Текст книги "Близнецoвoе Пламя (СИ)"

Автор книги: Моона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Что происходит? – спросил Сеилем, подбежав к ней. – Мы уезжаем?

– Юноша, вы очень сообразительны, – ответила Лариша.

– Но почему? Разве не лучше переждать зиму? В океане штормы.

– У нас нет на это времени.

– Но мы ещё не закончили с воспоминаниями…

– «Закончим в пути» – Хеяра появилась в арке Дома.

Она надела своё белое платье целительницы, поверх него руки были сцеплены в замок. Сеилем повернулся к ней, сверкнул глазами по сторонам, ища хоть кого-то, кто согласится с ним. Не найдя, он весь ощерился, как пантера в клетке.

– Вы не можете просто взять и увезти нас отсюда.

– «Нет. Но если мы останемся – весной Мэл будет некуда возвращаться. Мир рушится» – Хеяра прошла мимо, длинное платье скрывало её шаги, – «Ты же вроде хотел в Теос».

– Откуда ты-

Он не закончил. Резко обернулся на Омниа, что стоял позади. На его глазах прекрасное лицо Сеилема исказилось, он закрыл его руками и опустился на колени.

***

Они сбежали в тоннель за статуей Аамо. Омниа сидел, чтобы Сеилем мог положить голову ему на ноги, а принц – распутывать его непослушные локоны. Мэл привалилась к Омниа с другого бока, положила голову ему на плечо. От неё пахло всеми орхидеями разом. Это была лишь отсрочка. Часы, украденные у неизбежного.

Мэл хотела спасти свой дом от бедствий. Сеилем пойдёт за ней. А Омниа – за ними двоими.

Озеро затянул туман, и они не заметили, как из него появился Ёнико. Омниа подался вперёд.

– Сеилем, вставай! – херувим приподнял его голову. – Там твой отец…

– Да? – полукровка перевернулся на живот, чтобы видеть Ёнико. – Привет, пап.

«Что ты творишь?!» – успел подумать Омниа, пока Ёнико не отсалютовал им. Принц следил за джиё немигающим взглядом, ожидая подвоха. Какой отец обрадуется тому, что его сыну нравится чей-то сын?

– Вы не удивлены? – спросил Омниа.

Ёнико улыбнулся и сел напротив троицы.

– Проживёшь с ним подольше – устанешь удивляться. Всё же он родился особенным.

Единственный в мире сын человека и русалки. Омниа положил руку на плечи возлюбленного. Тот чмокнул его в коленку и устроился поудобнее, лицом к отцу.

– Я рад за вас, – сказал Ёнико. – Ваша любовь будет гораздо полнее, чем моя с Аамо.

– Разве ты не любил лие? – Сеилем приподнялся. – Русалки подносят ей цветы, чтобы их чувства были такими же сильными, как у вас.

– Русалки подносят ей цветы, потому что наша любовь превратилась в культ, – сказал Ёнико резче, чем следовало. Он стушевался, – а это случилось, потому что Аамо умерла.

Сеилем застыл, и только его живот вздымался и опадал.

– Ты отправишься со мной? – спросил полукровка.

– Да, – Ёнико взглянул на статую. – Сиитла дорога мне, но ты куда дороже. Я думаю, Аамо тоже этого хотела бы. – Он опустил взгляд на носки своей обуви, и Омниа показалось, что джиё прячет подступающие слёзы. – Нужно двигаться вперёд.

***

– Не поломайте листья. Ох! Осторожнее, – Мэл следила, как растения загружают в трюм.

Матросы ходили туда-сюда по палубе, и то и дело приходилось уворачиваться от чужих локтей. Это были последние приготовления, они покинут Киетле сегодня.

– Что это? – разгневанный капитан вышел из каюты.

Он держал в руке раковину, в которой рос полосатый «паук» – небольшой, но раскидистый.

– Цветочек, – пискнула Мэл. – Не сердитесь, он освежает воздух, а у вас в каюте как раз душно и освещённость подходящая.

Капитан закатил глаза и скрылся за массивной дверью каюты.

