Текст книги "Мастер Рун. Книга 12 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

В этот момент порадовало меня только одно, что темно стало буквально на долю секунды. Сознание достаточно быстро вернулось ко мне, и я смог хотя бы попытаться оценить ситуацию.

Удара о землю не было, и очень скоро я понял, что я не падаю, а лечу, так как ветер бил мне в лицо с такой силой, будто я несся со скоростью болида. Накопители были пусты, выжаты буквально досуха, и крылья, которые я, естественно, не успел расправить, были бесполезны. Но понимание того, что полёт продолжается, отвлекло меня и заставило задуматься о том, что происходит.

Неведомые мне силы, которые я не мог почувствовать, тащили меня в неизвестном мне направлении, только кроны деревьев мелькали. И Штормовая Крышка была на самом верху, весьма меня озадачивая тем, что именно от неё никакой опасности я сейчас не чувствовал, хотя летел высоко над деревьями.

Странно… Очень странно.

Я дёрнулся, пытаясь выбраться из невидимого кокона, который стягивал меня со всех сторон, но это было бесполезно. Даже голову невозможно было повернуть, чтобы понять, что происходит. Зараза.

Довольно быстро полёт закончился. Занял он всего минут пять, может, семь. Мне хватило за это время много о чём подумать, и я понял точно, что это был не Страж. Потому что, если бы тот обладал такими возможностями, он уничтожил бы всех Корневиков в Яме и спокойно бы занимался своими делами.

И я совершенно не удивился, когда каменная игла Шпиля оказалась перед моими глазами, и меня опустили на площадку у входа. Причем сделали это аккуратно и достаточно нежно, развернув меня и поставив сразу на ноги. Ну а во входной арке стояла она, та самая старуха, имя, которой я пока так и не узнал.

Я попытался сказать спасибо, но закашлялся. Горло засаднило, будто я наглотался песка, и только сейчас я понял, что моя левая рука буквально горит от того, что я там держал.

Старуха же молча повернулась и пошла внутрь, явно приглашая меня следовать за собой. Я поплёлся следом, придерживаясь за стену правой рукой, потому что ноги подгибались. Кажется, всё-таки я переборщил со своей собственной наглостью. Рискованная затея выжала меня полностью, хотя запас этера был в порядке.

Знакомый зал встретил меня, тем же чайником, и небольшой тарелкой, только на этот раз вместо двух пирожков их было четыре. Я сел на каменную скамью, не дожидаясь приглашения, и положил левую руку на стол. Пальцы наконец разжались, и золотой шарик выкатился на камень, крутанулся и замер, позволяя разглядеть его более внимательно.

Я заметил, как взгляд старухи тоже зацепился и остановился на нём, внимательно изучая. А вот хрен тебе, моё. Тут же, сделав над собой усилие, катнул шарик в свою сторону и закинул в сумку. Теперь можно было выдохнуть с облегчением.

– Я смотрю, ты совсем не вежлив, хотя жив, только благодаря мне. – сказала старуха, констатируя простой факт.

Она разлила чай по кружкам. Я с удовольствием сделал несколько глотков, прокашлялся еще несколько раз и глубоко выдохнул.

– Прошу прощения за мою грубость. Теперь я готов сказать, что благодаря тебе я остался жив. Но ведь, насколько я знаю, ты не должна была этого делать? Это не входит в твои… как их назвать, должностные обязанности?

– Я посчитала, что твое падение и последующая смерть будет угрозой в пределах моей зоны ответственности, поэтому приняла решение тебя спасти.

Отхлебнув еще раз чая, я наконец-то начал возвращаться в рабочее состояние, и вместе с этим ко мне возвращалась способность думать. В это время сейчас Рен и Бабай, явно переживают за то, что со мной произошло.

