Текст книги "Бастард Великой Орды (СИ)"

Автор книги: Подготовил Андрей Абрамов

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Двенадцать раненых, – ответил он. – Легко отделались.

Я согласно кивнул. Не будь здесь людей Сапожника, всё кончилось бы гораздо хуже.

– Что делать с трупами, комендант?

– Отвезти в овраг и сжечь. Попроси Урзула, пусть отправит их в страну предков со всеми почестями. Гримма – подлый ублюдок, но его воины сражались достойно.

– Будет сделано, – кивнул Молох. – Вот список трофеев. Зарра передала.

Я взял листок пожелтевшей бумаги.

Целая гора оружия, в том числе лабрис из чёрной гобловской стали, кирасы, шлемы, сапоги, кинжалы и всё прочее. Горсть больших и малых ушаков. Несколько защитных амулетов. И кое-какая шаманская утварь, из их подсумков. Неплохо за одно утро.

– Отделите всё, что в нормальном состоянии, и в арсенал. Лом сгрузите у кузницы. Пойдёт на переплавку. Остальное Урзулу. Он знает, что с ним делать, – велел я.

Мы спланировали остаток дня и разошлись по делам. Впереди предстояло много работы. После такой свалки двор превратился в перепаханное, залитое кровью поле. Всё это нужно приводить в порядок.

Проснулся я от короткого стука в дверь.

С трудом разлепив глаза, встал, накинул на плечи стёганку и вышел на крыльцо.

Передо мной стоял Урзул. Вид у него был потрёпанный. Похоже, старик так и не сомкнул глаз.

– Снова напали?

– Нет, всё гораздо хуже, – буркнул он, зыркая по сторонам. – Вытяжка из златокорня готова.

Я нахмурился.

– Так что же в этом плохого? Можно готовиться к прорыву.

Урзул плюнул под ноги, сморщившись, как старый Пахом.

– Вытяжка получилась не совсем такая, как я рассчитывал…

Глава 19

Я вбежал по ступеням на второй этаж башни и пинком распахнул двери. Снующие перед котлом орклины дёрнулись от неожиданности, но, увидев меня, с облегчением выдохнули.

Урзул топал следом, не отставая ни на шаг.

К очагу мы подошли одновременно.

Я интуитивно принюхался и заглянул за край чугунной ёмкости.

Варево как варево, ничего необычного. Если зелье безнадёжно испортилось, оно меняет цвет и источает неприятный химический запах. Всему виной неправильные пропорции или неверная температура нагревания.

Именно от температуры зависит, какой химический элемент выпарится первым и начнёт взаимодействовать с остальными компонентами.

– Что не так? – я оторвался от созерцания содержимого котла и посмотрел на Урзула.

Тот задумчиво поскрёб подбородок.

– Сначала всё шло хорошо, – начал шаман. – Экстракт выделялся постепенно, как и должно было быть. На приготовление вытяжки уходит от одного до трёх дней. Рецепт составлялся на основе эталона. Но это варилось дольше, и эффект у него не тот, которого я ожидал.

– Погоди, – я ткнул пальцем в пучки златокорня под потолком. – Хочешь сказать, что просто найти растение недостаточно?

– Да, – кивнул Урзул. – Оно растёт в местах концентрации Силы. Там, где потоки эфира сливаются воедино. И эта концентрация всегда разная. Тот златокорень, по которому составлен рецепт, видимо, был высшего качества, какое и должно было быть. Потому его и назвали эталонным.

– Значит, эта вытяжка получилась слабее?

Урзул пожевал губы.

– Не то, что бы слабее, – протянул он. – Она может вызвать отторжение. К тому же, появился побочный эффект.

– Это какой?

– Златокорень воздействует напрямую на духовный корень. Тот, кто выпьет эту вытяжку, будет испытывать мучительные боли. Соль в том, что их невозможно будет снять. Придётся всё переносить на ногах.

– Постой, – я перебил шамана. – Ты только что говорил, что концентрация эфира влияет на эффективность. Про отторжение речи не было.

