Текст книги "Бастард Великой Орды (СИ)"

Автор книги: Подготовил Андрей Абрамов

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Повисла тишина.

Прохор обвёл взглядом двор, задержавшись на дозорных вышках, и посмотрел мне прямо в глаза.

– Да как же ты, господин комендант, защитишь нас, если в твоём гарнизоне меньше душ, чем в моей ватаге? – он обвёл рукой вышки. – Куры курами, но если придёт сотня кхазарских дриглей, жрать их уже будет некому. Все на колах повиснут. А так, мы хотя бы за полновесное рискуем. Вот и весь расклад!

Атаман сложил на груди руки.

Хорошо языком рубит. Складно. Посмотрим, каким он будет на деле, после моего предложения.

– Справедливо сказано, – кивнул я. – Но ты сначала докажи, что от вас вообще толк будет. А потом уже я кое-что покажу тебе в ответ. Тогда и поговорим.

Прохор нахмурился.

– Как доказать-то? – дёрнул он плечами. – В сечу что ли сойдёмся?

Я улыбнулся.

– На кулаках выясним, кто чего стоит, – оголил я клыки. – Вся твоя ватага против трёх моих воинов.

Где-то надрывно гаркнул петух, словно у него вмиг пережало горло.

Атаман выпучил глаза, смотря на меня, как на восставшего мертвеца.

– И что потом? – выпалил он.

– Потом ты узнаешь, как я смогу вас защитить, – без заминок ответил я. – И как могу сделать вас сильнее.

Мужик обернулся на свою ватагу, взвешивая шансы.

– А давай! – рубанул он рукой воздух. – Две дюжины моих бойцов против троих твоих. Как раз, считай, порувну. Сдюжим, ты нам большими ушаками платишь за верность, а коли не сдюжим – я присягну тебе. Нас, почитай, больше, чем полста душ в Отрадном, со всем довеском.

Хитёр! Ва-банк пошёл. Чего просто так по щам получать, если есть шанс срубить за это золото? Да и наймитов подбить на свалку проще простого за такой навар. Они за горсть «малых» готовы дракону в пасть лезть, а уж за «большие» подавно.

– Договорились! – с улыбкой ответил я.

Через пятнадцать минут все свободные от работы селяне и стражники столпились вокруг новой арены. В центре круга из камней возвышались Молох, Транн и Гулкаш – три могучих широкоплечих орка с наковальнями вместо кулаков. Вокруг неровным кольцом стояли две дюжины наймитов.

Биться решили без атакующих заклинаний. Допускались только усиливающие и восстанавливающие. Победившей стороной считалась та, что осталась внутри очерчённого камнями круга.

Когда Урзул дал отмашку, орава с криками сорвалась с места.

Бой казался рваным, хаотичным. Но когда я пригляделся, тактика наёмников стала для меня как на ладони. Те, кто послабее, вязали атаки противника, повиснув на руках по двое. Те, кто покрупнее, молотили кулаками. Кто-то бросался в ноги, пытаясь повалить оппонентов на землю.

Гвалт стоял лютый. Над ареной то и дело проносились поддерживающий дух выкрики, и рёв разбушевавшегося Транна.

Тот размахивал кулаками с остервенением, раскидывая в стороны сразу по двое-трое. Те поднимались, отряхивались и пёрли снова.

А вот это уже интересно!

Я всмотрелся в атамана. Тот глядел исподлобья, переводя взгляд с одного своего бойца на другого. Те, после такого взгляда, рвались в бой с удвоенной яростью.

– Он их усиливает, – прошептал я скорее для себя, чем для кого-то. – А тех, кто выбывает, восстанавливает. Вот на что он ставил! На три своих Круга.

В какой-то момент с дюжину человеческих мужиков навалились на Молоха сверху. Тот исчез из виду. Со всех сторон посыпались короткие тычки и размашистые боковые. Брызнули капли крови.

Но вот куча человеческих тел вспучилась и разметалась в стороны. Трое сразу вылетели за круг.

Атаман с досадой ударил кулаком по своей ладони.

Молох распрямился, окинул взглядом сползающихся обратно наймитов и принялся методично выкашивать их размашистыми ударами, будто косил траву.

Круг покинуло ещё трое.

– Бородатого бей!!! – выкрикнул атаман, приложив ладони ко рту. – А того вяжи! Молодой уже выдыхается!

