Текст книги "Близнецoвoе Пламя (СИ)"

Автор книги: Моона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Да, пожалуйста.

Оставшись один на один в коридоре, Лиен нарушила тишину:

– Давно Вы тут служите?

– С начала года, Ваше Высочество.

– Тогда Вы наверняка знаете, где здесь поляны розового багульника?

Лиен ещё в столице выбрала место для побега, но пускай он думает, что оказал ей услугу.

– Так точно, – воин оживился, – есть большие заросли недалеко за стеной.

Он распахнул перед ней двери покоев. Лиен одарила его взглядом, каким выбирают жертву, но откуда ему было знать. Она раскрыла веер и подала знак: «Надо поговорить». Проводник моргнул и еле заметно кивнул головой.

– Тогда я бы хотела отправиться туда примерно через час. Во дворце кругом один камень: пускай и прекрасно оформленный, он надоедает. А я так соскучилась по южной природе, – Лиен выпятила нижнюю губу, как капризная девочка.

– Я бы хотел однажды пробыть во дворце столько, чтобы заскучать по этим соснам, Лиен-эри, – он солнечно улыбнулся.

«И этот туда же», – разочарованно подумала девушка.

– Захватите какие-нибудь закуски с напитками и, может, покрывало. Только не берите с собой половину кладовой, прошу. И распорядитесь подать двух шиши.

– Не знал, что Вы умеете ездить верхом, – простодушно ответил воин.

– Согласитесь, обо мне в целом немногое известно.

Лиен закрыла дверь и обнаружила в комнате Таяну. Видимо, её отнесли к категории вещей принцессы. Она отвязала бедуинку от кольца сундука.

– Ну ты даешь, – сказала Таяна, пока Лиен расслабляла узел на её запястьях, – как бы бедный мальчик не подумал о чём-то большем.

– О чём-то большем, чем донос на Генерала?

Таяна приподняла одну бровь и уставилась на неё.

– Мы подаём тайные знаки веерами.

Закончив с верёвкой, Лиен стряхнула напряжение с пальцев и прошлась туда-сюда по комнате. Она думала о жеманной фаворитке, которая ничегошеньки не поймёт в её записях, о незаконченном плане дворцовых закупок на зиму и всей той статистике, что будет утеряна без её контроля. Она так жалела об этом, будто до конца не решилась отрезать свою судьбу от судьбы королевства.

– Волнуешься?

Лиен остановилась, нахмурилась и кивнула.

– Тогда поупражняйся.

***

Они шли меж сосен и розово-малиновых кустиков: утоптанная тропинка осталась позади, и Таяна вела груженых вещами шиши на поводу. Под ногами хрустели иногда ветки, шуршали иголки, падали прошлогодние шишки. Заблудший ветерок воскрешал приторный аромат багульника. Кинжал нагрелся под рукой.

– Поляна скоро покажется, обещаю, Ваше Высочество.

Лиен улыбнулась в ответ.

Она не раз представляла, как этот день настанет, и она убьёт воина. В сотне вариантов: с разных позиций, разными приёмами. Но в итоге сейчас из всего бесконечного множества этих вероятных событий свершится лишь одно. Она чувствовала себя подбрасывающей монетку, только у этой монетки было не две, а миллионы сторон. И Лиен должна была выбрать верную.

Поляну она увидела раньше него. Сопровождающий не замечал проплешину почти до самого конца – пока не оказался на ней. Он сказал что-то, но Лиен ничего не услышала, только видела, как шевелятся губы. Вот юноша повернулся спиной и направился к поклаже.

Она – принцесса, что хочет свободы. Он – воин, стоящий у неё на пути. Лиен вытянула кинжал из рукава, шагнула к мужчине и перерезала ему горло. Ничего личного.

Её тело будто обнял холодок, а внутренности попали в невесомость. Для неё убийство – не цель, а только шаг на пути к цели. В её голове – чёткая последовательность. И ошибка на каждом этапе могла разрушить всё. Лиен зажала рану рукой. Судя по тому, как хлестала кровь – с надрезом она перестаралась.

– И часто ты так заимствуешь вещи? – спросила Таяна, узнав клинок, что свёл их.

– Бывает.

