет ресурсов и еды. Они взвоют еще, и не раз. Придут или нет, тут, конечно, неизвестно, но во всяком случае мы сделали всё, что могли.

– Ну, можно было их поубивать, – сказал кровожадно я.

– Мастер,вот во что, а в твою кровожадность я вообще не верю. – улыбнулся на мои слова Клык. – Давайте уже пойдем домой, у нас ещё много дел.

После ночёвки армия начала собираться в обратный путь. Я отдал приказ двигаться не напрямую к нижней развилке, а сделать крюк к западной границе Ямы. Клык говорил, что до стены отсюда меньше полудня пути, и я хотел увидеть её своими глазами, прежде чем возвращаться. Каждый кусок информации о границах мертвого города мог бы мне пригодиться.

Первые отряды уже пошли, когда дозорный с верхнего яруса поднял тревогу, подавая условный сигнал, что приближается группа людей, с неясными намерениями. Я посмотрел в ту сторону, откуда раздался свист. По тропе, ведущей от территории осколков, двигались люди, девять человек.

Впереди них шёл Гвоздо. Рука у него была перевязана тряпками, пропитанными кровью. Двигался он прямо и без колебаний, глядя перед собой. За ним шли восемь человек. Я быстро оценил каждого. Это были настоящие хорошие бойцы, разновозрастные и практики разной силы, но никого меньше, чем практик уровня закалки мышц, что было логично. Меньше здесь просто не выживали. Удивило меня только то, что замыкающим шёл Тарн. Он единственный был без оружия и без мешка за спиной, зато облачён в серый плащ, в котором кутался так, словно мёрз.

Гвоздо остановился в десяти шагах от меня, задрал голову, глядя на меня снизу вверх.

– Мы пришли, – сказал он. – Я и мои люди хотим принять твоё клеймо. Мы хотим выбраться отсюда.

Я спустился вниз к ним, встал напротив, рассматривая в лицо. Синяк от удара на Наиры расплылся по скуле тёмным пятном, и вместе с перевязанной рукой он выглядел как человек, которого жизнь отметелила основательно, но всё же не сломала. Взгляд у него по-прежнему был дерзким.

– Это решение на зло на Наире? – спросил я прямо. – Или осознанный выбор?

– И то, и другое, мастер, – ответил за парня Тарн.

– Она трусиха и будет сидеть в своей норе, пока Яма не сожрет нас всех. Я говорил ей это в лицо, и она знает, что я прав, но она слишком привыкла бояться, – добавил Гвоздо.

– Я понимаю, почему они, – я кивнул в сторону других практиков, обращаясь к Тарну, – согласились на это. А почему согласился ты, практик уровня закалки каналов?

– Потому что иногда пути должны вести не так, как хочется, а так, как нужно, – ответил тот. – Мне особо нечего терять. Я больше полувека сижу здесь, и за это время не достиг ничего, кроме перехода на новую ступень. Я не смогу прождать еще сотню лет для того, чтобы достигнуть закалки ядра. Мои каналы истончаются, и со временем… время победит.

Тут он был прав, как никогда. С каждым новым годом, проведённым в этом месте, практик, даже становясь сильнее, всё равно терял всё больше и больше. И к концу, если он не успел достичь нужной силы и покинуть это место, и у него не хватило этих самых сил, то ждала его просто смерть и ничего более, смерть и забвение.

Нам пришлось задержаться, чтобы все девять человек получили клеймо. О том, что это нужно было сделать сразу и как можно быстрее. Никто, в принципе, против не был, все отреагировали нормально. Но самым удивительным для меня было работать именно с практиком стадии закалки каналов. Такую мощь я еще никогда не видел вблизи, тем более мощь, которая не собирается меня убить. И это было по-настоящему интересно, новый опыт.

Я чувствовал то, насколько он сильнее меня, что одним ударом кулака он может пробить моё тело насквозь, и для этого ему ничего не нужно будет делать, напрягаясь и использовать этер. Да ему даже знать боевые искусства было не нужно, чтобы победить меня, потому что он мог сделать это спокойно, как раз за счёт того, что он физически сильнее и быстрее меня и подготовлен к взаимодействию с внутренней энергией гораздо лучше.