Я перевёл взгляд на арену. Гулкаш действительно выглядел не очень уверенно. Но это на первый взгляд. Его удары были экономные, не размашистые, как у Молоха, и не стремительные, как у Транна.

Бил он, словно стоял за бильярдным столом. Короткий тычок слева – и один отлетел на добрых пять шагов, ещё тычок слева – и лысый сложился пополам, теперь удар справа – и какой-то долговязый мужик отлетел за черту круга.

Через десять ударов сердца та сторона недосчиталась половины. Через двадцать ударов на арене осталось всего шестеро – по трое с каждой стороны.

Оставшиеся мужики попятились к границе круга, держась за побитые бока, и, под недовольное кряхтение атамана, шагнули за спасительные булыжники.

Острог взорвался от ликования.

Побитые бойцы понемногу стягивались к своему главарю, понурив головы. Пятерых волокли за руки и ноги.

Прохор подошёл сам, поглаживая рыжую бороду.

– Твоя взяла, комендант, – бросил он, но без злости в голосе. Глаза смотрели прямо. – Показывай свою тайну. Глядишь и договоримся. Свои слова ты уже подтвердил делом.

Я кивнул. Моё лицо оставалось неизменным. За всё время на нём ни разу не промелькнуло радости от победы.

Я повернулся и зашагал к башне. Атаман последовал за мной, впечатывая сапоги в утоптанную землю.

Мы поднялись на второй этаж и свернули в левое крыло, где шаман устроил свою алхимическую лабораторию.

В просторной зале заставленной шкафами со склянками и ступками, на каменном очаге пыхтел пузатый котёл. С потолка свисали пучки золотистого растения.

Два орклина сновали рядом. Один степенно помешивал варево поварёшкой, второй крошил мелкую щепу для поддержания слабого огня.

– Это моя плата за вашу преданность, – спокойным тоном произнёс я, указывая на золотистое зелье. – С ним вы сможете прорваться на следующий Круг в два раза быстрее.

Атаман стоял молча, широко расставив ноги. Только веко у него подёргивалось. То ли от волнения, то ли от какой-то внутренней борьбы.

Взгляд метался от котла к висящим под потолком пучкам золотистой травы и обратно.

Прохор несколько раз прочистил глотку и заговорил:

– Златокорень… откуда…

Он резко развернулся ко мне всем телом. Взгляд был суровым. Рыжие брови сомкнулись на переносице.

– Я готов служить тебе, комендант Кром. Верой и правдой, – пробасил он, не отводя глаз. – Но есть одна проблема.

На пару ударов сердца повисла тишина.

– И какая же? – невозмутимо спросил я, скрестив на груди руки.

– У бывшего коменданта Зурга, которого ты к праотцам отправил, есть брат-близнец, Гримма. Сущий живодёр. Своих же за проступки на ремни пускает, – Прохор шумно сглотнул. – Но у него есть золото… и сотня отменных воинов. Так вот, он планирует напасть на тебя. Отомстить за смерть своего брата.

Вот оно как! У того засранца есть брат, который хочет выпустить мне кишки! Ну-ка…

– И когда же это произойдёт?

Прохор сглотнул ещё раз.

– Уже, комендант. Мы его передовой отряд. Нас бросили сюда, чтобы отвлечь тебя и тайно открыть ворота.

Глава 18

– Вот как! – я улыбнулся уголками губ, оценивая масштабы раскинутой передо мной ловушки.

Хитёр Гримма! Как лис хитёр. Не стал переть в лоб, как его недалёкий брат, а решил зайти с краю. Отправил на убой наёмников, а своих оставил на потом. Не удивлюсь, если Прохор получил в уплату лишь десятую часть от обговорённого, а не всё золото сразу.

– Почему ты мне об этом рассказываешь? – спросил я ровным голосом.

Ни один мускул не дрогнул на моём лице.

Я хотел понять, на чьей стороне этот сапожник. Его финт с неожиданным раскаянием мог быть частью плана. Пустить мне пыль в глаза и направить по ложному следу. А, Гримма в это время ударит в спину, или возьмёт острог, когда в нём останется малая часть гарнизона.

Золото всё расставляет по своим местам. Особенно, если его много, а перед тобой загнанный в угол селянин.

Хотя…

Я прикинул в уме весь расклад.

