Текст книги "Мастер Рун. Книга 12 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Стреломет. Если честно, я не до конца понимаю, как я вообще умудрился вместо калькулятора сделать именно это оружие, но так получилось.

Изначально задумка была сделать не совсем полноценный калькулятор, толку от него тут никакого, а рунный вычислитель для автоматического расчета нагрузок на контуры, чтобы каждый раз не считать в голове, сколько этера может выдержать рунная связка, особенно в такой плотности, какая была были задана в големах.

Я даже набросал принципиально рабочую схему на оставшихся листах старого блокнота и несколько часов сидел над ней, продумывая мельчайшие детали. А когда начинал тупить, отвлекался, и руки сами собой начали чертить нечто другое, да так, что через сутки, вместо калькулятора, у меня на верстаке лежал прототип стреломёта. Назвать арбалетом это странное сооружение рука у меня все-таки не поднялась.

Ну а что, и такое бывает, садишься делать одно, получается другое, вытащенное из подсознания. Главное, что хоть что-то получается.

Идея родилась неожиданно, из нескольких вещей, которые я достаточно долго с собой таскал и почему-то всё никак не мог пристроить к делу. Это была, конечно, палочка-усилитель, трофей с того дня, когда я только попал сюда, артефакт, который усиливал вложенный в него этер. Непонятно как работающий предмет, на самом деле, до которого я так и не смог нормально достучаться и разобраться в принципе его работы, а также проволока, доставшаяся мне тогда же.

А также, кроме всего прочего, это были кости Червя, которые Кеш неожиданно притащил мне из деревни, в тот же день, когда мы вернулись в основной лагерь, притом, что я его об этом не просил. Торговец просто собрал всё, что можно было забрать, бесхозно валяющееся, и утащил с собой, а уже здесь похвастался тем, что находится в его сумке и часть оставил мне в мастерской, захламляя ее еще больше.

На самом деле я тогда сильно удивился, узнав, что у по сути голема, да ещё и червя, которые априори не обладают скелетом, было нечто подобное, но после сборочной мастерской на нижних этажах меня было сложно чем то удивить. Раз у него есть кости, значит они зачем то были нужны создателю. И я кажется знал почему. Ответ заключался в том, что кости червя держали этер гораздо лучше любого материала, что я встречал в самой Яме, за исключением, может быть, железного дерева. Но у этой кости было ещё одно преимущество, она очень хорошо пружинила. Железное дерево же было жёстким, как камень, тогда как кость при правильной обработке сохраняла не только упругость, но и крепость. Качество, жизненно необходимое для существа передвигающегося под землей. И идеально подходящее для моей задумки.

Собственно, из этого и вырос стреломёт.

Да и собрал я его, по сути, буквально на коленке. Станина была сделана из простых досок, она была очень тяжелой, но достаточно устойчивой, чтобы отдача не сносила стрелка вместе со всем оружием. Направляющая рельса была длиной аж два метра, и по ней скользил здоровенный болт. Тетивой послужила проволока, перекрученная в несколько слоев и оказавшаяся невероятно прочной. Плечи же как раз были сделаны из костяных пластин с уровнем упругости, которые при натяжении накапливали кинетическую энергию и отдавали ее болту в момент спуска.

Сама же палочка-усилитель была встроена в ложе как промежуточный каскад, и этер, шедший из накопителей в общем количестве в двенадцать тысяч единиц, проходил через палочку, фактически удваивался и при этом раздваивался, подаваясь на рунный контур болта в момент пуска и усиливая мощность выстрела одновременно. Это было очень затейливо, я бы даже сказал, монстрообразно, но работало вполне прилично.

Болт при этом был не просто заостренной палкой, а костяным снарядом длиной в метр с многочисленными рунными связками на наконечнике, которые при попадании в цель выбрасывали весь накопленный заряд в виде электрического разряда и последующего кинетического импульса одновременно.

На один выстрел уходило четыре обвязанных вместе бочонка-накопителя, что было крайне разорительно. Но благодаря тому, что этих накопителей у меня появилось достаточное количество, даже с избытком, я мог себе позволить устроить такую стрельбу. Перезарядка длилась полминуты, и мне пришлось изготовить три зарядных блока, чтобы эта штука вообще не превратилась в одноразовое оружие.

