Текст книги "Бастард Великой Орды (СИ)"

Автор книги: Подготовил Андрей Абрамов

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20

Утро обрушилось на острог проливным дождём. Тяжёлые капли взбивали пыль, оставляя на покрытой кровью земле багровые разводы. Низкая серая хмарь захватила почти всё небо, и только на востоке, над верхушками деревьев, начало проклёвываться молодое солнце.

Орклины грузили на повозки тела и заготавливали хворост. Кто-то тащил со склада горшки со смолой. Погребальный овраг уже в который раз принимал новых постояльцев.

Неудавшихся беглецов бросили в темницу, заковав в цепи – пусть поумерят пыл. С ними я ещё разберусь. Сейчас меня заботил другой вопрос – что делать с десятником?

Гобл умудрился протащить свою десятку через всю мясорубку, потеряв только двоих.

Он, как и я, берёг своих бойцов. Не просто прикрывал, но давал то необходимое, что кратно увеличивало их шансы пережить сечу.

Он не только обучал их искусству боя. Он вколачивал в их умы основы тактики. Они держались вместе, равно как и бойцы Прохора Сапожника, действуя слаженным отрядом. Не лезли на копья, как стадо баранов, а брали тактическим преимуществом.

Такое дорогого стоит.

Я дам ему возможность сделать выбор – принять смерть рядом со своими воинами или нацепить на грудь моё тавро. Оставлять такого опасного противника за спиной – кощунство и недальновидность.

И это будет не предательство. Бросив на верную погибель своих воинов, Гримма снял с них все обязательства. Теперь они свободны, просто ещё не определились с выбором.

Я сидел за столом, когда двери распахнулись. В палаты ввели скованного чёрной сталью, блокирующей Дар, десятника. На левом запястье туманом переливались два круга Духа. Стихия земли.

Он держался прямо. Взгляд цепких глаз скользнул по скромному убранству комнаты и остановился на мне.

– Оставьте нас, – бросил я, поднимаясь из-за стола.

Когда двери закрылись и мы остались вдвоём, я подошёл к гоблу вплотную, глядя в глаза.

– Как твоё имя? – без эмоций спросил я, не убирая взгляда.

Гобл некоторое время помолчал, а потом ровным голосом ответил:

– Газгат, господин комендант.

– Говорят, Гримма щедро платил за верность. Золотом. Это правда?

Газгат ухмыльнулся.

– Платил златом, но всегда возвращал плетью.

– Требовал верность, а отплатил предательством, – поправил я.

Повисла тишина. Ни один мускул не дёрнулся на лице гобла, только один раз сыграли желваки, когда я упомянул про предательство.

– Он вернётся, – ответил Газгат. – Гримма не тот, кто прощает долги. Через год-два, да хоть через десять, но вернётся. Когда залижет раны. Только в следующий раз он подготовится лучше. Запомни это, комендант.

Я кивнул. То, что эта одноглазая мразь рано или поздно заявится к острогу, я не сомневался. Только острог к тому времени будет уже другим.

– А что бы сделал ты? – прямо спросил я. – Тоже вернулся? Если бы у тебя была такая возможность.

Гобл уставился на меня исподлобья. Чёрные глаза смотрели без ненависти. Просто смотрели, изучающе. Десятник понимал, что вопрос с подвохом, и от того, как он на него ответит, будет зависеть его судьба.

– Под кнутом этого ублюдка⁈ – ухмыльнулся он. – Ну уж нет. С того момента, как он бросил нас умирать, наши с ним пути разошлись.

Я молча слушал, смотря прямо в глаза. Мне нужно было в них кое-что увидеть, и я это увидел.

– Кровной вражды у меня к тебе нет, комендант. Я пришёл сюда убивать, потому что до той поры верил этому ублюдку Гримме. Он виновен в смерти моих воинов. Он кинул нас в мясорубку, и он их убил. Ты же просто защищался.

Я кивнул. Правильные слова. Честные. Это именно то, чего я ждал. Газгат не стал вымаливать пощады, просто сказал как есть.

