Текст книги "Близнецoвoе Пламя (СИ)"

Автор книги: Моона

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Казалось, у девочки закончились слёзы: она сдавленно вдыхала, закашливалась, иногда вытирая сопли расшитым рукавом. Ей предстояло жить бок о бок с тем, кого она ненавидит. Проживать тот ужас, что он с ней сделал, снова и снова.

– Обними меня, – это был приказ.

Прижав девушку к груди, королева шепнула ей на ухо:

– Ты хочешь избавиться от ребёнка?

Девушка поудобнее повернула голову и ответила:

– Нет, Ваше Высочество. Я хочу никогда не иметь детей.

Королева погладила её по спине. Такое желание для джиё каралось смертью. Целительниц за помощь не убивали – они бы и рады умереть – но морили голодом и не давали спать.

– Ты уверена? Никогда не знаешь, как изменится жизнь…

Девочка еле заметно кивнула. Королева спрятала ладонь в слоях свадебного наряда. Джиё положила голову ей на плечо и прикрыла глаза. Одним кошмаром стало меньше.

Неудивительно, что все надеялись на принцессу-мага жизни. Но даже здесь отцовская природа взяла верх. Лиен пыталась навещать больных, но видела в их взглядах лишь то, чем не могла стать. «Если бы только знать, как связать Источник с другим центром», – часто думала она, неспособная заснуть от мыслей, – «все наши проблемы были бы решены».

В том, что способ есть, она не сомневалась.

Лиен помнила свой плач и злость, что не помещалась в теле, так же хорошо, как кружащиеся камешки на ладони мамы. Младенцем она внимательно наблюдала, как один голыш сменяется другим, и так до бесконечности. Это был крайний способ её успокоить. Жаль, мать ничего не рассказала, прежде чем исчезнуть.

Тогда она решила, что всё ей снится: и мама в меховом плаще, и отсветы огня на её белой коже, и мягкие рыжие кудри. Королева обняла её на прощание и поцеловала в лоб, а Лиен заснула, как ни в чём не бывало. Лучше бы это был сон. Реальность стала так страшна, что народ вспомнил имя Демиурга – сильнейшего из воинов, что придёт на помощь, когда джиё будут нуждаться в нём больше всего.

Лиен вдохнула полные лёгкие морозного воздуха. Считалось, что хорошие девушки потому и белолицы, что днями заняты домашними делами и не прохлаждаются на солнце. Но Лиен себя к ним не относила. Принцесса зябко поёжилась и посмотрела вниз.

К склонам, как горные козы, лепились каменные домики с загнутыми скатами крыш. На них ещё кое-где лежал снег. От талых улиц к горе тянулась отвесная дорога. Идущего по ней от свободного падения отделяли лишь копья, усаженные полусгнившими головами. Говорили, что в первые годы правления Рюдзина весь спуск был унизан мертвецами, а копья меняли, когда головы ещё не успевали завонять. «Это место и так не благоухает», – Лиен подозвала привратника и велела убрать разлагающиеся останки.

По отвесному серпантину поднималась группа воинов. Они сбивались с темпа, иногда выкрикивая что-то, красные кисточки наверху шлемов трепетали от ветра. Лиен наблюдала за ними, скрестив руки. Когда воины подошли ближе, она разглядела за их широкими спинами бедуинку.

Женщину связали по рукам и тащили за собой, дергая веревку. Открытым оставалось только лицо с рассечённой бровью, но её одежду продувало насквозь. Бедуинка тряслась от холода и затравленно смотрела по сторонам, ища смерти. Они поднялись наверх. Перед ними высились ворота, из-за которых не сбежать.

Бедуинка бросилась к воину впереди, выхватила его поясной кинжал. Перерубила веревку, оставив конец болтаться у джиё в руках. Двое сзади уже вцепились ей в плечи. Но это неважно: она ещё успевает перерезать себе горло.

Лиен схватилась за лезвие, не дав ему коснуться шеи пленницы. Голубые глаза встретились с ореховыми. Ладонь жгло. Но из-за азарта в крови принцесса не испугалась боли. Стражник ударил бедуинку в живот. Она выпустила клинок и с хрипом согнулась пополам. Кинжал остался у Лиен в руке, ловкость рук – и его там уже не было.