Казалось, они прибыли только недавно, хотя прошло около двух месяцев. Мэл провела бы здесь еще столько же. Она вздохнула, обводя взглядом лес, который так пугал её раньше. Русалки в земной форме стояли на берегу и ни в какую не отпускали Сеилема. Они буквально хватали его за руки, обнимали поперёк тела и ныли, музыкально, но надоедливо:

– Как же мы без тебя-я-я…

– Кто же теперь будет играть нам на лире-е…

– Мы не найдём никого, похожего на Сеилема-а…

Он выпутывался из их рук, успокаивал, но эта пёстрая толпа двигалась за ним. «Не хватало только, чтобы они пошли на корабль» – подумала Мэл. Омниа тоже этого не одобрял: он подошёл к самому борту и смотрел, скрестив руки. Когда Сеилем приблизился к Акке, русалки сами отступили от него.

Лие сжимала обеими руками гирлянду из цветов. Сеилем подошёл к ней. Акке ничего не говорила, но её губы дрожали, а в глазах собирались слёзы. Лие накинула на него гирлянду: цветы были помяты там, где русалка её держала. Акке притянула лицо Сеилема к себе, соприкоснулась с ним лбами.

– Прости… Я не поеду за океан. Не могу видеть, как ты постареешь и умрёшь.

– Всё хорошо, лерре. Я понимаю.

– Восемнадцать лет с тобой – самые лучшие в моей вечной жизни.

Он обнял Акке, пропустил сквозь пальцы её тонкие косички с бусинами. Лие сама отстранилась от него, и было видно, что это стоило ей усилий. Русалка отвернулась. Ёнико положил ей ладонь на плечо, но Акке не обернулась.

– Теперь ты – хозяин Сиитлы.

Акке повернула голову, показывая лишь краешек щеки и длинные ресницы, раздумывала над ответом с полуприкрытыми глазами.

– Я позабочусь об Аамо.

Ёнико улыбнулся, его натруженная ладонь соскользнула с плеча русалки. Отец и сын поднялись на борт.

– Удачного плавания! – кричал с берега Йонду и махал рукой. – Приезжайте в гости-и!

Лариша подцепила его за шиворот и силой втащила на сходни. Йонду вырвался, пожертвовав рубахой, что тряпочкой повисла у бедуинки в руке – увы, без него.

– Ты не сделаешь это снова, – сказала Лариша.

– Но у меня даже вещи не собраны!

– Собраны.

– Я страдаю морской болезнью!

– Дадим тазик.

– Я, я… Не понимаю, зачем тебе это?

Лариша выдохнула и посмотрела на него с укором.

– Потому что мы семья. Ты нужен мне.

– Ох, – Йонду опустил плечи. Слова Лариши его обезоружили. – Не думал, что после всего ты захочешь видеть меня рядом.

– Иди, пока я не перехотела! – Лариша указала в сторону корабля.

Йонду взошёл по сходням, сделал пару шагов назад, вырвал у Лариши из рук свою рубаху и поднялся на борт. Семейка Демиурга была в сборе. «Солнцеликая Лигрица» медленно двинулась прочь от берега. Сеилем сел на заднюю часть корабля и смотрел, как с десяток русалок входят в воду.

– О чём ты думаешь? – спросила его Мэл.

– О том, что, если семена не взойдут – я больше никогда не поем кокосового супа.

Русалки шли за «Лигрицей», подчиняясь напеву хлопающих парусов, скрипящих блоков, стуку голых пяток марсовых, что бегали по дереву. Русалки заходили дальше, глубже, погружаясь по колено, по пояс, по самую шею… Акке умылась морской водой, и её кожа порозовела. Мэл наконец увидела её такой, какой помнила из видений. Вслед за Акке все русалки приняли морскую форму, одна за другой.

Они плыли за кораблём, выныривая так высоко и так близко, что можно было дотронуться вытянутой рукой. На мостике Лариша и капитан спорили над картами, и судя по тому, с какой силой бедуинка втыкала циркуль при шагах – они никак не могли прийти к соглашению. Мэл потёрла грудную клетку там, где раньше был её компас.

Русалки следовали за ними всю ночь: они могли плыть во сне, и кормились проплывающей по пути рыбой. Для этого Демиург и наградила их рядом острых, как иглы, зубов. Но на рассвете они остановились. А «Лигрица» продолжала стремиться вперёд.

– Постойте, подождите! – кричал Сеилем, но матросы не спешили свернуть паруса.

Близнец разбежался, оттолкнулся ногами от перил и дельфином нырнул в воду. Мэл слетела с мачты вниз и перегнулась через гакаборт, где мгновение назад стоял Сеилем. Он вынырнул и нечеловечески быстро помчался к русалкам. Магия воды, не иначе. Мэл вздохнула и с облегчением опустилась животом на деревянный край.

