Текст книги "Мастер Рун. Книга 12 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4

Сегодня я впервые по-настоящему задумался о том, а действительно ли мне стоит спешить так сбежать из Ямы?

Может быть, стоит здесь задержаться и прокачаться нормально, воспользоваться условиями? Слишком очевидное было это решение, и оно лежало буквально на поверхности.

С каждым днём здесь я становился сильнее. Каждый день к моему запасу этера прибавлялась новая единичка, и мне это очень сильно нравилось. Возможности прокачки здесь были облегчены, плюс возможность работать с рунами, причём работать так, как я нигде никогда не работал. И тут было безопасно, что немаловажно.

Так же, я мог создавать здесь достаточно сложные вещи, используя при этом практически любые предметы, что ограничивало меня ранее. И это, конечно же, тоже ускоряло прокачку навыков и усиление меня как рунного мастера.

Да, я хотел вернуться в Долину. Хотел жить рядом с мастером Цао, учиться у него и становиться сильнее еще и как боевой практик. Потому что здесь, в Яме, я как боец фактически не развивался. Я здесь как боец был и не нужен, в принципе. Но я переживал, что на территориях мастера появятся эти отморозки из секты Белого Лотоса, а также о том, справится ли с ними мастер. Как на это отреагирует Сяо? Будет ли он тоже сражаться? За мальчишку я тоже очень сильно переживал.

А кроме того, сейчас, видя настоящую возможность прокачки, понимая, что я действительно могу достаточно быстро стать практиком уровня закалки каналов, я мог наконец-то спокойно вернуться за Алексом и забрать его. И при этом никто из тех, кто там находился у власти, не помешал бы мне, потому что я был бы слишком могущественным для степи. Ни Стейни, ни те, кто там за ним стоял, ничего не смогли бы противопоставить моему возвращению.

Помимо этого, мне претила сама ограниченность Ямы и то, что здесь происходит. Понимаю, что вся эта конструкция может быть создана изначально именно для того, чтобы здесь рос этот самый Горький Корень, а люди здесь всего лишь ошибка природы, случайно выжившие, потому что человек умеет сражаться за свою жизнь, когда она стоит на грани.

Ну и раз я поставил на них клеймо, на мне теперь висела, даже я бы сказал, довлела должность командира, человека, который обязан отвечать за своих людей. А их я бросать не собирался, мне нравились эти люди, не смотря на изначальное желание не связываться с их проблемами и жизнью. Они были открыты, может порой чрезмерно эмоциональны, но при этом дружелюбны и преданы. Пусть и с помощью клейма.

Об этом я думал, собирая кольца-концентраторы, и превращая их в довольно мощные зарядные устройства, способные собирать этер и стабилизировать его, что удалось сделать довольно быстро. Здесь я был ничем не ограничен и мог с помощью простого железного дерева писать руны так, как мне нужно, создавать рунные связки и конструкции практически любой сложности, ограниченный только моим незнанием каких-то вещей.

Но, я знаю, что могу написать рунами практически любой функциональный код, пусть корявый, но рабочий и это самое главное. Архитектура и логика при этому будет страдать, но плевать! Главное, чтобы просто работало.

Это напоминало мне жизнь на земле, когда для того, чтобы разобраться в каком-нибудь проекте в новом месте, приходилось изучать десятки тысяч строк старого кода, написанного людьми разных уровней образованности и при этом править его так, чтобы ничего не сломать. Свой уровень рунного мастерства я бы оценил на уровне новичка, уже способного писать что угодно, но еще не способного делать из этого правильный и структурированный код. Тяп-ляп, как говорится. Методы земного программирования, тут всё же не совсем подходили, но опирался я всё-таки прежде всего именно на этот опыт прошлой жизни.

Это всё прокатывало, и это всё действовало и работало очень хорошо. Все проблемные места я обходил, просто создал дополнительные связки, вводил в сторону, закольцовывал, убирал лишнее, добавлял новое, и поэтому там, где раньше мог обходиться десятком рун, теперь у меня могла лежать целая сотня.