А если всё проще? Что, если этот Гримма держит в заложниках семьи этих людей? Такое ему по плечу, раз он даже своих пускает под нож за любую оплошность.

Как бы кощунственно это не звучало, но такой метод работает.

Был и третий вариант – Сапожник действительно мог передумать и выложить всё как на духу.

Посмотрим, что скажет этот рыжий бродяга.

Прохор долгое время смотрел мне в глаза, что-то обдумывая. Пальцы постукивали по поясу, отбивая одному ему известный мотив.

Наконец, его губа дрогнула, и он заговорил:

– Не знаю, поверишь ты или нет, но мне этот гобл поперёк кишок давно сидит. Потрошит, сучара, всю округу. Тянет жилы из каждого, – Прохор увёл взгляд в сторону. – Не желал я под его тавром ходить, комендант, Велесом клянусь, но пришлось. Потому что не хотел сгинуть, как остальные.

Прохор покрутился на месте, ища куда плюнуть, махнул рукой и продолжил:

– Проверял я тебя, комендант, – зелёные глаза смотрели прямо в душу. – Пахом сказал, ты им воду вернул. Орклинов своих оставил, ограду городить. Телегу с добром пригнал. Вот я и призадумался – может и впрямь в Зубах комендант толковый появился.

Прохор встрепенулся. Ткнул пальцем в лестницу.

– Да вот, Савелия спроси, комендант, он подтвердит, – рыжий уставился на меня.

– Гримма платит золотом, – хмыкнул я. – Какой тебе прок под моё крыло переходить?

– Платит, – атаман тряхнул бородой. – Только то золото потом смертью обернётся. А у нас семьи! Убедился я, что Пахом с Савелием не брехали. Так что, комендант Кром, я готов тебе присягнуть. Велес тому свидетель.

На пару ударов сердца повисла тишина.

Мы с Прохором стоял друг напротив друга, пока орклины в другом конце комнаты занимались своим делом. Деревянная поварёшка продолжала постукивать по пузатым бокам котелка. Сухая стружка с шелестом сыпалась на пыльный пол.

– Хорошо, я поверю тебе. Но перед тем, как наступит рассвет, ты и твои люди принесёте клятву на крови, – я развернулся на месте, смотря атаману прямо в глаза. – Знаешь, что случится, если ты хотя бы подумаешь причинить мне или моим людям вред?

Прохор мрачно поднял на меня взгляд. В его глазах читалась твёрдая уверенность.

– Умру в страшных муках! – без страха выпалил он. – И все мои люди тоже.

Я коротко кивнул. Теперь этот человек понимает, в какой капкан лезет, если вдруг надумает предать меня.

– Во двор. Не будем терять ни минуты, – я развернулся и зашагал к выходу. Прохор уверенно затопал следом.

Во дворе нас уже ждали. Молодцы атамана смотрели на меня волком – не удивительно, в отличие от моей стражи они знали всю правду, а потому ждали хоть какого-то сигнала от своего командира, и дождались.

Прохор остановился перед своей ватагой, окинул всех долгим тяжёлым взглядом, и кивнул. Те облегчённо выдохнули.

– Мы в дружине, – без предисловий выпалил он сиплым от волнения голосом. – Комендант Кром принял мой ответ, но мы должны принести клятву на крови. Таков уговор. И он справедливый.

Над оравой пролетел лёгкий ропот. Кто-то яростно перешёптывался с соседями. Кто-то просто уставился в одну точку, прокручивая в голове смысл сказанного. Через пару ударов сердца по головам прошлась волна. Люди начали подниматься, вставая с земли.

Сначала один, потом второй, потом сразу трое. Вскоре перед центральным костром стояли все, подбадривающе кивая друг другу.

Прохор развернулся на каблуках, смотря на меня горящими от адреналина глазами.

– Мы готовы, комендант, – отрезал он. – Начинай.

Я повернулся, ища глазами Урзула. Тот стоял поодаль, привалившись плечом к сторожке, мрачно поглядывая на происходящее. Он оторвался от стены и приблизился, чеканя каждый шаг.

– Готовь клятвенный ритуал, – сухо бросил я и смотря прямо в глаза шамана, процедил. – Нас хотят перебить.

Урзул замер, будто его хватил паралич. Кустистые брови сошлись на переносице.

– Кто? Эти? – выдохнул он, оглядываясь по сторонам.