– Что случилось? – спросил Сеилем у русалок.

– Мы не пойдём дальше. Вода слишком холодная.

Они рисковали превратиться в сирен, если отправятся за ним. Сеилем понимающе кивнул. Он окинул ещё раз взглядом тех, с кем вырос, кого знал большую часть своей жизни и, скорее всего, больше никогда не увидит.

– Мы будем помнить тебя.

Для русалок помнить кого-то означало больше, чем любить.

– Я тоже… буду помнить вас, – ответил Сеилем.

Хотя его жизнь – всего лишь песчинка их вечных жизней.

Сеилем скрылся под водой. Волна ударила в хвост корабля, и он запрыгнул на ют, разбрызгивая капли. Мэл принесла ему полотенце, Сеилем вытерся и перекинул его через шею. Он не оборачивался.

– «И долго ты так можешь плыть?» – спросила Хеяра, появившаяся словно из ниоткуда.

Сеилем выпятил часто вздымающуюся грудь.

– Я доплывал до самых дальних островов Киетле.

Хеяру такой ответ устроил, и это заставило близнецовые пламена недобро переглянуться.

Драконья всадница подождала ещё день. «Теперь» – видимо, решила она, – «мы достаточно далеко». Она собрала всех на палубе. Всех, включая отца Сеилема, что довольно жестоко. Омниа держался за спинами близнецовых пламён, его лицо было литой маской серьёзности. Лиен присела на сундук, и только подрагивающие икры выдавали её волнение. Хеяра стояла во главе всего старшего поколения. Она смотрела ровно на соприкасающиеся плечи близнецов.

– «Мы с Амаранти пристально наблюдали за вами» – на этих словах Хеяры Амаранти недовольно посмотрела на неё, мол, не приплетай меня, – «и пришли к тому, что может вам не понравиться. Вы чувствуете присутствие друг друга, обмениваетесь эмоциями, воспоминаниями» – Хеяра по очереди посмотрела Мэл и Сеилему в глаза, – «Мыслями» – близнецы одновременно прикусили языки, – «Но ваша связь вызывает жажду. Вы слишком близки, чтобы быть двумя людьми».

– Что ты хочешь этим сказать? – громко спросил Омниа.

– «Близнецовым пламенам нужно шагнуть в Зеркало».

Лиен повернулась к друзьям так, что Хеяра не могла видеть её лица. Джиё была бледна как известь.

– Но её дракон тогда был уже мертв, – прочитала по губам Лиен Мэл.

Хеяра собиралась сказать что-то ещё, но ей словно не хватало духу: взгляд остекленел, она по привычке шевелила губами, хотя была немой.

– «Один из близнецов умрёт».

Вдох застрял в горле. Кровь остановила своё течение. Мэл не слышала звуки, смотрела – но ничего не видела, не могла шевельнуть пальцем. Да и не хотела.

Она как никогда остро ощутила, что хочет снова увидеть родителей, сидеть в столовой и есть матушкины маринованные помидоры; хочет копаться в своём огородике, сажать цветы из Сиитлы и видеть, как ядра кокосов вырастают в деревья; хочет снова услышать писк Мыша и прокатиться с ним через облака; хочет стоять на Дворцовой площади, когда Омниа коронуют Императором. Мэл чертовски сильно хотела жить.

Омниа бросился из-за их спин вперёд и в руке у него блеснул вытянутый меч. Он был в пальце от шеи Хеяры, когда его сбила сабля Лариши. Из Омниа будто разом выплеснулась вся ярость, которую он сдерживал годами. Он даже отодвинул бедуинку, чтобы посмотреть Хеяре в глаза.

– Кого ты выберешь: свою любовь или лучшего друга?!

Комментарий к Глава 11

ТА-ДА-ДА-ДАМм… Ваши ставки: кто из близнецов умрёт?

Как вам постельная сцена? Вообще первый раз – это всегда неловко и кринжово, и я против его излишней романтизации. Потому что, когда после книжек/фильмов сталкиваешься с реальностью, думаешь, что с тобой что-то не так.

========== Глава 12 ==========

Волна жадно лизнула палубу и растеклась по ней. Она и так была мокрая от дождя, что лил уже полдня. Матрос поскользнулся и вцепился в Омниа. Принц поднял его на ноги. Капитан выкрикнул команду и крутанул руль. Херувим посмотрел туда, где на свинцовом небе трепался флажок на пике лысой мачты.

