Текст книги "Мастер Рун. Книга 12 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

В мастерской я быстро натянул на себя доспех, привычно поправил сумку на поясе, проверил оружие, перчатки и вышел вслед за другом. Бросать своего лохматого товарища в его первой охоте не собирался несмотря на то, что был абсолютно в нём уверен.

Прошёл мимо дозорных, которых мне хотелось прибить на месте, потому что смысла в дозорных тогда никакого нет, если они тут по ночам спят. И неторопливо, по среднему ярусу ветвей, с помощью лиан, стараясь при этом особо не шуметь, направился в сторону моего друга.

Сигнал был хороший, я чувствовал, где он находится. Байшоу был где-то на юге, километрах в двух, может быть, чуть дальше. Через Парный Мост я чувствовал его состояние, и оно мне, на самом деле, не сильно нравилось.

Не в том плане, что ему было плохо, даже наоборот, ему было слишком хорошо. Так бывает у того, кто занимается привычным и любимым делом. Здесь не было азарта, охоты или вспышки боя, фактически это была просто рутина. Вот это меня и зацепило. Байшоу, выходя в одиночку ночью против огромных монстров, считал, что занимается чем-то обычным для себя. И вот это что-то включало в себя, прежде всего, убийство крупных хищников нижнего яруса.

– Кажется, слова про трусливого стоит забрать обратно, – сказал я негромко, перескакивая с одной ветки на другую. – Тогда ты был слишком мал.

Я не рассчитывал увидеть его следы, но Бабай шёл настолько открыто, что следы оказались видимыми сами по себе. Когда зверь весом сильно больше сотни килограмм бежит по мягкой земле, он оставляет вмятины лап, которые можно увидеть сразу, если находишься недалеко.

Только он не собирался хитрить, а наоборот, рядом с каждым отпечатком лапы земля была чуть тронута инеем, который даже в ночи светился. И вот это тоже было что-то новое, раньше он так никогда не делал. Иней был на земле, он был на коре деревьев, на низких ветках, где видно было, что Бабай прислонялся к ним специально. Это были такие своеобразные этерные метки.

Он оставлял за собой след из замороженного этера, и каждая его метка несла в себе одно и то же послание, которое я считывал через связь как набор ощущений. Он говорил всем, кто только попытается пройти по его следам, что делать этого совершенно точно не стоит и это будет слишком опасно для них.

Вскоре я достиг места, где мой друг остановился и, видимо, что-то делал. Что он делал, стало понятно, когда я осветил фонарями небольшую прогалину между тремя старыми деревьями, которая сейчас выглядело как место побоища. Земля была разрыта, кора с ближайших деревьев содрана на высоту, наверное, в два человеческих роста, и посередине этого пейзажа лежала здоровенная туша.

Мой фонарь выхватил её частями, сначала лапу, широкую, с огромными когтями длиной, наверное, в два моих пальца, а потом бок, покрытый жесткой щетиной, под которой выступали толстые ребра. А затем, собственно, и саму голову. Я не знал, как называется зверь, но остановился и даже присвистнул.

Корневики наверняка имели для него какое-то поэтичное название, слишком он был устрашающ. Сам зверь был размером с лошадь, если бы лошадь была пошире в туловище и имела пасть, способную перекусить здоровенное бревно.

Зверь был мертв. Его горло было разорвано буквально одним движением, рана спеклась ледяной коркой, которая даже не таяла, но уже парила. Кровь вымерзла прямо в момент вытекания, и ее было мало. Сам Бабай спокойно сидел рядом, даже не пытаясь сожрать свою добычу. Он почувствовал моё приближение, мотнул головой.

Еда-много-дом.

– Ты сейчас серьезно? – спросил я у него вслух. – Давай-ка ты лучше его сожрешь прямо тут, а уже что останется, может, мы и заберем.