Я не глядя кивнул назад, где за моей спиной стояли люди Прохора.

– Прохор наймит. Нанялся там к какому-то гоблу, а тот хочет отомстить мне за убийство Зурга. Помнишь такого?

Урзул сосредоточенно дёрнул подбородком.

– Прохора послали к нам, чтобы он со своими молодцами ночью перебил стражу на стене и открыл ворота.

Рука Урзула схватилась за рукоять кинжала. Потянула его из ножен. Во все стороны хлынула волна Силы, напитывая Круги на запястье.

– Стой! – я накрыл его руку своей и с силой вогнал кинжал обратно. – До этого он общался с ореховскими. Те рассказали про нас. Прохор захотел проверить всё сам и решил присягнуть мне.

Урзул шумно выдохнул, гася ярость.

– Понял, – он оглянулся. – Где проводить?

– Прямо здесь. У костра, – я махнул рукой. – Потом общий сход. Будем говорить.

Урзул без слов сорвался с места к дверям башни, я же повернулся к Зарре, стоящей чуть поодаль.

– Найди Молоха. Пусть бежит сюда. Срочно!

Зарра кивнула и отправилась выполнять поручение. Урзул вернулся через пару минут с двумя глиняными чашами.

– Начинаем, – бросил он, подходя к воинам Прохора.

Шаман припал на колено, опустил чаши рядом. Протянул руку к земле и начертил когтем круг. Отступил с полпальца. Ещё один круг. Следом пошла череда рунных символов. В центр поставил одну чашу. В неё положил какой-то артефакт, сделанный из костей и кристаллов.

– Готовы? – он поднял голову к атаману.

Тот уверенно тряхнул головой, делая шаг вперёд.

– Я первый!

Урзул дёрнул кинжал из ножен, приложил его к своей ладони и медленно провёл лезвием. На артефакт капнула тёмная кровь.

– Теперь ты, – он повернулся ко мне.

Я подошёл и протянул руку. Шаман полоснул меня по ладони, разрезав кожу по диагонали. Кровь тонкой струйкой потекла в чашу, покрывая артефакт и смешиваясь с кровью шамана.

– Здесь кровь того, кому будет принесена клятва и кровь свидетеля, – пояснил он, вставая с колена, ловко подхватывая вторую чашу. – Теперь кровь дающих клятву. Всех!

Прохор без колебаний протянул ладонь. Урзул сделал длинный разрез. Узкая полоска на коже тут же покрылась выступившими каплями крови.

За спиной атамана к тому времени уже тянулась вереница людей. Все двадцать четыре человека.

Каждый подходил с раскрытой ладонью и протягивал её над чашей. Через пару минут чаша была полна до краёв.

Урзул сунул нож в ножны и перехватил её двумя руками, поднося к губам, будто бы хотел испить из неё.

Глаза превратились в две узкие прорези. Губы зашептали слова заклинания. Взгляд устремился к стоящим перед чашей воинам.

Через мгновение кровь внутри пошла кругом, постепенно закручиваясь в воронку. Над поверхностью полыхнуло синее пламя, отразившись в глазах людей голубыми огоньками.

Урзул что-то ещё буркнул и одним движением вылил кровь в другую чашу, стоящую посреди рунного круга. Огонь взметнулся вверх, принимая дань, и угас.

Люди с облегчением выдохнули, рассматривая свои ладони. На месте кровоточащего пореза теперь розовел свежий шрам.

Шаман выпрямился, расправляя плечи. Его взгляд скользнул по сгрудившимся вокруг него людям и остановился на мне.

– Запомните все! С этого момента между вами заключён кровный договор! Любой злой помысл или действие против коменданта Крома обернётся для вас смертельной платой. Ритуал завершён.

Я нашёл взглядом подоспевшего командира стражи.

– Верните им оружие. Отныне они в гарнизоне острога и отвечают за его охрану.

Новоприбывшие взметнули руки к небу, крича от радости. Прохор широко улыбался, оглядывая собравшихся вокруг стражников и селян.

Когда вопли и свист поутихли, я вышел вперёд.

– Теперь пришло время обсудить план.

В главных палатах башни, за дубовым столом, собрались пятеро: я, Молох, Урзул, Зарра и Прохор Сапожник. Посреди стола была расстелена кожаная карта с обозначенными на ней острогом и его окрестностями.