Но клеймо было поставлено, и на этом можно было продолжать путь. Никто даже не пытался возразить тому, что эти люди присоединяются к нам. Даже Рен, который, казалось бы, недавно с ним дрался, он не испытывал по этому поводу ни вины, ни неудовольствия. Для него это была просто необходимая часть дела, которую он сделал. Он получил свою долю славы, а теперь получил товарища, который силен и может прикрыть ему спину.

Мне пришлось доработать их медальоны, с которыми они уходили на поверхность, чтобы они могли спокойно дойти до строящегося лагеря Глубинщиков и там спокойно переместиться под землю для того, чтобы не находиться на открытой местности.

– Сейчас меня ждут дела, – сказал я. – Но я вернусь, и мы с вами поговорим внимательно и обстоятельно уже на новом месте.

И пока основные отряды уходили, забирая с собой новичков, Рен с двумя десятками бойцов и я пошли к стене. На этот раз Бабай был с нами, и настроение у него было приподнятое. Он транслировал мне что полюбил ходить, и особенно новые места, где может прятаться вкусное местное мясо.

На этот раз мы передвигались понизу, потому что чем дальше мы шли, тем лес всё сильнее менялся, так же как это было, когда мы двигались в сторону Шпиля. Крупных зверей здесь не было, а вся мелочь разбегалась, чувствуя приближение большого байшоу, поэтому мы могли спокойно передвигаться, и никто нам не мешал.

И когда деревья неожиданно резко закончились, мы вышли и остановились, потому что стена, стоящая буквально в сотне метров впереди, заслуживала того, чтобы на неё посмотреть.

Она поднималась вертикально, без наклона, уходя вверх и теряясь в черноте Штормовой Крышки. При этом поверхность была гладкая, оплавленная, словно кто-то специально сплавил камень до состояния стекла. Лишь редкие трещины и выступы нарушали эту гладкость, но их было так мало, и располагались они так хаотично, что забраться по ней было просто довольно сложно, да и без толку. Помимо этого, на поверхности стены, виднелись темные небольшие дыры, похожие на норы зверей или птиц, которые мне захотелось проверить. Вот только ближайшее было метрах в восьмидесяти над землей.

– Красиво, – сказал я стоящему рядом Рену. – Кто-нибудь пробовал на нее подниматься?

– Пробовали, – ответил Рен. – Но я точно не могу сказать, как высоко они это делали. Я знаю, что все срывались. Чем выше ты забираешься, тем воздух становится всё тяжелее и дышать невозможно.

Это было логично. Концентрация дикого этера здесь росла с каждым приближением к стене. Я прямо чувствовал, что просто подойти к стене, это уже заставит меня сильно напрячься. Но раз пришел, нужно проработать этот момент по максимуму. Лучше меня всё равно справиться никто не мог. Задрав голову, попытался оценить высоту. Сколько здесь метров? Двести, пятьсот? Сложно было сказать. Штормовая Крышка искажала перспективу и расстояния плыли, да и толщина самой крышки была неизвестна никому.

Ненравится-невкусно.

Тут я был с Бабаем согласен, но мне нужно было посмотреть. Места здесь свободного было много, поэтому я смог спокойно расправить свои крылья, удивляя тех, кто из новичков не видел, как я летал до этого. А затем неторопливо я начал подниматься вдоль стены, с каждым метром ощущая, как всё сильнее и сильнее давит меня энергия.

До той черной точки я не долетел и половины. Мне пришлось остановиться на узком выступе, чтобы отдышаться. Крылья не тянули. Я просто чувствовал, как мои накопители, даже новые, которые содержали гораздо больше этера, истощались с каждой секундой, несмотря на всё происходящее. Дальше мне лететь уже не получится, полноценно получу по куполу как в прошлый раз, придется ползти.

Выступ был не самый удобный, узкий, шириной в полторы ступени, и мне пришлось стоять на нём боком, упираясь плечом в стену. Затем я аккуратно убрал крылья и прижался уже спиной к камню. Камень Бурь на груди уже был холодным, еще не ледяным, но ощутимо чувствовался через кожу. Ну, судя по всему, опасность была связана именно с огромной концентрацией этера, и тут уже, как я понимаю, он выбирал между своими двумя состояниями, быть горячим, показывая, что этера здесь много, или показывать, что здесь опасно для меня находиться, могу получить серьезные повреждения.