Урзул смерил меня укоризненным взглядом. Так смотрит ребёнок, которого только что поймали на вранье.

– Проблема не только в концентрации, – со вздохом ответил он. – Я видел рецепт краем глаза, в гуратанской лавке. Лет пятьдесят назад. Подглядел у одного местного алхимика, когда продавал свои зелья. Видимо, подвела память. Что-то я упустил.

Я прошёлся по лаборатории, разглядывая всякие склянки и ступки. Да уж, за пятьдесят лет шаман наверняка подзабыл тонкости рецепта. Если вообще успел их тогда прочитать.

– И если эту боль не выдержать, – продолжил он, – есть вероятность, что никакого прорыва не случится.

– Уверен?

Урзул глянул на меня исподлобья.

– Не уверен, а знаю. Прежде, чем бежать к тебе я сунул ложку этого варева в рот, – он поморщился. – Самую малость. До сих пор виски ноют. Драло, как гуратанову козу.

– Плохи дела, – вздохнул я.

– Оно может и сработает, – продолжил Урзул, – но не разом и не на всех. Вот только половина потом плашмя ляжет! Я тебе гарантирую. А это риск! Что, если припрётся Хаш’барог? Или ещё кто! Мечом махать некому будет – половина гарнизона кверху жопой будет небо коптить.

Пару лет назад, между тренировками, я часто посещал библиотеку Думграда. Хватал всё, что могло мне понадобиться в этом мире. Как-то учёный раб, которого я брал с собой в архивы, по ошибке приволок не ту книгу. Среди свитков и талмудов оказался старый фолиант с записями какого-то алхимика. Сильно в него я не вникал, но кое-что всё-таки запомнил.

Редкие, уникальные зелья требуют особого подхода в приготовлении. Отличного от обыкновенных зелий. В работе указывалось, что для усмирения свойств основного ингредиента требуется стабилизирующий компонент. Чтобы эффект от зелья, в целом, был не хаотичным, а предсказуемым. Тот, ради которого его и готовили.

– Стабилизатор, – обронил я.

– Что-что? – Урзул наморщил лоб.

– Недостающий ингредиент – это стабилизатор. То, что усмирит златокорень и сделает его свойство постоянным и предсказуемым.

Урзул призадумался.

– Помнишь, я говорил, что хочу использовать выварку вместе с мантией-резонатором? Я был не прав. Резонатор нужен не снаружи, а внутри. Резонатор это и есть недостающий ингредиент.

– Мантию в котёл не сунешь, – недовольно буркнул Урзул.

– Мантию не сунешь, – согласился я. – Она может усиливать только Дар. А вот чтобы стабилизировать саму выварку, понадобится органический или растительный стабилизатор. Тот, который можно использовать в качестве ингредиента.

– Язык свистуна? – Урзул вздёрнул брови.

– Именно, – я забегал глазами по полкам. – Ты же его в расход ещё не пустил?

Урзул крякнул и кивнул в сторону бадьи, притулившейся в пыльном углу.

– Вон твой язык. В травяной настойке, чтоб не стух, – махнул рукой шаман.

Я прислушался к духовному корню. Вместилище дрожало мелкой рябью. Оно ощущало мощный источник энергии. Такое же чувство было, когда я накинул на плечи мантию с аграфом. Резонатор способен не только стабилизировать эфир, но и накапливать его, и излучать уже в изменённом виде.

– Доставай! Пока не попробуем, не узнаем. Терять всё равно нечего.

Урзул окликнул одного из подмастерьев и кивнул на бадью. Тот, бросив ковыряться в тряпках, метнулся к углу.

Через минуту перед нами на столе в деревянной лохани покачивался язык свистуна. Настойка из трав и самогона сохранила его, но от этого он приобрёл синюшно-желтоватый оттенок и воняло от него прокисшей половой тряпкой.

Я прикрыл глаза и мысленно потянулся к резонатору. Перед этим, ради любопытства, отпустив «гнилой дар» в свободное плавание. Ментальный жгутик некоторое время висел без дела и вдруг метнулся к лохани.