Корабль резко забрал вверх. Омниа вцепился в мачту. Его вжало в неё, когда «Лигрица» скатилась с гребня. Мэл выпустила перила лесенки. Подруга бесконтрольно бежала к носовой части, и Омниа хотел схватить её за руку, но его опередил Сеилем. Юноши кивнули друг другу.

– Вон с палубы! – крикнул капитан.

Мэл вскинула на него голову и поспешила спрятаться в трюме. Омниа побежал за ней.

– Вы двое! – обратился капитан к парням. – Куда собрались?

Омниа и Сеилем вздохнули. Они со своей магией были так же нужны, как руль и якорь. Дверь трюма захлопнулась. На корабль надвигалась очередная волна. Полукровка перекинул за спиной Омниа верёвку и притянул его к себе.

– Что ты?..

Нос корабля поднялся над ютом. Единственным, за что Омниа мог держаться, был Сеилем. «Ах ты хитрый лис!» – принц улыбнулся и обхватил его торс. Это могли быть их последние объятия.

Корабль днищем плюхнулся на воду. Брызги перемахнули борта. Капитан в ругательствах всеми способами сношал ветер и джиннов. Сеилем обвязал конец верёвки вокруг Омниа. Другой натягивался у него на поясе, середина же была обкручена о центральную мачту. Не успели они перевести дух – показалась новая волна.

– Подтолкни-ка!

Сеилем кивнул. Вода ударила в скошенный зад корабля, он с разгона взобрался на гребень. Шквал ветра напал сбоку. Омниа подумал – ему кажется: все мачты дружно заваливались, левый борт рисковал зачерпнуть океан.

– К правому борту!

Матросы бросились бежать через палубу. Омниа смотрел на них, на покосившиеся рейки… «Если мы ляжем – это конец». Мимо проехала бочка. Они вот-вот должны были перевалиться через волну.

Херувим поднялся в воздух, насколько позволяла верёвка. Четыре крыла до упора раскрывались назад и махали со всей силы. Напротив юнга обвил ногами конец мачты. Ему было двенадцать. Он вытер глаза от дождя и в одиночку поднял самый маленький верхний парус. Ткань надулась от ветра, который загонял Омниа. «Лигрица» ухнула носом вниз. Как и сердце херувима. Омниа встал на марс, закрыл глаза на мгновение. Он не ощущал себя в пространстве. Если осадка неровная – корабль сейчас упадёт.

Оглушительный плеск воды. Следом – одобрительные крики команды. Омниа открыл глаза и провёл ладонью по лицу. Потрепал по мокрым волосам улыбающегося юнгу, спустился на палубу и пожал руку матросу.

– На корабле ты должен слушаться капитана! – рявкнул капитан. – Но спасибо.

– Смотрите! – крикнул Сеилем.

За тройкой средних волн поднималась та, что уже была выше мачт «Лигрицы». Она могла поглотить их, перевернуть и смолоть под собой. У них не было шанса на неё взобраться.

– Это последняя, – сказал капитан, глядя вперёд. – Мы выплывем или потонем.

– Что будем делать, капитан? – спросил Сеилем.

– Нет, что ты будешь делать, маг?

Сеилем заморгал. Он обхватил себя за плечи руками и сгорбился, раздумывая. Когда же его мысль пришла к чему-то, полукровка выпрямился, улыбнулся и подмигнул. Он плотно примотал себя спиной к мачте, лицом к волне. Почему-то Омниа верил, что у него всё получится.

Когда нос корабля опустился, когда он должен был захлебнуться солёной водой, огромную волну, в полторы мачты, будто разрубили мечом. Бушприт «Лигрицы» вошёл в этот разрез. Сеилем выпрямил руки в стороны до выгнутых локтей. Желоб расширился только-только чтобы прошли реи.

– Поднять паруса, – Сеилему было трудно говорить, на его плечах проступали жилы.

– Поднять паруса! – повторил капитан. – Полный вперёд!

Голые стопы марсовых застучали по мокрому дереву, с хлопком распускались оранжевые полотнища.

Корабль был на середине волны, когда мышцы Сеилема задрожали. Он будто сдерживал двух быков, что буксовали, но не переставали мчаться друг на друга. Его напряжённые руки потихоньку сгибались. Омниа обернулся – проход сзади начал сходиться.

– Капитан, надо быстрее!

– На вёсла, на вёсла все, кто свободен.