Принцесса нашла стражника взглядом и влепила ему звонкую пощёчину, не раздумывая.

– Дубина! Не видел, что я держалась за лезвие?

– Нет, Лиен-эри[2]. Прошу простить, принцесса, – он припал на колено.

Отпечаток краснел на его щеке. Одна ладонь пульсировала от удара, по другой стекали алые струйки. Все вокруг замерли, глядя на Лиен, которая не могла оторваться от своей ладони: в ней собиралась кровь. Принцесса не могла поверить в то, что сделала.

– Разрешите помочь, – бедуинка простуженно хрипела.

Лиен протянула ей правую руку. Женщина заключила её ладонь между своих. Кожу щипало, как в детстве, когда мама лечила А-Лиен ссадины от падений. Вместе с тем, как порезы затянуло корочкой, Лиен вернула себе самообладание.

– Вот, – воин протянул ей платок, – чтобы перевязать руку.

Они выслуживались перед ней, потому что каждый надеялся однажды стать её мужем. Лиен улыбнулась и позволила воину самому завязать платок на ладони. Принцесса его знала: он готов был жениться хоть на козле, если это сделает его королём Лунного Камня. Но ей нравилась эта игра.

– Вы можете идти. И не трогайте бедуинку – я за вами проверю. Мы не должны терять ни одну целительницу, – она смерила взглядом воина, чей клинок рассёк ей руку. – А ты – лучше следи за оружием. Эти камни достаточно пили крови.

***

Муфта тем и нравилась Лиен, что под ней в руках могло скрываться что угодно. Пальцы пекло от горячих стенок горшочка. За ней тянулся шлейф имбиря. Она осторожно перешагнула порог темницы.

Лиен шла по коридору тюрьмы. Камеры для горцев были целиком отделаны деревом, чтобы отрезать заключенных от магии камня. Всех прочих держали в голых стенах: пустых, сырых и холодных. Она нашла бедуинку забившейся в угол, такой тёмный, что оттуда были видны только её глаза. Стражник отворил калитку.

– Оставь меня, – приказала Лиен.

Тюремщик потупил взгляд, но не ослушался. Когда он ушёл, принцесса осторожно достала из муфты горшочек и поставила за камень, чтобы его не было видно снаружи камеры. Пленница молча наблюдала.

– Я не жду благодар…

– Зачем ты меня остановила? – перебила бедуинка, глядя исподлобья. – Единственное, на что я могу надеяться тут – быстрая кончина.

– А зачем ты вызвалась лечить мою руку? – Лиен была спокойна, как пульс покойника. – Считай, я пришла из признательности.

Женщина оставалась напряженной, как натянутая струна. Но Лиен было не испугать злостью какой-то бедуинки.

– Я могу придушить тебя прямо сейчас, – прохрипела пленница.

«Точно блефует». Лиен медленно обернулась на проход – там никого не было.

– Ну так чего ты ждёшь? Вперёд.

Она сложила руки и расслабленно стояла на месте. Женщина напротив отчего-то не спешила её убивать. Принцесса приподняла бровь в немом вопросе. Бедуинка со вздохом уронила руки с колен.

– Нехорошо так разбрасываться жизнью дочери короля.

– Ага, да, повтори это ещё раз, – в голосе Лиен звучали нотки раздражения. – Я всего лишь дочь, а не сын короля. Умру я сейчас или в глубокой старости – род Кан всё равно прервётся на мне, – она поклонилась, сложив руки в молящемся жесте. – Я – королевская разменная монета.

Бедуинка фыркнула и кивнула на ароматный горшочек.

– Это отрава?

– Это имбирный суп, – Лиен подняла его с пола и подошла ближе, – от простуды.

Бедуинка приняла горшок и зажала его между животом и согнутыми ногами. Она приложила ладони к тёплым стенкам и от блаженства прикрыла глаза. Лиен достала из рукава ломоть хлеба и ложку.

Пленница жадно хлебала суп, от голода не замечая вкуса. После пятой ложки она скривилась, на глазах выступили слёзы, а нос раскраснелся. Лиен набрала в щербатую миску воды, капающей с потолка. Бедуинка осушила её залпом.

– Больше похоже на орудие пытки.