Река тянулась длинной изогнутой линией, разделяя карту пополам. Сверху и по правую сторону в одну точку прямыми линиями сходились два тракта. Посередине, грубыми мазками угля нарисована крепость – Гнилые Зубы. Горы обозначались перевёрнутыми галочками, леса – косыми штрихами, а между ними растянутыми овалами отмечались холмы и возвышенности.

Над столом, рядом с коптящей масляной лампой, испускающей рассеянный жёлтый свет, склонился Прохор. Он ткнул пальцем в основание холма, расположенного за массивом леса в двух ладонях от острога.

– Здесь основной лагерь. Три шатра. Четыре обоза. Есть всадники. Сколько точно, не скажу, но не менее двух десятков. Пехоты больше пяти десятков. Дюжина элитных, в тяжёлой броне. Им ни стрелы ни болты не помеха. Остальные лучники и мечники.

– Сколько одарённых? – спросил я.

Атаман обвёл всех взглядом, остановившись на Урзуле.

– Два шамана. Среди воинов есть стихийники. В основном мастера камня. Это гоблы. Из орков всяких хватает.

Я кивнул, прикидывая расклад.

– Бомбарды?

– Две бомбарды на колёсном ходу. Но сюда их гнать не собираются. Пойдут с ручницами, – покачал головой Прохор. – Налегке придут. Рассчитывают взять быстро. Без лишних движений. С распахнутыми воротами-то.

Тонкий расчёт. Гримма прекрасно понимает, что группу людей никто в здравом уме не примет за вражеских лазутчиков. На то и был главный расчёт.

– Где лёжка? – Урзул склонился над картой, повиснув над ней скалой.

Прохор без заминок ткнул пальцем в опушку леса.

– Здесь. Ждут условленного сигнала. Как только получат, всадник уходит в основной лагерь.

Урзул ударил кулаком по столу.

– Далеко сидят. Бомбарды туда так быстро не притащишь. Да и дозорные заметят.

Я всмотрелся в карту, прикидывая сколько у нас времени. Если план Гриммы с лазутчиками не выгорит, в ход пойдут тяжёлые бомбарды. Будь у острога каменные стены, шанс выстоять бы был, но без них деревянная городьба разлетится в щепки после первых залпов. Такое допустить нельзя.

– Действовать будем так! – я расставил широко руки. – Пусть всё будет так, как задумал этот гобл. Перед рассветом дадим сигнал, как он того и ждёт. Распахнём ворота, будто люди Прохора перебили дозорных.

Зарра взметнулась, как кошка.

– Открыть ворота перед врагами? – оскалилась она. – Чтоб они вошли так легко?

Урзул хитро прищурился, ухватив себя за подбородок.

– Уберём со стен стражу. Селян загоним в башню – там двери крепкие. С плеча не возьмёшь.

Я кивнул.

– Именно! Направим оружие внутрь, а не за ворота, как делают при обороне. Мощью мы их не возьмём, а вот посадить на крючок – запросто. Уберём элиту, проредим пехоту, а потом зажмём с двух сторон в тиски.

На лицах присутствующих появилось понимание.

– Какой сигнал ты должен подать, когда ворота будут открыты? – спросил я, повернувшись к Прохору.

– Две огненные стрелы сразу, через пять ударов сердца – третья, – без заминок ответил тот.

Я повернулся к Урзулу, хищно оголяя клыки.

– Ночка будет жаркая. Созывай всех во двор. Будем готовиться.

* * *

Гримма нетерпеливо расхаживал по шатру. По последнему донесению отряд наёмников скрылся за воротами Гнилых Зубов с закатом солнца. Сейчас луна уже клонилась к горизонту. Через пару часов настанет рассвет, а от разведчиков по-прежнему нет вестей.

– Умма! – не оборачиваясь, рявкнул Гримма.

Полог откинулся и в шатёр вошёл долговязый гобл в лёгком кожаном облачении. За спиной позвякивали изогнутые парные клинки.

– Я здесь, хозяин, – откликнулся он.

Гримма стоял, оперевшись на походный стол, на котором были раскиданы обглоданные кости. С края свисала отброшенная в гневе карта Пустошей.

– Скоро рассвет! Оправь к лёжке двоих гончих. Пусть посмотрят, целы ли наши разведчики. Может, они уже с распоротыми брюхами лежат! Не верю я этому наёмнику.