Я попробовал прощупать стену щупом, и у меня буквально заныли зубы от того, что я почувствовал. Внутри скалы этер двигался как вода. Он был настолько плотный и концентрированный, что щуп воспринимал его как физическое препятствие. Такого встречать мне еще не доводилось.

Зато стало понятно, почему пробиться сквозь стену и выйти наружу, с другой стороны, невозможно. Любой, кто будет пробиваться через эти стены, будет раздавлен этером и гарантированно умрёт.

Прикинув расстояние до того черного пятна, которое представлялось мне отверстием или небольшой пещерой, я начал неторопливо ползти дальше. Буквально с каждым метром набора высоты чувствуя, как становится всё хуже и хуже. Последние метры я преодолел на одном упрямстве. При этом тело стало таким тяжелым, как будто я начал весить как минимум раз в пять больше. Этер давил снаружи и распирал изнутри одновременно. Мне казалось, что я сейчас взорвусь.

Ну вот она, дыра, и это действительно оказалась небольшая пещера. Я забрался в неё, сел и принялся оглядываться. Сама она была небольшая, и в близи была похожа на нору червя, а не птицы, как я подумал изначально. Она уходила вглубь стены, сужаясь постепенно, и там, в глубине, чувствовался настоящий жар, исходящих от концентрации и потоков энергии, расходящихся в разные стороны.

Щуп же показывал настоящее безумие. Камень и скальная порода, из которой состояла стена здесь на высоте, также были пропитаны рунами, как и Горький Корень. Но рунные структуры на стенах были настолько плотными, что сливались в сплошное полотно. Я даже не мог разглядеть отдельные символы. Они просто перекрывали друг друга тысячами слоев, входя вглубь породы на такую глубину, что сигнал просто терялся. Это было немного похоже на то, что я видел в Шпиле, только в сотни раз сложнее и мощнее. Но, определённо, это были родственные структуры, созданные по одному образу и подобию.

Посидев немного на краю, я так и не понял, на что смотрю, и что проходит там внутри. Выглядело это как настоящая артерия, то есть канал, по которому этер поднимается откуда-то снизу к Штормовой Крышке и питает её. Поэтому, когда я сосредоточенно изучал этот момент, неожиданное повышение навыка меня немного испугало.

Навык повышен. Поглотитель – 8.

Ага. На самом деле это мной было воспринято как приглашение к тому, что стоит продолжить и пройти чуть дальше. Я прополз несколько метров вглубь.

Нора постепенно сужалась, и последние метры я полз на животе. Радуясь, что у меня крепкие доспехи. А потом нора кончилась, она упёрлась в небольшое расширение, похожее на пузырь внутри камня, размером чуть больше бочки. В этом пузыре, в углублении, лежали шарики, золотые, размером с кулак, штук триста или четыреста примерно. Сосчитать было сложно, свет так бил в глаза, что приходилось сильно жмуриться, пытаясь разглядеть это странное место. Одна из точек силы, которое создаёт поток этера.

Голова гудела, и я понял, что нужно отсюда уходить. Долго я не протяну. Каждая минута, проведённая в этом каменном кармане, стоила слишком дорого. Она фактически меня убивала. Но уйти с пустыми руками было сложно. Я взял один шарик и попытался его сковырнуть. Получилось всё это с трудом, но стоило мне оторвать шарик от других, в ту же секунду мир вокруг сломался.

Рунные структуры, которые были до этого статичными, пришли в движение, и каменный пузырь начал сжиматься. Я услышал, как скрежещет порода, и понял, что еще немного, и меня здесь раздавит, поэтому быстро рванул назад, задом, отталкиваясь локтями и коленями.

Вот только нора сужалось быстрее, чем я двигался, и в какой-то момент свод прижал мне спину так, что я не смог вдохнуть, вздохнуть полной грудью. Доспехи на мне затрещали.

Затем волна этера прошла по стене и меня вышибло из норы, как пробку из бутылки. Я вылетел наружу в пустоту, и последнее, что успел запомнить, это как стена удаляется от меня, а земля внизу приближается. Потом стало темно.