– Я передам, чтобы к твоему допросу наварили котёл.

Пленница улыбнулась – чуть заметно, как будто разучилась это делать. На мгновение лицо Лиен стало чуть менее хмурым.

– Как твоё имя? – спросила принцесса.

Женщина помедлила, будто решая, стоит ли доверять джиё это знание.

– Таяна.

***

Магия камня шумела, как ревущий в пещере медведь-шатун. Хорошо, что западная галерея никогда не замолкала. Стены, пол, потолок – всё в ней двигалось по зову природы, перемалывая людей между каменными жерновами. Это место будто напоминало, как на самом деле ничтожен человек, возомнивший себя властителем горной породы. Никто уже не помнил, чем заканчивается галерея, если не смертью.

Ходили слухи, что прошедший её обретёт небывалую мощь, станет способен в одиночку воздвигнуть города. И находились дураки, добровольно идущие внутрь. Остальных же подгоняли вперёд, на казнь, подталкивая в спину копьями. Был один, вернувшийся из галереи. Да только генералы его «бесследно исчезли», пока он с новой силой не вызвал никого на поединок чести. Боялись, что он выиграет их титулы.

Лиен же шла туда, потому что у неё не было выбора. Это единственное место, где она могла тренироваться без страха быть раскрытой.

Каждый шаг по земле отзывался в ней. Лиен ощущала, как её связь с камнем прорастает до недр планеты. Одним движением стопы она наставляла колья; прошаркивала полукруг – возводилась плита; ударяла в стены – они выстреливали друг в друга балками, не давая плоскостям сойтись. Она наслаждалась напряжением мышц и грохотом камня, неподъемной мощью, которой управляла. Черт возьми, Лиен наслаждалась даже летящей каменной крошкой и облаками пыли.

Это гиблое место было её местом силы. Тут Лиен казалось, что в её жизни не всё определено. Здесь она обретала свободу.

Вдоволь наглотавшись пыли, Лиен старательно отряхнула форму воина и нахлобучила шлем с кисточкой. В таком виде она больше была похожа на отца в молодости, а без статусной причёски и украшений мало кто мог узнать в ней принцессу.

Если ты родился мужчиной – в городе у тебя было два пути: стать воином или мастером. Причём в последние ссылали всех, кто был слишком слаб и неказист для войны. Мастера были и кузнецами, и ювелирами, строителями, плотниками, гончарами… Больше всех почитались изобретатели-оружейники: не силой, так умом они служили войне. Если же ты родилась женщиной – путь был один. И он точно не пролегал в подземных мастерских: девушкам вход сюда был запрещён.

В закутке царил хаос: каменные ниши до самого потолка были завалены хламом, столы, кроме обеденного, тоже захватили различные инструменты. На уцелевших клочках столешниц юные мастера развернули листы, придавив края тем, что попалось под руку. Напольным покрытием служила смесь из пыли и древесной стружки. Тут не убирались целую вечность.

– Рабочая у вас атмосфера, – сказала Лиен, прежде чем споткнулась о рубанок.

– Лиен-эри?! – воскликнул паренёк, оторвавшись от деревянной кружки. – Если старшие мастера придут – тебе крышка.

– Поэтому ты зовешь меня вежливым обращением? – она подсела к ним за стол. – Усы подотри.

Щуплый мастер стёр с губы лепестки магнолии.

– Когда же вы привыкнете, что мы друзья…

– Не раньше, чем к следующей жизни, – пробасил тучный парень, протягивая Лиен кружку.

Девушка приняла её с улыбкой и чокнулась с остальными. Четыре мастера – все её друзья. В отличие от воинов, они видели в ней «своего парня», а не ключ от тронного зала. Да и разговаривать с ними было интереснее. Подруг у Лиен не было.

– Что это? – спросила она.

На столе лежало некое подобие шкатулки, где нижняя крышка была деревянной, а верхняя – каменной.

– Сейчас покажу, – друг встал и вернулся с небольшим листком бумаги.

Он поднял крышку: под ней находилась поверхность с множеством отверстий. В них вставлялись, как гвоздики, каменные квадраты чуть больше ногтя, с выступающими слогами. Принцесса следила, как мастер красит буквы: он торопливо промазывал каждую, а если капля чернил попадала мимо – тут же вытирал её своим рукавом. Наконец, верхняя половина с бумагой в раме закрылась. Маг камня прижал её сильнее.