Кровь с кинжала чуть не пролилась дорожкой от джиё к телу, рискуя выдать следопытам истинного убийцу. Лиен подставила под капли своё платье. Ярко-красный отвратительно сочетался с тёмно-зелёным. Девушка скорее уронила мертвого к стволу дерева (вышло громче, чем ей хотелось) и вытерла ладонь о юбку.

Она вытащила клинок из его ножен – такой же, как у неё в руке – и закрепила на поясе.

– Кинь, – она передала окровавленную копию Таяне.

Оружие шлёпнулось в траву.

Лиен встала так, будто в момент убийства была на шаг впереди бедуинки. Таяна прошлась по поляне, как было указано.

– Теперь тащи меня к шиши и перекинь через седло.

Бедуинка схватила её за шею и поволокла спиной назад. Лиен извивалась и рыла пятками землю, снимая дёрн. Когда напарница закинула её на спину животного, принцесса вывернулась и села ровно в седле.

Лиен слышала, что убивать тяжело. Что люди впадают в панику и тут же начинают жалеть о содеянном. Что у них напрочь отбивается способность думать, и они стоят по локоть в крови, не зная, что же делать. Её волновало только, достаточно ли правдиво выглядит сцена похищения. Не упустила ли она что-нибудь.

И ещё: было ли её отцу так же легко убивать? Что бы он сказал?

***

Следопыт склонился над измятой травой. От кострища были разбросаны угли – давно остывшие, на ветоши – зацепившиеся волосы. На склоне осталось множество шагов. Свистел ветер. Мужчина проследил разбросанную цепочку выпадов.

– Бой смещался к скале.

Он по-птичьи подпрыгнул, рассматривая следующий участок земли. Снял с куста зелёную нить, затем ещё одну, наполовину потемневшую от крови, и протянул Генералу Пэю.

– Да, это от платья принцессы, – подтвердил он.

Следопыт на четвереньках двинулся дальше – на голые скалы. Он трогал шершавую поверхность и предполагал, как летели отколовшиеся камешки, следил, не потоптан ли мох, не упала ли где волосинка или капля крови. Наконец, он заглянул за обрыв.

Внизу бурлила река, быстрая и беспощадная. В ней, как плавник акулы, торчал выступ, покрытый липкой кровью. Она склеила в себе короткие и тонкие черные волосы – с затылка. Ниже, почти у самой воды, застрял обломок шпильки. Горец проскакал дальше по течению: ему попадались то обрывки одежды, то багровые пятна.

– Ну что там?! – выпалил военачальник.

Следопыт обернулся. Медлил, выбирая слова. Генерал Пэй с каждой секундой молчания сильнее сжимал губы.

– Она ударилась головой о скалу. П-принцесса погибла.

Генерал рявкнул и отвернулся. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки, грудь и плечи его вздымались, будто он бежал от погони, а ветер трепал хвост и шевелил золотое украшение. Генерал быстро зашагал к следопыту. На ходу занёс ногу и ударил его в живот. Тот выплюнул воздух и повалился набок, тихо поскуливая и вылупившись на обидчика. Пэй наслаждался: скоро он уже не сможет так делать.

________________________________________

[1] Обращение старших родственников к ребёнку.

[2] Обращение к принцессе.

[3] Ездовой собаколев. Больше всего похож на кане корсо с более объемной, львиной мускулатурой, волнистой гривой, открывающей морду и уши, и длинной шерстью на предплечьях и плюснах.

Комментарий к Глава 3

Кто вам ближе: Лиен или Мэл? Есть теории насчёт матери Лиен?

========== Глава 4 ==========

Комментарий к Глава 4

Извините, я выпала из жизни от того, что происходит в мире

Мэл игнорировала Хеяру уже по меньшей мере неделю. Вот и сейчас её посланница привычно кивнула, отпустила полог и ушла прочь. Но еда продолжала появляться у палаты каждый день, грифон стоял в деннике, а её саму не выгоняли за стену. Херувимка думала, значит ли это, что Верховная раскаивается? Или она предпочитает делать вид, что ничего не произошло? Может, Мэл прямо сейчас испытывает её терпение, и Хеяра скоро явится, разъярённая пуще прежнего?

Мэл не знала. Но знала точно, что не хочет к ней идти. «Как по мне, «не хочу» должно быть веской причиной что-либо не делать» – подумала Мэл и усмехнулась, проводя рукой по рыжей стене.