Через мост я потянулся к Бабаю и людям, пытаясь настроиться. Связь восстановилась почти сразу, несмотря на достаточно серьезную дистанцию, и успокоила меня довольно быстро. Бабай был уже далеко от стены, он двигался в сторону Шпиля, и рядом с ним двигались люди. Причем сам Бабай уверенно транслировал мне спокойствие, в котором читалось, что он абсолютно не беспокоится за меня, знает, где я нахожусь, и скоро придет за мной.

Мне стало от этого чуть теплее, чем от чая. Всё-таки байшоу был очень умный и самостоятельный зверь, который был способен принимать решения наравне с людьми. Пусть и стал он таким не так уж и давно.

– Будут еще какие-нибудь ответы либо рассказы по поводу того, что ты меня спасла, и с какой целью? – спросил я у старухи.

В ответ передо мной просто пододвинули тарелку с пирожками, говоря, что, мол, кушай и замолчи.

– Ладно, попробуем по другому, – не отстал я от неё. – Тогда давай поговорим о том, что я взял из стены. Ты ведь знаешь, что это такое? Можешь мне рассказать об этом? Я правильно понимаю, что это какое-то ядро, а не просто запредельная концентрация этера.

– Ты ведь знаешь, что такое ядро конструкта или голема? – ответила старуха. – Ты извлекал их из големов-стражей и из червя. Кроме того, ты видел ядра зверей. Соответственно, я думаю, что ты понимаешь принцип.

– Понимаю. Накопитель энергии с рунной матрицей внутри. У големов матрица задает поведение, а у зверей она формируется естественным путем. Но этот шарик на ядро не похож совершенно.

– Советую получше изучить этот вопрос, – сказала старуха, не собираясь вдаваться в подробности.

Вот ткнули меня носом в мою безграмотность. Пожалуй, да, действительно стоит вопрос этот изучить получше. Чисто теоретически, как выразился когда-то мастер Цао, я понимаю различия и что это такое. Но, пожалуй, стоит провести дополнительные изыскания и разобраться в этом более подробно, раз она намекает мне на это.

– А если мне понадобятся сотни этих шариков, и я полезу туда еще раз, ты меня тоже спасешь? – спросил я.

– Советую вообще их не трогать. Это, конечно, своего рода накопитель, но не совсем обычный. На их основании создана защитная стена, которая находится вокруг ямы. И если извлечь их достаточно много, то, произойдет каскадная реакция, и тогда все в радиусе нескольких сотен тысяч километров взлетит на воздух. Поэтому советую вообще не лезть туда и не трогать ничего.

Сказано это было достаточно грубовато, и я оценил неожиданную для меня тональность в ее обычно спокойном голосе.

– Смотри, изучи его, пощупай руками, – продолжала старуха. – Но больше туда не лезь. Второй раз я тебя спасать не буду, потому что проблемы могут быть слишком большими. А теперь съедай пирожки и уходи отсюда, мне больше не интересно с тобой разговаривать.

– Ну вообще это странно. – ответил я. – Это ты, между прочим, меня спасла и притащила сюда, могла бы оставить там с моими людьми, и было бы гораздо проще, чем если бы я сидел здесь и разбирался с тобой и непонятным вопросом.

– Когда у тебя будут нужные вопросы, тогда и задашь, – ответила старуха и указала мне на выход.

– Что это вообще было? – спросил я сам у себя, когда спустился вниз и оказался под шпилем. Явно, что за намерением старухи с моим спасением, стояло нечто необычное. Что-то явно просматривалось в её несговорчивости и словах, но пока я разобраться с этим совершенно не мог.

Некогда было думать над этим. Я находился один практически у самого леса, и ждать, когда за мной придет Бабай и другие, в общем, смысла уже не было. Поэтому я сосредоточился, подал сигнал, сообщая о том, что я двигаюсь в сторону деревни, и, получив ответ от Бабая, что он меняет маршрут, направился домой, стараясь при этом быть максимально аккуратным, быстрым и незаметным.

При этом до деревни я добрался к закату и совсем без приключений. Бабай и Рен с отрядом шли своим маршрутом и должны были вернуться только к утру следующего дня. Даже Клык и основное войско еще не подошли. Настолько я был быстр, благодаря полету фактически до центра ямы с помощью старухи.