– Сейчас у тебя два пути. Ты можешь принять смерть на рассвете вместе с предателями, либо…– я на пару ударов сердца замолчал, давая гоблу время переварить мои слова, – либо можешь присягнуть мне вместе со своими воинами и встать на защиту острога. Выбор за тобой.

Гобл долго всматривался в моё лицо, потом, наконец, коротко, но уверенно кивнул.

– Если у меня будет шанс поквитаться с Гриммой, я готов принять твоё тавро и принести клятву на крови. Мои воины отныне твои!

В его голосе звучала искренняя решимость. Так смотрит тот, кто встал на путь мести.

– Стража! – рявкнул я, не отводя от гобла взгляд.

Высокие двери распахнулись. В палаты вошли двое стражников.

– Найдите Урзула. Нам нужно провести ритуал клятвы.

После того, как пятёрка гоблов пополнила гарнизон, я вместе с Урзулом отправился в кузницу Транна.

В подсумке перекатывалось ядро паучихи, наполненное первородной Силой, и позвякивали два фиала с тягучей золотистой жидкостью.

Кузнец встретил нас широкой доброй улыбкой. Так встречают друзей, которых давно не видел.

– Ну и погода на дворе, комендант! Самое время для закалки в жерле горна. А то и озябнуть можно, – сказал он.

Урзул крякнул, скидывая поддоспешник.

Я протянул раскрытую ладонь, на которой тускло поблёскивало ядро. Кузнец с благоговением взял его и поднёс к глазам.

– Давно мне не попадались кристаллы такой величины! Это ж сколько здесь мощи?

Я кивнул на горн.

– Достаточно для нас двоих, кузнец. Сегодня мы проведём медитацию с Урзулом, – сказал я.

Кузнец понимающе кивнул и развернулся к подмастерьям.

– Тащите угля! И воды кадку колодезной натаскайте. Да поживее! Сегодня у нас не обычная закалка!

Я оголил торс и забрался на покрытый сажей лоток. Урзул уселся напротив, лицом к лицу.

Старик держался уверенно. На покрытой шрамами и татуировками коже, под которой перекатывались бугристые мышцы, выступили капельки пота. Жар стоял такой, что невозможно было дышать. Кузнец не жалел ни себя, ни подмастерьев, ни тем более нас.

Лопата мелькала перед моим лицом, отправляя в горн куски угля. Меха за моей спиной натужно поскрипывали.

– Пора, – сухо произнёс Урзул и протянул мне фиал с золотистой жидкостью.

Второй фиал он опорожнил сам. Следом выпил и я.

Желудок обожгло огнём. Теперь жар был не только снаружи, но и внутри.

По каналам будто неслась раскалённая плазма, прожигая поверх них новые русла. Духовный корень ожил – он вздымался, словно делал вдох, и опадал. Круги на запястье переливались углями от хлынувшего в них эфира.

Я накрыл плечо Урзула ладонью. Он в ответ положил свою ладонь на моё, замыкая цепь.

– Давай! – рявкнул я сквозь гудящий жар.

Транн щипцами положил на моё плечо ядро. Кожа зашипела, впитывая хранившуюся в кристалле силу.

Всё вокруг завертелось.

Не было больше кузницы, не было Транна, не было орклинов-помощников. Не было острога.

Мощное ядро вывело закалку на новый уровень.

Вокруг бушевало пламя пополам с первородной силой. Их потоки сплетались воедино, проникая друг в друга, и закручивались вокруг нас неугомонной стихией.

Эфир буквально заполонил собой каждый уголок мира, рождённого в наших же головах.

И тут я увидел, как Урзул накренился. Массивный подбородок глухо упёрся в грудь.

Когда шаман начал заваливаться набок, я едва успел ухватить его за руку, ощущая под пальцами твёрдую как камень кожу. Грузное тело повалилось вперёд, утыкаясь лбом мне в плечо.

Оставалось только придержать его – медитацию прерывать нельзя. Энергия ядра должна усвоиться прежде, чем завершится закалка, иначе случится откат.