Зато они создавали самое главное, надежность конструкции, возможность подключения не только с помощью щупа, но и практически простого физического соприкосновения в нужном месте. В общем, работа спорилась, и было мне весьма интересной.

А потом наполненные Горьким корнем бочонки, отваренным до нужного состояния, один за другим заполнялись, прессовались людьми и поставлялись мне, где уже я производил их постепенную зарядку. Заодно создавая инструкцию о том, как правильно заряжать эти самые бочонки-накопители без меня.

Старые, обсидиановые накопители пошли в мои личные запасы. Я их не стал оставлять и кому-либо отдавать, а положил в сумку, и пусть лежат. Никому они там не мешают. Тем более, что места у меня хватало.

И наконец-то я мог сказать, что конвейер по производству доспехов окончательно заработал самостоятельно. Теперь деревня Нижняя Развилка была способна производить полный цикл доспеха, не отвлекаясь ни на что.

Ну, а после создания трёх колец концентраторов производство накопителей тоже было поставлено фактически на поток. Причем накопители были нужны разные. Большие, как раз для производства и станков и маленькие, нужные мне для электрических копий, идея с которыми у меня родилась как раз не так давно.

Каждое такое копьё несло в себе накопитель с зарядом в тысячу единиц этера и рунный контур, который при соприкосновении выбрасывал весь заряд одним импульсом. Это, конечно же, был уже другой разговор. Один такой удар способен был обезвредить практически любого голема из тех с которыми мы сталкивались. А вот только потом копьё становилось обыкновенной палкой, потому что накопитель был пуст, и добивать своего врага нужно уже было обычным копьём. Такое вот одноразовое оружие, до следующей дозарядки.

На их изготовление, я решил не пускать старые копии с резонансными контурами, а делать с нуля. Древко было также из железного дерева, длиннее стандартного на несколько ладоней, чтобы бить с безопасной дистанции. Наконечник был из кости ночного хищника, которого мы с Бабаем притащили утром. Кость оказалась отличной, и работать с ней было легко и просто. Наконечники мне делали мастера, я только вплавлял в них руны.

А на тыльной стороне древка, там, где обычно ставят противовес, я как раз закрепил набалдашник-накопитель, шар размером чуть больше кулака, выточенный из того же железного дерева, полый внутри и набитый обработанным горьким корнем. Та самая тысяча единиц в каждом.

Рунная цепочка шла от набалдашника по древку к самому наконечнику с триггером для удара и генерации разряда. Чтобы никого не убило, мне пришлось создавать систему безопасности. То есть это должен быть сильный удар, который будет восприниматься схемой именно как удар, а не просто прикосновение к наконечнику. А то жертв мне среди местных ещё не хватало. Усиленные и обработанные копья должны быть в каждом отряде в достаточно большом количестве, потому что мы не знали, сколько големов будет противостоять нам, поэтому создавать их нужно было максимально много.

Когда я собрал первый прототип, я первым делом позвал Рена для того, чтобы его испытать.

– Бей в дерево, – сказал я ему, – со всей дури. Представь, что бьешь голема. Оценим мою работу.

Рен взял копье, примерился и ударил. Наконечник с трудом вошел в ствол на полпальца, и в ту же секунду дерево вокруг точки почернело, запахло жженым. Из коры полезли искры, ствол задымился, и по поверхности побежала сеть трещин. Рен одернул копье и отошел на шаг, удивленный.

– Ничего себе, – сказал он, глядя на дымящуюся вмятину.

– Ага, только это одноразовое удовольствие, – объяснил я. – После удара набалдашник пустой, и копье становится обычным. Но голему-то удара хватит. Ты видел, что перчатка делает с ним? А здесь заряд почти в два раза мощнее.

– И мы будем всех вооружать такими копьями?