Меня издалека заметили дозорные, а после встречал удивленный Горбун, который не рассчитывал на то, что я появлюсь перед ним один.

– Всё в порядке, – отмахнулся я на его немой вопрос. – Так получилось, что мне удалось быстрее вернуться. Со всеми остальными тоже всё в порядке, никто не погиб, так что расстраиваться не о чем.

Я коротко пересказал ему события прошедших переговоров, о том, как ко мне присоединилось несколько человек из Осколков, и на этом, собственно, было всё.

– Да у нас тоже новости, – сказал Горбун. – Приходили люди от Гарды. Рассказали, что до Молчунов добрались патрули Стража. У них там серьезные потери, почти пятнадцать человек погибло и столько же ранено. Такого раньше не случалось, и артели ушли наверх. Сидят почти на поверхности и спасаются только твоими медальонами. Ждут, когда все войско соберется в лагере. Лагерь уже почти готов, я думаю, день-два – можно будет выдвигаться.

Новость была неприятная, потому что каждый погибший человек, это фактически мой погибший человек, которого я был готов поставить в строй и наделить его силой.

– Что по другим новостям? – спросил я.

А в основном всё было тихо. В лагере находилось двенадцать новичков, которые пришли из окружающих деревень. Они ждали меня и момента, когда я нанесу им татуировки, чтобы начать тренировки с теми, кто остался в лагере. Я решил заняться новичками утром, а пока отправился в свою мастерскую, где тут же достал из сумки шарик и положил его перед собой.

При нормальном освещении он выглядел немного иначе, отличаясь от того, как я видел его в Каменном пузыре. Поверхность была не такой гладкой, а покрытой рельефом, который при повороте ловил свет и дробил его на тысячи крошечных бликов. Именно поэтому там всё так сверкало.

Воспринимать как полноценный накопитель то, что находилось передо мной, я все-таки не мог, изучая его и щупая, я заметил, насколько разительно отличается этот артефакт от всего того, что я видел раньше. Как мне ни удивительно это было говорить в очередной раз, но это было удивительно. Этер внутри шарика двигался, вращаясь по спиральным орбитам, вложенным одна в другую, и каждая орбита несла на себе рунные цепочки огромной плотности, которые мой щуп воспринимал как сплошную стену.

Я пробовал несколько раз погрузиться глубже, аккуратнее, пытаясь зацепиться хотя бы за внешний слой, но всё это заканчивалось неудачей. Пробиться через него я не мог. Даже разобраться с тем, что там написано, хотя бы частично, у меня не получалось. Щуп просто не позволял этого сделать, видимо, нужно прокачивать его больше.

Единственное, что мне удалось, это разобраться с его объемом. И вот здесь я мог, в принципе, порадоваться. Пятнадцать тысяч единиц этера, достаточно внушительная сумма. А если учесть, что этих шариков там лежало несколько сотен в одной только норе, то можно прикинуть количество энергии, находящейся в одном месте.

Старуха мне сказала, что на этих шариках держится защитная стена ямы. И их там сотни штук в каждом кармане. Если прикинуть, то таких карманов, судя по размеру стены, должны быть тысячи вдоль всей Ямы. Врать ей особого смысла не было, но и полностью доверять ей я не хотел. Хотя вывод был один и он был очевиден, пройти через стены невозможно, этот выход закрыт навсегда.

Я и как бы раньше это понимал, когда прощупал то, что находится за каменной породой, но теперь это понимание стало окончательным, подкрепленным ощущением той чудовищной мощи, которая не раздавила меня, когда я был в той норе.

Меня больше смущало то, что старуха меня спасла. Получается, что она знала, что я полезу на стену, ведь она наблюдает за всей Ямой. Это было очевидно еще с нашего первого знакомства. Но вопрос, почему? В чем мое падение и смерть были бы угрозой в пределах ее зоны ответственности? Какой именно угрозой я мог послужить?