Она нашла эту комнату случайно: бродила-бродила, завернула за угол и вот тебе. Комната была абсолютно заброшена. На пол нанесло песка по щиколотку, а на всей площади не было ни одного предмета мебели. Периметр выглядел так, будто сюда забежал бурный поток, понял, что обознался, и побежал обратно. Стены бросали вызов плоскости, приняли самые невероятные волнообразные формы. Посреди всего стояла колонна из света.

Мэл приходила сюда, чтобы доказать, что и без Хеяры чего-то стоит. Она не признавалась себе, что слова Верховной её задели, но прилежно медитировала каждый день. Мэл садилась в кружок света и представляла себя растением, тянущимся наверх. Чувствовала ветер, гуляющий по поверхности. Чувствовала себя стеблем, гнущимся ему в такт.

Стены были сработаны из серого камня, крыша – из тростника, окна-бойницы – узки, но хорошо впускали свет. Снаружи заглядывали джунгли. Из мебели стул да стол, да дюжина инструментов. Арфа, на которой играли сидя; лира, какую можно было взять с собой; кантеле, что клали на ноги. Когда ветер колыхал струны – вся комната наполнялась звуком, отскакивающим от стен. Это музыкальный храм. Когда сердце мутило ум, ноги сами вели сюда, чтобы излить душу. Здесь ты сам себе проповедник, сам свой моленник в поиске утешения.

Не то, не то, опять не то… инструменты не звучали правильно. Руки потянулись к родному гуциню. Гуциню, что кладут перед собой, с семью струнами. Под тонкими длинными пальцами они обрели голос, пускай пока болтали обо всём без разбора. Но постепенно из этого нотного беспорядка всплывали гармоничные сочетания, соединялись, складывались в куплеты и припевы. К мелодии примеряли невесомые мелизмы.

Он всегда приходил сюда избавиться от тяги в груди, и постепенно она становилась такой сладкой, что её хотелось запечатлеть. Из неё рождались песни.

– Свято-ой Демиург…

Свет ударил прямо в лицо. Мэл опустила руку, но под ней оказался лишь воздух. Поняв это, она с криком упала с высоты. Девушка приземлилась на ноги и кубарем покатилась по песку. «Теперь я буду находить его в самых интересных местах» – она выплюнула песчинки.

– Большевата ты для детской площадки.

– Что?

Мэл обернулась на женский голос. Херувимка, с лицом таким загорелым, что оно было темнее волос. Мимо пронеслись двое детишек с игрушечной повозкой, ведёрком и лопатками. Полукровки. Мэл смотрела на них, как на белых львят, и забыла о своём раздражении.

– И зачем понадобилось парить в воздухе? – как бы невзначай спросила женщина.

Мэл встала и отряхнулась. В Теосе было принято оправдываться, лишь бы про тебя не состряпали сплетню. Она могла бы в тысячный раз рассказать о видениях, об островах, о русалках, о медитациях, о нём… Но стоило ли?

– Загорала, – Мэл тряхнула длинными волосами, с которых полетел песок, и ушла.

Женщина только хмыкнула у неё за спиной.

Мэл снова слонялась по коридорам. «Если есть одна детская площадка – должны быть и другие» – думала она, подсматривая за повороты. Спросить она стеснялась: опять услышать, что она давно выросла из песчаных замков, ей не хотелось. Мэл вспомнила их с Омниа место – как раз-таки детскую площадку, в прежние времена бывшую ещё пустырём, где ребятня играла в салки. Да, там ей пришло первое видение.

«Он, наверное, уже вернулся из Цитадели» – подумала Мэл, и на неё налегла тень грусти. Омниа вполне мог явиться в её дом, но узнал ли он там правду? Показали ли родители ему все письма, что она посылала? А может, его закружила столичная жизнь, и он даже не подумал о ней? Мэл вспомнила его последние послания: сухие, похожие больше на отчёты. Тогда она списала это на большое количество тренировок и волнение перед экзаменами, но что если…

– «Я так не думаю».

Мэл аж подпрыгнула на месте. Крутилась, как собака за своим хвостом. Но разве его можно было увидеть?

– «Это ты?»

«Мэл, а кто ещё? У тебя же не голова, а проходной двор, да?» – ей захотелось хлопнуть себя по лбу и провалиться под землю, но он и это увидит.

