Текст книги "Близнецoвoе Пламя (СИ)"

Автор книги: Моона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

К нам пожаловали гости.

Я перепрыгнула на верхушку бархана, с неё – на другую, краем глаза замечая, что Йонду уводит девочек в оазис. Хорошо. Но я не подпущу никого даже близко к ним. Я поднялась в воздух, двигаясь за нитями энергии. Мне для этого не нужны были крылья.

Зелёная вспышка обрушилась на меня сверху и разбилась о щит. Я ожидала этого. Но было бы слишком просто расправиться с Демиургом ещё на подлёте.

– Ты не удивлена.

Я оглядела соперницу сверху вниз: кожа цвета выбеленных костей, черные, как глубины космоса, волосы, ярко-красные губы, желтые сияющие глаза. Она любила выглядеть так, чтобы её творения сразу понимали – надо упасть на колени и кланяться.

– Я знала, что за мной придут.

Все Демиурги были братьями и сёстрами в той степени, в какой река приходится родственницей ветру.

– Значит, ты понимаешь, чем провинилась? – её голос грохотал, как землетрясение.

Вряд ли она пришла судить меня одна, если не преследовала другой цели. Одолеть Демиурга в собственном мире в одиночку почти невозможно. А я буду биться.

– Ну расскажи мне то, что сказала остальным.

– Ты связалась с творением, – её черные пряди сами взмыли вверх. Дешевые фокусы для наших созданий, – и породила двух полукровок.

Ложь, грязная ложь. Хватило бы одного взгляда на их ауры, чтобы это понять.

– Я вижу, ты любишь совать нос в чужие миры.

Она швырнула в меня сферу, я с легкостью увернулась. Мои слова её задели. Но я была в курсе, куда бью. На краю сознания мелькнула мысль: что, если она всё знает? Развить её мне не дала сетка из чистой энергии.

Я скрестила руки, и плетение сгорело на мне. Соперница стреляла одну хвостатую сферу за другой, я только и успевала телепортироваться от них. Я послала волну, но она сдержала её, метнула диск – она поймала её меж ладоней и смяла в комок. Кисти её физической оболочки обуглились до мяса. А в следующий миг уже были целы.

Скоро вокруг нас начал клубиться дым из-за той огромной энергии, которой мы дрались. Клянусь, мы настреляли уже на новый мир. Если бы я могла потеть – я бы взмокла. Если бы у меня текла кровь – я бы горела. Но я даже не запыхалась. Мой Источник был на две трети пуст и по капельке заполнялся частицами хаоса.

Из дыма выстрелила молния. Я отразила её. Молния улетела в серые клубы. Внезапно конец электрической стрелы прошил мне спину. Искажение пространства, чтоб его. Откинуло вперёд, я затерялась в дымке. Через продырявленную спину, наверно, можно было увидеть кишечник.

Ударила ещё молния, и ещё. Я управилась с ними получше. Источника осталось меньше трети. Я завертела головой, высматривая соперницу. Нужно было заканчивать. Пока она не догадалась, что я не могу черпать хаос из своего мира.

Частицы собрались вокруг меня коконом, хитро сплетаясь в полотно щита. Внутри я плела ловушку. Пауки вымерли бы от зависти, если бы увидели это кружево. Я увязала её в шарик, который умещался на ладони.

Разогнала дым мановением руки. Сестра тоже плела что-то. Я швырнула в неё ловушкой. Она успела только поднять на меня взгляд жёлтых глаз, когда портал схлопнулся. Она исчезла.

Её перенесло далеко, но недостаточно далеко, чтобы она не вернулась. Кажется, пришло время. Я была готова и ещё не верила, что умру вот так. С каждым мигом промедления суд был всё ближе. Я начала плести щиты вокруг мира.

Дело в том, что, когда Источник Демиурга заканчивается – он может взять энергию из Источников своих творений. Они как крохотные хранилища хаоса. Сама по себе их сила мизерна по сравнению с Демиургом. Но если отщипнуть половину Источника у, скажем, милларда творений – можно за миг наполнить свой запас. А творения будут пополнять свои резервы свободными нитями некоторое время.

Но пока из вселенной на пустующее место не придут новые частицы – мир будет в нехватке. Из-за нехватки я и не могла так поступить. У моего мира был собственный ненасытный Источник.