– Нет, конечно. – Парня хотелось откровенно стукнуть по лбу. Что он делал на наших совещаниях и чем слушал, было совершенно непонятно. – Просто несколько человек будут контролировать големов и лишать их возможности атаковать до того, как они это сделают. А остальных будем добивать с помощью резонанса.

– Ааа…

– Вот тебе и а.

Рем покрутил копье в руках, привыкая к балансу. Набалдашник на тыльном конце смещал центр тяжести назад, и копье ощущалось иначе, чем привычное.

– Непривычно, – сказал он.

– Ничего страшного, свыкнутся, – ответил я. – Пару дней тренировок, и будут бить как родным. Найди лучших парней, у которых длинные руки, которые способны атаковать быстрее других. Их задача, как раз будет гарпунить големов, останавливать их, а остальные отряды уже будут добивать.

– Мне кажется, как будто это нечестно, и в этом нет никакого достоинства, – неожиданно возразил парень.

– Тогда сиди на заднице ровно и сдохни вместе с остальными через десяток лет. А если не хочешь, то не мешай мне, – сказал я ему грубо. – Достоинство ты будешь проявлять в бою с такими же, как ты, людьми, такой же силы. А голем – это всего лишь болванка, задача которой и заключается в том, чтобы убить живого человека. Это ни фига не честно. Ещё одно такое слово, и я тебе отправлю нужники драить.

На этом попытка высказать сомнение закончилась.

Я же, воодушевленный технологическим прорывом, занялся второй задачей, которая вполне была мне по силам. Периодически отвлекаясь на мелкие дела и наблюдения за моим лохматым другом.

Бабай, между тем, стал жить своей жизнью, которая с каждым днём всё меньше пересекалась с моей мастерской и всё больше с лесом вокруг. Куда девался тот ленивый кабанчик, который предпочитал сутками спать, не высовывая носа, я не знаю.

После той ночной охоты на Проглота он стал уходить регулярно и днём, и ночью. Причём, на несколько часов, порой возвращаясь с добычей, а порой и без неё, но всегда спокойный и довольный. Через нашу общую связь я чувствовал его маршруты, и они укладывались в довольно логичную систему.

Он не просто охотился, он действительно патрулировал. Радиус его обхода за последние несколько дней расширился до трех километров от лагеря. На границе этой зоны он оставлял метки, говоря о том, что территория занята и хозяин теперь есть. Крупная живность из окрестностей исчезла окончательно. Даже мелкая старалась обходить помеченные деревья стороной или на высоте, избегая встречи с крупным новым хищником.

Корневики на это реагировали по-разному. Охотники, которые ходили за дичью, периодически жаловались Рену, что рогачи и другая добыча откочевала подальше, и приходится тратить больше времени. Женщины же и подростки, наоборот, перестали бояться спускаться на нижний ярус. И теперь справлялись с этим сами. Раньше на земле всегда кто-то караулил с копьём, теперь же они ходили спокойно, зная, что Белый Дух рядом.

Я же думал о том, какой путь прошел мертвый царь этого города, если он был похожим на меня. Он был гуру и мастером и начинал так же, как я, руками, а потом создавал инструменты, которые делали всё за него, усложняясь с каждым разом. Затем он создал инструменты, которые делали инструменты, и в конце концов построил свой город-фабрику, где уже полноценные конструкты собирали других конструктов. А я же пока стоял в самом начале этой лестницы, и теперь, наверное, впервые я увидел, куда она ведёт. Она вела очень далеко, настолько далеко, что мне туда очень сильно хотелось попасть.

И может быть, если верить дяде Валериусу и многим другим, которые говорили, что рунное ремесло – это всего лишь костыль, и для настоящего практика они абсолютно бесполезны, то для таких, как я, Помеченных Богами, рунное ремесло, наоборот, приобретало и сочетало в себе наиболее важные для нас смыслы и выполнение задач, которые нам были жизненно необходимы.