У него был смех лисицы – контрастно высокий и заразительный. Такой, что Мэл сама рассмеялась. Прохожий странно на неё посмотрел, но ей было всё равно. Мэл вытерла слезинки в уголках глаз.

– «Но да, это я» – его мысленный голос был всё таким же тёплым и глубоким. Теперь, без шума внешнего мира, в нём можно было услышать лёгкую хрипотцу, как шероховатость бархата. – «Так странно… я будто давно знаком с тобой».

– «Я-я понимаю» – Мэл чувствовала замирание в груди, чувствовала, как покалывает кончики пальцев, – «только мы двое можем это понять… Хотя я даже не знаю твоё имя».

Мэл послышалось, или она знала, что он хмыкнул? Что он сидит, подтянув ноги к себе и положив подбородок на колени. И что на острове сейчас темно и тихо.

– «Сеилем».

Мэл замерла, наслаждаясь послевкусием его голоса в сознании. Она задыхалась, потому что тело вдруг забыло, как дышать. Мэл повторила вслух, запечатлев его имя на своих губах:

– Сеилем… – ласковый кот свернулся на коленях, – Я – Мэл.

– «Мэл» – медовая груша упала в бочку с водой, – «я знаю».

И он ушёл.

Херувимка чувствовала такую лёгкость от кончиков пальцев до самой макушки, что готова была взлететь без крыльев. Она осмотрелась, проверяя, что никто её не видит, и покружилась, как будто в танце с невидимым партнёром. Посмеялась сама с себя. И зашагала дальше по улице, мурлыкая под нос мелодию.

***

В пустыне почти не бывает дождей, однако на Эр-Кале надвигались тучи.

Мэл их не видела: она захотела пройтись по базару между стенами, когда во внутреннем саду ей стало скучно. Настырные торговцы и толпа пугали её, и она никак не могла решиться, хотя уже маялась от безделья. Но после видения она была в таком хорошем настроении, что рискнула. Да и кто не любит поглазеть?

Мэл хлопнула себя по пустым карманам – все деньги она специально оставила, чтобы не спустить их на забавную ерунду. С подачи бедуинских торговцев это было бы просто. Ни один зазывала не обошёл её стороной.

– Попробуйте наш яблочный чай! – и поднос, полный грушевидных стаканов. – Он так утоляет жажду!

– Извините, я просто смотрю.

– Самая мягкая нуга здесь! Заходите!

– Извините…

Они чуяли, что она не просто херувимка, а новенькая в этом городе. Другой бы уже живот набил до отвала, но Мэл не позволяла себе обманывать продавцов и пробовать всё подряд: национальная честность.

– Что это?

Перед Мэл стоял прилавок с фруктами, и она во все глаза смотрела на красно-малиновый плод, похожий на грушу, простёганную тёмными наростами. Продавец ухнул.

– Да это ж кактус, – он поднялся и почти подпёр головой навес.

Мэл не успела его остановить – он взял фрукт и разрезал его. Она уже представляла, как бедуин назовёт цену, и ей придётся делать ноги. Но он только посмотрел на неё, на мякоть кактуса и опять на кислую мину Мэл.

– Что, не нравится? Ну выбирай, какой разрезать.

– Не надо, пожалуйста, – она почти плакала, – у меня нет на это денег!

Дядька издал басистое «Ха!» и покликал кого-то с соседней лавки. Он воткнул в мякоть принесённую ложку, что в его руках казалась иголочкой.

– Это ж подарок, – он протянул ошалевшей Мэл половинки плода. – Ты в Эр-Кале гостья…

Девушка, ещё раз посмотрев на бедуина, зачерпнула сердцевину и попробовала. Вкус напоминал и грушу, и землянику, и ананасовое яблоко.

– Очень вкусно! – Мэл тут же выгребла ещё мякоти.

– Ну вот и отлично, – торговец выложил перед ней несколько плодов. – Забирай.

– А ты знала, какое вкусное из кактусов варенье? – сказала женщина из-за другого прилавка. – Идём, попробуешь!