Он поддерживал его в целостности. Чтобы реки текли, ветра дули, земля оставалась тёплой, континенты не разваливались… Этот Источник никогда не был полон под завязку. И, если оставить его без свободной энергии – мир мог рухнуть. Но он должен был жить. В нём жила моя семья.

Я опустошила свой резерв хаоса. В ход пошла физическая оболочка: я разматывала это тело, как клубок, по ниточке доставая частицы. Посмотрела в сторону оазиса. Если у меня получится… Нет, я знала, что у меня получится. Мы с семьёй встретимся в другой жизни.

Как струны, в моей ауре треснули связи – то, чем Источник питал все центры. Я расплетала себя, как если бы гусеница расплетала свой кокон. Это было противоестественно. Но этим разумные и отличаются. Любовью. Самопожертвованием. Я хотела улыбнуться, но у меня уже не было губ. А ведь этот мир – как живое существо.

Я знала, ради чего умирала.

Мэл резко ощутила своё тело: тяжесть костей, силу мышц, биение сердца. Ощутила, как мир давит на неё. Мгновение назад она была лишена этого.

Воспоминание закружило в водовороте: частицы хаоса, Источники, Демиурги… Голова пошла кругом, и херувимка упала на колени, чувствуя подушечками ладоней шершавый камень. Казалось, он ходит под ней ходуном.

Когда Мэл полегчало, она вспомнила: один из них должен был умереть. Острая, почти физическая боль пронзила сердце. Если она жива – Сеилем мёртв. Мэл потянулась мысленно к своему близнецу. Там, где раньше её охватывала жажда, словно лился ледяной родник: холодный и спокойный. Всё, что осталось от Сеилема.

– «Мэл?» – этот баритон не спутать ни с каким другим.

– «Сеилем?»

Через силу херувимка разлепила веки.

Картинка перед глазами плыла, но затем устаканилась. Сеилем лежал на полу животом вниз, трогательно подложив под щеку ладонь. Казалось, он устраивается спать. «Всё это обман» – спохватилась Мэл. Что если он уже умирает у неё на глазах? Судьба любила быть жестокой.

– «Я жив, только устал как собака» – смешливо сказал Сеилем.

Волнение лопнуло и сменилось расслабляющей пустотой по всему телу. Мэл тоже завалилась на пол и переступала пальцами, вытягивая руку к Сеилему.

– Они живы?

– Я проверю сердцебиение.

– Позову Ёнико.

Близнецовые пламена сцепили ладони и провалились в темноту.

***

Мэл проснулась от резкого травяного запаха. Хеяра поднесла какой-то отвар к её рту, от него шёл пар. Херувимка встрепенулась, отползла назад и упёрлась в стену.

– «Это всего лишь суп для восстановления сил, не драматизируй» – сказала целительница, – «Было бы странно травить вас после того, как вы чуть не умерли».

Мэл взяла тёплую кружку обеими руками и прижала к себе: пальцы слегка подрагивали. Но с каждым глотком Мэл чувствовала себя живее. Скоро она смогла повернуть голову. Сеилем опирался спиной на поклажу и пил то же лекарство из рук Омниа. В свечении Зеркала чернели их силуэты. «Хоть картину пиши» – подумала Мэл.

– «Спасибо, ты тоже ничего» – отозвался близнец.

Мэл чуть не поперхнулась отваром. Их мысленная связь стала такой непринуждённой… У противоположной стены собрались все остальные и то и дело кидали на близнецовые пламена любопытствующие взгляды. Мэл протёрла глаза.

В воздухе плыли, повинуясь непонятно чему, серебристые нити. Они передвигались с одной скоростью и выстраивались косяком перед Зеркалом, а затем так же строго параллельно друг другу исчезали в нём. Одна ниточка проплыла перед носом Мэл, и она смогла рассмотреть, что частица хаоса прозрачная, как медуза. Мэл чуть не ругнулась от удивления.

– «Ты это видел?» – спросила она у Сеилема.

– «Ага, только что твоими глазами».

Она ещё раз посмотрела, как дружно частицы впадают в Зеркало.

– «Это Источник?»

– «Это Источник».

Херувимка перевела взгляд на Сеилема и Омниа. У её близнеца на горле сияла круглая печать с замысловатым, переливающимся узором, отдалённо похожим на снежинку. К ней тянулись два канала, как канат через блок. Концы скрывались в мощном белом сиянии у солнечного сплетения. Мэл опустила взгляд – у неё на солнечном сплетении сидел разве что светлячок. Не успела она спросить, где её печать, отозвался Сеилем:

– «На спине. Я у Омниа видел».