Но вот незадача: обычно они шли либо на парусах, либо гребли. У них просто не было столько людей. Омниа сам сел на скамью, чтобы уравнять две стороны. Руки натёрло докрасна и жгло, но принц не мог сбиться с общего ритма. Тем временем волна кусала их за гакаборт.

Омниа не знал: стоит ли ему выпустить весло или тогда море поглотит их, не успеет он встать? А вода всё нагоняла. Он повернулся на Сеилема – у него пальцы дрожали в судороге. Херувим взмахнул веслом и вернул его в крепление.

Он взлетел и притянул ветер в расщелину. Паруса выгнулись идеальными дугами. Корабль резко вырвался вперёд, и веревка вокруг талии натянулась. Принц тащился за «Лигрицей» как на поводке. Ветер откинул назад его влажные волосы. Омниа свистнул.

Сеилем опустил руки. Он обмяк, огородным пугалом болтался перед мачтой. Волны с грохотом вливались друг в друга. Омниа притянул ещё потоки. Паруса надулись, как взбитые подушки.

Они выплыли из водного ущелья, половинки волны хлопнули, как две ладони. Омниа опустился рядом с любимым. «Лигрица» наклонилась назад, и Сеилем стукнулся затылком о мачту. Омниа потряс его за плечи.

– Сеилем? Сеилем, ты меня слышишь?

Принц похлопал его по щекам. Дверца трюма отворилась, оттуда вышла Лиен, а тем, что она вынесла, оказалась Мэл. Тоже без сознания.

– Хеяра! – позвала принцесса. – Я нашла её в цветах, подумала, её укачало, или ей нужен свежий воздух, но…– она неопределенно взмахнула рукой.

Её подбородок дрожал. Омниа отвязал Сеилема и посадил себе на колени. Из капитанской каюты выбежала Хеяра, придерживая рукой плащ. Она присела возле Мэл и поводила рукой.

– «Истощение Источника. Кто пустил её колдовать?» – она зло сверкнула глазами.

– Никто, – возразила Лиен, – она всё время была в трюме.

Взгляд Хеяры упал на Сеилема. Омниа сильнее прижал его к себе. Она достала из плаща пузырёк и поводила у близнецов перед носом. Первой очнулась Мэл. Сеилем не открывал глаз, но сплёл вместе пальцы с любимым. Тело казалось полым, как раскрытая скорлупка. Подошла Лариша.

– «Они связаны Источниками. Как я и думала» – сказала её жена.

Омниа заметил за Хеярой блеск в глазах и тень улыбки. И он ненавидел её за это.

***

Туман висел густой, как молоко. Он забирался под тёплую одежду, и теперь даже она не спасала от промозглого холода. Слабые волны уныло плескались о борта – полный штиль.

– Уж лучше бы стоял мороз, – сказал Омниа, держась рядом с капитаном.

– Ты что! Не хватало нам обледенеть.

Принц растёр замёрзший нос. Сеилем собирал из тумана воду в бочки – пополнял их запасы пресной воды. Марево ненадолго рассеивалось возле него и снова сгущалось. Вообще-то сейчас был первый месяц зимы. Они рассчитывали прибыть в Эр-Кале с восточной стороны, но из-за штормов и ошибок в навигации могли забрать на север Садижи. Однако даже для севера погода была… Омниа не хотел использовать это слово, но… она была странной.

– Там впереди что-то есть, – сказал юнга, сидевший на конце бушприта.

Омниа вперил взгляд в непроглядную серость. На них надвигалось что-то неопределённо-черное, такое размытое, что можно было подумать – туман потемнел. Судя хотя бы по заканчивающимся припасам – они должны были скоро найти большую землю. Или же через пару недель им придётся голодать. Омниа выдохнул длинный поток пара.

– Слетай-ка на разведку, мальчик, – сказал капитан.

Они привязали херувима к носовой фигуре длинной верёвкой: иначе он мог не найти дороги обратно на корабль. Омниа пробежался по бушприту, едва касаясь стопами: он уже летел. Скоро от «Лигрицы» он мог различить лишь оранжевые паруса и фонарь на носу. А затем о корабле и вовсе напоминала только уходящий в никуда канат.

Омниа прищурился. Чёрное нечто не двигалось. Это было хорошо: не хватало им только чудовищ, о которых говорила Хеяра. Однако оно могло распороть их корпус или посадить на мель. Херувим летел, пока верёвка не натянулась.