Когда он протянул Лиен лист, на нём чернело множество слов: «удачи», «счастья», «богатства», «здоровья», «любви» …

– Это амулет.

– Это лучше, чем магия, – выдохнула Лиен. – А где строчка «избавиться от мачехи»?

Мастера хохотнули. Но их улыбки быстро поникли: королевству от них нужны были только военные машины. Другие идеи хоронили в опилках.

– Не знаешь, кто может предложить руку принцессе?

– К чему это ты? – бросила Лиен, рассматривая печатный амулет.

– Просто мы думали, что следующего короля будут выбирать из генералов или хотя бы воинов, – ребята наклонились ближе, окружив Лиен, – но на днях Главный Мастер растрещался об изобретении, – он перешёл на шёпот, – за которое Кан Рюдзин должен подарить ему твою руку.

Лиен как будто окунули в ледяную воду. Все конечности онемели, а звуки доносились через толщу биения сердца. «Ты всё равно ей станешь» – звенели в голове слова фаворитки. «Надо же, иногда она раскрывает рот не напрасно» – отстранённо подумала Лиен. Судьба всё же нагнала её.

Похоже, скоро её свободе придёт конец.

***

– Из какой признательности ты пришла на этот раз?

Таяна по-прежнему сидела в камере и прижимала к левой стороне лица мокрую тряпку.

– Почему ты всё ещё здесь? – спросила Лиен.

– Не «всё ещё», а «снова», – бедуинка сипло усмехнулась. – Я наказана.

Лиен опустилась на корточки рядом с ней и прикоснулась к руке, державшей примочку. Таяна, как и в прошлый раз, смерила её взглядом. Она доверилась и убрала руку. Под тканью налился фиолетовым синяк на всю скулу. Половина лица опухла так, что бедуинка не могла полностью открыть глаз.

– Кто это сделал? – у Лиен дрожали зрачки.

– Отец ребёнка.

Принцесса заглянула ей в глаза, требуя пояснений. Таяна вздохнула и жестом попросила дымящуюся миску, что Лиен принесла. Пленница ела жадно, хоть и пыталась держать себя в руках изо всех сил. «Она наверняка голодает уже несколько дней» – Лиен ощутила укол совести за то, что не пришла раньше.

– Обычный день в лечебнице, – сказала Таяна, заканчивая жевать рис и мясо, – я принимала роды, всё прошло отлично – третья беременность. Это была девочка. Здоровая, пухленькая, розовощёкая девочка. Маленькая нуга.

Лиен понятия не имела, что такое нуга, но это звучало мило.

– Она так тихо лежала на груди у матери, – Таяна замерла. – Знаешь, у меня тоже есть дочь, но… да не важно, – бедуинка не отрывала взгляда от точки на полу. – Отец ворвался к нам, когда узнал, что это девочка. Он кричал на целительниц за то, что позволили ей родиться. Оскорблял жену, что приносит одних дочерей. Мы пытались его успокоить, но в какой-то момент, – она качала головой, будто всё ещё не веря, – он схватил младенца и затряс, – Таяна сипло выдохнула. – Перелом шеи. Верная смерть.

Бедуинка гоняла по дну одинокие зёрна риса. Когда рождался мальчик – джиё вывешивали гирлянду из имбиря, когда рождалась девочка – из угольков. Первенец-дочка считалась проклятием, а что уж говорить о трёх.

Лиен горела изнутри. Она сбросила плащ и меловую табличку к ногам Таяны. Плеснула в лицо холодной водой с потолка. За убийство ребёнка отрубали палец, но если это была девочка – платили деньгами или год сидели в тюрьме. Лиен знала: мужчина наверняка выставит всё несчастным случаем и уклонится от какого-либо наказания.

– И что ты сделала? – она обернулась к Таяне.

– Челюсть ему вывихнула.

Бедуинка ухмыльнулась, не смотря на боль от синяка. Вывиха было недостаточно, но хоть что-то. Лиен однобоко улыбнулась: она бы хотела поступить так же.