Перед мысленным взором проступили очертания резонатора. Не языка, тот был длиною чуть больше руки, а небольшого отрезка, в ладони от широкого основания. На нём явно проступало каплевидное утолщение. Хорошо, что я рубил под корень. Так бы самое ценное осталось вместе с трупом монстра.

– Вот здесь! – ткнул я в основание языка.

Урзул пригнулся, также прикрыв глаза, и через пару-тройку ударов сердца распахнул их, с удивлением уставившись на меня.

– Как ты понял? – спросил он. – Я несколько раз осматривал этот орган, но точное расположение точки выхода энергии так и не обнаружил!

Рассказывать про свою необычную способность я, разумеется, не собирался – меньше знаешь, крепче спишь. Пусть старик думает, что это случайность.

– Чуйка сработала. Показалось, что от этого участка фонит больше всего. Лучше скажи, как его использовать? Не будем же мы его вываривать?

Шаман призадумался.

– Мне не приходилось работать с органическими резонаторами. С мантией-то понятно – аграф взаимодействует с твоим духовным корнем, а вот язык…

На некоторое время повисло тяжёлое молчание.

Перед взором пролетели картины из прошлой жизни. Сибирская глубинка. Дом. Летняя кухня, на которой у деда оборудована своя «алхимическая» лаборатория. На облупившейся плите пыхтит фляга. Шланг из крышки. Медный змеевик в тазу с холодной водой. Столб из нержавейки. Трёхлитровая банка с кристально чистой жидкостью.

В голове сразу же нарисовалась схема. Смысл другой, но принцип тот же.

Я подошёл к столу, на котором пылились всевозможные ёмкости. Отыскал позеленевший от времени медный змеевик, в палец толщиной. Немного мелковат для нашего языка, но кто сказал, что это проблема?

– Урзул, извлеки резонатор. Уплотнение, длиной с пол пальца. Похож на вытянутую каплю.

Шаман кивнул и без лишних слов приступил к работе.

Клещами зацепил язык за самый конец и шлёпнул его на разделочную поверхность.

В утренних лучах солнца блеснул изогнутый нож.

– Этот? – шаман повернулся ко мне, держа в щипцах продолговатый отросток с уплотнением на одном конце.

– Он самый, – кивнул я. – Нужна суровая нить и ситец.

Урзул метнулся к полкам. В воздух взметнулась потревоженная пыль.

– Да где же она, гидра их побери! – ворчал он. – Вот! Нашёл! Теперь что?

Я подошёл к пустующему столу и принялся пальцем выводить схему на пыльной поверхности.

– Вот две ёмкости. Между ними трубка со змеевиком. Пропускаем выварку через резонатор – получаем на выходе стабилизированное зелье. Должны получить.

– А где будет сам резонатор?

– Обернём в ситец и закрепим его на нити в центре змеевика. Выварка пройдёт через него и стабилизируется.

Урзул хмыкнул, покачивая головой, и взглянул на меня.

– Из тебя получился бы отличный шаман! – сказал он.

– Возможно, но я комендант, – я развернулся на пятках, ища взглядом подходящую тару. – Вот, это сойдёт.

Я подхватил с полки медную воронку с широкой горловиной и продолговатый фиал.

– Раз уверенности у нас никакой нет, – твёрдо сказал я, – первую порцию испытаю я сам.

Урзул мотнул головой.

– Если с тобой что-то случится, острог долго не протянет. Позволь мне первому испробовать своё варево.

Тут в дверь бешено заколотили. Левая створка приоткрылась и в образовавшуюся щёль протиснулась голова Пятницы.

– Что такое? – я застыл с воронкой в одной руке и фиалом в другой.

– Господин, мне надо срочно вам кое-что рассказать!

* * *

Могл бросил затравленный взгляд через плечо, и, не обнаружив ничего подозрительного, юркнул в приоткрытую дверь лачуги в дальнем конце острога.