«Нечто» оказалось чёрными, как смоль, скалами. Они возвышались сплошной стеной с редкими выступами и больше походили на обрыв. Скала тянулась так далеко, как Омниа мог видеть. Под ней не было пляжа – только волны, разбивающиеся белой пеной, да пара камней. Омниа понятия не имел, где они.

Он поспешил назад.

– Что, совсем негде высадиться? – спросил капитан.

Омниа покачал головой.

– Там есть камень, – сказала Лиен, оперевшись рукой о плечо принца, – это уже что-то.

«Лигрица» подплыла к скалам, развернулась боком и встала на якорь.

– И где мы, джинн побери? – спросила Лариша, расправляя накидку из рыжей шерсти.

Лиен пожала плечами и спустилась по верёвке на камень, что одиноко стоял в море. Принцесса сделала несколько выпадов и выставила вперёд руки. Одна за другой из воды поднялись платформы, выстилая путь до самой скалы. Их тут же окатили волны.

– Я… кажется знаю, – сказала Лиен и развязала верёвку.

– Что ты творишь? – крикнула Амаранти. – Вернись!

Её дочь перепрыгнула с плиты на плиту, пропустила волну, омывшую камень перед ней, присела, как лемур перед прыжком. Плита под ней выстрелила вверх, придавая Лиен скорости. Принцесса кувыркнулась вперёд и приземлилась на другой столб, что мягко опустил её к подножию скалы. Джиё пробила узкую лестницу вглубь. Лиен поднялась на пару ступеней. Провела ладонями по горной породе, посмотрела наверх.

– Я знаю, где мы. Это Королевство Лунного Камня.

Её слова ударялись о стены расщелины и долетали до судна. У Омниа тянуло под лопаткой.

– Ты уверена? – спросила Лариша.

– Да, эта порода встречается только у нас.

У нас. Лариша обернулась на капитана и взбежала на мостик.

– Я же говорила от Хвоста Грифона забрать на юг!

– Я уточнил бы курс, только когда мы последний раз видели созвездие Грифона?!

Лариша отвернулась и села на ступень. Она подпёрла руками лоб.

– Отсюда ближе до Зеркала, – сказала Амаранти. – Джиё в основном живут в долинах, так что мы сможем пройти незамеченными.

– …И вернёмся в Садижу тем путём, что я к тебе ходила, – закончила Лариша. – Отлично, – она встала, оперевшись о колени, и принялась раздавать приказы: они высаживались.

Омниа набил торбу припасами и закинул за спину. Херувим перелетел на берег, где Лиен прокладывала лестницу дальше. Принц подошёл к ней со спины, но для Лиен это не стало сюрпризом.

– Ты не выглядишь расстроенной, – сказал Омниа.

Лиен усмехнулась и отряхнула руки от пыли.

– Знаю, это неправильно, но… – она пожала плечами, – я всё ещё считаю это место своим.

Принц повернулся к морю. Мог ли он назвать Теос своим? Омниа смотрел, как Сеилем ловко перепрыгивает с камня на камень. В джиёсской одежде он мог бы сойти за местного. Сеилем поймал взгляд Омниа и подмигнул ему. Херувим улыбнулся.

– Ох, не думал, что я так располнел, – Ёнико расстегнул свой старый пояс и пытался утянуть его до разбитого отверстия.

Все пассажиры перешли на берег и разбирали себе баулы с вещами. Вдруг землю забило дрожью. Мэл оступилась, вскрикнула и замахала руками над пропастью. Йонду схватил её за капюшон. Камешки подпрыгивали и падали в море. Слева от лестницы раздался треск, как у сухого полена. Выступ скалы, будто срезанный ножом, поехал вниз, распадаясь на меньшие кусочки. Один за другим их с шумом поглощало море.

Поднялась волна, все побежали вверх по лестнице. Когда же ступени закончились – они обернулись. Волна разошлась о нос «Лигрицы», сильно развернув её задом к скале.

– Снимайтесь! – кричала Лариша и махала капитану рукой. – Плывите вдоль берега в Садижу!

Это был её корабль и здесь он не был в безопасности. Капитан кивнул.

Омниа смотрел, как дорожка из чёрных камней сгинула в море. Теперь у них был один путь – вперёд.