Мэл посмотрела на друга, но с этого положения свет его Источника всё перекрывал.

– «Может?..» – начала было херувимка.

– «Один момент» – Омниа проводил тыльной стороной ладони по щеке Сеилема. Тот перехватил его руку у своей груди и прижался губами к костяшкам пальцев. – «Вот теперь я готов».

Мэл неловко кашлянула, привлекая внимание. Все мгновенно уставились на неё, как стайка сурикатов. Херувимка глянула на Сеилема и поджала губы: у них не было плана. Но её рот раскрывался и смыкался сам, связки дрожали, а слова – вылетали:

– Мы – душа Демиурга, живущая в двух телах.

Отголоски их с Сеилемом голосов прокатились по пещере и петляющему проходу. Некоторое время все молчали. Мэл будто вытащила болючую занозу. Она ничуть не изменилась – Мэл не чувствовала в себе ни величия, ни могущества или силы. Но тем не менее эта правда была будто последним недостающим кусочком мозаики. Мозаики, которая складывалась во фреску «Мэл».

– Значит, она мертва? – сказала Лариша.

Близнецовые пламена кивнули.

– Квен принесла себя в жертву, чтобы защитить этот мир и вас от других Демиургов.

Земля снова вздрогнула. Под горой словно прошлась волна. С потолка посыпалась крошка. Мэл уже не паниковала, а прикрыла голову руками. «Это землетрясение даже слабее». Когда херувимка выпрямилась, на неё с прищуром смотрела Хеяра. Её губы были поджаты, щёки впали. Кисти, что до этого покоились на бёдрах, сжались в кулаки. Хеяра переглянулась с Ларишей. Та – с Амаранти. Бедуинка держала руку на изголовье сабли, косилась на них голубым глазом.

– «Они же не подозревают нас в…» – сказала Мэл.

– «Именно это они и делают» – перебил Сеилем.

– Что? – полукровка поднял и опустил бровь. – Думали, один из нас умрёт и дело с концом? Можно отправляться по домам и дальше жить не тужить? Мы сделали, что хотела Хеяра, – он смотрел прямо ей в глаза, подняв подбородок. – Ты получила свои ответы. У нас душа Демиурга, но мы – не Демиург.

Его слова подействовали как холодная вода, выплеснутая в лицо. Амаранти опустила плечи и уставилась в пол. Лариша сложила руки на груди. Хеяра медленно вдохнула и выдохнула. Они почувствовали себя пристыженными. Сеилем обвинял их, и они даже не возражали. Потому что действительно думали так.

– «Квен хоть сказала вам, как это остановить?» – Хеяра встала и подошла ближе.

Сеилем тоже поднялся, поднялась и Мэл, хотя всё равно смотрела на целительницу снизу-вверх.

– Она много чего говорила, но мы не знаем, что конкретно нужно делать.

Хеяра отвернулась к Зеркалу и провела языком по зубам. У Мэл подрагивали коленки: Хеяра была как пороховая бочка – никогда не знаешь, что она может выкинуть из-за драконьей болезни.

– Посмотри воспоминание, которое мы получили – вдруг ты его поймешь.

Хеяра повернулась так резко, что её коса хлестнула воздух. По огню в её глазах Мэл поняла: предложением она осталась крайне довольна. От это херувимке захотелось расчесать кожу ногтями. Она больше не хотела быть ей верным пёсиком.

Тем не менее, они показали то, что видели сами.

– «И что всё это значит?» – сказала Хеяра разочарованно.

– Мы. Не. Знаем, – отчеканил Сеилем. Он сощурился. – Разве не ты тут самая умная?

В этот раз Мэл точно видела, как зрачок янтарных глаз сжался настолько, что стал вертикальным. Хеяра замахнулась, раздался звон браслетов. Белая ладонь должна была звучно шлёпнуть щёку Сеилема. Но на коричневом запястье сомкнулись пальцы Омниа.

Брови принца съехались к переносице, сжатая челюсть, напряжённая шея.

Хеяра взмахнула и выдернула из его хватки свою руку, развернулась и убежала прочь. Лариша пошла за ней.

– Это из-за драконьего недуга, не бери в голову, – успокаивала Сеилема Амаранти.

