Текст книги "Бастард Великой Орды (СИ)"

Автор книги: Подготовил Андрей Абрамов

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21

Выглядел отряд паршиво.

Заляпанные грязью сапоги, мятые кирасы, явно с чужого плеча, потому как почти на всех зияли дыры от болтов. Вместо наручей обмотки. У двоих на груди зарубы от секир. Трое вообще были налегке, вместо кирас – затёртые до блеска стёганки.

Шлемов не было, только подшлемники, залепленные своей или чужой кровью.

С оружием дела обстояли ещё хуже.

На два десятка лбов – пять ржавых щитов и три арбалета.

Добротный тесак был только у предводителя. Остальные гремели таким хламом, что я вообще удивился, как они ещё живы.

Правда, чуть в стороне топтался «броненосец» с палицей размером с человека. На груди ржавые, но крепкие латы. На голове массивный шлем-клетка. Руки и ноги защищены железными накладками, из которых, если переплавить, можно сделать снаряжение для полдюжины воинов.

Такая детина, при должных навыках, в одного может выкосить пару десятков рядовых бойцов.

Судя по внушительной комплекции и характерным чертам морды, принадлежал этот образчик к редкой помеси орчихи и огра. Или наоборот.

Кем уж из них была его мамка, оставалось догадываться, но сынуля у неё вышел что надо.

Главарь – плечистый орк с перебитым носом, протолкался через нагромождение железа и плоти и вышел вперёд.

– Моё имя – Изгар! – представился он, осматривая нашу процессию. – И я пришёл не с войной.

– Что странно, в наше время, – я окинул толпу взглядом. – Тогда с чем же?

То, что эти парни шли не убивать, было ясно по тому, как они передвигались. В открытую, не скрываясь. Так ходят только тогда, когда за спиной ещё несколько сотен соратников, если не тысяч. А этих всего два десятка.

Беглые или вольные, хотя, последние не ходят в рванине – с обмундированием у них всё в порядке. Да и оружие нормальное, не то, что этот лом.

Изгар осклабился, будто в него ткнули горящей головёшкой. Сплюнул себе под ноги и невинно развёл руками, слегка подавшись вперёд.

– Мы идём в Зубы.

– И что же вам там надо? – Урзул спрыгнул с седла.

Молодняк перегруппировался, вытягиваясь цепочкой. Оружие никто не доставал, но руки у всех лежали на рукоятях.

– Ищем Крома-освободителя, – без заминки ответил главарь. – В дружину к нему проситься идём. Наш клан разбили. Вождя и всё его племя перебили. Женщин и детей в полон угнали. Нас в овраг повели, глотки резать. Если бы не Ган-Ган, – главарь кивнул на броненосца, – хрен бы мы выбрались. Сейчас хотим под крыло Крома встать, чтобы просить помочь отбить наших. Торговец Хрод нам о нём рассказал. Мы с ним перед Гуратаном встретились.

Я кивнул, подмечая, что у того самого Ган-Гана на шее висела шипастая колодка, от которой в стороны расходились цепи. Двое бойцов держали их за концы, не давая здоровяку двигаться. Ещё один стоял с плетью.

Похоже, эта свора – первая ласточка, которую отправил проныра Хрод. Точнее, ободранная ворона, с кривым клювом. По-другому этот сброд не назовёшь. В моём прошлом мире таких называли маргиналами.

И всех их надо проверять. Всякий сброд тащить за стены я не собирался. Своего говна хватает.

– И что же сказал этот торговец? – с прищуром спросил я.

– Сказал, что скоро придёт с товаром, – Изгар прищурился в ответ, по новой рассматривая меня.

С каждой секундой его челюсть отвисала всё ниже и ниже, а в глазах всё отчётливее читался ужас – он начал понимать, с кем разговаривает.

– Полукровка! – выдохнул он. – Ты и есть тот Кром, про которого говорят в Пустошах?

Гремевшая железом орава замерла. Даже здоровяк Ган-Ган встал как вкопанный.

– Он самый, – я дёрнул поводьями, подходя ближе. – Если хотите в дружину, сначала обговорим один момент.

Я спешился и подошёл вплотную к Изгару, глядя прямо в глаза.

– За всё время, что я командую Зубами, ещё никто не просился в дружину просто так, – я чеканил каждое слово. – Почему я должен верить тебе на слово? Где гарантия, что вы не засланные?