***

Странно, что Сеилем заметил это первым: он ведь ни разу не был в здешних краях. Путники вышли на ущелье, из которого легко было сделать тропу. Впереди шли Лиен, Ёнико и Амаранти, и под их ногами земля становилась ровной, а крутые подъёмы – лестницами. Они постоянно двигались вверх. Через некоторое время отдельные скалы уже были внизу, а вдалеке маячили горные пики.

– Вон там дворец, – Лиен указала на растворяющуюся вдалеке гору с тремя зубцами, похожими на корону.

– А где снег? – спросил Сеилем.

Принцесса выгнула бровь.

– Отец говорил, на горах зимой лежат ледяные шапки. Где они?

Лиен сощурилась и приставила ладони «козырьком». На горизонте не было ни одного белого пятнышка. Плечи Сеилема подались вперёд: он пересёк океан, а снега так и не увидел. А скоро он, возможно, умрёт. Или умрёт Мэл.

– Странно…– сказала Лиен.

Омниа вздрогнул. Это слово преследовало его.

Они двинулись дальше. Принц нагнал близнецовые пламена, шёл у них за спиной. Он не верил, что смерть одного из них остановит бедствия. Но даже будь это так – Омниа не собирался выбирать между ними двоими. Он посмотрел вниз, прикидывая, сколько потребуется лететь.

– Давайте сбежим, – прошептал Омниа близнецам.

Мэл поджала губы. Сеилем расцепил их руки и втащил посередине принца, взяв его под локоть.

– Думаешь, Хеяра ещё не в курсе, что ты задумал? Она не может читать наши с Мэл мысли, поэтому читала твои. Любая затея обречена.

– Неужели вы так просто пойдёте на смерть? – Омниа переводил взгляд с Мэл на Сеилема и обратно.

Близнецовые пламена замолкли. Мэл посмотрела вдаль, затем на друга.

– У нас изначально не было выбора.

Троица остановилась. Путники столпились у них за спиной. Омниа хотел бы разозлиться, но чувствовал себя пустым глиняным сосудом. Если близнецы сами не хотят сбежать – он ничего не сможет сделать.

– Все сюда! – звонко крикнула Амаранти. – Мы пришли.

По одному путники нагибались и заходили в тоннель. Когда спина вот-вот должна была заболеть от ходьбы согнутым в три погибели – коридор поднимался и расширялся. Воздух здесь был свежий, но не сквозило. Омниа сказал бы другим, что это странно, но его уже достали странности. Они повернули ещё раз.

За поворотом оказалась пещера, а в ней – озеро. Да, это можно было бы назвать озером, если бы оно растекалось горизонтально, а не по стене. Вода в нём серебрилась и беспрестанно двигалась. А ещё как будто светилась. Как жемчуг. Омниа понял, что до сих пор стоит в проходе. Он отошёл в сторону, чтобы уже Ёнико застыл на его месте с открытым ртом. Сеилем вытянул руку и ошеломлённый, отдернул.

– Это не вода, – сказал он настороженно.

– Конечно нет, – спокойно ответила Амаранти, будто разговаривала с ребёнком.

– Теперь ты понимаешь, как я себя чувствовала в Теосе, – сказала Лиен полукровке.

Йонду скинул на пол поклажу и привалился к стене.

– Так странно снова быть здесь…

Хеяра откопала среди вещей калимбу. Видимо, она собралась срывать эту болячку быстро.

– Можете начинать прощаться.

«Ох, спасибо за разрешение» – подумал Омниа и даже обрадовался сквозь жгучую злость, что она может его слышать. Первой подошла Лиен.

– Ребят, – зашептала она, – смотрите: я сейчас пробью тоннель в правой стене и…

– Нет, – одновременно сказали близнецовые пламена.

Эта их способность пугала до мурашек. Глаза принцессы распахнулись, рот округлился. Нечасто она, наверно, слышала отказы.

– Совсем нет?

– Я уже пытался, – сказал Омниа и дёрнул уголком рта.

– Вы уверены? – Лиен выпятила нижнюю губу.

Близнецы кивнули. Подбородок Лиен сморщился, а лицо пошло пятнами. Она вдохнула в два подхода, поднимая плечи к ушам. Обняла Мэл, затем Сеилема. Отпустила их и сразу же выскочила вон. На одежде полукровки остались тёмные пятна от слёз.

– Сын, – Ёнико подошёл и взял Сеилема за плечи, легонько тряхнул, – вернись, пожалуйста. Ты – единственное, что осталось от Аамо. Ты – смысл моей жизни. Я не знаю, как мне жить в этом мире без тебя, – он прижал к себе сына и похлопал по спине.