Но близнецовым пламенам не было дела – драконий недуг, лигриный… Они чувствовали себя преданными и обиженными на весь мир.

***

Лиен приоткрыла веки и в них тут же ударил свет от Зеркала. Они заночевали в пещере, но солнце не проникало туда, поэтому нельзя было сказать, какое сейчас время суток. Принцесса, ворча, перевернулась к Зеркалу спиной. Йонду храпел. Лиен недовольно выдохнула. «Придётся всё-таки открывать глаза».

Она приподнялась на руке, пытаясь через полуоткрытые веки увидеть в слабом свете деда, чтобы толкнуть его: тогда он переставал храпеть. Ей пришлось полностью открыть один глаз. Лиен дотянулась ногой до бедуина. Храп стих. Место рядом с Йонду пустовало. «Странно. Зачем убирать постель, если идёшь отлить» – думала принцесса, укладываясь обратно.

Она резко села. Сон как рукой сняло. Лиен вспоминала, кто спал слева от Йонду. «Сеилем» – она обвела взглядом их пристанище. Ещё одно место было пустым: – «Мэл»

– Вставайте, – сказала принцесса достаточно громко, чтобы все закопошились. – Близнецовые пламена сбежали.

Комментарий к Глава 12

ТЕПЕРЬ ВЫ ЗНАЕТЕ👀 Кто угадал поворот – пишите вашу любимую страну из БП, кто не угадал – вид магии.

========== Глава 13 ==========

Комментарий к Глава 13

tw: убийства, ожоги.

Мэл било дрожью от холода. Зубы выстукивали марш. Три горца развели костёр и варили в котле похлёбку, но тепло огня до пленников не доходило. Под ногами валялась ржавая хвоя и пожухлые листья. Они должны были гнить под снегом. Мэл уже не чувствовала пальцев связанных рук. Им с Сеилемом просто нужно было время, чтобы разобраться во всем самим. На что они рассчитывали, сбегая? Херувимка тихонько подышала на руки. Она боялась издать хоть звук, словно если она будет достаточно незаметной – три разбойника о ней забудут.

Но вот один из них встал и направился к близнецам. Мэл задержала дыхание. Джиё сел на корточки напротив Сеилема.

– Откуда ты взялся, сладкий? – Сердце Мэл съёжилось от этого обращения. Горцы презирают женщин и мужчин, хоть немного похожих на них. – Из Королевства Алмазных Копей? Кожа белая, как у девицы…– воин схватил Сеилема за подбородок масляными пальцами и покрутил.

– Северянин, как пить дать, – предположил другой, вороша палкой угли.

– Да плевать, – ответил воин и добавил так, чтоб другие слышали: – Хотел бы я развлечься с твоей мамкой.

Его дружки загоготали, иногда взвизгивая. Первый довольно оскалился. Сеилем вырвал из его хватки челюсть.

– Вдруг я в отца. С ним не хотел бы?

Двое у костра обернулись. Горец вспыхнул яростью мгновенно. Он впечатал кулак в скулу Сеилема и замахнулся снова.

– Суп готов, – сказал третий разбойник.

Горец на миг замешкался, затем опустил руку, встал и пошёл к костру, по пути сплюнув наземь.

– «Зачем ты его злил?»

– «Не ответь я – кто знает, что бы он тогда со мной сделал?»

Сеилем провожал взглядом каждое движение половника, которым горец переливал суп в миску. Он передал черпак следующему и взял ложку. Поднёс миску к самому рту, чтобы не заляпать одежду. От еды валил пар. Суп прыснул ему в лицо. Джиё взвыл, промокнул рукавом глаз.

Сеилем отклонил голову и ухмыльнулся. Кровь прилила к холодным пальцам Мэл.

– У тебя что, руки из одного места растут? – беззлобно спросил разбойник.

– Лучше заткнись и принеси воду, не то я твои туда перешью.

На лице горца расплылось огромное красное пятно ожога, по одежде были раскиданы нарезанные овощи и мясо. Он прижал подбородок, осматривая себя, и кинул кусочек с тулупа прямо в рот.

Горец умылся и трое продолжили есть. Из болтовни, продираясь сквозь жаргонные словечки, Мэл поняла, что они собираются продать их воинам в какую-то крепость, а оттуда ценных пленников повезут в столицу. Если она с Сеилемом хочет сбежать – делать это нужно, пока они ещё у разбойников.