По ушам ударил противный писк. Ревущее вокруг пламя забурлило, принимая туманные очертания. Сначала проявились узловатые ходули, покрытые чёрным пушком, потом брюшко, с сочащимися слизью язвами, последним из огня вынырнула уродливая голова с пламенеющей короной на затылке.

Дух паучихи!

Хищные жвала клацнули в пальце от моего лица и впились в плечо шамана. Кожа в том месте поползла огненной сетью. Урзул еле слышно застонал. На лбу начали проступать мертвенно-бледные пятна.

Я рванул старика на себя, хватая паучиху за шею. Мысленно призвал эфирный кинжал, и, едва клинок обрёл плоть, вогнал его по самую гарду в пульсирующий глаз.

Дух задрожал, словно дым на ветру, и рассыпался тлеющим пеплом, напоследок обдав меня жаром.

В духовный корень хлынул поток энергии. Я до скрежета сжал зубы, балансируя на грани сознания. Рука сама сгребла Урзула за шкирку и встряхнула того, как щенка. Шаман с трудом разлепил мутные глаза, а я почувствовал, как на меня накатывает приятная темнота.

Мир вокруг схлопнулся в точку.

* * *

Сознание вернулось мгновенно, как после кошмарного сна. Я шумно выдохнул и рывком сел в кровати, сгоняя тягучее оцепенение.

Тело ломило как после спринтерского забега. Руки и ноги гудели. Внутри всё ходило мелкой дрожью, будто я всю ночь не просыхал от пьянки. По новым руслам каналов мерно тёк эфир, напитывая Круги на запястье, и заполняя собой духовный корень.

Разве что голова оставалась ясной, да глаза уже привыкли к царящему вокруг полумраку.

Я окинул взглядом помещение. Что за хрень⁈

Костяная люстра с подфакельниками. Тлеющий очаг. На полу раскиданные шкуры варгов, всех мастей и размеров – от светло-бурых до иссиня-чёрных с пепельными вкраплениями.

От тяжёлых портьер на высоких окнах исходила уютная тишина. Ни один звук не пробивался сквозь плотную грубую ткань. Только в жаровне у изголовья тихо потрескивали угли, а из подвешенной над ней пиалы куце вился дымок.

Скрипнула тяжёлая дверь. В проёме мелькнула голова стражника и сразу же исчезла. Коридор наполнился гулом голосов.

В опочивальню ввалились Урзул и Зарра. Оправились, будто перед важной встречей, и торжественно подошли к кровати.

– Сколько я провалялся? – я тряхнул головой, отгоняя накатившую истому.

– Вторые сутки пошли, – Зарра дунула в пиалу, разгоняя приятный травяной аромат.

Да уж, запах душистых трав сейчас не помешает. Прёт от меня, как от козла в самый жаркий сезон.

Я откинул шкуру, и моя рука повисла в воздухе. Я лежал на перине абсолютно голый.

– Где, нахрен, одежда? – я поднял взгляд на Урзула.

Северянка прыснула, отводя глаза, и залилась румянцем.

Шаман с прищуром улыбнулся.

– Крепкая же у тебя шкура! Пол кузни в труху – так полыхнуло, а у тебя ни царапины. Портки только обуглились. Транн до сих пор завалы разбирает. Ворчит, что болванки стальные оплавились. Да орклины шерсти лишились – на солнце блестят, как человеческие младенцы. Еле, говорит, ноги унёс, когда в кузнице преисподняя развернулась.

Да, в следующий раз закалку с первородным ядром лучше проводить… в менее людном месте. Не хватало ещё спалить весь острог – вот тогда-то будет веселье.

– Ты-то как? Плечо зажило? – сдерживая улыбку, спросил я.

Урзул поскрёб ключицу.

– Похожу ещё, – буркнул он. – Паучиха эта нехотя свою Силу отдавала. Даже после смерти.

Перед взором повисла пищащая морда с клацающими жвалами. В тот момент Урзул был на грани жизни и смерти.

– Ерунда всё это, – махнул рукой шаман. – Главное, у нас получилось, Кром! Слышишь? Получилось!