И так Мэл затянуло в калейдоскоп лавок, торговцев, подарков и нескончаемой болтовни. «Из кактусов получаются прекрасные цукаты» – и вот она уже пробует бедуинские сладости, «К нуге лучше всего подходит вот этот чай» – и ей насыпали пакетик, «Ну как же пить бедуинский чай без наших стаканов!» – и в руках уже цветочный горшочек и чайная пара. Мэл будто передавали по рукам от одного конца базара до другого. «Нет, спасибо», «Ладно, давайте», «Только немного, пожалуйста» – и она уже поддерживает гору подарков в руках подбородком.

Пока Мэл кружилась в празднике, туча подошла к рынку. Солнце в одну секунду померкло, серо-сиреневое небо нависало над головами, грозило лечь брюхом на стены. Первый порыв ветра поднял пыль.

Мэл шла, и двери перед ней захлопывались, товар убирался, навесы сворачивались. Ветер усиливался, носясь между городских стен. Собственные длинные волосы лезли херувимке в глаза, она шла, обняв подарки и надеясь успеть во дворец. Прокатился раскат грома. Мэл не видела молнию в небе, но искры сияли тут и там на шерстяных накидках бедуинов. Она зашла в тоннель под внутренней стеной. Тучам впереди не было конца: они тянулись дальше сада, дальше моря.

– Как думаешь, будет дождь?

– Не время ещё… – переговаривались укрывшиеся тут же.

Мэл знала, что это не просто туча. Она была такая же противоестественная, как буря в ту самую ночь.

Молнии пронзали небо. Воздух слабо пах тухлыми яйцами, его заволокла туманная пелена. Мэл закашлялась и посмотрела под ноги: у ворот насыпалась серая, а не рыжая пыль. Девушка хотела наклониться к ней, но заметила фигуру, одиноко стоящую перед каньоном. Хеяра. Она замерла, как изваяние, с ладонью, поднятой к небу.

Мэл хотела рассказать ей про бурю, необычную бурю, про странность этой тучи. Но у неё совсем не было доводов. «Что мне говорить? Эта туча странная потому что она похожа на другую, которая меня подбила» – но херувимка уже вышла за ворота.

В горле першило. Мэл надвинула платок на лицо, её одежду яростно трепал ветер. Хеяра опустила руку, и смотрела вдаль, на сходящийся горизонт. Херувимка и без эмпатии чувствовала её беспокойство. Верховная заметила Мэл, но не обернулась.

– От кого эти башни?

Ей нужно было оправдать своё появление, а две недостроенные громадины и правда её интересовали. Хеяра большим пальцем шевелила собранную серую пыль на ладони.

– «От таких, как я».

Это был пепел.

***

День выдался тяжёлый: всеобщая паника, незнакомое явление, спасение сада от слоя пепла – но Лариша не могла успокоиться, даже когда он закончился.

– «Херувимы пригнали эту тучу» – она опустилась в плетёное кресло, но через мгновение встала и принялась ходить по спальне.

– «Они не настолько сильны», – Хеяра стояла возле закрытого окна, стараясь не попадать под траекторию её метаний. – «Что если это Демиург?»

Лариша остановилась, её кудри пружинисто подскочили. Она смотрела на жену почти зло: та прекрасно знала, что эта тема выводит её из себя с полпинка.

– Демиург покинула этот мир. Если бы она была здесь – пришла бы ко мне. Я завтра же напишу их правителям и потребую объяснений.

Хеяра вздохнула и отвела взгляд. Демиург не была человеком и не подчинялась привычным для людей вещам. Она могла быть где угодно и делать что угодно. Даже прямо сейчас убивать одну цивилизацию и воздвигать на её месте другую.

– «Это вулканический пепел» – Хеяра провела пальцем по откосу: он был в сером слое. – «Ты же тоже понимаешь, откуда он. Тейде не извергался веками».

– «Переживаешь за родину?»

Хеяра по привычке посмотрела в окно, будто там можно было увидеть что-то, кроме резных ставен. Она скучала, но не по родным стенам или берегам, а по времени, прожитому там. И его, увы, не вернуть.

– «Нет. Моя страна уже никогда не будет для меня прежней. Но что-то странное творится с миром. Мэл рассказала, её сбила подобная буря. Как бы всё не стало хуже».

Лариша хмыкнула, соглашаясь. Полулегла на кровать, хрустя позвонками в пояснице. Хеяра заняла пуфик напротив, у туалетного столика.

– «Далеко отсюда острова?»

– «Те самые?» – Лариша приподняла голову, и, получив кивок, плюхнулась обратно. – «На другом конце света. Без преувеличений».