Да что это за возможности такие, чем она воспользовалась, чтобы поймать меня в полете и дотащить с такой скоростью до Шпиля? Интересная вещь, это артефакт или ее собственные возможности? Или функционал Ямы? Как обычно, вопросов было больше, чем ответов.

Почему-то мне кажется, что она вполне спокойно могла бы покинуть Яму, если бы не её внутреннее содержание, которое заставляет её следить и помогать носителям крови Горновых. Да и чёрт с ней.

Шарик тоже в итоге оказался в сумке, где валялась куча других артефактов, которые я практически не использовал, потому что не знал, куда их деть. Использовать его как накопитель и тратить из него энергию мне показалось кощунственным, и особого смысла не имело. Накопителей у нас хватало гораздо более простых. Поэтому приспосабливать новый артефакт к производству либо еще куда, я не счел нужным. Пусть лежит, ждет своего часа, когда-нибудь он может и пригодиться.

На этом очередной день в безумной авантюре под названием Яма был закончен. И уже утром я спокойно заклеймил всех двенадцать новичков, собравшихся из четырех разных деревень, выслушивая их короткие истории о том, кто они и что из себя представляют. Большинство были молодыми, хотя попадались и люди достаточно взрослые. Объединяло их только одно, все они пришли сюда добровольно, и каждый понимал, что назад дороги нет.

После этого пошла обычная рутина рунного мастера, до которой у меня еще не дошли руки автоматизировать производство либо создать подходящую матрицу для пресса. В основном проблема была, конечно, с копьями, которые бьют электрическим током.

Они пока большей частью создавались вручную, так как наносить руны по древку копья было не слишком удобно и невозможно с помощью пресса. Только наконечники и накопители печатались с его использованием, но я работал над устранением и этой проблемы. Горбун делал второй пресс, гораздо больше и удобнее первого.

Затем я почувствовал Бабая, который вывалился из подлеска на нижнем ярусе, задрал морду и коротко рыкнул, обозначая свое присутствие. Я тоже был рад видеть старого друга, который, дождавшись, когда для него спустится собственный лифт, поднялся наверх и подошел ко мне, уткнувшись носом в ладонь, передавая короткое, емкое ощущение о том, что он скучал и вообще без меня было грустно.

– Взаимно, я тоже по тебе скучал, – сказал я, потрепав его за ухо.

Рен пришел на полчаса позже со своими бойцами. Выглядели они уставшими, но не измотанными. Марш-бросок от стены до деревни они преодолели достаточно быстро, успев добраться до дома раньше Клыка и основного отряда.

– Мастер! – воскликнул Рено, остановившись рядом со мной. – Мы сначала подумали, что ты погиб, когда тебя сдуло со стены, и Белый Дух рванул вперед. Он не останавливался, пока не почувствовал, что ты жив. Мы за ним еле поспевали.

– Мне помогли, но это не та история, про которую я хотел бы говорить. – Ответил я. – Сразу скажу, кто это был, старуха из Шпиля. Вот только кроме того, что она меня спасла, ничего толком она и не сделала. И не спрашивай.

– Хорошо, мастер, – согласился Рен. – Я рад, что вы живы.

– Уж поверь, если бы она в это не влезла, я бы все равно спасся, – ответил я. – Займёмся лучше делами. Утром выдвигаемся к лагерю Глубинщиков. Не забывай, что новичков, нужно ставить в пару с опытными и начинать гонять можешь уже прямо сейчас. У них ровно один день, чтобы научиться хотя бы не мешать остальным.

Рен кивнул и ушел выполнять приказ. Оставшийся день я провел между мастерской и тренировочной площадкой. Новички были откровенно слабы, большинству на первом уровне закалки строевой бой давался тяжелее всего. Но мне от них, собственно, и не требовалось чудес. Мне нужно было, чтобы они умели держать строй, не ронять копье и выполнять три базовые команды: вперед, назад, удар. Все остальное придет со временем и с опытом.