Мы могли сами обеспечить себе безопасность, и для этого нужно было просто всего лишь хорошо постараться. Ну как мы? Скорее тут стоит говорить только про себя, потому что я знаю только одного такого меченого богами. Ещё, конечно, есть или был Киану Ривз, но найду ли я его или не найду, это мне неизвестно.

День за днём я разрабатывал штампы, новые матрицы для пресса, чтобы уже и копья можно было делать без меня. Обучал создавать малые и большие накопители. Пытался разработать настоящий копировальный станок, который закрыл бы большую часть моих потребностей в Яме по производству, в принципе, любого необходимого мне изделия, начиная от ручного фонаря и кончая с тех же медальонов, которые нужны Глубинщикам.

При этом много времени уходило на тренировки, как на лично мои, так и в составе отдельных отрядов и общих. Поставить под копье сотню человек – это получалось уже интересно. И я даже не знаю существа, которое могло бы нам противостоять в момент массового удара с помощью резонанса. Пожалуй, практика уровня закалки каналов, любых ступеней, мы завалили бы достаточно легко. А Червя, который в прошлый раз причинил нам достаточно много вреда, разобрали бы махом, он бы даже вылезти не успел, сдох бы практически сразу.

Я даже рассматривал такой момент, что можно было бы переделать двухрядный строй в полноценную небольшую фалангу, удлинить копья, дать возможность людям строю идти в несколько рядов. Но для этого нужно было гораздо больше, чем сто человек. И драться тогда предстояло бы на поверхности, на открытом пространстве. Чего, естественно, в ближайшем будущем не ожидалось.

Поэтому основной упор был на небольшие отряды, на десятки, которые отрабатывали общую тактику борьбы с големами, выкашивая вокруг деревни весь железный лес. Горбуну даже пришлось требовать не уничтожать все деревья, потому что тогда нарушалась возможность передвижения по среднему и верхнему ярусу. И нам пришлось уйти и перенести тренировки в сторону болота, чтобы не мешать людям и создать непроходимую со стороны опасных хищников, которые могли бы попытаться проникнуть на нашу территорию, полосу поваленных деревьев, большая часть которых потом распиливалась на наши же дела.

На шестой день моих не самых удачных изысканий, связанных с копировальной машиной, вернулся Клык. Я услышал его задолго до того, как увидел, поднялся очень сильный шум от дозорных на платформах. Это говорило о том, что идёт много людей. Клык шел впереди, за ним его сын, а дальше, растянувшись по ветвям и мосткам, двигались незнакомые мне лица. Итого он привел около сорока человек, в основном молодые парни, легкие на подъем.

– Приветствую мастера-толмача, – поприветствовал он меня. И тут же сделал короткий доклад. – Западная Коряга и Мшистый Гребень и еще пять деревень дали людей, сорок два человека пришло со мной.

– Я надеюсь не всех выгребли? – Ответил я, приветствуя его.

– Конечно, не всех, – улыбнулся Клык. – Там еще можно было человек двадцать взять спокойно. Народу там много, большие рода, сильные. Взял только молодых и самых лучших, которые действительно хотят что-то решить.

Он, уселся на табурете в мастерской и достал из мешка кусок коры с нацарапанными знаками.

– Но самое главное, мастер, молва пошла дальше. Я не ходил сейчас далеко, буду честен, обошел только ближайшие деревни. Вот те, кого я навестил, уже отправили гонцов к дальним родам. И, по их словам, еще полсотни молодых охотников могут прийти в течение ближайших двух-трех недель, а может быть, и больше. Слух о Белом Духе и мастере, который делает оружие, способное убивать каменных стражей, разошелся почти по всей верхней части Ямы. Давно я такого воодушевления не видел.

С теми, которых Клык привёл сейчас, мы уже перевалили за двести бойцов и, по сути, продолжали расти. А потом ещё полсотни. Даже если они не придут, двести человек – это уже был хороший, мощный кулак.