Он задрал рукав. На запястье переливались два туманных Круга Духа, зависших на расстоянии волоска от кожи.

– Я вернул второй Круг! – зашептал он. – Резонатор сработал как надо! Вытяжка хоть и вышла – вырви глаз, но она действует.

Я опустил взгляд на свою руку.

Первый Круг Силы выпирал грубым сварным швом. Чуть выше чернел второй – тоньше и не такой рельефный, но это только начало пути.

Ближе к локтю туманной дымкой парил Круг Духа третьей ступени. Таким макаром и до второго недалеко!

– И ещё, – продолжал шаман. – Я смог улучшить вытяжку. Теперь она стала стабильней. Помнишь тот сундучок?

Я наморщил лоб, копаясь в воспоминаниях. Тот самый ларец, что мы отыскали в кладовой свистуна?

– Я пробовал его открыть, но…– начал я, но шаман бесцеремонно махнул рукой.

– Он сам открылся, – пожал плечами Урзул. – Как уж – ума не приложу. Одно я знаю точно – эта штукенция принадлежит тому же, что и твоя мантия, и карта. На крышке то же тавро, а внутри легендарные инструменты – мечта любого алхимика, артефактора и чароплёта! Такие в Гуратане с руками оторвут!

Я обернулся, окидывая комнату взглядом.

– Всё это конечно хорошо, но где я?

– Покои бывшего коменданта, – Зарра невозмутимо сложила на груди руки, будто ждала этого вопроса. – Пятница твой постарался. С моей лёгкой подачи.

Последнее было сказано с подтекстом, мол, видал, как я постаралась.

Я благодарно кивнул и принялся натягивать чистые штаны. Хотелось поскорее увидеть острог и пройтись по стене. Сейчас это уже не то убожество, что было раньше.

Ров вырыт, вал укреплён. На вышках стоят дозорные. Да и народу стало больше – без малого полсотни воинов и почти столько же селян и орклинов. Отрадное с Ореховкой я пока не считаю – они живут особняком, но это дело за малым. Когда острог разрастётся, все они переедут под его крыло.

Я шагал по тёмному коридору, чеканя каждый шаг. Урзул и Зарра шли рядом.

– Как там дела? – на ходу бросил я.

Зарра поравнялась со мной, деловито зашуршав бумагами.

– С переписью, наконец, закончили. С учётом новоприбывших тоже. Шахта очищена. Орклины укрепляют стены и потолок. Завтра вывезем первую партию руды, из той, что хранилась в вагонетках. А вот с добычей беда.

Я встал и уставился на северянку сверху вниз. Та непринуждённо мотнула головой, откидывая выбившуюся прядь.

– У нас нет рудознатца, – пояснила она. – Опытных рудокопов раз-два и обчёлся. Все разбежались, когда Зург здесь командовал. Транн сказал, сначала надо определиться с жилой, а уже потом копать. Чтоб избежать новых обвалов.

И здесь эта скотина постаралась! Я сжал кулаки до хруста. Если срочно не начать добычу, все договорённости с дикими полетят прахом. Долдорт не будет ждать. На две поставки у нас хватит, а вот дальше придётся думать. На всё про всё месяц, не больше.

– Будем искать рудознатца! Слышал я, что в вольном Гуратане есть артели. Попробуем договориться с ними. Хотя бы на первое время. Пока не найдём своих. Поставки нельзя прерывать.

Зарра кивнула, делая пометки в своих записях.

– Что с вышкой? – я скосил взгляд, наблюдая, как мило хмурится северянка, выводя на бумаге аккуратные значки. – Достроили?

Та небрежно пожала плечами.

– Утром вышел первый дозор. Двое из прохоровских. Докладывают, что на тракте всё спокойно.

Я вдруг встал, как вкопанный. В голове стрельнула мысль, от которой внутри заворочалась тревога.

– Газгат и его парни? Как они?