Клык и основная толпа появились уже к ночи, как Рен, собственно, и говорил. Помимо тех, кто ушел со мной в поход к Осколкам, к нам присоединилось еще восемь человек, которых он собрал на обратном пути. И в итоге лагерь оказался буквально перегружен от количества людей. Горбун ругался, что платформы не выдержат, но Клык уже распорядился, куда кого селить, как перестроить навесы, кого отселить отдельно.

– Завтра выходим, лагерь готов, – сказал я без предисловий.

– Все уходим? – Клык удивился.

– Да, оставим здесь десять бойцов, которые помогут с производством и охотой. А сами пойдем, все тренировки и все остальное будет организовано там. Нам будет нужен постоянный поток частей доспехов и копий, потому что рейды будут каждый день и потери неизбежны. И здесь я не про людей, я надеюсь, а о снаряжении.

– А Осколки тоже пойдут?

– Да, идут с нами. Они станут в отдельный десяток. Тарна я поставлю с собой, он слишком ценен для строя. Практик каналов в свободном маневре может решить исход боя, если что-то пойдет не так. А из них мы не будем готовить обычных пехотинцев. Они будут работать сами по себе. Я поговорю, посмотрю, чему они могут научить Корневиков и Глубинщиков, и, может быть, сделаю из них инструкторов для ближнего боя.

– Они все достаточно опытные воины, – сказал Клык одобрительно. – Тогда я пока займусь снаряжением. Возьмем еды дня на пять каждому, воду будем брать на месте, с ней ничего страшного. Кроме того, выделим пятерки, которые отправятся на охоту на всякий случай.

– Да, я согласен со всем.

Помимо этого, я рассказал о тех событиях, которые произошли у Глубинщиков, и их серьезных потерях, которые они понесли из-за изменения патрулей.

– Мастер, ты по-прежнему уверен, что эти мелкие укусы сработают? Всё-таки страшно до жути, что такие небольшие отряды попадут в ловушки, мы не можем терять людей.

– Ты точно в рейд не пойдешь, даже не рассчитывай, – ответил я ему. – Но другого варианта действительно нет. Лобовой штурм убьёт половину армии на первом же ярусе, мы же это обсуждали. А мелкие рейды дадут нам и опыт, и время. Так что время пока работает на нас, потому что каждый день мои люди становятся сильнее, а у стражи ресурс должен быть конечен. Я в это верю.

– Значит и мы в это верим, – сказал Клык и ушел заниматься своими делами.

Тем временем я спустился на самую нижнюю платформу, где Осколки расположились отдельно от всех остальных. Они и здесь старались держаться обособленно, что меня, в общем-то, не удивляло. Люди, которые десятилетиями жили по своим правилам, за один день не станут частью чужого лагеря, да я от них этого пока и не требовал. Костер они, конечно, не жгли, здесь это было запрещено, но один из нагревателей им был выдан, и вокруг него сидели семеро, о чем-то тихо переговариваясь.

Гвоздо лежал чуть в стороне, привалившись спиной к стволу. Рука у него была перевязана тряпкой почище, кто-то из своих, видимо, перемотал, и выглядел он уже не так паршиво, как в тот день, когда получил рану. Тарн же сидел на корточках у края платформы и смотрел вниз, в темноту нижнего яруса. Когда я подошел поближе, все повернулись, но никто не встал. Ну и ладно, мне оказывать почести никто не обязан. Пока, конечно.

– Как устроились? – спросил я, присаживаясь рядом с нагревателем.

– Нормально, – ответил один из них, коренастый мужик. – Страшновато немножко. Мы же привыкли к стенам, а под открытым небом как-то неуютно.

– Завтра мы выдвигаемся к лагерю у руин, откуда будут вестись рейды на нижние ярусы. Там вам будет комфортнее. Но я пришел сюда для того, чтобы поговорить с вами не только про бытовые условия.

Почувствовав, что я привлек их внимание, я продолжил дальше.