– Ты всё ещё не ответила, – напомнила Таяна.

Лиен опустилась на корточки рядом с ней, накинула на плечи плащ и подобрала табличку. Стёрла список дел, все из которых уже были выполнены. Куском мела в специальном чехольчике написала по-бедуински: «Мне нужна твоя помощь».

Таяна приняла табличку и тут же стрельнула на Лиен глазами. Она ответила только «?». Лиен вытерла мел, вздохнула и расписала всю поверхность: «Меня хотят выдать замуж. Праздник начала лета – хороший день для объявления о помолвке. Моя мать – бедуинка. Она исчезла десять лет назад. Я хочу бежать в Садижу и найти её или родственников. Идём со мной».

Лиен следила за каждым изменением на лице Таяны, с каждым движением бровей и проявившейся морщинкой дыхание принцессы замирало. Бедуинка вернула ей табличку, и девушка тут же замела следы их разговора.

– Имя? – прошептала Таяна.

Лиен не сразу поняла, чьё имя она имеет в виду.

– Эми, – по привычке ответила девушка.

Но это была лишь его часть. Рюдзин звал королеву Эми, потому что это проще произносить для джиё. Настоящее же имя крутилось у Лиен на кончике языка и всё не могло сорваться.

– То есть…– язык лежал во рту слизняком и отказывался повиноваться, – Амаранти.

Таяна смотрела прямо, чуть прищурив здоровый глаз.

– Я боюсь, – сказала она осторожно, – это не бедуинское имя.

Лиен с трудом сглотнула. Откашлялась, пытаясь сбросить ком в горле. Это имя – единственное, что она знала. Оно не могло быть ложью. Мать любила её, у них были прекрасные отношения. Но тогда кто она на самом деле?

Таяна взяла у неё из рук табличку и написала: «Всё равно я хочу стать второй, кто свалит из этой дыры. У тебя есть план?»

***

Первым делом они выдумали принцессе болезнь.

Лиен не было известно, что наговорила Таяна остальным бедуинкам, но они охотно подтвердили страшную заразу, прописали постельный режим и постоянное наблюдение целительницы. А всем прочим запрещалось посещать покои, дабы не распространить хворь. Только хвори этому королевству не хватало.

Таяне постелили шкуру оленя в углу покоев принцессы и приковали цепью к кольцу в стене. Оно осталось с тех времён, когда воздух в комнате грели рабы-херувимы. Но сейчас ни одного из них не осталось: не так легко удержать в плену тех, кто умеет летать.

Круглые сутки они находились вместе и продумывали затею до мелочей, сидя на тёплом полу. Когда план был готов, Лиен «выздоровела». Но каждый день проходила «процедуры», чтобы избавиться от последствий болезни, а на самом деле: чтобы иметь право взять Таяну с собой хоть на край света.

Невозможно сбежать из столицы – это правда. Поэтому им нужно было уехать из города как можно дальше. У Лиен даже был готов предлог и козёл отпущения – уездный генерал, что злоупотреблял своей властью. Только во всём этом было одно «но» – план не сработает, если отец будет рядом. А король Рюдзин никуда не собирался.

Лиен смотрела на генералов, на чиновников и с ужасом представляла, что будет стоять рядом с кем-то из них в подвенечном платье. Она не знала в полной мере, что ждёт её в браке, но видела вокруг достаточно, чтобы не представлять ничего хорошего. Девочка в объятиях королевы Эми. Лиен видела эту сцену в кошмарах: опускала взгляд на испачканные юбки, металась от одной целительницы к другой, а завидев маму – падала ей в ноги. Но когда поднимала голову – её уже не было.

Когда до начала лета оставалось четыре дня, Лиен сделала то, на что не пошла бы ещё какую-то неделю назад. Она взмолилась Демиургу. Взмолилась до боли в кистях и складке на переносице. Это был первый раз со дня исчезновения матери, когда она надеялась на кого-то, кроме себя.

Отец сидел на троне – одинокий и уставший. Золотые цепи с короны спадали ему на виски гирями. Совет Уездов – не самое лёгкое мероприятие: попробуй договориться о чём-то с полным залом тщеславных чинуш. Услышав шаги, он только сверкнул на Лиен глазами исподлобья.