Внутри царил полумрак. Только в самом углу по-кошачьи горели глаза двух его приятелей. Да на косом столе скупо догорала лучина.

Острог безмятежно спал. Комендант раздал последние поручения и заперся в своей каморке. Селяне разошлись по хибарам. Только у самых ворот стражники и бывшие наймиты продолжали грузить по повозкам трупы.

В своём углу гремел железом кузнец Транн.

– Видали? – бросил Могл, хватая со стола кусок сушёного мяса и запивая его брагой. – Этот придурок Кром снова принял в дружину человеков. Да сколько много! Троих из Орхоевки ему было значит мало!

Один из приятелей, одутловатого вида человеческий мужик, шевельнулся.

– Надо было уходить, – буркнул он, принимая бурдюк.

Третий присутствующий, гобл с перебитым носом, громко харкнул в стену.

– Идиот! Кому нужны такие отбросы как мы?

Мужик заскрипел зубами.

– Только Зургу и были нужны, – согласился Могл. – Может, и Гримме бы тоже пригодились. Да только тот улетел через забор! Видать, мамка его, паршивая, дома заждалась! Вот и пульнул!

Приятели прыснули со смеху, чуть не опрокинув стол.

– Да, – согласился гобл с перебитым носом. – Истинные нынче не те. Раньше, вон как было. Человеки рабы, дикие гоблины рабы. Все рабы! А мы хозяева. Скоро в Зубах будет не продохнуть от человеков.

– Да чего ты к людям присрался! Вон, этот рыжий со своими кучу гоблов ночью покрошили, – процедил мужик.

– Пасть захлопни! Лучше подумай, чё дальше делать будем.

– Зург сдох! Гримма улетел! – взорвался мужик. – А мы чё? Я хоть и сам к человекам отношусь, как ты, рожа гоблинская, говоришь, но я полностью с тобой согласен. Ик. Вон! Ик. Даже Аглай, и тот, сука, чарам его подался. Нахрен меня послал, паскуда! Иди, грит, лучше работай, чем сиднем сидеть. А я чё? Да пошли они все козе в трещину!

Повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием огонька над лучиной.

Могл встрепенулся. В его голове внезапно возникла соблазнительная мысль.

– Слушай сюда, морды, – он пододвинулся к столу, будто кто-то другой мог его услышать. – А что если нам к Гримме ломануть? А? Устроим пожар, и под шумок!

Мужик громко икнул.

– Гавно, а не план, – заключил он. – Гримма нас на кол посадит, если мы к нему пустые припрёмся. Значица, нужно дары принести. Или привести кого-то полезнее, чем мы.

Мужик склонился, прищурив глаза.

– Чё скажете?

– Крома предлагаешь вязать⁈ – усмехнулся гобл с перебитым носом.

Человек фыркнул, ударив себя по ляжкам.

– Ну ты, нахрен, и тупой, Гыза! Крома привести! Не зря тебя на помои поставили!

Могл хмыкнул, а Гыза вскинул руку. Вокруг его кулака начали нарастать каменные шипы. В хибаре полыхнуло эфиром.

Мужик подскочил, выхватывая из-за спины горлорезку.

– Махны-то свои подбери, нечего зазря эфир жечь. Прибереги для дела, если не ссыканул.

Гыза опустил кулаки и рыкнул:

– Говори, что хотел сделать!

Мужик осклабился гнилыми пеньками зубов, и пригнулся к столу.

– Гриммовских вызволять надо, – зашипел он. – Если приведём их, Гримма может и не прибьёт нас сразу. А если…

Мужик перешёл на заговорщицкий шёпот.

– А если кое-чё сотворим, то подавно.

Могл, сидевший на углу стола, придвинулся ближе.

– Так и чё нужно делать-то?

– Так ты сам сказал! Устроить пожар! – вскинулся мужик, выхватывая у Гызы бурдюк. – Вот значит, жечь и надо! Только для начала жрачки с собой прихватить. И с арсенала чё-нить дёрнуть. А посчёт пленных, так у меня ключ от подвала имеется. Кром сам вручил, когда тролля того от народа прятал.