Но Бабай оказался не голоден и абсолютно серьезно настроен. В том плане, что он собирался доставить эту тушу домой для стаи, чтобы накормить нас всех и отплатить за добро, которое сделали ему. Меня и тех, кто носит мое клеймо, он считал как раз своими. И сейчас решил, что он достаточно взрослый для того, чтобы позаботиться о пропитании этих маленьких лысеньких обезьянок, которые до этого кормили, помогали и расчесывали его.

Я обошел тушу по кругу, оценивая масштаб проблемы. Выглядела она килограммов на четыреста, если не больше. Не знаю, можно ли есть это мясо, но раз Бабай убил эту штуку, то, пожалуй, придется тащить. Зря, что ли он пошел в ночной лес, нашел достаточно крупного хищника в округе, порвал ему глотку.

– Жаль нельзя подать сигнал, чтобы сюда прибежал Рен с десятком бойцов и утащили его на своих руках. Ты мне ещё вот что скажи, ты дальше пойдешь охотиться или на сегодня всё?

Доволен-домой-спать.

Среди других эмоций отдельно стоило выделить то, что Бабай почувствовал этого зверя и пришел именно за ним, считая его достаточно опасным для своей стаи. И вот это слово, было здесь ключевое. Для него мои люди, носящие мое клеймо, были одним целым, и он, как альфа-хищник, отвечал за безопасность территории, и тут же, как только возникла проблема, он ее убил. А я, получается, был вожаком стаи, которому альфа-хищник приносит добычу.

– Ну спасибо, – сказал я ему. – Это действительно мило. А теперь давай подумаем, как мы эту лошадь с тобой потащим наверх обратно.

Прыгать обратно, звать народ, собирать, поднимать всю эту шумиху, смысла никакого не видел. Поэтому мы потащили её обратно домой сами. Благо, сумка у меня была большая, и туда поместилось много всякого разного. Верёвка точно была. Я обвязал тушу верёвкой обвязал ей Бабая, и мы поволокли её по лесу в сторону лагеря.

Процесс, мягко говоря, был не совсем героический, скорее это напоминало путешествие двух грузчиков. Я упирался, Бабай тянул, туша цеплялась за каждый корень и каждый камень, и где-то на полпути подумал, что нужно иметь с собой еще и топор, как минимум, чтобы разделать тушу на месте и засунуть в пространственную сумку кусками.

Те книги, которые мне доводилось читать в библиотеках, рассказывали, что в пространственных артефактах чуть ли не замки могли помещаться, с землями и крестьянами, при этом сами артефакты имели достаточно скромные размеры. А у меня в сумку ничего толком и не влезет, ограничивая мои возможности и это было обидно.

Надо всё таки дальше изучать пространственные руны, повышая своё мастерство.

Ближе к деревне нас уже остановили дозорные, и я понял, что ругаться на них всё-таки не стоит. Можно сказать, на выход они пропускали спокойно, а на вход контролировали прямо хорошо. Дисциплина у них всё-таки была. Пока один, тот, которого я видел, спал, второй всё-таки меня отследил и видел, как я уходил. А теперь они оба, немного шокированные, смотрели на тушу, которую мы притащили, и не знали, что с ней делать.

– Ну что, встали? – Рявкнул я на них. – Мясо, что ли, не видели? Взяли верёвки, тащите дальше в разделку или куда его, пока не протухло. Это подарок нам от Белого Духа.

Не знаю, кто из этой дозорной двойки поднял тревогу и передал дальше, но вскоре к нам всё же подскочил Рен с дежурным десятком бойцов. Там же присутствовал и Дуб, и Сучок. И дальше пошло один за другим, как костяшки казино. Деревня словно не спала, хотя была глубокая черная ночь, в которой было хоть глаза выколи. Все собрались и смотрели весьма восторженно на тушу, которую мы притащили.

– Рен, ту штуку можно есть? – спросил я у своего командира.

– Да, мастер. Это Проглот. – Назвал он мне умершее животное. – Очень опасная ночная тварь. Это вы его убили?