Дочь подошла к нему так близко, что их разговор нельзя было подслушать.

Она думала убедить отца, что некоторые дела требуют его срочного присутствия, ведь нужный ей генерал возвращался на пост уже завтра.

– Они давят на меня, – пророкотал король, – главы пяти южных уездов.

Лиен поднялась на тёмно-нефритовую ступень подножья.

– Дай угадаю: их подначивает Мин-рён?

Ответом ей был дёрнувшийся подбородок.

– Он наверно думает, что богатство уезда – его заслуга, а не крестьян.

– Или притоков Суи, – отцовы брови подпрыгнули и снова нахмурились.

– Или лосося, нерестящегося в её водах, – Лиен шагнула вбок, и юбка закружилась.

– Или вересковых лугов, что я завоевал, – отец откинулся на спинку трона.

– Будь я королём, – Лиен старательно прятала смешинки в глазах, – я бы перетасовала южные уезды между ними и перехватывала письма – пока будут осваиваться на новом месте, им будет не до заговоров. Мину выдала бы самый скверный, чтобы перестал слишком много о себе думать. Если не увеличит урожай (а он этого не сделает) – понизила бы в ранге или вообще казнила.

Отец приглаживал усы, пряча за ними края улыбки, и его грудь еле заметно потряхивало от смеха. Лиен перешагнула ещё две ступени и положила руку на спинку трона.

– Эх… – Отец накрыл её правую ладонь своей, растрескавшейся от холода. – Всё при тебе, А-Лиен.

Ей подумалось в тот момент, что отец сам не в восторге от необходимости выдавать дочь замуж. Что он не хотел бы оставить государство на попечение какого-нибудь Мин-рёна. Что он видит правление рода Кан более важным, чем соблюдение традиций.

– Папа, может, я могу унаследовать престол?

Отец схватил Лиен за запястье. Той рукой, что мгновение назад так тепло накрывала её кисть.

– Что, уже хоронишь меня?!

Он рванул её к себе. Лицо отца было так близко, что Лиен могла ощутить его дыхание.

– Отец, я желаю только продолжения нашей династии.

Собственный голос слышался ей жалким. Она пыталась отстраниться от него, но скорее бы треснули её кости. Не было в эту секунду ничего страшнее, чем лицо напротив, так похожее на её собственное.

Рюдзин выпустил руку и встал. Лиен отшатнулась, спустилась на ступень ниже, и ниже… Не нащупав опоры, она упала перед троном.

– Все только спят и видят, как занять моё место: генералы, чиновники…

Король подбирался к ней, волоча за собой расшитые полы халата. Подвески на золотом поясе раскачивались, как маятники. Лиен пятилась назад, протирая собой плитку. Её подбородок сморщился и дрожал, как у плаксивого ребёнка.

– Даже такое недоразумение, как дочь, пытается отобрать мою власть, – он положил руку на изголовье меча.

Лиен упёрлась спиной в колонну. Отступать было некуда.

– Ты должна была умереть зародышем, как и другие до тебя, но твоя мать просила хоть одну дочку. Кто же знал, что она больше не сможет зачать.

Лиен чувствовала, как распаляется от пренебрежительного тона, каким он говорил о королеве. Принцесса всё ещё поглядывала на меч, но поставила ступни на пол, ощущая твердь камня под собой.

– Я винил её в том, что она не может подарить мне сына. Наследника. Единственное, о чём я жалею – что не понял ничего до того, как она ушла. Всё дело в твоём проклятье.

Лиен захотелось вдруг рассмеяться ему в лицо. Потому что не было никакого проклятья. Отец готов был поверить в древнее суеверие, лишь бы не признавать свою немощность. И не готов был тряхнуть стариной, заткнув всех за пояс и признав дочь наследницей. Дрожь в теле Лиен унялась, лицо выражало королевскую холодность. Она была готова защищаться любой ценой. Даже ценой своей тайны.

– Отец, ты не пробовал винить себя?

Лезвие меча обнажилось на палец.

Входная дверь распахнулась. Воин с обветренным лицом шагал, звеня бронёй и пачкая плитку дорожной грязью. Он остановился на середине зала. Видимо, не принёс большого секрета. Но лучше бы это было что-то важное, оправдывающее столь неопрятный вид.