– Притираются, – ответил Урзул. – Народ ещё шугается их. Как ни крути, а по острогу ошиваются вчерашние головорезы. Но Молох взял их в оборот. Парней по патрулям раскидал, чтоб обвыкались, а десятника при себе держит. Сейчас они молодняком занимаются. Учат уму-разуму.

Я удовлетворённо кивнул. Гоблы обживутся. Надо только дать им время. Когда Газгат почувствует разницу между мной и Гриммой, он зубами вцепится в этот острог – лишь бы остаться в нём навсегда.

– С этого и начинается Орда, старик, – улыбнулся я. – Когда воин сам делает выбор, где ему быть.

Шедший рядом Урзул хмыкнул.

– Шакалы тоже сбиваются в стаю, но не потому, чтобы занять своё место, а чтобы прикрыть свои трусливые задницы.

– Не без этого, – согласился я. – Только вот не каждый из них берёт на себя ответственность за своих людей.

Шаман бросил на меня многозначительный взгляд.

– И орков тоже, старик, не переживай. Просто не забывай, что в моих жилах течёт и людская кровь.

Мы вышли во двор и я вдохнул полной грудью. После спёртого воздуха башни, запах соломы и мокрой после дождя земли, пьянил голову.

Солнце уже подбиралось к зениту. Жизнь в остроге кипела. Но дел ещё предстояло много.

С тренировочной площадки прилетел звон мечей. Я, не останавливаясь, свернул между двух хибар и отправился к полосе препятствий.

На арене бились два воина. Прохоровский и один из гоблов Газгата. Сухопарый гобл методично размахивал ятаганом, тесня человека к краю арены. Тот ловко парировал топором и щитом, отводя удары в сторону, но продолжал отступать.

В какой-то момент он резко шагнул в сторону, подныривая под атаку, и приставил к горлу противника лезвие топора.

Наблюдающий за всем этим Прохор удовлетворённо кивнул. В технике бывшие наймиты превосходили гоблов. Хотя, конечно, уступали в силе.

Чуть в стороне несколько воинов отрабатывали магические удары.

В деревянные щиты летели огненные шары, вперемежку с ледяными стрелами.

Особняком стоял один из бывшей десятки Газгата. Долговязый гобл с усердием вспарывал землю каменными бурунами, впечатывая их в кусок скалы.

Завидев меня, он коротко кивнул, и продолжил тренировки.

Я взглянул на почти полную луну, и перевёл взгляд на Урзула.

– Скоро встреча с Гулдаром, – сухо произнёс я. – Не забыл? Что у нас с инициацией?

Шаман помрачнел.

– Девять наших ждут отмашки. Ещё четверо прохоровских тоже готовы. Вчера все прошли закалку, – шаман посмотрел на арену. – Остальные утром преодолели ступень.

– Значит, до заката выходим к Агнар-камню, – отрезал я. – Ты, я, Транн и Газгат. И молодые. Молох с Заррой присмотрят за острогом. Через три дня встреча. Надо подготовиться. Есть у меня чем удивить моего братца.

– Сделаем, комендант, – Урзул размял плечи.

С псарни долетело довольное урчание варгов. Псари начали раскидывать по ямам мясо.

Я развернулся на пятках к Зарре.

– Думаю, пора навестить Грозу. Возьми Гулкаша и Кхара, и тройку прохоровских. Звери должны знать людской дух, – я скинул с плеч стёганку, – и напомни им обо мне. А то, небось, уже позабыли.

Перед закатом мы собрались к Агнар-камню. Варгов на всех не хватало, потому пришлось рассаживаться по двое.

Когда все были готовы, перед воротами остались только я и Зарра.

Северянка теребила свой волшебный амулет, будто не решалась сказать, но потом выпалила:

– Спасибо.

Я улыбнулся, поглаживая варга по загривку.

– За что?

– За то, что воспринимаешь всерьёз. А то, знаешь, у нас на севере женщину многие считают вещью, – она взглянула на меня своими смоляными глазами. – За то, что доверяешь острог. За всё.

Я запрыгнул в седло, удерживая зверя на месте.