– Будет сделано, хозяин, – Умма попятился к выходу, как вдруг раздался топот ног. Полог откинулся, и в полумрак шатра вбежал запыхавшийся разведчик.

– Сигнал, хозяин! Три огненных стрелы, как и обговаривали. Ворота открыты!

Губы Гриммы медленно поползли в стороны, превращаясь в хищный оскал. Он развернулся, хватая со стола короткий, в три локтя, лабрис из чёрной стали. Двусторонняя секира сверкнула в свете жаровни.

– Выходим, псы! – прорычал он. – Выпотрошим этого Крома. За Зурга!!!

Через полчаса отряд из двадцати всадников и полусотни пеших съехал с тракта на дорогу, ведущую к воротам острога.

Гримма ехал первым, ведя за собой сборный отряд из гоблов и орков. Его пепельно-серый думградский варг жадно втягивал ноздрями воздух, чувствуя запах человеческого мяса.

Солнечный диск ещё не показался на востоке, но то, что план удался, Гримма понял сразу. На стенах почти не горели факелы. Стражи не было. Чёрные силуэты вышек смотрели пустыми стрельницами, а ворота были распахнуты настежь.

На фоне чёрного проёма кто-то размахивал факелом.

– Сучье вымя! – оскалился Гримма. – Они справились!

Ехавший по правую руку Умма откинул личник шлема и повернулся в седле.

– Какие приказы, хозяин?

Гримма навис над варгом, перебирая пальцами правой руки над рукоятью лабриса.

– Отправь два десятка на зачистку бараков гарнизона. Пусть они их в кроватях перережут, – Гримма облизнулся. – За ними панцирников и бомбардистов. Этот грязнокровка наверняка спрятался за стальными дверями башни. Думает они спасут его от «долбилы»!

Умма заржал, гогоча во всю глотку, но сразу закашлялся, чуть не проглотив язык после увесистой оплеухи.

– Харю захлопни, пёс! – скрежетнул Гримма, не смотря на помощника. – Выполняй приказ.

Гобл привстал на стременах, наблюдая, как его воины пятью колоннами вбегают в створ ворот и рассредотачиваются по внутреннему двору. Несколько ударов сердца ничего не происходило, как вдруг послышался звон стали.

Забил колокол, но сразу же оборвался.

Через некоторое время на вал вышел один из воинов передового отряда. Вскинул руку вверх, сжимая в ней голову врага. До ушей долетел крик:

– Острог зачищен, хозяин! Стража мертва. Крома вместе с его сучкой взяли живыми!

Гримма засунул лабрис в петлю на боку варга и пришпорил того пятками.

– Хреновы слабаки! Небось молили о пощаде, сучье вымя! – он развернулся, подняв руку над головой. – Сожгите тут всё! Оставшихся добить! Чтоб ни одной падали больше здесь не водилось!

Отряд под предводительством Гриммы вошёл во двор острога. Предрассветные сумерки разошлись, открывая вид на поле боя. Перед остывающим кострищем громоздилась гора исковерканных трупов.

Гримма оскалился и подъехал ближе.

– Какого хрена? – глаза его судорожно заметались по ещё не остывшим телам.

На кирасах, под налипшей кровью, виднелось его личное тавро.

Отряд разошёлся в стороны, растерянно вертя головами. Умма спешился, вытаскивая со спины два изогнутых клинка. В его глазах плескалось отчаяние наполовину с животным ужасом.

– Эй, придурки! – со стены послышался голос. – Добро пожаловать в Гнилые Зубы!

Гримма остервенело вскинул голову вверх. На настиле, укрывшись за линией щитов, стоял воин в кирасе с его же тавром, и ехидно ухмылялся. Он дёрнул за стопорный рычаг и ворота натужно поползли друг к другу, отсекая путь к отступлению. На стенах один за другим появлялись лучники.

Из дальних сараев, ютившихся на пригорке, выкатились две бомбарды. Рядом мелькнула стрельная команда. А по бокам…

Гримма ошалело наблюдал, как с двух сторон на них выходит орава – Кром со своими мечниками и его же бывшие наёмники, во главе с Сапожником.

– Ах ты ублюдок! Лично сожру твоё лживое сердце, скотина, а потом передушу всех твоих детей! – гобл спрыгнул с варга, хватая с седла секиру.

За его спиной неровный строй из полусотни голов ощетинился копьями.