Гыза ковырнул когтем в ухе, задумываясь.

– Значит, так и сделаем! – Могл тихо стукнул по столу. – Ты, Сапатый, завтрашней ночью нас у потаённого хода будешь ждать, в стене который. С бойцами Гриммы. А мы с Гызой жрачку организуем и арсенал потрясём. Заодно и амбар подпалим с курями.

Мужик тяжело вздохнул.

– Сохатый я, Могл, Сохатый!

– Да похрену. Иди лучше думай, как гриммовских выводить будешь. Острог спит уже. Пора. Мы пока жрачку припрячем…

Могл и Гыза тихо ступали по растрескавшейся земле, вглядываясь в ночные тени. Впереди чёрной громадой возвышался старый амбар. К нему, с дальней стороны, жался старый погреб и навесным замком на двери. Рядом громоздилась стопка подгнивших брёвен. Идеальное место для схрона.

Моглу и Гызе оставалось преодолеть жалкие пару шагов до спасительной тени, как вдруг где-то позади хрустнула ветка. Приятели вжались в стену.

– Ты слышал? – зашипел Гыза, выглядывая из-за угла.

Могл притих. Выждал несколько секунд и выдохнул. Вокруг стояла тишина.

– Крысы, – подытожил он, и, сделав пару шагов, сунул куль с припасами под гнилое бревно. – Завтра ночью драпаем. Лишь бы Сапатый не подвёл с этими гриммовскими, когда огонь пойдёт.

* * *

– Что ты хочешь мне рассказать? Если про новые имена, то давай отложим этот вопрос на более лучшее время, – спокойно ответил я.

Не думаю, что у орклинов есть дела поважнее, чем обсуждать чьё-то очередное имя. Пусть даже если это сообразительный Пятница.

– Хозяин, – начал он. – Ночью я смотрел, как стражники грузят трупы на телеги, а потом пошёл проверить кур…

Пятница запнулся.

– Тебе нужно собраться, Пятница, и сказать как есть. Мы с Урзулом немного заняты, – терпеливо ответил я.

Орклин тяжело вздохнул и выдал скороговоркой:

– Я шёл к амбару и случайно подслушал разговор. Двое, не знаю кто, шли в тени амбара. Говорили, что ночью драпают, и что-то про Сапатого и гриммовских. Думаю, они хотят освободить пленников.

Повисла тишина.

– Хочешь сказать, что кто-то из острога решил бежать вместе с пленниками? – на всякий случай уточнил я.

– Да, хозяин, – кивнул Пятница. – Вот. Они спрятали это под гнилыми брёвнами, возле погреба. И ещё они говорили про пожар.

Орклин протянул мне свёрток. Я перенял из дрожащих рук обмотанный дерюгой куль, и сразу же развернул его. В руках зашуршали сухари. На пол посыпались крошки.

– Вот как! – я взглянул на Урзула. – Кажется, у нас завелась крыса.

– И не одна, – хмыкнул шаман. – Зелье подождёт. Нужно разобраться с предателями.

Я повернулся к Пятнице.

– Верни это на место. Туда же, где взял, – я протянул ему свёрток. – Ночью они придут за ним.

Пятница схватил свёрток и развернулся к двери, но я успел перехватить его за локоть.

– Отличная работа, Пятница. Передай своим, что ещё двое получат имена.

Орклин радостно кивнул и юркнул в дверь. Урзул проводил его взглядом, что-то бурча себе под нос.

Мы собрались в главных палатах башни. Дело предстояло нешуточное. Вычислить крыс и загнать их в ловушку.

Из тех сведений, что удалось вытянуть из Пятницы, становилось ясно, что заговорщиков несколько, и они собираются рвать когти следующей ночью.

Времени в обрез.

Можно было просто переместить пленников – в старой крепости предостаточно тёмных мест. Но проблемы это не решало – предатели всё равно останутся в остроге.

Нужно брать на живца.

– Как поступим? – Зарра расхаживала взад и вперёд, меряя шагами залу.

– Возьмём их у башни, – предложил Молох. – Вместе с припасами.

– Нет, – я категорично рубанул рукой. – Скажут, что пришли кормить пленников. Что ты с ними сделаешь? Вздёрнешь на суку? По утру к пленным ходила Грета. Несчастная, в каждом нуждающемся видит своего сыночка, вот и носит этим горемыкам похлёбку.

Молох развёл руками.

– Нужно брать их горячими. Когда дело уже сделано, – отрезал я.

– Думаешь, они попытаются открыть ворота? – спросил только подошедший Прохор.

Бывшего наймита я решил приобщить к делу в самый последний момент. Пусть привыкает. Котелок у мужика варит иначе, чем у того же Урзула, его взгляд будет полезен.

– Вряд ли, – вставил шаман, – слишком хлопотно. Если побегут, то через тайный лаз в стене. Проберутся мимо волчьих ям и выйдут с той стороны ворот. Мы так уже ходили.

– Согласен, – я сложил руки на груди. – Ночью засядем на склоне центрального вала и, как только они покажутся, возьмём их. Стражу предупредить, чтобы ночью не патрулировали южную сторону двора.

Прохор привстал с края стула.

– А с ними-то что делать будем? В расход?

Я задумался. Хороший вопрос. Если сразу начать резать, беглецы ринутся в бой. Это риск. Загнанный в угол зверь вдвойне опаснее обычного.

– Нет, – сухо ответил я. – Без трупов не обойтись, но бегунков лучше взять живыми. Хочу лично с ними поговорить.

Урзул поднялся и упёрся руками в стол, нависая над всеми.

– Кром прав. Предателей будем брать живыми, да и с гриммовскими тоже стоит поговорить. Кстати, мы ещё не прошерстили их временный лагерь. Помните? Те, кто там остался, вряд ли потащат на своём горбу всё барахло.

– Верно! – Прохор подорвался. – Там бомбарда. Шатры стоят. Чего добру пропадать? Сами-то мы его и без их соплей отыщем, но ведь и о логове того сутулого тоже стоит разузнать. Гримма нас просто так не оставит. Тот выживший десятник, я его не раз видел при нём. Вроде как вхож к нему.

Я кивнул.

– Правильные слова говоришь, Прохор, – кивнул я. – Значит, действуем так.

Я склонился над столом, понизив голос до шёпота.

– К вечеру снарядим караван к стоянке Гриммы. Я, Урзул и Прохор пойдём вместе со всеми. Сами же заляжем на валу. За закрытыми воротами никто не приметит. Зарра с пятью стражниками останется внутри. Зайдёт им со спины, когда те через лаз полезут. Ты, Молох, сидишь на стене. Пусть видят, что все на стрёме, служба идёт.

– А как быть с поджогом? – задал резонный вопрос Прохор. – Пока мы там пузо отлёживаем, половина острога в пепел обратится.

– Пятница со своими будет дежурить у колодца. С полными вёдрами. Как полыхнёт, сразу потушат. Тюк соломы во дворе подожгут, чтоб шумело. Там пламя до небес поднимется. Эти, пока через лаз лезть будут, ничего не заподозрят.

– Решено, – я негромко ударил по столу. – Каждый знает свои места. Будем ждать ночи.

День прошёл в привычном темпе. Орклины приводили разбитый двор в порядок. Транн с самого утра лил железо. Его помощники клепали полоски металла для Ореховки и гнули багры.

Курги продолжали разгребать шахты, углубляясь всё дальше.

На закате мы встали караваном перед воротами. Зарра проверяла упряжь, Урзул придирчиво осматривал заготовленные корзины и связки тюков.

Вместе с нами в рейд за трофеями шли восемь стражников и десятка людей Прохора.

Молох, как и договаривались, стоял на стене.