– Говорю же, – ответил я уже слегка раздраженно, – это подарок от Белого Духа.

В свете фонарей и факелов, я отвязал верёвку от Бабая, отдавая право тащить тушу остальным. Людям невероятно понравилось, если мягко сказать, то что сделал мой байшоу. У них была настоящая и даже какая-то непробиваемая вера, в то, что Белый Дух послан им свыше, и что пророчество сбывается, и всё будет хорошо. И Бабай своей охотой только подлил масло в огонь, принеся им еду. И неважно, что ему было скучно, и он занимался охраной периметра, и территории, которую считал своей и всё. Поздно, легенда кормила себя сама, я мог только смотреть, как она жирнеет.

За самой разделкой я не следил. Знаю только, что шкура этой твари была настолько прочной, что обычные ножи её не брали, и Горбуну даже пришлось использовать рунные пилы. Зато вот кости отложили мне все. Я уже прикинул, что из них можно вырезать. Плотность их была запредельная и гораздо лучше, чем у оленьего гребня.

А утром, и уже после весьма сытного завтрака со свежим мясцом, который в лагере прошёл приподнятом настроении, потому что свежее мясо хищника нижнего яруса считалось здесь чуть ли не деликатесом, ко мне в мастерскую пришёл Горбун. Причём без стука, как обычно, вошёл, неся на плече деревянную конструкцию.

– Готово, – сказал он, и поставил её на пол.

Я отложил кусок кости, который обтачивал, и посмотрел на то, что он принес. Да, как и надо, рама из железного дерева, собранная точно по моему эскизу. Две вертикальные стойки толщиной с руку и верхняя перекладина с пазом для направляющей, ну и нижняя площадка для заготовки. Горбун даже добавил себе боковую опору, чтобы пластина не съезжала при нажатии. Это было грубовато, зато весьма крепко.

Узкое горлышко моего личного участия в создании доспехов, через которое проходила вся производственная цепочка, теперь должна была измениться и расшириться, а может быть, и вообще исчезнуть.

Достав из пространственной сумки один из двух своих накопителей, я положил его рядом с прессом. Теперь нужно было сделать самое сложное, но невероятно интересное. Мне нужно было создать рунную цепочку, которая делала три вещи одновременно. При нажатии верхней направляющей на заготовку, матрица с краской должна отпечатывать рисунок руны на самой пластине. Это чисто механика, тут ничего хитрого. Затем, в момент контакта матрицы с пластиной, срабатывал триггер. Рунная связка из группы управления выполняла достаточно простое условие, если есть давление, значит, работай. И вот тут начиналась настоящая работа.

Триггер открывал канал накопителя, и строго дозированная порция этера проходила через матрицу в пластину, вплавляя краску в структуру дерева. Ровно то, как я делал это руками, но уже без моих рук. Руны как триггеры давления, потом вход для точки приема этера из накопителя с фокусом, который использовался для сужения потока до размеров матрицы и для равномерного распределения давления по всей площади. И, конечно, останавливающая связка, которая является ограничителем, чтобы накопитель не выплеснул всю энергию разом и не разнес пластину в щепки.

Я нанёс рунную цепочку на внутреннюю сторону верхней перекладины, прямо над гнездом накопителя, привычно работая стилом и краской, а затем также привычно вплавил руны в сам пресс.

Горбун, как постоянный свидетель моей работы, сидел рядом и смотрел на это молча. Он никогда не задавал вопросы про то, что я делаю, просто запоминал, иногда кивал сам себе, а может быть, действительно понимая всю логику происходящих действий.

Когда последняя руна легла на свое место, я подсоединил щупом накопитель к цепочке. Этер потек по каналу, заполняя контур, и вся конструкция едва заметно для меня загудела.

– Ну всё, готово, теперь нужно проверять. Дай пластину, – сказал я Горбуну.