– Херувимов в плен давно не брали. Эти хоть симпатичные.

Мэл вздрогнула, как напуганный кролик. Последнее, что она сейчас хотела: чтобы грязный разбойник считал её симпатичной.

– Ты осторожнее: у них что мужики, что бабы – на одно лицо.

Горцы снова заржали. Джиё тяжело было различать херувимские лица.

– Ну это легко проверить, – еле сдерживая смех договорил разбойник.

Они снова загоготали. Один из них посмотрел на Мэл. Она поджала связанные ноги. Его липкий взгляд прошёлся по ней сверху-донизу, мужчина цокнул языком. Он отставил еду и вытер губы засаленным рукавом. Мэл не могла придумать ни одной идеи, ни одного способа защититься, пока он приближался к ней. Она просто сжалась в комок и зажмурилась.

Свист. Что-то горячее капнуло ей на кулак. Мэл раскрыла глаза и уставилась на алую каплю, что заполняла складочки кожи. Горец невидяще смотрел в небо, красное пятно растекалось от шеи по груди. Он повалился на колени и плашмя упал лицом вниз. Ещё больше свежей крови вылилось из распоротого горла.

Мэл вскинула взгляд. Двое других тоже были мертвы: голова одного запрокинулась, а у второго шея неестественно изогнулась набок. Сеилем выплеснул наземь покрасневшую воду. Он обыскал ближайшего разбойника и вытащил его нож. Мэл всё ещё не понимала, как так вышло, когда близнец уже разрезал веревки у неё на руках.

– «Вода под давлением точит даже камень» – сказал Сеилем.

Мэл кивнула. Последние волокна верёвки лопнули, и она потёрла красные следы на запястьях, согнула-разогнула онемевшие пальцы. Херувимка принялась развязывать путы Сеилема.

– «Что будем делать?» – спросил он, освобождённый.

Огонь ещё горел, а от котла шёл приятный аромат сушеной зелени. Мэл прикинула, что последний раз ела ещё вчера, а сейчас был день, и неизвестно, когда они смогут набить животы снова. Она покосилась на кострище с двумя трупами. Сеилем смотрел с укором, пока его живот не взвыл китом.

– «Ладно».

Голод победил. Они сели на брёвна, Мэл подкинула в костёр дров. Она тронула пальцем своего мертвого соседа, и тот глухо упал. Сеилем ел из котла, Мэл – из черпака, не решаясь брать личную посуду убитых.

– «Сказал бы кто полгода назад, что я буду доедать за разбойниками – ни за что бы не поверила».

– «О да. А я, что…» – Сеилем посмотрел на вытянувшийся от костра труп и отвернулся.

Мэл поняла: он ни разу ещё не убивал, хотя и был тренированным бойцом. Она недовольно отставила посуду.

– «Ты спас меня. Я сделала бы то же самое, если бы могла. Нечего жалеть. Это разбойники, они не делают ничего хорошего».

Сеилем низко опустил голову, что виден был только его белый лоб и нос, и черные ресницы.

– «Ну, они сварили нам суп».

Мэл скорчила гримасу. Ей одновременно было и весело, и стыдно за это.

– «Думаю, нам лучше уйти» – сказала Мэл, как только доела.

Это было просто кострище посреди леса: никаких палаток, или следов других разбойников, которые могли внезапно вернуться, но всё же стоило быть осторожнее. Близнецовые пламена быстро нашли свои вещи (похитители даже не успели их выпотрошить), подобрали пару кинжалов и копьё, съестные припасы. Они побрели по лесу без какого-то направления.

– «Что есть у каждого разумного существа?» – спросила Мэл.

– «Мозг?»

– «Ну, я бы поспорила».

Сеилем посмотрел на неё и легонько толкнул в бок.

– «Эй, нам нужно разгадывать видение! Всё серьёзно» – Мэл вышла вперёд и подобрала тонкую длинную палку.

Она расчистила сухие листья у поваленного дерева и села, прислоняясь к нему спиной. Мэл выводила буква за буквой «Этот мир как разумное существо».

– «Что ещё странного она говорила?»

– «Что не странного она говорила?» – Сеилем выгнул одну бровь и уставился на своего близнеца. Мэл нахмурилась. Их зрительное противостояние закончилось поражением полукровки. – «Извини, я ещё в шоке, что умею читать. Про Источник мира помнишь?»