– Хорошо, сказал я, – размещай их, корми. Отдай распоряжение Рену, пусть он оформит десятки, раскидает по старым, чтобы лучше учились. Завтра начнём клеймить и вооружать. Горбун, наверное, уже в курсе.

– Да, Горбун увидел их раньше тебя. Он уже считает, сколько нужно новых досок на доспехи.

Я довольно кивнул. Конвейер работал. Машина крутилась сама, мне оставалось только направлять.

На следующий день пришла очередная хорошая новость. Пришли пятеро от Гарды. Сама она пока не вернулась, что было ожидаемо. Пятеро были Глубинщиками, невысокими жилистыми мужиками с характерной бледной кожей и прищуренными глазами людей, привыкших к полумраку. Они принесли мешок, в котором лежало пятьдесят камней для рунных медальонов, уже готовых, гладких и отполированных. Мне оставалось только нанести на них руны, как и было согласовано в нашем договоре.

Помимо этого, старший среди Глубинщиков передал мне слова проводника о том, что еще три артели согласились на переговоры. Камнерезы, а также Ржавые собрали людей, выделив почти пять десятков бойцов. Молчуны пока молчат, но, скорее всего, тоже предоставят еще десяток. Соответственно, им нужны доспехи, оружие и тренировки.

Без медальонов обучать их на поверхности не получится, поэтому все ждали только их. Сама Гарда оставалась там, потому что переговоры с другими артелями ещё идут, и уходить сейчас для неё означало бы потерять набранное доверие. А медальоны, оружие и доспехи, которые мы им предоставим, как раз покажут, что наш союзнический долг выполнен, и теперь мы ждём ответного.

Можно было, конечно, опасаться, что они обманут, но я был уверен, что это не произойдет. Глубинщики, несмотря на все разногласия с Корневиками, казались достаточно надежными людьми. И для них возможность покинуть Яму была выше каких-то возможных разногласий, которые могли возникнуть между нами. В крайнем случае, даже если они попытаются мне противостоять, воспользовавшись моим оружием и моими доспехами, я их просто перебью. И Гарда, которая договаривалась с ними, прекрасно это знала.

Я взял камни, проверил их щупом. Да, материал был действительно хороший и плотный. Медальоны будут сделаны довольно быстро, для них уже всё было готово для штамповки. И времени на это уйдет меньше, чем сутки.

– Вы останетесь или вернетесь назад? – задал я закономерный вопрос старшему Глубинщику. – Завтра медальоны будут готовы, и я передам их вам.

– Мы вернемся назад, мастер. – Вежливо ответил тот и поклонился. – Нужно подготовить лагерь на поверхности возле руин, чтобы приютить Корневиков, и чтобы оно было в безопасности, и мы могли начать тренировки. Мы пришли получить клеймо и медальоны.

Он говорил логично, и я с ним согласился. В принципе, перенести лагерь всей нашей армии поближе к руинам, чтобы можно было сразу совершать рейды, а также тренироваться совместно с Глубинщиками, было правильно. Тем более, что несмотря на то, что медальоны позволяли им находиться на поверхности, делать они это могли не постоянно. Всё-таки они разряжались, и их необходимо было заряжать. Поэтому Глубинщикам нужно было безопасное подземелье, и нам нужно было безопасное место на поверхности.

– Хорошо, – ответил я старшему. – Медальоны будут готовы завтра. Заночуете у нас, я обеспечу вам безопасность и комфорт на поверхности. Пока отдохните, а вечером я займусь вами.

Мужик снова поклонился, и вся пятёрка была отведена в одно из помещений, которое предназначалось для гостей. Всё как-то складывалось слишком хорошо, и именно это меня настораживало. Потому что, если в моей жизни всё складывается хорошо, обязательно скоро случается какая-нибудь дрянь.