– Продолжайте восстанавливать двор. Сними стражу с подвала. Пусть будут в помощь. Всё равно те никуда не денутся, – нарочито громко проговорил я, поглядывая на собравшихся селян. Среди них сейчас находился предатель.

С закатом мы выехали из острога. Караван ушёл в лагерь Гриммы, а мы, под покровом сумерек, залегли вдоль дороги.

Урзул с Кхаром засели у первых рогатин. Я с Гулкашем и Гаяшем схоронились чуть дальше. Ещё трое бывших наёмников вместе с Прохором остались на крутых склонах центрального вала.

Время шло. Ни одна птица не завела свою песню – все улетели к Гнилому озеру, откуда даже сюда доносилось их пение.

– Не придут, – прошептал Гаяш, когда над головами повисла луна. – Стража в это время сонная. Самое время для рывка. А их нет.

– Тише ты, – фыркнул Гулкаш, вжимаясь в склон. Под его ногами шумно осыпалась земля.

Я лежал неподвижно, слушая тишину.

Пение ночных птиц за холмом успокаивало. В эту безветренную ночь был слышен даже шум речных порогов, что ломали течение выше Ореховки. Я уже клевал носом, когда со стороны частокола раздался еле слышимый скрип, а за ним послышались приглушённые голоса.

– Замри! – проговорил чей-то голос. – Всех сдашь, паскуда клыкастая!

– Не воняй, – ответил другой голос. – Не я это.

Снова тишина. Справа от ворот посыпалась земля. Глухо стукнуло перемотанное тряпками железо. На пару ударов сердца повисла тишина. Затаились.

Послышались звуки шагов. Беглецы двигались короткими перебежками. От укрытия к укрытию.

Я вжался в землю, вслушиваясь. Передо мной в темноте промелькнули несколько силуэтов. За ними ещё.

Когда шаги удалились, я дёрнул Гулкаша за рукав – пора.

Мы скопом выпрыгнули на узкую тропу. Со стены в землю ударили зажённые стрелы. Урзул взмахнул руками, усиливая пламя эфиром и окружая беглецов стеной огня.

Стало светло, как днём.

Беглецы сбились в кучу, подслеповато щурясь в сгустившейся темноте. Загремело железо.

– Оставайтесь на месте, – негромко сказал я. – Оружие на землю. И без лишних движений.

В подтверждение моим словам со стены прилетела очередная стрела, впившись в землю перед ногами самого крайнего.

– Сука! Говорил же, тише, придурки, – послышался чей-то голос. Теперь на кол всех посадят.

– Не посадят, – прошипел тот самый десятник, поворачиваясь к своим. – Прорываемся к лесу!

Беглецы метнулись вдоль вала, срезая угол, но наткнулись на группу Зарры. Те стояли, огрызнувшись копьями, отрезав путь к отступлению.

Завязалась драка.

Мы ударили почти сразу. Сначала мужики Прохора, потом я с братьями, Гаяшем и Гулкашем.

Семь беглецов легли в землю, с перерубленными ключицами, остальные сгрудились в кучу. Тройка местных бухнулись мордой в сухую землю, глотая пыль.

– Достаточно! – гаркнул я, когда два отряда начали теснить оставшихся на ногах к волчьим ямам. Ещё шаг и прорва, заканчивающаяся кольями, поглотит их тела.

Пятёрка гоблов сбилась в кучу. Десятник и оставшиеся в живых четыре бойца. Он не прятался за спинами – стоял во главе. Украденные мечи тускло поблёскивали в свете огня.

– Ты лишился ещё четырёх воинов, – крикнул я, выходя на свет. – Дальше смерть. Ты волен сохранить оставшихся или лечь рядом с ними. Выбор за тобой.

Время тянулось как кисель. На каменных лицах плясали тени. Десятник взвешивал шансы.

Наконец, он вышел вперёд, и бросил к моим ногам меч. Остальные последовали его примеру.

Я подошёл вплотную к сухопарому гоблу и посмотрел ему в глаза.

– Думаю, нам есть о чём поговорить.