Внезапно земля качнулась. Воины с чудом устояли на ногах, удивлённо оглядываясь по сторонам. То, что открылось их глазам, заставило сердца сжаться в трясущиеся комки.

Из амбара напротив вывалились четыре курга. На их хребтах сидели дикие гоблины, угрожающе потрясая плетьми. Крайний тролль вышел вперёд и вдруг плюхнулся на колени, опираясь на локти. Безухая голова ткнулась лбом в землю. На его широкой спине угрожающе скрипнула катапульта.

– Сука! – сквозь зубы просипел Гримма.

Чёрные сузившиеся глаза с ненавистью впились в стоящую посреди всего этого фигуру с обожжённой мантией на плечах.

– Стена щитов! – рявкнул Гримма, сдёргивая краги. – Лучники! Стрелять по готовности. Маги! К бою! Готовься отразить удар!

Сам он припал на колено, впившись когтистыми пальцами в растресканную землю.

Воздух вокруг затрясся, словно от жара. Комья грязи и булыжники начали высвобождаться из плена тверди, медленно закручиваясь над землёй. Через мгновение они превратились в грохочущие жернова, вращающиеся вокруг отряда. Вверх поползло белёсое рваное марево.

Со стороны сараев раздался властный голос:

– Огонь!

Всё вокруг задрожало от разрывов. Картечь ударила так, что несколько лачуг, на другой стороне двора, разметало в крошку.

Молодая сосна, растущая справа от кострища, брызнула острыми щепками и с протяжным скрипом завалилась набок. С неба посыпались хлопья пепла.

Двор затянуло едкой пороховой гарью.

* * *

Я вытянул из-за спины тесак и направил его в сторону ощетинившейся копьями оравы, вставшей в боевой порядок.

– Огонь!

Бомбарды у сараев поочерёдно изрыгнули пламя. Засвистела крупная картечь.

Почти одновременно с ними ударила катапульта погонщиков, запустив в недолгий полёт начинённое «жидким огнём» ядро – лютой смесью серы, селитры и смолы. Орки знают толк в смерти.

Со стен громыхнули ручницы.

Стоящий рядом Прохор встряхнул головой, ошарашенно хлопая глазами. Бывшие наймиты пригнулись, зажав уши ладонями.

– Велесова борода! – прошептал атаман, медленно опуская топор. – Это что же такое творится?

Я взглянул на развороченный двор. Всё пространство от ворот и до башни потонуло в дыму. К небу поднимались ревущие языки пламени, вырывающиеся из сизо-чёрного смога. Сверху сыпало пеплом, словно где-то полыхнул вулкан.

Старые постройки у дальней стены сдуло, будто их и не было. Сосна, под которой приятно было пересидеть полуденное пекло, лежала на земле. Её изувеченные, напрочь лишённые хвои ветви вылизывали языки пламени.

В этой мясорубке не могли выжить даже маги.

И тут я увидел чёрные от копоти валуны, ожившие чьей-то волей. Они вращались, перемалывая под собой землю, словно отвалы плуга. От них вверх ползла подёрнутая трещинами искрящаяся пелена.

Дым уже начинал рассеиваться. Пылающие островки огня угасали на глазах, будто в том месте кто-то выкачал весь кислород.

Налетевший ветер окончательно разогнал последние обрывки хмари.

– Ах ты ж! – я уставился на купол, внутри которого, выставив вперёд щиты, скалились целёхонькие гоблы и орки.

Гримма стоял чуть впереди, припав на одно колено и упёршись руками в землю. Голова его склонилась к земле.

Грохочущий круг камней замедлился, теряя подпитку эфира, и в один момент осыпался чёрными кучами. Покрытый сетью трещин купол растаял в воздухе, будто его и не было.

Гобл медленно поднялся на ноги.

– Принесите мне его голову! – прогремел он, тыкая в мою сторону чёрным лабрисом.

Я направил тесак на него.

– Порвите эту падаль, парни!

Две ревущие толпы сошлись посередине двора. Битва смазалась, будто на белый холст опрокинули ведро помоев.

Ватага Сапожника вгрызлась в правый фланг, отсекая его клином от основного отряда. Крепкие мужики и здесь показали превосходную тактику. Кто-то лупил с расстояния ледяными шипами, кто-то орудовал мечом, копейщики оттеснили орков от соратников, беря неприятеля в капкан. Атаман маячил где-то с краю, прорубая топором дорогу в тыл.