Уже на следующий день мы провели первые испытания прототипа на здоровенной каменной глыбе. Сначала я думал выставить дистанцию в сто метров, но потом понял, что, скорее всего, на такое расстояние никто не попадет, и ограничился пятьюдесятью. Причем, как бы это смешно ни звучало, но первый выстрел я доверил Рену, немного побаиваясь сделать его сам.

Тот же, довольный возложенной на него задачей, прицелился и, нисколько не смущаясь, нажал на спусковой рычаг и буквально отлетел на несколько метров от отдачи, которая оказалась гораздо сильнее, чем я рассчитывал. Станину вообще сдвинуло на два метра, оставив борозды в земле, но она при этом не завалилась, а оказалась весьма устойчивой, тут мои расчеты оказались вполне верны.

Мой довольный главнокомандующий получил здоровенный синяк, но это его не остановило. Доволен он был как слон, тем более что болт буквально пробил двухметровый валун насквозь. Вошел с одной стороны и вышел с другой, оставляя расплавленный канал, из которого еще несколько секунд валил дым. Сам камень при этом треснул напополам и развалился так, как будто какой-то огромный великан по нему кувалдой саданул.

– Кажется, я все же переборщил, – сказал я, разглядывая последствия выстрела.

– Нам бы таких штук двадцать, и мы пройдем ярусы насквозь, как будто пешком прогуляемся, – ответил довольный Рен.

– К сожалению, такой будет только один, – ответил я. – Палочка у меня одна, и второй не будет. Этот стреломёт будет единственным в своём роде. Можно, конечно, сделать и без неё, но они будут бить гораздо слабее, примерно, как электрическое копьё, и дистанция до врага тоже будет поменьше. Для голема, в принципе, должно хватить, нужно оценить масштабы.

Мы внимательно осмотрели отстрелявшую конструкцию, и я признал, что она годна к дальнейшей работе. На сколько выстрелов её хватит, было непонятно, но будем надеяться, что на много. Поэтому я разрешил Рену осуществить ещё парочку выстрелов, чтобы подготовить нескольких парней к стрельбе и нормально обучить.

При стрельбе с такой дистанции это была слишком ультимативная вещь, и по той же причине полностью бесполезной, вся основная мощь удара приходилась именно в точку соприкосновения с целью, нельзя было сделать так, чтобы, пролетев первого голема, она бы прошла дальше и убила за собой еще сотню стоящих следом. Нет, только первый голем мог пострадать, для остальных она уже была бесполезна. Да какая нам разница, что бьет первого голема, удар нескольких копий или одна здоровенная стрела? Вот только разница в потраченной энергии была слишком большой.

Я немного доработал вариант и отдал Горбуну расчеты на создание еще двух прототипов, гораздо меньше, годных к полноценной переноске руками одного практика, хотя вес всё равно получался чудовищный, лишние полста килограммов таскать ради одного выстрела, дело добровольное.

Ну и без нормальных испытаний я не знал, насколько они будут способны пробивать либо ранить патрульных големов, не говоря уже про бронированных щитовиков и мы сможем подумать о том, пойдет ли это оружие на дальнейшее расширение и производство, либо же останется как бесполезная вещь и напоминание о баловстве.

Сам стреломёт мы всё равно с собой возьмём вниз, на всякий случай. Вдруг попадётся нам ещё один червь, тогда угробим его с первого раза. Я также прикинул, и получалось, что, в принципе, из этой огромной штуковины мы вполне можем убить любого практика уровня закалки каналов. На практика закалки ядра, конечно, замахиваться не стоит, я с ними никогда не сталкивался, но мощь оружия была невероятной.

Стреломет, как и калькулятор, это были побочные изделия, которые я делал фактически в свободное время, оставшееся у меня от решения огромного количества рунных задач, которые даже с тем, что Клык вернулся ко мне, совсем не уменьшились. И хотя мой тыловик за несколько суток привел весь возникающий вокруг бардак в нечто подобие порядка, все равно даже он не справлялся с тем количеством переселенцев, которых к тому моменту уже набралось больше двух тысяч.

Нам пришлось работать сообща, координируя наши действия с остальными старейшинами других деревень, которые присоединились к нам. Мы разбили лагерь наверху на кварталы по родовому признаку, назначили старших из числа тех, кого знали лично или кого могли порекомендовать. Установили очерёдность на водопой, потому что это был единственный нормальный ручей рядом с руинами, и он не мог обеспечить такую толпу. Люди уже начинали ругаться из-за места. Пришлось перераспределить охотничьи угодья, чтобы пятёрки охотников не лезли друг другу в зоны и не распугивали дичь.