– Мне нужно понять, кто из вас что умеет. Я знаю, что все вы практики, и все вы хорошо дрались и умеете драться, но мне нужна конкретика. Кто чем владеет, какой у вас опыт, какое оружие предпочитаете? Мне нужны от вас не просто бойцы, мне нужны инструктора, которые смогут научить моих Корневиков тому, чему я сам не успеваю.

– А чего ты сам не успеваешь? – спросил Гвоздь с усмешкой, которая на побитом лице смотрелась довольно криво.

– А еще раз так покосишься в мою сторону, я оторву тебе голову и выброшу ее, понял? – ответил я. – Это ты там мог выкаблучиваться. Здесь уже поздно, парень. Но, на этот вопрос я отвечу. Обучить такую толпу в одного, нереально. Я хороший боец на копье и не только, поэтому мои люди умеют работать строем, копьем в две шеренги. Но когда строй рассыпается, а в подземельях это будет обязательно, они превращаются в охотников, которые привыкли бить зверя. И мне нужен кто-то, кто научит их выживать в ближнем бою один на один, два на одного в узком коридоре, когда копье бесполезно и остается только топор или нож.

Гвоздо тут же сел ровнее. Я увидел, что в нем шевельнулся интерес, который он попытался спрятать за показным равнодушием. Парень был задирой и дураком, когда дело касалось его рта, но в бою он знал, что делает. Я это видел на поляне, когда он дрался с Реном. Техника у него была, конечно, грязная и без всяких красивостей, но именно такая мне и была нужна.

– Ты сам откуда? – спросил я его.

– Я из Кайро, горный город на западном хребте. Наемничал двенадцать лет, потом попался на краже у нанимателя, и меня скинули в яму. И здесь торчу уже столько же.

– Ну вот, я же знаю, что драться ты умеешь. Чему тебя учили?

– До всему. Меч, топор, нож, кулаки. Могу со щитом, могу без щита. Строем тоже ходил, но строй, это точно не мое. Я лучше один работаю или в малой группе. Тройка, пятерка, если больше, уже бардак начинается.

Это было ровно то, что мне нужно. Строевому бою я учил сам, а вот работе малыми группами в замкнутом пространстве учить было особо некому, разорваться я не мог. Местные мои охотники-десятники выросли в лесу и привыкли к открытому пространству. В подземельях же ничего такого нет, и поэтому передать опыт всем я просто, в принципе, не мог.

– В общем, смотрите сами. Завтра в походе я подойду к вам, и мы поговорим. Я хочу услышать от каждого, что он из вас умеет. Если вы окажетесь достаточно умелыми бойцами, станете инструкторами по ближнему бою, будете учить моих людей.

– У нас есть выбор? – усмехнулся Гвоздо за всех.

– Выбор есть у всех. Вы пришли ко мне, потому что вы хотите покинуть Яму, и вы знаете, что нужно сделать. Конечно, ты можешь сидеть и ничего не делать, кормить тебя всё равно будут. Клеймо ты принял, значит ты мой человек и применение найду в любом случае. Но если ты сидишь без дела, ты бесполезен, а бесполезных людей я в рейд не беру. Соответственно, никаких ядер ты не получишь, и расти тебе будет не с чего. Так что выбирай.

– Хорошо, – сказал тот мужик, у которого я спросил первого. – Завтра утром, мастер, мы дадим тебе полную информацию о том, что мы умеем. Мы, на самом деле, сами-то толком не знаем, что мы умеем в том плане что учить то нужно твоих лесовиков, а не обычных практиков. Ну, типа того.

– Да, я понял тебя, тогда завтра.

Закончив на этом нашу беседу, я подошел к Тарну. Тот по-прежнему сидел на краю платформы, прислушиваясь к тому, о чем я говорил с другими осколками. Я сел рядом с ним, свесив ноги в пустоту. Внизу, в метрах пяти, шуршала листва. Было темно, но слабый свет от трубных фонарей на соседних платформах позволял мне видеть лицо собеседника.

– Поговорим?