– Без тебя было бы тяжело, но ты по-прежнему вольна сделать выбор, – глядя на заходящее солнце ответил я. – И да, я рад, что ты осталась.

Не дожидаясь ответа, я пришпорил варга. Времени ждать больше не было. Острогу требуются сильные защитники, и в моих силах дать ему это.

* * *

Агнар-камень встретил нас безмолвным спокойствием. Ничто не напоминало о недавнем побоище. Тела тварей исчезли без следа, на горизонте по-прежнему возвышались горы.

Урзул рассадил молодняк внутри круга. Каждый из них днём ранее прошёл медитацию, все знали, что их ждёт в лимбе. Каждый был готов стоять до конца.

Мы ожидали за границей священного круга. Три угрюмых воина, готовых рвать тварей на части, лишь бы инициация прошла по плану.

Транн молча сжимал воронёный клевец, разглядывая горы, Газгат поглаживал секиру, уставившись куда-то в небо, Урзул усердно втирал рудную золу в спины молодых воинов. Я же просто стоял, готовый в любой момент выхватить тесак.

Когда приготовления были закончены, шаман раздал фиалы с вываркой из Златокорня, и встал рядом с Агнар-камнем.

– Отныне ваша судьба в ваших руках. Возьмите то, что даровано богами. Бейтесь за право, словно бьётесь в последний раз, – Урзул на секунду замолчал, вытягивая из ножен кинжал. – А мы будем лить кровь, защищая ваши тела.

Молодые залпом опустошили фиалы и повалились на холодный камень.

Началось.

Твари хлынули сразу. Едва последний инициируемый откинулся навзничь, со всех сторон раздалось голодное рычание.

Первыми из воздуха явились волкоподобные монстры, с длинными, как кинжалы, клыками. Следом, хлынули изменённые лоси, с ветвистыми рогами.

Потом началась свалка.

С полдюжины медведей бросились на нас разом, вспарывая воздух когтями. Их облезлые, покрытые кровоточащими наростами туши вываливались из-за деревьев и пёрли на нас, не обращая внимания на раны.

Мы махали железом, круша всех подряд, пока, наконец, поток тварей не сошёл на нет.

Последний, испещрённый язвами, кабан выскочил прямо на Транна. Тот ловко поддел его переднюю ногу, и на обратном ходу с разворота вогнал боёк клевца в плешивый затылок.

Наступила тишина.

Молодняк начал приходить в себя, оглядываясь ошалевшим взглядом. Последними очухались прохоровские.

У каждого на запястье чернел обугленный Круг. И только у одного из всех туманом кружил Круг Духа.

– Мои поздравления, – сказал я, помогая им подняться. – Вы стали сильнее, и я рад, что вы будете сражаться со мной плечом к плечу.

– Спасибо, комендант, – прохрипел один из людей.

– Испытание было непростым, – покачал головой другой.

– Благодарю вас всех за защиту, – орки, поднявшись, приложили кулаки к груди и поклонились мне и остальным.

Спустя полчаса мы выехали в острог.

Луна вошла в зенит, когда мы спустились с горной тропы и встали на тракт.

Впереди на своих варгах шли Урзул и Транн. Следом двигался усталый молодняк. За ними неспешно ехали Газгат и я.

Гобл рассказывал, как оказался под крылом Гриммы, как лишился семьи, как стал десятником. Банальная история, но всё же интересная.

Когда до Гнилых зубов оставалось полчаса ходу, Урзул вдруг поднял руку, останавливая отряд.

Параллельно к тракту шёл другой отряд. Два десятка орков неспешно брели в сторону острога, закинув на спины тесаки. Позади тихо поскрипывала телега.

Завидев нас, они встали в оборону.

Шаман отреагировал мгновенно. Махнул двупалой рукой. Молодняк посыпался с варгов, как горох, на ходу выхватывая топоры и секиры. Прохоровские схватились за арбалеты.

Я выехал чуть вперёд, потянул за поводья, вглядываясь в отряд.

– Спокойно, парни! Опустить оружие! – обернулся я к своим. – Кажется, я догадываюсь, кто это.