И всё равно, выделяя Клыка как главного ответственного за лагерь и рассказывая об этом на каждом шагу, все, каждый новый проситель, приходили именно ко мне и спрашивали у меня о том, как ставить шалаш, где рубить ветки, спрашивали о том, кто разрешил соседу входить вперёд его очереди. Мне приходилось отправлять их к Клыку, чтобы проблема решалась без моего участия. Это выматывало еще больше. И если я до этого думал, что я замотался со своими бытовыми делами, то сейчас я уже готов был лезть на стену. Поэтому моя отдушина в виде стреломёта немного легла бальзамом мне на мои раздерганные нервы и позволила хоть чуть-чуть расслабиться.

Да и как я уже знал, прокормить людей только охотой и тем, что они принесли с собой, было в принципе невозможно. Люди собирались обживаться здесь надолго, поэтому сельское хозяйство тоже стало приоритетом.

Ветка из Тихой Заводи оказалась именно тем человеком, который был мне нужен, несмотря на свой противный голос и привычку спорить по любому вопросу. Она-таки разбила первое поле в нескольких сотнях метров от входа в руины на хорошо расчищенной полосе земли.

Место при этом выбирала сама, долго ходила, прежде чем ей хоть что-то понравилось, хотя до этого говорила, что земля здесь везде нормальная. Болотку она посадила за полдня, работая с тремя помощницами из своего рода, а я только смотрел, как они закапывают клубни в глубину на пару ладоней через равные промежутки, дальше начиналась уже моя часть работы.

По периметру поля я установил рунные стойки из железного дерева. Всего восемь штук, которые были соединены проложенными и закопанными в землю между ними лианами из горького корня. Эта система работала как полноценный фильтр. Дикий этер из воздуха и самой земли проходил через стойки, очищался рунным контуром и подавался к корням растений в структурированном виде. Грубо говоря, я построил теплицу без стен, где вместо температуры контролировалась энергия.

Поэтому растения получали ровно столько энергии, сколько могли усвоить, и ровно того качества, которое было мне нужно.

Это был достаточно сильно измененный принцип рунных полей, который я использовал в Долине и деревне, когда мы с Инь Сином притворились практиками секты Серебряного Серпа, и где я работал с чистым этером. Воспоминания тех времен нахлынули потоком. Я подумал, что очень сильно соскучился по этому засранцу-дознавателю. Надеюсь, он сделал то, что должен и нашел человека, за которым он шел.

Правда, итоговый результат, на который мы смогли посмотреть через пару дней, мне совсем не понравился. Хотя Ветка прибежала ко мне с выпученными глазами и потащила к полю, где показала на ростки толщиной с палец, которые только начали вылупляться из земли.

– Смотри же, смотри! – тыкала она в поле и глядела на меня так, будто я превратил на её глазах воду в вино. – Эти клубни будут готовы уже недели через три вместо двух месяцев.

– Что нам категорически не подходит, – пробормотал я, напрягаясь и чувствуя ощупью лежащий рунный столбик. – Пожалуйста, замолчи и не мешай.

Я немного поправил количество энергии, которую нужно было фильтровать, увеличил её и стал ждать. По идее, мне нужен был один урожай в день, и я должен был видеть, как все происходит с растениями максимально быстро.

– Да они же растут! – воскликнула женщина, отступая от поля на несколько шагов.

– Вот и смотри за ними, – повернулся я к ней. – Урожай должен быть один раз в день, поэтому собирайте и сажайте сразу же. Только столбы не шатайте, понятно? И ничего больше не трогайте, поняла?

– А что, так можно было? – спросила она удивленно.

– Можно, – ответил я, – если осторожно. Не уверен, что смогу увеличить скорость урожая еще быстрее, но, если что, можем попробовать. В общем, занимайся. До завтра меня не отвлекай. И лучше подготовь следующие поля для других видов растений.

Растерянная от происходящего, Ветка ушла от меня, а я еще какое-то время стоял у поля и смотрел, как болотка медленно, но заметно глазу тянется вверх. Если бы кто-то еще год назад сказал мне, что я буду стоять посреди мутировавшего и опасного леса и наблюдать за тем, как растет местный аналог картошки, то я бы, наверное, рассмеялся. А сейчас же я радовался тому, что эти зеленые хвостики означали, что две тысячи человек, может быть, не помрут от голоду в ближайший месяц.