– «Точно» – Мэл нацарапала это словосочетание кончиком палки. – «Точно!»

– Источник есть у каждого разумного существа, – прошептали они одновременно.

Сеилем запетлял зайцем по полянке, держась за подбородок и покусывая обветренные губы. Мэл снова дрожала, но не от холода: ей было даже жарко от мандража.

– «Полная фраза была «Источник поддерживал мир в целостности», – Сеилем взял у Мэл ветку и дописал нужные слова на херувимском. Повернулся к ней с глазами круглыми, как у русалки, – Видала как умею?

– «Нужно познакомить тебя с моим папой. Перепишешь ему пару десятков фолиантов, чтобы попустило» – Мэл улыбалась.

Она перечитывала слова вновь и вновь, и мысль, разогнавшаяся и с наскоку преодолевшая первый барьер, теперь назойливо крутилась на месте, как собака у закрытой двери. А дверь всё не открывалась. Собака скулила, а затем и вовсе легла, скрестив лапы и грустно глядя на хозяйку. Мэл смотрела на надписи, и они уже перестали нести смысл: превратились в отдельные слова, а затем и просто в закорючки на земле.

Херувимка зажмурилась и протёрла глаза кулаками так, что на веках замигали цветные круги. Перед ней снова появились частицы хаоса. Они больше не плыли ровным строем, а мчались каждая по своему делу: эта в деревце, эта в землю. Их было гораздо меньше, чем возле Зеркала. Мэл посмотрела на близнеца, что, подперев щёку, выцарапывал «Сеилем + Омниа =». Печать на его шее переливалась, другие: на спине, возле сердца, в животе – были зыбкими, как рябь от воды. Ниточка хаоса летела мимо и неожиданно встроилась в поток, что соединял яркую печать с Источником.

«Чтобы реки текли, ветра дули, земля оставалась тёплой, континенты не разваливались»

– Центры, – Мэл не ожидала, что её голос прозвучит так низко. Её близнец тут же повернул голову: – «Центры, Сеилем. У всех есть центры магии, Источник питает их».

Пьянящее чувство вернулось. На этот раз Мэл не ныряла в него с головой, чтобы не разочароваться, когда оно схлынет.

– «Что могло бы быть центрами каждой из магий в этом мире?» – размышлял Сеилем, – «У херувимов нет такой штуки, которая как бы… Ну как игрушка-вертушка, только… В мировом масштабе? Разгоняет ветра, я не знаю».

Мэл повернулась так резко, что у неё слегка закружилась голова. У херувимов как раз была Роза Ветров. Она находилась высоко в небе над Цитаделью. Любой, кто не справится с потоками и угодит в центр – застрянет там неразлагающимся мертвецом. Знал о Розе Ветров очень узкий круг граждан. И Мэл, потому что Омниа рассказал ей по секрету. А Сеилем описал всё слишком точно.

– «Просто у нас в Киетле есть Глаз Океана».

Огромная воронка на поверхности воды, будто втягивающая её вглубь себя, белый смерч в её толще. Мэл сморгнула кусочек воспоминания.

И они снова замерли, размышляя над загадкой в две головы. Мэл вспоминала всё странное, что с ней произошло с тех пор, как она сбежала из дома. Буря. Садижа, Тенистый Перешеек, Хеяра, Лариша, Странствующая. В голове раздался тонкий звон. Лариша не хотела, чтобы Мэл увидела черепаху. Хеяра прибыла на ней в Садижу, а после у неё открылась магия жизни. И последнее: она должна была умереть от потери крови, но каким-то чудом порезы затянулись за ночь.

– Странствующая.

– Тейде, – сказал Сеилем, и, уловив недоумение Мэл, добавил: – Вулкан, где Великий Дракон спрятал свой огонь. Помнишь, Хеяра рассказывала легенду?

Мэл кивнула. Она прижала холодные руки к пылающему лицу, отчего вниз по затылку сбежали мурашки. Остался последний центр – камня. Но она не могла припомнить ни о каких странностях, услышанных от Лиен.

– «Их слишком много» – сказал Сеилем. – «Чтобы добраться до каждого центра, потребуется уйма времени, а пока мы проверим все, мир успеет развалиться. Мы не справимся, даже если отгадаем центр камня и отыщем его» – он толкнул носком кучку листьев. Они с шелестом разбросались. – «Мы так долго были в Сиитле… Хеяра была права» – Сеилем так сильно сжал ветку, что Мэл испугалась – он её сломает.