Хеяра ни разу не удивилась, только достала заметки, которые принесла из мастерской, и записала что-то.

– «И ты хочешь отправиться туда?»

– «Хочу», – ответила Хеяра.

Воительница и сама это знала. Иной раз она думала под шумок вернуть херувимку обратно в Теос, чтобы местные и дальше считали русалок бредом сумасшедшей, но Хеяра так просто это не спустит. Только вот что ей, Ларише, с этим делать, она ещё не решила. Лоб наморщился. Они ведь всегда были вдвоём, никому не нужные, кроме друг друга.

– «Тебе нужно расслабиться» – Хеяра легла рядом, обвила её как лоза.

Пока что она с ней.

***

Лиен набрала полные лёгкие воздуха и снова нырнула. Водные львы хэчи плавали чрезвычайно быстро, но о наездниках совсем не думали. Она покрепче ухватилась за рог на голове зверя. Рядом блестела вторая жемчужно-серая тушка, с завитками гладкой шерсти и мерцающими чешуйками на брюхе. И Таяной на спине.

Они плыли уже второй день без передышки и должны были пересечь границу Садижи. Наконец, хэчи нашли заводь и остановились. Лиен разжала заледеневшие руки, опустилась в воду по самый подбородок. На ноющих ногах она выбралась к подножью высокого берега, растянулась на камне. Камень. Горцы места себе не находят, если не стоят на твёрдой земле.

Таяна прошла мимо, подтянулась и заглянула за обрывающуюся кромку травы.

– О да, – она спустилась обратно, оставляя мокрый след, – мы в Садиже.

Лиен вытерла капельки с лица, и летнее солнце тут же прильнуло к нему. Таяна смотрела на охотящихся хэчи.

– Чего не садишься?

– Если я сейчас сяду – уже не поднимусь, – бедуинка достала кинжал мертвого воина и направилась к реке. – Наколю нам рыбки. А ты давай разложи вещи сушиться.

Лиен взвыла, но потихоньку собрала свои дрожащие конечности и принялась за дело.

Не всё высохло к ночи, но главное, что высох трут, и принцесса уже битый час пыталась высечь на него искру.

– Таяна… – она умоляюще посмотрела на бедуинку.

– Давай-давай, что за служанка, которая не может разжечь огонь.

Лиен посмотрела на бедуинку исподлобья – ей-то хорошо, она в пледе. Живот недовольно урчал: он пустовал второй день и требовал заполнить его рыбой. Джиё так яростно колотила кремни, что высекла сразу несколько искр. Ветошка вспыхнула. Лиен поправила растопку.

Разгоревшееся пламя осветило заброшенную коптильню, в которой они укрылись: высокую кирпичную башню с ветхой крышей. Свет снаружи не было видно. Над головами растянулись недосохшие вещи. Жирная рыба шипела и капала на угли. Пахло так, что слюнки текли.

– Утром осмотрим деревню, может, там что-то осталось в погребах.

Лиен села рядом с бедуинкой.

– Почему она заброшена? – она накрылась концом пледа.

– Горцы разорили, скорее всего, и люди решили переселиться.

– Какие джиё? – напористо уточнила Лиен. – Разбойники?

Таяна вздохнула и прохрустела пальцами.

– Для бедуинов это не имеет значения.

Они легли спать под одним покрывалом. Утром навестили деревню: разжились сухофруктами да горшочком соленьев. До отвала наелись клубники. И двинулись дальше пешком, по лугам наземной прерии. Таяна рассказывала про каждое встреченное растение, птичку, называла речки и рыб. Она не могла обойти воспоминания, связанные с ними: Садижу, службу, семью.

Когда Таяна говорила о дочке, Лиен пугалась: неужели когда-нибудь она сама родит существо, которое полюбит так сильно? Что-то маленькое, орущее и совершенно беспомощное будет вызывать в ней такие чувства. Только непреодолимые обстоятельства могут заставить покинуть своего ребёнка.

Даже когда Таяна расчёсывала Лиен волосы – думала о дочке.

– Её любимая причёска – два колоска. Сделать?

Лиен кивнула. Таяна разобрала пробор и вложила ей в руку половину волос. Когда всё было закончено, Лиен потрогала косы руками, но не могла представить, как с ними смотрится. Она подошла к пруду. Отражение шло рябью, но принцесса крутилась перед ним так и сяк.