– Ваше Высочество, – он припал на колено, – Королевство Золотой Жилы собирает войска у наших границ.

Меч скользнул в ножны. Отец развернулся к воину, черный с проседью хвост хлестнул воздух.

– Выезжаем сегодня же.

Он зашагал навстречу гонцу так быстро, что полы одежд не успевали касаться земли. Мужчины поравнялись. Эхом раздавались вопросы «Сколько у них воинов? За кем ещё послал Генерал Джин?» – пока две фигуры мельчали между строями колонн.

Когда шаги стихли, Лиен растянулась на полу во весь свой немаленький рост. Она смотрела на высоту множества столпов, и они казались ей стволами вековых сосен. На мгновение ей даже почудилось, что сердце горы пахнет чем-то кроме затхлости. Может быть, хвоей и дурманом розового багульника.

***

Лиен вышла за городские ворота. Генерал в последний раз оглядывал воинов перед отбытием в пограничную крепость. Его было видно издалека: золотой «хвост касатки», навершающий причёску, блестел на почти летнем солнце. Принцесса дожидалась, пока военный чиновник подойдёт к своей повозке, и в предвкушении постукивала по ладони свитком.

– Генерал Пэй, – она сложила руки и кивнула.

Мужчина отпустил деревянную боковину и развернулся к ней.

– Кан Лиен, – он поклонился.

«Недостаточно низко» – Лиен улыбнулась как могла очаровательнее. Никто не знал принцессу настоящей, и она выставляла себя такой, какой её ожидали видеть.

– Всё ли Вас устраивает в бастионе, Генерал?

– Да, Ваше Высочество. Это лучшая крепость, на которой я могу нести свою службу. Я считаю за честь приносить пользу королевству там, где угодно Его Королевскому Высочеству Рюдзину, – он поклонился, и взгляд его обласкал свиток.

«Неужто он решил, что его призовут на настоящую войну?» – подумала Лиен и раскрыла веер, продляя Генералу минуту сладкого заблуждения.

– Но как можно быть довольным обрушившейся крышей кузни, что унесла жизнь воинов седьмого ранга? Или сгоревшим складом, в котором скончался от удушья заведующий запасами? А также пропали казённые ручные арбалеты и болты к ним, – тон был ласковый, но также слащаво и наигранно Лиен дерзила отцовой любовнице. – Разбойники предпочитают Ваш удел не потому ли, что он слабо защищен? Или из-за того, что на этих землях у них открывается дар провидения: они так точно подкарауливают и грабят, – Лиен смотрела, как едва заметно у генерала подрагивают пальцы и дёргается глаз. – И ведь там умер Ваш второй помощник… Вы помните, как это было?

– Нет, Лиен-эри, – золотые крылышки на его хвосте затрепетали.

– Его сердце не выдержало жары в парилке, – принцесса подняла глаза на плешивое небо. – Странно, насколько мне известно – Вы там присутствовали.

Если не присматриваться – Пэй выглядел невозмутимым, но его выдавали взгляды в сторону шиши[3]: успеет ли он вскочить на животного до того, как его схватят? Лиен ясно дала понять: она знает о его делах. Но ей не нужно было, чтобы он посыпал голову пеплом, а только понял ненадёжность своего положения. Возмездие придёт, но не сейчас.

– Я понимаю Вашу скромность, Генерал Пэй – Вы не хотели обременять корону новыми заботами. Но нет ничего постыдного в том, чтобы просить помощи, – генерал открыл рот, чтобы возразить, и Лиен назло продолжила, – не стоит благодарностей. В моих руках – радостная весть для Вас.

Она развернула королевский указ с подписью и печатью.

Если Лиен писала левой рукой – её почерк и почерк Рюдзина могли отличить разве что мастера каллиграфии. И то – сравнив с экземпляром руки короля. А такого рядом не было. Отцовскую подпись Лиен подделывала уже года два: ему недосуг было рассматривать такие дела, как план ожидаемого урожая. Ну а печати, которые он забывал в каждом уголке кабинета и каждом кармане, Лиен давно… позаимствовала.