Обратно же в свою мастерскую я добирался, наверное, минут двадцать, хотя идти там было от силы минут пять. Сначала меня перехватила пожилая женщина из рода Кривой Балки, которая пожаловалась на то, что ее соседи по кварталу слишком громко разговаривают по ночам. Потом подбежал мальчишка лет десяти и спросил, правда ли, что Белый Дух ест людей, которые врут?

Я, естественно, поклялся, что это правда, и мальчишка тут же убежал счастливый. Потом еще кто-то хотел узнать, можно ли рубить вон то дерево, потому что оно мешает ставить навес. Я с матом отправил его к Клыку, как и следующих двадцать просителей за сегодня, и мысленно пообещал себе когда-нибудь, кого-нибудь прибить чтобы нагнать страху и чтобы меня перестали дёргать по пустякам.

Почему нельзя всё сделать просто как в стратегии? Скомандовал, все юниты пошли, начали делать свои дела, и всё, а ты не отвлекаешься, занимаешься спокойно своими важными мировыми делами. Как же всё сложно в этом мире.

А в мастерской меня неожиданно ждал Тарн. Он сидел на стульчике, привалившись к стене, и разминал пальцы левой руки, нажимая и разжимая кулак с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела судьба как минимум мира. Он у меня был на вольных хлебах, занимался своими делами, то есть в основном занимался раскачкой своих каналов, медитацией и дальнейшим улучшением потоков.

Практика ему была необходима ежедневно, для этого он ко мне и приходил. Брал пустые накопители, которые у меня скапливались постоянно, и при этом достаточно много и которые не успевали ставить в кольца концентратора с зарядкой, и затем сам, выталкивая из себя энергию, заряжал их самостоятельно, тем самым заодно развивая и подготавливая каналы к дальнейшему лечению.

– Как успехи? – спросил я, усаживаясь рядом.

– Держится. Я сегодня утром попробовал довести этер до кончиков пальцев на левой, и он почти весь дошел без утечек.

– Вон, забирай. – Я показал ему на кучу бочонков, стоящих в углу. – Хоть все можешь забрать. Надо изготовить новые зарядные кольца, но времени у меня что-то совсем нет. Кстати, помню, завтра займемся тобой.

– Да, хорошо, – согласился практик. Забрал один из бочонков-накопителей и ушел в свою комнату.

Я же уселся было дорисовывать новую идею, которая пришла мне в голову, но тут снаружи раздался голос Кеша. Причем такой громкий и радостный, что я сначала подумал, что торговец нашел клад. Или, вернее, очередную кучу барахла, которую он посчитал кладом.

– Мастер, мастер, ты здесь? Выходи давай, я тебе кое-кого привел. Да-да-да!

Пришлось выдыхать и выходить из мастерской. Кеш стоял в коридоре с таким видом, будто лично победил стажёра в рукопашном бою, а за ним чуть поодаль стоял невысокий сухонький старик в потрепанном сером халате, который, видимо, когда-то был белым. Смотрел он не на меня, а в сторону, делая вид, что находится здесь совершенно случайно. Еще бы пальцем стену ковырял, хотя, как я понял, именно про него торговец и говорил.

– Мастер, вот подарок от Наиры. Да-да-да. Ну, как точнее подарок, она его отпустила. Точнее, он сам пришел, попросился, а она его отпустила.

– А я и сам могу себе ответить, – сказал старик хриплым голосом и совсем даже не старческим. – Меня зовут Хуо. Я алхимик, точнее был алхимиком, пока не оказался в этой драной дыре семьдесят пять лет назад.

– Рад познакомиться, Хуо, и добро пожаловать в мой лагерь. Ты пришел ко мне с какой-то определенной целью?

– Да, услышал кое-что интересное от твоего торговца. Вот и пришел лично поинтересоваться. А так я, конечно, алхимик, но не Наиры. Я сам по себе, просто не повезло оказаться в ее дурацкой компашке.

О том, что Кеш снова ходил к Осколкам, я не знал. Я повернулся к нему, на что тот невозмутимо пожал плечами. Мол ходил и ходил, ничего страшного, на этот раз же не побили, тем более что Гвоздо теперь с нами. Вот ведь действительно, внешний стиль с его этим ирокезом полностью соответствует внутреннему содержанию. Это же не торговец, а настоящий панк по жизни.