– Таяна, скажи, я изменилась?

– Да, – бедуинка пристально рассматривала её. – Глаза стали шире.

Лиен ахнула и кинула в неё сапожок. Таяна взвизгнула и уклонилась, подобрала «снаряд» и потрясла его в воздухе. Лиен встала и поняла своё босоногое положение. Она гонялась за бедуинкой по поляне, обкалывая стопы и сбивая дыхание от смеха, махала руками, как ветряная мельница, пытаясь отобрать у Таяны свою обувь. В конец запыхавшись, она согнулась, уперев руки в колени.

– Ну а что ты хотела услышать? – Таяна сама подошла к ней и отдала сапожок. – Загорела.

– Больше похожа на бедуинку?

– Да.

Пока Лиен обувалась, Таяна собрала вещи и закинула обе сумы на плечи. Джиё догнала её, продираясь сквозь высокую траву, и забрала свою часть поклажи. Они побрели дальше.

Лиен уже прошла столько, сколько не ходила, казалось, за всю остальную жизнь. Ноющая боль в мышцах, заработанная ездой на хэчи, не покидала её ног. Увидев очередной холм, на который предстояло взобраться, принцесса захныкала, но пошла за бедуинкой.

По небу, чирикая, пронеслась стая птиц. Лиен не отрывала взгляда от земли: смотрела под ноги. Таяна как всегда шла впереди, и была уже почти на вершине.

– Там отряд!

Лиен настороженно подняла голову, но увидела, что бедуинка улыбается. Конечно, это же её сослуживицы, её сёстры.

– Идём скорее, – она спустилась к Лиен и за руку потащила за собой.

Таяна рвалась вперёд, не сбавляя хода на спуске. Попутчица тащилась за ней. Освобождённая от цепкой хватки, она продолжила шагать прямо. Её за шкирку втянули в кусты.

– Что за?! – не успела Лиен возмутиться, как её рот накрыла ладонь Таяны.

– Смотри, – она указала вперёд.

Между невысоких холмов струилась, как ручей, вереница всадниц на лиграх. Они были хорошо вооружены: у каждой по луку и сабле. Те, что шли впереди, несли копья, закрывая собой ещё двоих. И если бедуинка мало чем отличалась от других воительниц, то вторая путешествовала в седле боком и в платье.

– Это Верховные, – шепнула Таяна, – видишь темнокожую?

Лиен кивнула. Она никогда не встречала таких людей.

– Это Хеяра, она читает мысли. Не спрашивай. Попадёмся ей – тебя раскроют.

Лиен и сама это поняла. Она всматривалась в её белое платье, переходящее в плащ, в сияющую причёску… «Откуда она родом? Как можно читать мысли?».

Верховная остановила лигра. Осмотрелась.

– Провались в пески! – Таяна разжала Лиен рот. – Нас заметили.

– И что теперь? – она вышла из укрытия за бедуинкой. – Можно как-то от неё защититься?

– Не знаю. Постарайся не думать.

Таяна всё так же упрямо шагала вперёд, как невиновный идёт на казнь. Лиен ничего не оставалось – только следовать. Им навстречу уже вышли две всадницы, остальные перестроились для защиты Верховных.

– Таяна-а-а! – раздалось сверху.

Лиен направила взгляд навстречу солнцу, сощурилась. Тень в небе приближалась очень быстро и грозила упасть прямо на неё. Джиё легла наземь и закрыла голову руками. Обдало ветром, трава пригнулась до земли.

– Мэл! – крикнула Таяна.

Принцесса лежала, не шевелясь, зажмурившись. Но ничего не происходило.

– Кажется, ты напугала Лиен до дрожи.

Эти слова заставили джиё разлепить веки и встать, даже слишком скоро: в глазах зарябило. Лиен протёрла их кулаками и обомлела.

Перед ней стоял настоящий ручной грифон, на котором сидела первая увиденная ей херувимка. Она была маленького роста, вся золотистая и тёплая, как солнце в бабье лето. Ни одна её черта не выделялась на общем фоне. С удовольствием мастера, рассматривающего хорошее изделие, Лиен отметила, что овал лица у неё красивый по джиёсским меркам.