– По воле короля Рюдзина вверенную Вам крепость проверят, чтобы убедиться в её неприступности и безопасности и укрепить, если потребуется. Каждую лестницу, каждый простенок, каждую бойницу – всё, лишь бы Ваша служба была нам ещё полезнее.

Генерал чуть не потерял лицо, но затем сухо хмыкнул и посмотрел на Лиен так, будто он о ней тоже что-то знал.

– Не хочу показаться непочтительным… Но откуда юной принцессе разбираться в оборонительных строениях?

Лиен рассмеялась, прикрыв свой оскал веером.

– Вы совершенно правы – я ничего в них не смыслю. Поэтому с нами отправляются две дюжины мастеров.

Лиен указала привратнику, и ворота распахнулись, выпуская строй инженеров. Лицо генерала вытянулось, как свиток с указом. В его планы входило, может, устранение ещё нескольких воинов, наступающих ему на пятки. Или чиновников, догадывающихся о его торговле с разбойниками. Или более способных помощников, начинающих дышать ему в спину. Но точно не тотальная проверка.

Подали паланкин, и Лиен последний раз окинула взглядом алые изогнутые крыши, покрытые снегом оцветающих вишен, серпантин и пустующие копья. Если всё получится – одно из них украсит голова Генерала Пэя.

***

Лиен отодвинула цветастую занавесь, и внутрь ворвался хоть и прохладный, но ароматный лесной воздух. Проплывали мимо, чуть подпрыгивая, покатые зелёные горы, нагретые стволы сосен, устланный иголками ковёр и поросль, что пыталась урвать лучи света, оставшиеся после крон деревьев.

– Скоро приедем, – сказала Лиен и закрыла паланкин. – Тебе пора.

Таяна в один присест запила сытный завтрак чаем и вытянула руки, чтобы Лиен снова их связала. Бедуинка стояла даже ниже носильщиков паланкина, и вынуждена была проделать весь путь пешком, за исключением «процедур», на которых принцесса её подкармливала и давала отдохнуть.

Лиен ещё раз подвигалась, проверяя, удобно ли сидит дорожное платье – в цвет леса, крепко ли заколоты волосы – шпильками без звенящих подвесок, хорошо ли закреплён на предплечье кинжал – чтобы убить сопровождающего. Таяна учила её заставать врасплох, но в честном бою шансов у Лиен не было. Попытка будет всего одна.

К обеду они были в крепости. Носильщик подставил свою спину, чтобы принцесса сошла на твёрдую землю, а не в лужу. Позади остались красные, заклёпанные черной сталью ворота, над которыми стояли смотровые под изогнутой крышей. Множество подобных крыш были раскиданы по двору, подпираемые одно-, двухэтажными каменными стенами. Эти же серые стены окольцовывали крепость. На фоне их монументальности особенно выделялись деревянные постройки, сделанные рабами не-магами камня. В этом месте план превращался в импровизацию.

Генерал Пэй произносил пафосную и бесполезную речь, весь смысл которой заключался в «к нам приехала проверка».

– Я слышал, принцесса страшненькая, а она вполне ничего, – шептались воины.

– Выглядит так, словно может убить тебя.

«И она действительно может» – Лиен аристократично улыбалась.

«Кан Лиен! Кан Лиен! Кан Лиен!» – проскандировали солдаты по команде военачальника. Принцессе представилось вдруг, что будь она сыном короля – так кричало бы многотысячное войско перед тем, как пойти за ней в битву. Но увы, единственное поле боя для женщин джиё – родильное ложе, а героизм – наплодить побольше сыновей.

– Вы хорошо их вымуштровали, – обратилась Лиен к Пэю.

– Благодарю, Ваше Высочество, – он сложил руки и поклонился, – надеюсь, наши повара тоже заслужат Вашей высокой оценки.

И они отправились на обед.

Генерал не сводил с неё глаз, пока она развлекала его дам столичными сплетнями за отдельным, «женским» столом. Лиен не могла больше ждать, пока этот коршун уйдёт, и первой вышла из трапезной. К ней подскочил молоденький стражник.

– Ваши вещи уже перенесли в покои, Лиен-эри. Позвольте Вас проводить.

Каким-то чудом он дослужился до седьмого ранга и ещё не попался генералу в лапы. Хотя по его виду всё стало ясно: у него было лицо наивного ягнёнка.