Он протянул мне необходимую заготовку как раз для той матрицы, которая стояла на месте. Я положил её на нижнюю площадку и нажал, сдавливая посильнее. Механизм сработал чисто, матрица опустилась, краска отпечаталась на дереве ровным оттиском.

В ту же секунду я почувствовал, как триггер щелкнул, и порция этера прошла через фокусирующий контур в пластину. Дерево под моими пальцами на мгновение стало тёплым, а потом остыло. Я поднял матрицу и посмотрел результат. Что ж, всё было прекрасно.

Краска впиталась в волокна и стала частью структуры. Я проверил щупом и обнаружил, что качество плавления было где-то процентов на десять ниже, чем когда я делал это вручную, но для массового производства это было более чем достаточно. Такие потери в обмен на то, что теперь любой человек с руками мог штамповать пластины без моего участия, меня устраивали.

На этом первый накопитель закончился, и проверять второй раз, я уже не стал. Результат всё равно будет стабильным, это было ясно и понятно.

– Понял, как работает? – Спросил я у Горбуна.

– Да не сложнее, чем пилить бревно. – ответил тот. – Я найду людей, которые этим займутся.

– Основная проблема, как ты понимаешь, это слишком малое количество этера у человека. А в моем накопителе, – я показал на тубус, – не так много этера, чтобы сделать много пластин. Придется его постоянно заряжать.

На этом, я отдал Горбуну второй полный накопитель, показал, куда нужно его состыковывать с прессом, старейшина, так же выступающий как мой главный инженер, забрал его и ушел.

А я смотрел ему вслед и неожиданно подумал о том, что сделал. Ведь, по сути, я создал первый в яме станок, пусть примитивный, зависящий от этого самого единственного накопителя и ограниченный, по сути, всего лишь одной операцией.

Промелькнула мысль, что я иду проторенным путём, потому что их оружие это тоже штамповка. Царь, правивший этим местом раньше, делал всё точно так же.

Но это был станок, машина, которая делала работу вместо человека. Если я смогу решить проблему с накопителями, таких станков можно будет поставить несколько, и тогда производство доспехов превратится в настоящий полноценный конвейер. Да что там доспехов? Это же можно масштабировать и расширить.

Фантазия у меня работала как надо. Вот только накопителей у меня было всего два. Один был пустой, а второй как раз был в прессе. И оба были из обсидиана, который я притащил из долины. Здесь в яме обсидиан я не находил. Да и камней, способных удерживать этер, тоже не было. Все, что лежало под ногами, росло вокруг, было пропитано диким этером настолько, что любая попытка использовать местные материалы как накопитель заканчивалась одинаково. Этер входил и тут же выходил, как вода через сито.

Я сидел за верстаком, думал, и крутил в пальцах кусок валяющегося тут Горького Корня. Надо бы прибраться немного. Почему-то я развел здесь настолько сильный бардак, что сейчас мне было немножко стыдно. Сам корень, сырой и необработанный, был мне особо не интересен. Но я привычно щупом скользнул внутрь волокон и снова увидел то, что видел уже десятки раз, рунная структура, вросшая в растительную ткань, живая и пульсирующая. Все знакомо, но сейчас я смотрел не совсем на руны, а на то, что было между ними. И совсем не понимая, зачем я это делаю, процесс шел чисто механически, помогая мне думать.

Вот это сама лиана. Дикий этер Ямы, который проходил через любой другой материал насквозь, здесь застревал в рунной структуре и оставался. По сути, лиана копила его годами и даже десятилетиями, пока её не сожрут, точнее не ее саму, а то самый корень, ее основу. Именно поэтому сырой корень был таким мощным. Именно поэтому Бабай жрал его как деликатес. А вопрос такой, именно поэтому ли старуха в Шпиле выращивала его и собирала, чтобы передать запасы следующему практику из рода Горновых, который окажется в яме? Зачем такая штука нужна за пределами ямы? В чем её ценность?