Херувимка сперва отпрянула, но теперь тоже смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Таяна кашлянула.

– Что вы здесь делаете? – спросила она у всадницы.

– Долгая история, но мы едем в Теос, – она развернулась по кругу и провожала их к отряду. – А что ты здесь делаешь? Я думала, ты давно в Нуране…

Таяна вздохнула и поиграла бровями.

– Тоже долгая история, – она бросила взгляд на Верховную Воительницу, – и Лариша сейчас захочет её услышать.

Пока они шли к отряду, Лариша постоянно перехватывала повод и едва не бросалась вперёд своей охраны, в то время как Хеяра даже не посмотрела в сторону путешественниц. Верховная Воительница всё же вытерпела паузу, прежде чем заговорить:

– Таяна, какими судьбами?

– Самыми непредвиденными из всех, – беглянка вновь невесомо улыбалась. – Мне удалось сбежать из плена горцев, Верховная.

Лариша только сдвинула брови и мельком взглянула на Лиен.

– Но сначала тебе удалось в него попасть.

– Прямо как Вам когда-то, – Таяна подняла голову и посмотрела ей в лицо. – И знание об этом помогло мне не сдаться. Ведь то, что случилось однажды, может случиться снова.

Лариша натянула повод, не давая лигру выйти вперед.

– Видимо, так и есть, – она указала на Лиен. – Она помогла тебе?

– Да, Верховная, – и Таяна выложила ей историю, что они так тщательно прорабатывали.

Пока она говорила, Хеяра не сводила глаз с Лиен, хотя та старалась её не замечать: и так было много желающих поглазеть на девушку-джиё. Как будто она не была всю жизнь похожа на воина в юбке.

– Как тебя зовут? – Лариша обратилась к ней.

– Лиен, – она поклонилась, как поклонилась бы служанка ей самой, и добавила: – Ваше Верховенство.

Лариша выехала вперёд, чтобы поближе рассмотреть беглянку. Лиен отшатнулась: лигры в их краях были страшилкой для детей, второй после северян-кочевников.

– Из какого ты королевства, Лиен?

– Королевства Лунного Камня.

Разный цвет радужек делал взгляд воительницы устрашающим, потусторонним. Будто карий глаз видит всё сущее, а голубой – зрит прямо в душу.

– Как поживают ваши король и королева?

– Король Рюдзин в добром здравии, но он овдовел много лет назад.

Простая джиё и слова против Ларише не смогла бы сказать. Но Лиен была святой кости. Она перед ней не заискивала и не боялась. И врала как дышала.

Выслушав все её ответы, Верховные переглянулись. Лиен не могла быть уверена, но, кажется, Хеяра с самого начала не проронила ни звука.

– Взнуздайте двух лигров, – приказала Лариша и повернулась к Таяне. – Вы отправляетесь с нами.

Таяна побледнела. Посмотрела на ездовых зверей, которых отвели в сторону. Обратно на Ларишу.

– Нет, – она замотала головой, – я никуда не поеду.

Верховная, что уже направлялась к своему месту, обернулась на неё.

– Это приказ, – её взгляд не выражал ничего.

Таяна сжала кулаки.

– Но… Но я не была дома с прошлого года. У меня там семья, ребёнок, – она рычала каждый раз, как злилась. – Я уйду в отставку!

Её повышенные тона не произвели на Ларишу никакого впечатления. Всё равно что кричать на скалу – скорее от эха оглохнешь.

– Уходи, – Верховная пустила лигра шагом, – но сейчас ты поедешь с нами.

***

В Империи закат был длиннее, чем в Садиже. Но для Лиен лучше бы он был ещё дольше: может, тогда она успеет высечь искру. Хеяра опёрлась спиной о лежащего лигра и наблюдала за её неловкими попытками. Солнце уже почти зашло за деревья. «Мы сегодня вообще есть будем?» – подумала одна из бедуинок.

Лиен шаркнула кремнями. Растопка вспыхнула, чуть не опалив ей руки. «Аккуратнее» – подумала Хеяра. Джиё отползла подальше, уступая место тем, кто готовил еду.

– «Что ты думаешь о ней?» – Лариша зашла со спины и опустилась рядом.

Хеяра повернулась к жене. Свет огня вспыхивал в её глазах, тени резче обозначили черты лица. Хеяра положила голову ей на плечо.