– Ну вот вы тут пообщайтесь пока, да-да-да. – Кеш понял, что сейчас я буду громко ругаться, и предпочел смыться подальше. – А я потом еще подойду.

О чем общаться, я, собственно, и не знал. Тогда я достал из сумки небольшой мешочек и высыпал на ладонь десяток пилюль, которые наделал за прошлую неделю. Затем показал их алхимику. Тот взял одну, покатал между пальцами, лизнул кончиком языка и положил обратно.

– Грубовато сделано, – сказал он. – Да и пропорция неправильная, костной муки слишком много, она может забить канал усвоения. Работать-то, конечно, будет, но процентов пять активного вещества уходит впустую. Если уменьшить муку вдвое и добавить другое связующее, хотя бы сок зеленушки, эффективность вырастет раза в полтора.

– Ага, – сказал я на критику, хотя, как по мне, сделаны пилюли были практически идеально. – Зеленушку-то я знаю. Это штука, которую Ветка будет сажать на следующем поле. Хорошо.

– Понятия не имею, кто такая твоя Ветка, но зеленушка растет везде, и у болот, и у ручьев. Такие мясистые листья, и сок у нее сладенький. Корневики любят добавлять ее в свои похлебки. А в алхимии она тоже незаменима как связующий элемент.

– Ладно, – сказал я. – Допустим, ты остаешься. Но ты знаешь, условия достаточно простые: я ставлю клеймо всем. Без клейма никого к себе близко не подпускаю, и это не обсуждается. Взамен ты получишь доступ ко всем моим материалам, мастерскую и помощников, если понадобятся, и полную свободу в работе. Будешь делать пилюли, лечить раненых, учить тех, кого сочтешь способным. Вопросы?

– Ты такой молодой, а такой наглый, – сказал мне алхимик и замолчал, видимо ожидая моей реакции.

При этом не сказал бы, что старик особо возмущался, скорее просто поставил это как факт, оспаривать который я не стал, как и приглашать незваного гостя в свою мастерскую.

– Ладно – сказал он, – ставь своё клеймо.

– Тогда прошу в мою мастерскую. – Я указал рукой на завешенный тканью дверной проем. – Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях.

– Я же говорил, наглец, – сказал старик, проходя в мастерскую. – А у тебя здесь, в принципе, неплохо. Только я уже так устал видеть эти серые стены. Так хочется лежать на травке под светлым и чистым небом и ни о чём не думать.

Правда, с набивкой татуировки возникла небольшая заминка. Когда старик оголил плечо, я увидел, что все его плечо забито другими татуировками, мелкими рисунками, сделанными в виде коротких линий, которые изображали разные сценки из человеческой культуры. Чего тут только не было и охота, и батальные сцены, вперемешку с постельными, и сцены казни.

Я только на одной руке насчитал более двух десятков сцен. Художник, который когда-то рисовал эту татуировку, делал это настолько мастерски, обходясь такими минималистичными средствами, что это было даже удивительно видеть в каждом рисунке довольно много неожиданных и ярких подробностей.

– А вот об этом что-то я и не подумал, – сказал алхимик, задумываясь. – У меня, в принципе, забито почти все тело. И куда мы можем впендюрить твою татуировочку?

Место нашлось на запястье. Я сделал весьма аккуратную татуировку, стараясь вписать её в те рисунки, которые были вокруг. Правда, получилось не слишком удачно, как художник-то я был не сильно хорош. Но старик перенёс действо молча, только поморщился немного, когда этер прошёл через кожу и закрепился в каналах.

Каналы у него, кстати, оказались в весьма приличном состоянии для человека, который столько лет просидел в яме на сыром горьком корне.

При этом он был на середине третьего шага закалки. И, что удивительно, все двенадцать каналов у него были на месте, пусть забитые, но целые. По сути, там, в мире вне ямы, этот дедушка был просто уникальным практиком невероятной силы для своей ступени.

– Умеешь ты удивлять, мастер Хуо.

– Если учесть, сколько я живу на этом свете, то я и не…

Старик не успел договорить, когда нас неожиданно прервал вбежавший в мастерскую часовой, стоявший неподалеку.

– Мастер, тревога, тревога, големы наверху! Они атакуют!

– Прошу прощения, подожди лучше здесь, – сказал я алхимику и развернулся на выход вместе с бойцом. – Мы сейчас тут немножко повоюем и договорим.