Мэл стояла съежившись и старалась не смотреть на их объятия. Если вернётся она – Ёнико потеряет его. «Но это несправедливо – требовать от неё жертвы» – подумал Омниа.

– У Мэл тоже есть родители, Ёнико.

Он отпустил сына и сверкнул на херувима глазами. Принц оглядел всех остальных: больше никто не собирался подходить. Кто-то не знал их достаточно хорошо. Кто-то выглядел бы лицемерно, всё равно что прощался бы с поросятами на убой.

Омниа встал напротив близнецовых пламён. Он знал, что хотел сказать, но горло будто сдавили. Сердце сжалось до размеров миндального ореха. Близнецы раскрыли было рты. Омниа догадывался, что они могли сказать: «Передай моим родителям письма, если я не вернусь. Они в кармане торбы»; «Позаботься о моём старике. И помни – я люблю тебя». Но Омниа их опередил:

– Не говорите ничего. Вернитесь оба. Вдвоём, слышите? Я не собираюсь выбирать между вами.

Горячие слёзы стекали по щекам, и принц их не стыдился. Мэл шмыгнула носом.

– Ты всегда из двух путей пытаешься найти третий.

Омниа кивнул и на миг улыбнулся. Он обхватил её круглые локти, их предплечья прижимались друг к другу. Они обнялись, принц потёрся щёкой о её соломенную макушку и проронил на неё несколько слезинок.

Сеилем. Глядя на него внутри всё словно порхало, зависало в воздухе. Омниа не моргал, стараясь отпечатать в памяти каждую складку, каждую ресничку, каждую искорку в зелёных глазах. Омниа хотел что-то сказать. Сеилем приложил указательный палец к его губам.

– Ты же решил не прощаться, – он прищурился и склонил голову на бок.

Омниа расплылся в улыбке и кивнул. Он убрал его руку и прильнул к губам Сеилема, стараясь запомнить их мягкость, их тепло, их округлость, то ощущение щекотной нежности, которое они дарят. Принц провёл носом по шее Сеилема, обещая себе не забыть его запах.

– Я люблю тебя.

– И я тебя, мой Омниа.

Близнецовые пламена подошли ближе к Зеркалу, к Хеяре, и начали свою последнюю медитацию, прежде чем один из них умрёт.

***

«Когда все воспоминания свяжутся – вставайте и идите прямо» – так сказала Хеяра. Они поднялись и шагнули в слепящий белый свет, не успев даже увидеть своё отражение в Зеркале.

Лариша гонялась за джиннами, проваливаясь в бархан по колено. Прозрачные демоны пустыни ныряли в песок, и он очерчивал их фигуры, пока не ссыпался вниз. Дочка вскрикнула, когда песчинки полетели ей в лицо. Младшей было всего шесть, и её ещё можно было развлечь догонялками с джиннами.

– Мам, долго ещё ждать? – Амаранти полулежала под навесом, жара её утомила.

Она была больше похожа на меня: бледная кожа, голубые глаза, рыжие волосы. Только они завивались, как у её отца. «Мам, почему ты не можешь сделать их прямыми, как твои?» – часто просила она. Ох уж эти капризы юности.

– Спорим, она закончит раньше, чем я сварю кофе? – сказал Йонду и подмигнул.

– «Дай мне пять минут форы».

– «Душа моя, ты себя недооцениваешь».

Я улыбнулась и взялась за работу. Создала каменистую прослойку, которая удержит воду, землистый контур, где укоренятся растения. Наполнила озеро водой. Расставила уже взрослые финиковые пальмы, а под ними – персики. Этот оазис просуществует, пока вода не испарится, а затем всё превратится в песок, будто нас здесь и не было. Если бы у меня не было семьи – я бы осталась посмотреть на это. Приятно видеть, как природа забирает своё. Это успокаивает. Я подумала и добавила небольшой домик из известняка.

– Я же говорил.

Пески под ногами Лариши пошли рябью, как тонкая волна, накатывающая на берег. Послышалось низкое жужжание. Посмотрела на барханы: они все волновались и сыпались, как море. Моргнула, перестраиваясь на энергетическое зрение. Серебристые нити – частицы хаоса, пронизывающие всё в этом мире – тянулись мощным потоком наверх.

– Уходите, – приказала я, но моя семья лишь испуганно уставилась в ответ. – Прячьтесь!