– «Я не думаю, что Квен дала бы нам задачу, с которой невозможно справиться», – херувимка отобрала палку и записывала всё, до чего они успели догадаться.

– «А я думаю, она не знала, что её душа переродится в двух беспомощных подростков»

Сеилем обнял согнутые ноги. Мэл глянула на него и вздохнула. Она выводила третью подсказку:

– «Чтобы реки текли… ветра дули… земля оставалась тёплой…» – диктовала Мэл сама себе.

– «Но земля и так тёплая, даже слишком – вон, зима без снега» – раздражённо сказал Сеилем.

– Да, – выдохнула Мэл, – конечно, – воспоминания закружились перед ней. – «Всё началось с бури. Ещё… ещё было Нуранское наводнение» – Мэл зачесала назад пряди от лица.

– «Ты забыла пеплопад в Эр-Кале».

– «…континенты не разваливались» – Мэл наспех дописала окончание подсказки.

– Землетрясения, – сказали близнецовые пламена. – Он-то нам и нужен.

Центр камня. Если он и правда не в порядке, то остальные центры получают больше энергии Источника, словно перетягивая одеяло на себя, и поэтому вызывают бедствия. Мэл встала размять ноги, стряхнула напряжение с пальцев. Сеилем предложил ей воды, она отказалась, затем согласилась.

– Из хорошего: судя по логике – он на земле джиё, а мы уже в Королевстве Лунного Камня.

Мэл закрыла флягу и передала Сеилему.

– Кстати, лунный камень – это какая-то большая драгоценность?

– Не то чтобы. А почему спрашиваешь?

– Другие королевства названы в честь золота, алмазов, даже железо ценнее – из него делается оружие.

Мэл втянула ртом холодный воздух, но вдох так и застыл внутри. В висках стучала кровь. Херувимка схватила ладони Сеилема обеими руками.

– Ну конечно. Лунный, чтоб его, Камень, – обветренные губы заболели от улыбки.

Мэл успела увидеть, как вытянулось лицо Сеилема: он сразу же прижал её к груди, перехватывая цепкими пальцами плечи. Они дышали глубоко и спокойно, как во сне. Мех на вороте щёкотал нос, чернильные пряди близнеца спадали Мэл на глаза. Они сидели так, чувствуя себя умными, как десять драконов. И легендарными. «Мы гении, Сеилем, мы – гении…» – Мэл потянулась чмокнуть его в подбородок. Полукровка прерывисто вдохнул.

Когда он поднял голову, гармония между чертами его лица разладилась, выпячивая странность. У складки во внутреннем уголке глаз собирались слёзы.

– Почему стоит нам обрадоваться, что мы избежали смерти – она находит нас снова? – прошептал он.

Мэл протяжно выдохнула и прикрыла глаза. Она всегда надеялась на лучшее, потому что хотела надеяться, даже если всё было против них. Но, если взглянуть правде в лицо: да, близнецам не выбраться из гор живыми. Там нет никого, кто бы мог их вытащить, как-то помочь. Они будут героями, если смогут найти центр камня и выполнить то, для чего Квен и создала их. Это будет дорога в один конец. Вряд ли об этом сложат легенды.

– Он сможет полюбить ещё раз? – спросил Сеилем.

Мэл пожала плечами. Омниа слишком преданный.

– Надеюсь, – она по привычке записывала их выводы. Мэл дважды подчеркнула «Лунный Камень». – Надо спрятать наши вещи.

Они им больше не понадобятся.

Мэл и Сеилем сложили торбы в корнях упавшего дерева, закидали их листьями. Они оставили оружие – его всё равно отбирают у пленников. А это был их единственный способ попасть в город. Близнецовые пламена шли по лесу в полной тишине, пока не увидели в поредевшем лесу алые крыши с загнутыми скатами.

– Мы так не хотели умирать, а теперь добровольно идём на смерть, – Сеилем смотрел вдаль, на крепость, затем перевёл взгляд на Мэл.

– Потому что этот выбор мы сделали сами.

Заочно мертвецы. Что такое судьба двух людей в рамках целого мира? Всего лишь вынужденная жертва. Близнецовые пламена оставляли этот мир тем, кого любили. Ради тех, кого любили.