Изгар широко распахнул глаза, молча хватая ртом воздух. Рука то и дело плясала над поясом, несколько раз коснувшись рукояти тесака.

Наконец, он выговорил:

– Мы пришли от Хрода, господин комендант. Торгаш сказал, что ты примешь каждого, кто готов защищать острог!

– Только тех, в ком уверен, – поправил я орка. – Тебе пока веры нет.

– Тогда как нам доказать, что мы пришли не убивать? – Изгар развёл руками. – Мы пришли просить освободить наши семьи.

– Для начала принесите клятву, чтобы я не переживал, что ночью вы не попытаетесь перебить стражу и открыть ворота, – невозмутимо ответил я.

Толпа попятилась, гремя железом. Послышались недовольные выкрики. Кто-то случайно наступил на цепь, и полуогр натужно застонал, пытаясь содрать сковывающее шею кольцо.

Изгар поднял руку. Гомон тут же оборвался.

– А что мы получим взамен, когда принесём клятву? – спросил он, чуть склонив голову набок. – Вы поможете нам?

Я ухмыльнулся.

– Вы сами сказали, что хотите служить, – Урзул повысил голос, чтобы слышали все. – Тогда в чём проблема? Либо приносите клятву на крови, либо проваливаете отсюда. Другого не дано. Потом можно и поговорить о ваших семьях.

Главарь орков обернулся, оглядывая притихших бойцов, а потом с вызовом посмотрел мне в глаза.

– Мы готовы, комендант Кром.

Я одобрительно кивнул, правя варга в сторону ворот.

– Тогда ступайте за мной.

Молох с двумя стражниками, один из которых был гоблом Газгата, ждали нас перед воротами. Стража на стенах уже успела доложить о нашем возвращении.

Повсюду сновали орклины. Кто-то таскал с колодца воду, кто-то рубил дрова, складывая их на тележку, кто-то помогал женщинам управляться с огородами. Гнилые Зубы просыпались от стылой ночи.

Когда за нашими спинами хлопнули ворота, к лобному месту начали стекаться мужики и бабы. Каждый хотел поглазеть, кого там приволок комендант.

И если вид избитых дорогой воинов большинство оставил равнодушными, то закованный в броню верзила с клеткой на голове и здоровенной палицей наперевес привёл всех в шок.

Какая-то человеческая бабка даже начертила в воздухе обережный знак, перед этим поплевав себе за спину.

В общем, встреча прошла успешно.

Едва мои ноги коснулись земли, ко мне сразу же подошёл Молох. Вид у него был встревоженный, будто он всю ночь напролёт не сомкнул глаз, высматривая со стен врага.

Командир стражи бросил тревожный взгляд на кучку потасканных орков и повернулся ко мне.

– Где ты их откопал, комендант? – негромко спросил он.

Я похлопал своего варга по мохнатому боку, и передал подоспевшему псарю поводья.

– На тракте наткнулись, – ответил я. – Говорят, что пришли от торговца Хрода.

– И ты им веришь? – удивился Молох. – От них же за лигу мертвечиной несёт. Лихие они. Посмотри как вон тот хмырь по сторонам глазеет. Видать, всё срисовывает. Гнать их надо, Кром.

Я покачал головой.

– Они несколько дней спали вдоль дорог, их клан уничтожен, женщин угнали, а тут такое место. Это нормально, что смотрят. Быстрее пообвыкнутся. К тому же, скоро встреча с Гулдаром. Каждый тесак на вес золота. И они согласились принести клятву, а ты сам знаешь, что это значит.

Молох ещё раз взглянул на рассевшихся вокруг костровища оборванцев и нехотя кивнул.

– Ладно, – сказал он. – Всё равно до той поры они без оружия сидеть будут. Приставлю к ним двойную охрану. Если ночью чего не учудят, тогда, возможно, пронесёт.

– Знаешь что? – я наклонился к нему поближе. – Возьми-ка одного из прохоровских. Такого, невзрачного. Выряди в крестьянскую одежду. Пусть рядом с ними ошивается. Воду носит, еду. А сам пусть слушает, о чём те болтают. На человека никто косо не посмотрит.

– Сделаем, комендант, – Молох поправил на ремне тесак, кивнул своему сопровождению и отправился вместе с ними принимать пополнение.

Я же потопал к башне, чтобы привести себя в порядок, и в дверях чуть не столкнулся с Заррой. Северянка сияла, как начищенный до блеска золотой ушак. В её руках хрустела неизменная стопка бумаг.

– Как прошла инициация? – с волнением спросила она.

– Спасибо, всё в порядке, – улыбнулся я. – Какие новости?

Северянка пару ударов сердца изучала меня с хитрым прищуром, а потом выпалила:

– Молодая самка, про которую я тебе говорила, помнишь? – начала она.

– Что с ней? – я не на шутку встревожился.

– Она взяла еду с рук! – засияла девушка. – А потом дала погладить себя. Представляешь? Остальные пока не подходят, но уже и не скалятся. Кхар и Гулкаш кормили их вместе со мной. Прохоровские немного побаиваются подходить, но они привыкнут.

– А что с моей стёганкой? Приняли?

Зарра засияла ещё ярче.

– Самка обнюхала её, фыркнула, а потом улеглась сверху.

Мы оба едва не крякнули со смеху.

– Хорошие новости, – ответил я. – Вечером пойдём ещё раз. Нужно закрепить дружбу, пока память свежа. Глядишь, получится увести молодняк с собой. Чем быстрее они свыкнуться, тем быстрее встанут в строй. Так что готовься.

Проводив довольную своим результатом девушку, я направился к кузнице. С того дня, когда в ней полыхнуло во время закалки, я так и не удосужился почтить её своим появлением.

Уже на подходе стало ясно, что всё не так уж и плохо. Крыша на месте. Горн стоит. Только на петлях поскрипывала новая дверь, а перед крыльцом горой лежали обугленные ящики и вёдра.

Я вдруг замер на полушаге. Из-за пристройки с углём вышел помощник Транна. Бедняга был абсолютно лысым.

Да, с этим парнем получилось неловко. Дверь-то ладно, а вот растительность для орков имеет сакральное значение. Как борода для чародея.

Имя, что ли, ему дать, в качестве компенсации?

Кузнец как раз отбивал молотом дуги для баллисты, когда я толкнул дверь и вошёл внутрь. В лицо привычно пыхнуло жаром.

– А я тебя всё утро искал, комендант! – Транн расплылся в улыбке, когда оторвался от наковальни. – На-ка, примерь!

Он сунул мне трофейную кирасу, с необычным приспособлением на левом плече.

– Урзул как-то просил меня об одной услуге. Долго его выспрашивал, что это за пакость такая, прежде, чем кирасу годную портить. А он только углём на стене накалякал. Может, ты мне объяснишь, на кой-хрен этот крюк?

Я с улыбкой сунул руку в подсумок и извлёк из него свёрнутую мантию. Транн остолбенел, переводя взгляд с меня на аграф и обратно.

– А вот зачем, – я наскоро напялил кирасу на поддоспешник и закрепил аграф на крюке, перекинув обожжённые полы за спину. Защёлка встала жёстко. Попробовал сдёрнуть её рукой, но стилизованная волчья лапа сидела надёжно.

Транн нахмурился, сложив руки на груди.

– От этой штуковины исходит особый магический фон. Первый раз такое вижу. Что это?

– Эх, тёмный ты орк, Транн. В мире столько необычайных вещей, а ты всё за горном прозябаешь, – я хлопнул кузнеца по плечу. – Доброе дело ты сделал, друг, но лучше расскажи мне про рудник.

Кузнец принял важный вид, выгнув грудь колесом. Быстро прикрыл за мной дверь и заговорщицким голосом зашептал:

– Да вот думал с тобой в твердь спуститься. Разговор есть. Да и руду вывезти бы не помешало.

– Идём, не будем откладывать это дело, – кивнул я, – а я по пути расскажу тебе про эту магическую штуку.

Мы взяли с собой двух оставшихся рудокопов из числа жителей острога, снарядили повозку и отправились на варгах к старому руднику.

Утро выдалось холодным. Рваные хлопья тумана залегли в низинах, принося за собой запах прелой хвои. Лес нехотя просыпался. Тёмные уголки медленно, но неуклонно наполнялись весенним солнцем.

Через час мы стояли перед разработкой месторождения руды. Орклины полностью зачистили ствол шахты и освободили три штрека, в которых, предположительно, проходила основная жила.

В первую очередь я распорядился вывезти всё, что лежало в вагонетках. Железная руда за годы уже успела порасти покрывалами паутины, и, наконец, дождалась своего часа.

Когда гружёные повозки скрылись за поворотом, мы приступили к осмотру старого штрека. В нём до сих пор хранилось старое оборудование, большая часть из которого давно пришла в негодность.

Добычу руды решили начать именно здесь. Без рудознатца разрабатывать новые жилы гиблое дело.

Я ступил под осыпающийся свод, освещая масляным фонарём деревянные перемычки, и покачал головой. Так не годится.

– Надо укрепить своды штреков, – не поворачиваясь к Транну, заключил я. – Если порода пойдёт, похоронит всех. Мы не можем так рисковать.

– Я объясню орклинам, как правильно сделать. Оставим с ними одного рудокопа. Для надзора, – морщась от пыли, ответил Транн.

– Да, – кивнул я. – Пусть посмотрит, что из оборудования осталось. Вагонетки, кирки, подъёмные блоки. Пока я буду искать рудознатца, нужно всё подготовить. Через две седмицы шахта должно быть в рабочем состоянии.

– Успеем, – тряхнул бородой кузнец.

– Тогда за работу, – я хлопнул здоровяка по плечу. – Следующий срез через седмицу.

Оставив кузнеца с рабочими, я тронулся обратно, прикидывая, как изменится жизнь в остроге с запуском рудника.

Той стали, что мы добываем с врагов, хватает только на первые потребности. О полноценном перевооружении можно даже не мечтать. А ещё остро встаёт вопрос в тяжёлом вооружении – скоро острог разрастётся и четырёх бомбард не хватит, чтобы организовать его оборону.

Даже того, что мы вывезли с лагеря Гриммы, оказалось недостаточно. Гарнизон растёт с каждым днём, и его потребности увеличиваются в геометрической прогрессии. Начиная от походных шатров, полевых кухонь, оружия и всего прочего.

А ещё прочие потребности – новый плуг, топоры, лопаты, вёдра.

Когда я въехал в острог, Зарра уже готовилась к походу в логово варгов.

Сумки распирало от свежей дичи – на этот раз мяса взяли в три раза больше. Чтобы увести с собой целую стаю, нужен постоянный прикорм.

– Всё готово, Кром, – северянка в последний раз проверила сбрую и запрыгнула в седло.

– Тогда выдвигаемся, – я взобрался на своего варга. – Вперёд!

На этот раз Гроза объявилась сама.

Связующая нас нить вдруг завибрировала струной, утягивая меня в сторону. Я скосил взгляд. Болотный варг бежал параллельным курсом, в полусотне шагов от тропы.

Её огромный силуэт то и дело мелькал между соснами, двигаясь с поразительной лёгкостью. В груди полыхнуло эфиром – духовный корень отозвался на близость источника первородной силы, укрепляя между нами связь.

Варги тоже почувствовали Грозу. Они заскулили, то и дело косясь в сторону. На загривках дыбом встала шерсть.

Я встретился взглядом с Заррой, указывая в сторону леса. Та понимающе кивнула.

Всё было спокойно, пока мы не приблизились к логову.

Едва отряд остановился, до ушей долетели яростные звуки битвы.

В груди полыхнул духовный корень. Круги на запястье наполнились эфиром. Я спрыгнул с варга, выхватывая из ножен тесак, и бросился к пещере. Гроза неслась рядом.

На каменистой проплешине, перед входом, разразилась самая настоящая бойня. Не на жизнь, а на смерть.

Пятёрка диких варгов дралась с измённым медведем – исковерканным порождением Глубин.

Размерами медведь в несколько раз превосходил своих лесных сородичей. Если поставить его на задние лапы, он без труда дотянулся бы до крыши второго этажа.

Под разошедшейся на боках кожей проглядывались рёбра. На шее, в свете восходящего солнца, мертвенно-белым отливал костяной воротник.

Медведь был уже ранен. Весь его бок сочился чёрной слизью. Из мёртвых лёгких вырывался надрывный хрип.

Один из диких, молодой самец охристой окраски, лежал чуть в стороне. Из задней лапы торчал вырванный шмат мяса.

Снова Неспящий!

Внутри полыхнул эфир. Мышцы набухли от нахлынувших сил. Тесак будто сам прыгнул в ладонь, наливаясь Духом оружия.

Я в два шага оказался за спиной твари и, перехватив рукоять двумя руками, рубанул в основание хвоста.

Раздался хруст позвонков.

Медведь покачнулся, лишившись опоры. Грузное тело осело на землю. Лапы разъехались в стороны, открывая доступ к облезлой шее.

Я скользящим шагом переместился к голове. Лезвие ударило снизу вверх, рассекая шею. Следующих два удара пришлись под костяной воротник.

Бугристая голова неестественно опала и отлетела в сторону.

Наступила тишина.

Гроза подошла к раненому самцу. Обнюхала рану на ноге, рыкнула и повернулась ко мне.

В сознании мелькнул мыслеобраз, сотканный из набора эмоций. Но и без него всё было понятно.

Я развернулся к Зарре, стряхивая с тесака чёрную слизь.

– Делайте волокуши. Везём его к Урзулу. Только он сможет помочь. А вы, – я взглянул на Кхара и Гулкаша. – Соберите трофеи. Они нам ещё пригодятся.

Работа закипела.

Прохоровские срубили несколько суков потолще, привязали к ним несколько перемычек, а сверху набросали лапника. Получился достаточно крепкий настил, на котором спокойно могла разместится пара здоровых мужиков.

Уложили варга на волокуши, зафиксировали оставшимися верёвками. Зарра наложила на рану уложенный в несколько слоёв сухой мох, крепко стянув его ремнём.

Перед выходом я повернулся к Грозе, которая всё это время находилась рядом.

Потянулся к её сознанию и отправил мыслеобраз, вложив в него всё, что хотел сказать. В ответ пришло подтверждение.

– Что она ответила? – спросила Зарра, усаживаясь в седло варга с привязанными к нему волокушами.

– Они идут с нами, – коротко бросил я. – Теперь здесь опасно. Неспящие добрались и досюда.

На второй день после возвращения раненый варг начал вставать. Излеченная шаманом рана зарубцевалась, оставив после себя свежий шрам.

Остальные дикие варги вместе с Грозой устроились на краю острога, в старом заброшенном сарае.

Заводить их пришлось под покровом ночи, чтобы ненароком не напугать селян.

Зарра шла впереди, разбрасывая по пути мясо, варги плелись за ней, привыкая к запахам острога.

Начало положено.

Утром следующего дня мы отправились с Урзулом на смотровую площадку. Ту самую, что возвышалась в центре Гнилых Зубов на добрых полсотни метров.

Выдолбленные в скале ступени зигзагом уходили вверх и скрывались за поворотом скалы.

Поднимались осторожно, не торопясь, выбирая, куда поставить ногу. Под сапогами хрустела каменная крошка, над головой завывал ветер.

Теперь понятно, почему никто не решался лезть на верхотуру – любой неосторожный шаг или слишком резкий порыв ветра, и ты летишь вниз, широко раскинув руки. Только вот никто из смертных, к сожалению, летать не умел. Если только не достиг высших ступеней Духа – читал я такие легенды.

Никаких перил вдоль тропы, или хотя бы деревянных бортиков, не было. Только острые камни и скудная растительность, невесть как проросшая в многочисленных расщелинах.

После сотой ступени мышцы начали деревенеть. Дыхание сбилось, как после утренней тренировки. В ушах колотилось сердце, но я продолжал переставлять отяжелевшие ноги, забираясь всё выше и выше.

На середине пути, правее, метрах в десяти, я заметил, что склон скалы отступил вглубь, образуя уступ, и под прямым углом уходил вверх. Чуть дальше такая отвесная стена обрывалась вниз, почти до подножия башни. Идеальное место для подъёмников. С пересадкой на том самом уступе.

Последние ступени дались с трудом. Но когда мы оказались на смотровой площадке – каменистой плеши, диаметром шагов в двадцать, в центре которой возвышался древний менгир – сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Духовный корень отозвался сразу – где-то в глубине этого мегалита пульсировала древняя сила, та, что помнила эти места, когда вместо острога под скалой простирался Великий город.

Я отдышался и направился к краю.

Площадь в несколько десятков лиг лежала передо мной, как на ладони.

На юго-востоке угадывалось ущелье с заставой, у которой мы первый раз встретились с Грозой. За ним простирались Мёртвые Топи – от горизонта до горизонта. Справа в горы поднимался Северный тракт. А позади раскинулось заросшее лесом плоскогорье.

Где-то там, в десятках лиг, лежали Глубины – место, где Тьма глумилась на самой жизнью, превращая её творения в мёртвое воинство.

– Не знал, что у Гнилых Зубов есть свой Камень, – я похлопал по шероховатой поверхности мегалита. – Посмотри, как он сохранился. Ни одной трещины.

Урзул прошёлся по кругу, осматривая позеленевшие от плесени руны.

– Ему нужно дать имя, – проговорил он. – У всего, что носит имя, появляется душа. Это место станет сердцем острога. Здесь будут проходить медитацию сотни его сынов.

Я улыбнулся. Свой Агнар-камень это хорошо. Не придётся таскаться в горы.

– И какое же мы дадим ему имя? – спросил я.

Урзул сощурил глаза, осматривая меня с ног до головы.

– Есть у меня один вариант, – свистящим шёпотом ответил он.

– И?

– Кром-камень! – Урзул вздёрнул подбородок. – Сотни свободных племён захотят увидеть его. Ощутить его Силу.

Немного пафосно, но пусть будет.

– Не хотелось бы, чтобы здесь ошивалась половина Пустошей. Но название хорошее, – я улыбнулся, – мне нравится.

Я развернулся на пятках.

– Так о какой технике ты говорил?

Урзул жестом пригласил следовать за ним.

Мы подошли к основанию Кром-камня. Шаман скинул кирасу, снял с пояса кинжал.

– Присаживайся.

Я уселся на холодный камень, прислонившись к шершавой поверхности менгира. Шаман сел по левую руку.

– Покажи свои Круги, – негромко сказал он.

Я вытянул руку. На коже бугрились два шрама, подсвеченные изнутри раскалёнными углями. Сквозь них проходили потоки энергии, готовые по первому зову пробудить Дар.

Чуть выше, у сгиба локтя вращался Круг Духа – воплощение живого оружия, сотканного из волокон эфира.

Шаман коснулся двупалой рукой шрамов, перед этим прикрыв глаза. Голос его зазвучал вкрадчиво:

– Дар духовного оружия это, прежде всего, набор навыков, – начал он. – Высшая степень самоконтроля, концентрация и умение манипулировать тончайшими нитями эфира.

Услышав, как я удивлённо хмыкнул, Урзул приоткрыл один глаз и посмотрел на меня, как учитель смотрит на непоседливого мальчишку.

– Разве эфир это не нечто цельное? – не удержался я от вопроса. – Как, например, пчелиный мёд.

Шаман снисходительно улыбнулся уголками губ.

– Если орка макнуть головой в этот мёд, а потом вытащить…

– То за ним потянутся тончайшие нити, – продолжил я.

Урзул утвердительно кивнул.

– Всё верно. Овладевший этими инструментами способен создавать многослойные эфирные конструкции, подобно ткачихе, вышивающей свои кружева. Стежок за стежком. Смотри.

Шаман протянул руку к чаше со свечой, которую уже успел зажечь трутницей.

Спокойное пламя вдруг затряслось. От него в стороны поползли тонкие яркие язычки, закручивающиеся по спирали.

Пальцы Урзула над ними выстроились в сложную фигуру, и закрученное пламя вытянулось в маленький огненный смерч.

Пальцы разомкнулись. Огненный цветок устремился вверх, вспыхивая снопом искр.

– Вот что значит обладать духовными навыками.

– Но я не знаю ни одной техники, кроме призыва эфирного кинжала, – покачал я головой. – Да и та пришла сама собой.

Урзул запустил руку в свою суму и вынул из неё сложенный вчетверо листок.

– Ты просил меня вспомнить некоторые техники твоего Дара. И я вспомнил.

Я с любопытством подался вперёд, пытаясь рассмотреть орочьи каракули.

– Но этого мало! – рубанул он словами. – Ты пошёл по пути Силы. Тебе придётся прорываться сквозь дебри, чтобы постичь путь Духа.

Урзул пожевал губами.

– Существуют базовые техники, – продолжил он. – Первая – Духовный барьер. Закрой глаза и попытайся ощутить эфир, как будто бы он обрёл плоть.

Я окунулся в астральный мир.

Не было тела, не было Кром-камня, не было мира, только голос шамана, звучавший где-то на краю сознания.

Сначала появилась темнота. Тягучая и плотная. Потом начали проявляться еле различимые всполохи. Как дым над чашей с благовониями. Они струились, изгибаясь по одному богу известным принципам.

Я подался вперёд, пытаясь вблизи рассмотреть потоки эфира.

Не сразу, но мне удалось увидеть его структуру. Мириады тончайших нитей переплетались между собой в невообразимые узоры. В некоторых местах нитей было настолько много, что они сливались в единое целое.

– Нити! – вырвалось у меня.

– Теперь подхвати их усилием воли – почувствуй эфир, как почувствовал бы мёд, и он откликнется на твой напор, – прозвучал издалека голос Урзула. – Когда научишься управлять им – измени его структуру. Сделай из текучей воды крепкий лёд. Но перед этим придай нитям форму щита. Со временем ты сможешь создавать любую форму – всё в твоей голове.

Не с первого раза, но мне удалось закрутить нити в выпуклый щит, диаметром около метра. Подчиняясь моей воле, плывущие нити застыли.

– Есть!

– Теперь просто открой глаза, – вещал голос.

Я разомкнул веки. Шаман стоял в трёх шагах от меня, и в руке его вращался огненный шар.

Между нами мерцала сфера. Именно такая, какой я её и видел.

Шаман зловеще оскалился и отпустил с пальцев огненный снаряд. Тот пролетел разделяющее нас расстояние за доли секунды и взорвался в шаге от меня, брызнув остатками догорающего эфира.

Щит сработал!

– Закрой глаза, – буркнул шаман, не дав мне насладится моментом. – Вторая базовая техника – Духовный удар. Представь, что этот щит, который ты только что создал, летит в сторону врага со скоростью снаряда баллисты. Но перед этим его нужно доработать. Сделай из него наконечник стрелы. Потом между стрелой и собой заложи прослойку эфира – он должен быть упругим, как кожа на боевом барабане. После этого усилием воли толкни её.

Я выстроил новый щит, вытянул его в конус, уплотнил эфир между ним и мной, и, открыв глаза, мысленно оттолкнул его от себя.

Волна искажённого воздуха рванула со скоростью арбалетного болта. Невидимая сила ударила в шамана. Его протащило несколько метров по камню, едва не сбросив со скалы. Он остановился на самом краю и через плечо взглянул вниз, на двор острога. Потом медленно перевёл взгляд на меня.

Полезная штука!

Не будь перед стариком эфирного щита, такой удар бы предрёк исход поединка.

Я уже приготовился познать очередную технику, как Урзул выставил ладони вперёд.

– На сегодня достаточно. Доведи эти техники до совершенства, – он сунул кинжал в ножны. – Тогда сможешь использовать их не задумываясь. По щелчку пальцев. И ещё, поэкспериментируй с эфирным кинжалом. Уверен, ты обнаружишь много интересного.

С этими словами шаман развернулся на месте и зашагал к спуску с площадки, оставляя меня один на один с собой.

С верхотуры я спустился только после полудня.

Перед глазами висели щиты и стрелы, которые я десятками создавал из эфира, пока оттачивал навыки до автоматизма.

После сотого раза я смог выставить перед собой защитный барьер прежде, чем сердце сделает удар.

С Духовным ударом дела обстояли чуть хуже. Всё таки, на его создание требовалось больше времени – сначала сплести щит, потом вытянуть его в острый конус, заложить упругую прослойку, и только после этого ударить.

Неожиданным для меня стали перемены с призванным кинжалом. Теперь я мог влиять на его размеры. Другими словами, в моём арсенале появилась вторая разновидность эфирного оружия – короткий меч. Он был короче моего тесака, но нисколько не уступал по силе.

Сам кинжал тоже изменился. Он с лёгкостью рассекал камень в палец толщиной, а в броске мог пролететь до пяти шагов, прежде чем распасться на эфир.

Что ж, завтра луна полностью явит свой лик. Пришло время показать моему недалёкому братцу что будет, если шантажировать меня жизнями моих же подданных.