Я начал продумывать всю мысль заново. Горький корень, обработанный при правильной температуре, сохранял свою структуру, но терял сжимающий агент. Так я это назвал вчера. А рунная структура, лишённая этого самого сжимающего агента, становилась, по сути, чистым аккумулятором.

Этер входил, задерживался в петлях рунного контура и оставался там, пока его не вытащат принудительно. Я схватил обработанный кусок, тот, что остался из вчерашних экспериментов, от которого отломил половину для себя и половину для Бабая. Остался маленький огрызок, буквально с ноготь, зажал его в пальцах и начал вливать этер через щуп. Так было не совсем правильно делать, но мне нужно было проверить одну мысль.

Волокна лианы приняли энергию мгновенно, причём без сопротивления, которое я обычно чувствовал, когда пытался зарядить местные камни или кости. Этер входил и оставался, а я вливал и вливал, наполняя этот огрызок. Рунная структура его внутренней составляющей начала гудеть, символизируя о заполнении и о том, что дальше пойдёт обратный процесс разрушения. Затем я проверил интерфейс. В этот кусочек ушло пятидесяти единиц.

И, судя по всему, он не торопился рассеиваться обратно. Во всяком случае, я прождал пять минут, прежде чем проверил его снова щупом и понял, что количество этера внутри остается то же, как и было на момент его заправки. Потери, естественно, были, но они были настолько незначительные, и тем более при игре на длинной дистанции с учётом зарядок и прочего, выходило, что Горький Корень вполне мог послужить настоящим накопителем, причём какой-то невероятной мощности.

Я быстро пересчитал в голове. Мой обсидиановый вмещал две тысячи единиц. Если набить такой же объём обработанным горьким корнем, плотно и без зазоров, то получится шесть тысяч, может быть, даже семь, если уплотнить волокно прессом. В три раза больше, чем обсидиан, и это из растения, из лианы, которая росла тут повсюду, на каждой стене, каждой затопленной руины.

– Ну ничего себе, – сказал я сам себе вслух и посмотрел на свои руки. – Если перевести это в деньги, то я сейчас держу вещь, которая стоит очень много серебра.

Зато теперь стало понятно, почему старуха из Шпиля следила за циклом вызревания корня и собирала его. Вот почему это была её основная задача. Корень нужен не для лекарства и защиты от дикого этера. Корень, это по своей сути, стратегический ресурс, материал для накопителей, который рос сам, при этом бесплатно, в неограниченных количествах, питаясь тем самым диким этером, который убивал всё остальное.

– Теперь катастрофа и всякие местные легенды выглядят совершенно не так, как они должны выглядеть на самом деле. – Снова проговорил я в голос. Это просто нужно было закрепить.

Потому что, по сути, сейчас выходило так, что создание горького корня и его вынос из Ямы, как раз с практиками, которые имеют уровень закалки ядра, это и есть получение хорошего и дорогого ресурса, который пригодится всем практикам на любом уровне. И для такого случая я бы сам организовал катастрофу. Может быть и не города, но определённого места, которое подходило бы идеально для того, чтобы создать там такую экосистему, которая позволит выращивать самостоятельно без каких-либо затрат на это данное растение. Да тут любое существо живое выглядит как паразит, которое бесплатно уничтожает дорогие вещи.

Дариш, мертвый царь Аш-Китара, Помеченный Богами, был, по сути, гением. Ведь он не просто построил город-фабрику, он как раз и создал эту экосистему, которая продолжала работать даже спустя несколько тысяч лет после его смерти. Страж охранял это производство и позволял ему жить, добавляя сюда воздух, воду и обеспечивая нужное состояние, чтобы корень копил энергию. И все это крутилось само по себе, причем хозяина у этой ямы не было.

Хотя сейчас мне откровенно кажется, что все это было так и спроектировано на костях тех сотен тысяч или миллионов людей, которые погибли во время падения слезы. Да, возможно, это была откровенная случайность, которой воспользовались проходимцы из рода Горновых, чтобы добыть себе ценные ресурсы в самом начале старта новой карьеры. Сейчас об этом точно ничего и не расскажешь. Не у кого спросить.