Молох и Транн оказались в самой гуще. Клевец кузнеца выкашивал тощих гоблов по двое-трое, перемалывая их в требуху. Молох орудовал тяжёлой секирой.

Зарра, Кхар, Гулкаш и Гаяш вчетвером разматывали шамана. Через пару ударов сердца он свалился с перерубленной мордой.

Между всеми этими копощащимися телами возвышались неуклюжие курги. Они били по площадям, выкашивая по полдюжины за раз.

Я же искал Гримму, пробивая себе путь сквозь визжащих орков и гоблов.

На запястье полыхал обугленный Круг, напитывая моё тело силой и мощью. Тесак превратился в продолжение руки, кроша черепа, как глиняные горшки.

Голова Гриммы маячила всего в пяти шагах. От него исходили волны необузданной мощи, но чутьё подсказывало, это ненадолго. Защитный купол истощил его запасы эфира. Гобл бился из последних сил, но слабым он этого не становился.

Мы встретились с ним глазами.

– Убью! – зашипел он одними губами, с новой силой прорываясь ко мне.

Я пёр навстречу.

Наши пути пересеклись. Гобл вращал секирой с невероятной мощью. Я чувствовал, как во все стороны бьют потоки силы, подпитанные ненавистью и гневом.

Я отвёл его удар в сторону, и на обратном ходе впечатал рукоять тесака в оскаленное рыло. Раздался противный хруст.

Гримма завизжал, едва не выронив лабрис, но всё же устоял. Увернулся от следующего выпада, подпрыгнул и ударил сверху вниз, держа секиру обеими руками.

Лезвие прошло в пальце от моей щеки и вгрызлось в землю, выбив из неё комья грязи.

Мы оказались лицом к лицу. Расквашенная морда гобла маячила прямо перед моим носом.

Я бросил левую руку вверх, одновременно призывая эфирный кинжал. Лезвие сверкнуло между нами наискось. На злобной морде, от подбородка до лба, протянулась линия разреза.

Гобл отшатнулся, выпустив из рук топор. Через всю рожу кровоточила глубокая борозда, пересекая глаз Гриммы.

Он прикрыл его ладонью, ревя от боли. Оскалился, и пальцами свободной руки ткнул в землю.

Почва встала столбом под его ногами. Гримма взмыл вверх и в один прыжок перескочил через частокол.

Вот же прыгучий, зараза.

Вскоре бойня начала затухать. Стражники вместе с воинами Сапожника отбросили оставшуюся дюжину к стене и взяли в клещи.

– Оружие на землю! – рявкнул я, продираясь сквозь спины защитников острога.

Измазанные своей и чужой кровью орки и гоблы еле держались на ногах. Из их лёгких с шумом вырывался воздух.

– Битва закончилась, – уже тише сказал я, выходя вперёд. – Ваш предводитель бросил вас, спасая свою шкуру.

Гоблы переглянулись. Их лица уже не были такими воинственными. Горячка боя постепенно отходила, уступая место тяжёлым мыслям.

Один из гоблов, с остатками штандарта десятника, опустил топор. Остальные последовали его примеру, сгрудившись вокруг. Трое орков стояли особняком, злобно косясь на союзников.

Похоже, десятник умудрился сохранить в такой рубке почти всех своих бойцов. Похвально.

Я мысленно кивнул. За всё время моя десятка лишилась только одного бойца. Его лицо до сих пор стоит перед моим взором.

– Оружие на землю, – повторил я, закидывая тесак за спину. Широкое лезвие с приятным лязгом легло в ножны.

Металл застучал о землю, разгоняя повисшую тишину. Они приняли верное решение, не став погибать за командира-предателя.

Я развернулся, на ходу бросив одному из стражников:

– Собирайте раненых и убитых, а этих в подвал.

Двор был завален телами. Кто-то стонал, держась за распоротое брюхо, кто-то молча испускал дух. Сеча вышла лютая.

Пока стражники с людьми Прохора растаскивали трупы и волокли раненых в лазарет, я умылся у колодца и сходил в подвал, убедившись, что пленников надёжно заперли. А затем собрал у ворот небольшой совет. Утро к тому времени окончательно вступило в свои права.

– Какие потери? – я взглянул на Молоха.