Поэтому я приказал Горбуну и Клыку усилить дозоры и приготовиться к возможному нападению со всех сторон, даже с воздуха.

И первое, что плохое случилось, Кеш не вернулся.

Срок, о котором мы говорили, истек два дня назад. Торговец должен был дойти до Осколков, передать мое предложение и вернуться, даже если ответ будет отрицательным. Маршрут до них занимал три дня в одну сторону, плюс день на переговоры и столько же обратно. Ну, десять дней, максимум с запасом на непредвиденные обстоятельства, а прошло уже двенадцать.

Я ждал еще сутки, потому что Кеш был опытным ходоком, знавшим Яму, как свои пять пальцев, и мог задержаться по куче других причин, ни одна из которых не была бы связана с бедой. Мог пойти на обмен или переждать миграцию местных тварей, или просто заболтаться. Потому что Кеш без разговоров физически не мог существовать больше получаса.

А на второй день после окончания срока я отправил двойку разведчиков по его маршруту. Сучок и еще один парень из людей Клыка, быстрый и внимательный охотник по прозвищу Ветка. Оба в доспехах, хорошо вооружены и имели четкий приказ. Идти по тропе, которую знал Кеш, искать следы и не вступать в контакт ни с кем. Если найдут Кеша живым, то привести. Если найдут мертвым, запомнить место и вернуться.

Они ушли на рассвете и вернулись к вечеру следующего дня, на полдня раньше, чем я рассчитывал. Парни были молоды и передвигались гораздо быстрее, чем взрослый и неторопливый торговец.

Сучок вошел ко мне в мастерскую и положил на верстак мой рудный фонарь, один из тех, которые я дал Кешу перед отправкой. Налобный, с костяным ободком. Фонарь был разбит.

– Где нашли? – спросил я тихо.

– У границы территории Осколков, мастер, – ответил Сучок. – Фонарь лежал прямо посреди тропы, как будто его специально бросили. И это еще не всё. Там были следы волочения, мастер, а торопливо в сторону их территории. Мы дальше не пошли, как ты и велел. На листьях были капли крови.

Я взял разбитый фонарь и повертел его в руках. Ободок был сломан не от того, что он упал, его сломали специально, как ломают вещи, которые хотят уничтожить. И оставлен он был на тропе тоже специально, не спрятан, а именно приметно оставлен, как послание посреди дороги.

– Мастер, – воскликнул было Рен.

– Помолчи, – ответил я ему. – Все уйдите, мне нужно подумать.

Я почувствовал, как где-то в лесу Бабай поймал мое настроение и спешно бежит в сторону дома. Он еще не понимал деталей, но улавливал самое главное. Кто-то из стаи пропал. Вожак зол, а значит, будет охота.

Враг-найти-убить.

– Да подожди, – сказал я вслух, зная, что он меня не слышит, а только чувствует. – сначала подумаем, а потом убьём.

Кеш шёл к Осколку с моими дарами и моим предложением мира и союза. Он нёс рунные фонари, нож, другое оружие и шёл один, безоружный, потому что Кеш был прежде всего торговцем, а не воином. И он не носил моего клейма.

Я отправил его, потому что он знал Яму лучше всех и умел договариваться с кем угодно. И я предупредил его, что, если Осколки тронут моего его, как моего посланника, то я приду к ним со всей армией. И они всё равно решили его тронуть.

Фонарь же был оставлен как знак и демонстрация того, что им плевать на мои предупреждения. Они забрали Кеша, мои дары и оставили мне знак посреди дороги. Вот теперь понятно, почему всё не пойдёт гладко. Что делать дальше, я знал. Потом вышел на платформу, где меня уже все ждали.

– Собирайте всех бойцов, – сказал я Рену и Клыку. – Выступаем завтра на рассвете. Все, кто тренировался больше недели, идут в поход. Если Осколки не хотят по-хорошему, они получат по-плохому. Ну, а наша война начнётся чуть раньше, чем мы планировали.