Следующие несколько часов я провел за экспериментами. Сварил еще несколько порций корня, используя вчерашний рецепт, получая стабильную молочно-белую структуру. Потом нарезал готовые волокна на мелкие кусочки и утрамбовал их в глиняный горшок, и залил этером до отказа. Практически перелил весь накопитель и половину своего запаса. У меня вышло чуть меньше двух тысяч единиц энергии.

– Остается дело за малым, создать круги-концентраторы, чтобы накопители заряжались быстрее, и мы вполне себе обретем энергетическую независимость.

А с этим я уже занимался и не раз, знаю, что делать. Я вышел из мастерской и нашел Горбуна на площадке, где тот руководил распилом очередного бревна.

– Мне нужны бочонки, – сказал я ему, – из железного дерева, вот такого размера. – Я показал руками. – с крышкой, плотной, чтобы не болталось, штук десять для начала. Нет, давай хотя бы остановимся на двух. Еще мне нужно кольцо, тоже из железного дерева, побольше размером чем бочонок

Горбун хмыкнул, почесал подбородок и кивнул. А затем ушел, давать распоряжения, как обычно, не задавая больше вопросов. По-моему, он окончательно смирился с тем, что я тут изобретаю и учусь, а не просто являю из себя всезнающего и всеумеющего мастера рун.

Оказалось, что такие бочонки, разве что немного побольше, чем мне нужны, у них уже есть в обиходе. И поэтому мне даже ждать не пришлось, очень скоро я имел в своем распоряжении как раз нужный мне десяток, выдолбленных из ствола, из которых пока отобрал только два.

Для быстрой и правильной зарядки мне необходимо было набить их этим самым переваренным корнем и собрать круг-концентратор, где они могли бы заряжаться. Тем более что в запасах старейшины нашлись и нужные мне кольца. Вообще изначально они использовались они для другого, но и мне сгодились, оставалось только собрать их этого концентраторы этера, запустить и настроить правильный цикл полной зарядки.

Я ожидал, что Система порадует меня повышением одного из навыков, но в ответ была тишина, видимо она не посчитала моё начинающееся станкостроение достойной вехой для нового уровня Пути Созидателя, не говоря уж про повышения класса мастера Рун. А ещё я подумал о том, как же мне не хватает учеников, людей, которые хоть немного разбираются в рунах и могут помочь мне хотя бы в таких небольших делах. Так как сейчас, по сути, я являюсь одним единственным представителем, умеющим этим пользоваться. Говорили, что среди Осколков тоже есть мастер рун, но, когда еще Кеш появится у нас и какие новости он принесет, мне пока было неизвестно, поэтому оставалось только ждать.

Правда, теперь, после решения проблемы с накопителями, у меня появилось столько грандиозных идей, которые могут мне помочь, что я тут же решил ими заняться.

Одно из первых решений было создать климат-контроль в своём доспехе. Я мог бы сделать это и раньше, но постоянное потребление этера для того, чтобы охлаждать моё тело под доспехом, мне немного претило в том плане, что постоянный расход снижал мои возможности и возможности моих накопителей. Так как этера всё равно было ограниченное количество.

Сейчас же, имея возможность самостоятельно создавать накопители в несколько раз мощнее, я мог просто не париться об этом и выделить дополнительный накопитель, который будет работать чисто для доспехов и чисто для перчаток, тем самым решая все проблемы, которые были связаны с моим ограничением. Можно сказать, что из века пара я шагнул в век электричества. Это сравнение так мне понравилось, что я тут же нарисовал метку на листе с надписью – «не влезать, убью» и повесил на входе в мастерскую, пусть знают. Мальчишество конечно, но я уже давно не ощущал себя взрослым землянином или совсем подростком, а наоборот, полностью соответствовал своим реальным годам мира Сферы.

Так что и подурачиться, и поучиться чему полезному, мне было не зазорно.