***

– Разбойники несли их на себе, – Ёнико прошёл за глубокими вмятинами от подошв.

Он был словно гончая собака, поймавшая след – остальные только поспевали за ним. Перемахнул маленький ручеёк. Снова приник к земле, как он разглядывал раньше, хорошо ли подогнана плиточка в Сиитле. Сорвался, побежал вперёд. Лиен слышала, как жалуется за спиной её мать. Что ж, не все из них были выносливыми.

К радости Амаранти, Ёнико замер. То, что открывалось перед ним, было спрятано от остальных путников кустами, росшими на возвышении. Его силуэт был неподвижен, словно монумент. Он ещё не застывал так надолго.

– Не спускайтесь с холма: попутаете следы, – бросил горец через плечо.

Лиен первой поднялась на пригорок. Три трупа. Она вздохнула и отшатнулась, чуть не потеряв равновесие, пока до неё не дошло, что это разбойники. Даже принцесса видела: они были убиты без боя, скрытно и очень быстро.

– Сеилем, – сказал Ёнико, когда все разошлись по холму, – это сделал он.

Учитель потрогал кровь, пощупал тела трупов под одеждой.

– Часа три-четыре. Мы их нагоняем.

– У этого пустые ножны на поясе, – сказала Лариша и ткнула в ближайшего мертвеца, – и свои вещи они забрали.

Ёнико кивнул: он уже искал, куда уходит след от кострища.

– Опять? – взныла Амаранти, когда горец умчался за сосну.

Они трусцой передвигались по лесу, стараясь не поцарапаться о молодые деревья. Лариша кинула племяннице треугольник из липкого риса.

– Твой обед.

– У нас что, не будет привала? – спросила Амаранти.

– Нет, если мы хотим найти этих мамкиных бунтарей, пока их не убили, – ответила ей сестра.

Лариша повернулась и впечатала Королеве в грудь хрустящий треугольный свёрток.

Лиен уже подбирала на ходу рисинки с пальцев, когда Ёнико остановил её выставленной рукой. Он поднял палку с испачканным в земле концом, разгрёб хрупкие листья.

– Что это за письменность? – Лиен смотрела на незнакомые символы.

– Ну, только один из них умеет писать. Омниа!

Херувим перелетел на поваленный ствол дерева за спиной Ёнико. Он точно всё понимал: его глаза расширились и только бегали по строчкам. Вдруг он расплылся в улыбке, а щёки порозовели.

– Кажется, теперь писать умеют оба.

Брови принца съехались к переносице, а уголки губ опустились. Он указал на подчёркнутую надпись.

– Здесь сказано «лунный камень».

Лиен скрестила руки на груди и переглянулась с Ёнико.

– Они отправились в столицу? – спросила принцесса.

Ёнико не ответил. Он побледнел, а морщинки от улыбок старили его. Горец опустился на колени и принялся ворошить всё вокруг.

– Нет. Нет, нет, нет! – он смял в руках сухие листья, и они раскрошились в его кулаках.

Под корнями дерева лежали вещи близнецовых пламён. Лиен осела наземь, прислоняясь к замшелому стволу. Пустота гудела в голове. Попасть в столицу они могли только пленниками. И близнецы прекрасно это понимали. Как и то, что не выберутся оттуда.

Принцесса была против. Она не привыкла сидеть сложа руки, повинуясь судьбе. Лиен кроила её сама.

– Что мешает нам отправиться за ними? – она встала и посмотрела на Ёнико, у которого по лучикам от улыбок текли слёзы. – Захватим воина, я переоденусь в форму, кто-нибудь сыграет пленника. У нас будет оружие и магия, мы спокойно войдём в город и в темницы, найдём их… Только мне нужен кто-то ещё, знакомый со дворцом.

– Ну если за тридцать лет там ничего не изменилось… – сказал Ёнико себе под нос. Лиен вопросительно нахмурилась. Учитель посмотрел на неё, поднялся. – Да, принцесса, я из Королевства Лунного Камня.

Лиен могла бы разозлиться: за все те разы, что он ей не поклонился, не назвал «Лиен-эри», «принцесса» или «Ваше Высочество». Вместо этого Ёнико извозил её в пыли, затем в воде, затем снова в пыли, шутил над ней и тыкал в неё пальцем. Но, возможно, за это она его и зауважала. Так что Лиен просто положила ладонь ему на плечо: