![](/files/books/160/oblozhka-knigi-v-poiskah-celi-si-351538.jpg)
Текст книги "В поисках цели (СИ)"
Автор книги: Мир
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)
– Президент Российской Федерации, Владимир…
А вот собственно и оно! Как раз закончил перетаскивать кушанье с кухни в комнату. А мамка нервничает, будь то на собственной свадьбе! Да снимаю я! Снимаю фартук! Все, нарядная и у экрана. И хочу стащить бутербродик, но получаю по рукам – президент говорит! Наверное, это и правильно. Наверное – так и должно быть. Надо проявить уважение, в конце таки концов.
– …мы провожаем две тысячи третий год. Конечно, он был разным, были сложности и ошибки….
Стою, смотрю, на нашего главу, стоящего у кремлёвских стен, припорошенных снегом. Разглядываю камешки, кирпичики, и тут вдруг понимаю – что-то не так.
– …осталось много нерешенных проблем. Однако мы вместе искали и находили нужные решения…
А! – Дошло до меня – значок прямого эфира в углу экрана! Странно, раньше всегда в записи показывали, что в принципе, и не удивительно – сколько часовых поясов на страну! Когда в Москве будет двенадцать, во Владивостоке будет уже утро!
– …желаю вам, что бы все намеченное, обязательно получилось. Задуманное – сбылось…
Да и раньше я и не жил в Москве! Тут наверное такое всегда…
– Пусть будут наполнены уютом… – президент вдруг прервался, и отвлекся от камеры куда-то влево.
Миг, смазанная тень чего-то алого, прилетающего за спину президенту к кирпичной стене, яркая спешка, залившая собой весь экран, заставившая меня сощурится, а маму и вовсе ослепившая, и на экране ТВ вспыхивает заставка неработающего телевизора с цветными полосочками.
И тишина…
– Мы пре… – пискнули динамики голосом диктора, а на экране мелькнула новостная студия первого канала и растрепанная шевелюра этого самого диктора женского пола.
И свет погас, а с ним, с секундной задержкой, и экран. Во дворе вдруг обнаружилась та же картина – непроглядная тьма, и ни единого лучика света. Ни в окнах домов, ни в лампах фонарей, ни даже со стороны автострады. Хотя нет, последняя все же мелькает редкими огоньками где-то вдали.
– Дочка, ты где? – обеспокоилась мать, не обнаружив меня рядом с собой.
– Тут – хотел подставить руку под её, но получил за место этого по носу.
– Ой, прости…
– Да ничего.
– Может пройти проверить пробки? – выдала она спустя минуту неловкой тишины.
– Нет, это не они. – ответил я, и понял, что и сам, в столь полной темноте, теперь не ориентируюсь.
Не вижу, не ощущаю… слепой беспомощный котенок! И фонарика дома нет… а по памяти я только и могу, что стол кругом разочек обойти, прочапав до окна…
– Ой… – пискнула мать, и брякнула посудой.
Кажется, это было оливье.
– Пойдем на кухню, мам! – выдал я, подхватывая маму под локоток, и ведя в сторону выхода из комнаты на ощупь и мелкими шагами.
На кухне сейчас просторно! Свободно, и даже пусто – стол оттуда сейчас тут. Нету посуды – ну, почти. И уж точно – стульев. Пусть их тут всего лишь три – хватит, чтоб запнутся.
– Это что же, во всем дворе что ли света нет?!
А главное – идти до кухни, и её окна, через дверь и пустой коридор, попроще будет, чем мимо стола с борщом в пределах комнаты.
– Наверное. – ответил я, и нащупав спички, зажег одну.
Подсветил себе расположение конфорок, и тоже, зажег. Стало сразу как-то посветлее, и существенно уютнее, а за окном – пустили фейерверки.
– Ну, с новым годом – поздравила меня мать, тихонько улыбнувшись.
– Ага, с праз… – ответил я, и подавился собственными словами, глядя в окно и слушая залпы – ком…
Мои глаза округлись, улыбка сползла с лица, а руки… решили начать трястись, в тат пульсу. Как хорошо, что мама этого всего не видит! И – не понимает.
Нет, не может быть! Вот так вот, на новый год… в самом центре…
– Странные какие-то фейерверки – высказала мать, прижавшись к стеклу, выглядывая наружу – звук есть, а что-то не видно…
– Отойди от окна! – всполошился я, и с силой, всей доступной силой, дернул мать прочь от столь хрупкого стекла.
Спрятался сам, и спрятал её, ничего не понимающею женщину, под подоконник, и не вставая – погасил газ.
– Дочка…
– Это не…
– С новым годом! Урааа!
– Урааа! – вывалилась на улицу какая-то шумная компания, и принялась пускать салюты.
Настоящие! От чего комнату осветили разноцветные вспышки. Но очень недолго, буквально после первого же залпа, голос одного из крикунов, захлебнулся. И кажется – собственной кровью.
– Что с тобой, Серёга? – поинтересовалась какая-то девушка, обладательница крайне громкого и звонкого голоса, и оравшая в толпе едва не громче всех, но тут же сошлась на визг, мгновенно заглушая едва слышный хрип «Сереги».
И, как видно, побежала, но это её не спасло – через миг её визг стал каким-то совсем душераздирающим, вымораживающим до костей.
– Что, происходит… – проговорила мать, а я решил все же выглянуть из-за подоконника, и оценить обстановку.
Любопытство пересилило здравый смысл, да и веселая толпа, судя по голосам, и неутихающему крику девушки, расположилась не где-то, а в нашем дворе.
– Куда! – одернула меня мать, обратно за подоконник, не дав наружу и носу высунуть – Сиди! – усадила рядом со мной.
А сама куда-то поползла.
– Куда ты, мам? – изобразил я волнение.
– Пойдем, лучше в ванной посидим.
Хм, а идея то здравая! – оценил я решение родительницы, и пополз на четвереньках следом, старясь и не отстать, и не мешать.
– Вот жешь… Ник! – зашептала она себе под нос, уже подползая к помывочной – Ты ведь как чувствовал! Как знал… Любимый! Моё сердце не выдержит, если… – заходи – открыла дверь, и заползя следом, закрыла поплотней – Только бы все обошлось… – прошептала, навалившись на стену.
И, судя по звукам, утерев слезы, развернувшись ко мне, добавила:
– Хочешь, сказку расскажу?
Валяй, рассказывай! Тебе она сейчас нужна куда больше чем мне! Я из ванной слышу, как колотится твоё сердце, переживающее за родного человека.
Глава 37 – Новый год
Всю ночь мы провели сидя в ванной. Где-то за её стенами, и стенами дома, стреляли, вполне возможно – убивали, но у нас, в самом центре дома, за толщей бетона стен и чугуном ванной, относительно тихо, и достаточно спокойно.
Даже уютно! Если бы не монотонно капающая из крана вода и мамины сказки «про принцесс», которая она рассказывала мне, пытаясь сама при этом успокоится в процессе. До хрипоты, до изнеможения, пока наконец не уснула продолжая что-то бормотать, уже где-то ближе к середине ночи. По итогу не дав мне и намека на возможность понять что же там такое происходит «за окном», хотя бы на слух.
Но даже заснув, она не прекратила меня обнимать, прижимая своим телом к спинке ванной. И даже когда она уже вроде как наконец расслабилась и прекратила вздрагивать из-за каждого шороха, я не рискнул сделать хотя бы минимальную вылазку до окна. Жалко мне её! Да и что я могу, в этом теле?
Массированная пальба наконец прекратилась, и это уже где-то четыре утра. Огонь за приделами дома стих, и я уже решил было расслабится, но тут дом стряс отголосок мощного взрыва где-то вдали.
Стены вздрогнули, доставай кран умолк, мать проснулась, а у меня – внутри все перевернулось. И тело решило самостоятельно встать на дыбы, начать каждую клеточку тела Силой, и ломанутся в бой! Как завещали тому далекие инстинкты, ведь эта ударная волна…
– Что… что происходит? – пролепетала мать, и тут стены вздрогнули уже по настоящему, будто до этого кто-то лишь баловался петардами.
Посыпалась плитка, донесся далёкий душераздирающий скрежет стон, сравнимы со стоном древнего дракона. Раздались непонятные хлопки, словно лопнула пара стольных тросов, и чей-то визг откуда-то из соседней квартиры. Скрежет, шум, и все прекратилось. А по моей спине, прошла чудовищной силы волна жара.
Мать, визжать от страха оказалась уже не в состоянии, а потому все время землетрясения, а иначе то, что сейчас случилось и описать то трудно, и не назвать, просто прижималась ко мне всем телам. Старалась закрыть от чего бы то ни было: и от падающей плитки, и от потолка, если тот вздумает упасть – от всего! Всего мира разом! Но была только плитка, что насчастье падала в основном плашмя. Да и она, уже вот пять минут как прекратила это делать.
– Мам! Все хорошо! Мам, успокойся! Все нормально! Не плачь! – попытался уже я её успокоить, но это и близко не помогло.
И тогда уже я решил начать рассказывать сказки, про принцесс, драконов, и добрых-добрых бегемотов. Нести всякую ерунду, только лишь бы родной своему телу человек, и уже как бы леди в годах, перестала лить на мою кофту горькие слезы печали, тревоги, и отчаянья.
Утро для нас, наступило далеко за полдень. Я так и не спал. Мать, все же вырубилась в конце конов, хотя провела вне власти мира всего-то пару часов. За окном, давно уже расцвело, и оттуда давно уже не стреляют. В кране, пропала холодная вода, а горячая стала чуть теплой. Батареи работают! Так что в целом – жить можно. Только света как не было, так и нет.
В квартире, вопреки моим жутким ожиданиям, и фантазиям, не обнаружилось существенных разрушений. Разве что стекла потрескались – но это смех и ерунда. Как и дверь в одну из комнат, что перекосила и теперь не хочет закрываться. А уж про пулю, что влетела со двора на кухню, отскочила от потолка и… застряла в верхней стенке старенького холодильника – и говорить не стоит.
И не буду! Она влезла в сталь заподлицо, и её местонахождение выдает разве что неровность в виде вулканчика – накрою тряпкой! И ни ктошеньки не заметит. А вот выковырять её от туда будет нереально – глубоко вошла! Хоть так и не пробила внутреннею стенку.
– Боже мой… – проговорила мать, глядя на покрытые многочисленными разводами трещин стекла кухонного окна.
Средь которых играющее спрятались и дыры от автоматной пули. А газа вот тоже как бы нет – пустота, вообще нет реакции от конфорок.
– Что же это… – проговорила мать, и отдернула меня, решившего выглянуть на улицу, подальше от окна.
– Не знаю. – ответил я, всё равно пялясь во двор, пусть и в метре от проёма.
А двор вот, в отличие от нас, кажется и не понял, что вчера было что-то не то! Куда-то топают прохожие, пусть и редкие – первое число! Нового года! Час, примерно, дня! Есть два мужика, что пытаются завести свой драндулет, а он не заводится. Что-то мне подсказывает, что его прострелили в паре мест. Бабки… а вот детей нет.
И то, что это все не было сном, не дадут никому забыть четыре тела аккуратно присыпанных снегом, и явно кем-то с лопатой – возможно, дворником, и стекла домов двора. Не только у нас они пошли разводами трещин! Вон, в той квартире, у дома напротив, в одной из комнат вообще вылетели напрочь! И на улицу теперь, выползла любопытное полотно штор в цветочек.
– Нда…
– Воды холодной опять нет… – проговорила мать, так же как и я недавно, проверяя наличие коммуникаций в доме.
И прозвучало это настолько буднично, что я невольно улыбнулся – прорвемся! И не такое бывало. – И словно в подтверждение моим мыслям, зашумели батареи. Хорошо хоть обед готовить не надо – наготовленная с вечера еда, так и осталась лежать на столе.
Ну, кроме оливье – оно осталось на полу. Надо было завести котейку! Но тогда бы на столе ничего не осталось. А так… заветрелось, но есть можно! В комнате, из-за разбитых стекол, прохладно, так что есть можно – живем!
– Мам! Идем обедать! – громко провозгласил я, и стащил со стола так желанный вчера бутерброд.
К вечеру в квартире резко похолодало, но сказать кто в этом больше виноват – батареи, чья температура явно упала, или улица, где произошло тоже самое, у меня не выйдет. Градусника на окошке, или радио с прогнозом погоды, в квартире не имеется, а на ощупь по батарее… кожа частично утратила чувствительность к таким тонкостям.
Света, газа, и холодной воды, все так же нет. Сотовый телефон, дежурный домашний, оставленный нам отцом, по прежнему не подаёт признаков жизни, так что – изоляция. Но спать в ванной вновь что-то не хочется, так что, я рискнул подкинуть мамке идею ночевать в спальне, а окно прикрыть шкафом.
Как не странно – получил одобрение! Однако шкаф… заставил попотеть обоих. Никому из нас двоих, в его загруженном тряпками, пусть и только на треть, виде, его и не сдвинуть! Да и пустым… кряхтя и постанывая, лишь с горем пополам, и едва не сломав сам шкаф, удалось его перекантовать. Обнаружив небольшую щель меж верхом шкафа и верхом окна.
– Ну, может оно и к лучшему. – улыбнулась на это мать, и я с ней полностью согласился.
Света то нет! Свечка – одна. Спичек – пару коробков. Фсе! А так – хоть какой-то источник света в этом темном царстве.
Спали мы очень плохо. В отличие от предыдущей ночи, когда весь дом словно вымер, и только с улицы доносились звуки боя, в эту ночь… бои переползли в дом. И в основном – на кухни. И исключительно – семейного формата. Проснувшиеся к обеду и протрезвевшие к вечеру москвичи, приступили к выяснению отношений кто прав, а кто не очень. Чьи кулаки крепче, и чьей сковороды ручка подлиней.
– Да я тебе, сц» ка сто раз говорил! Надо было больше брать! Больше!
– Что? Какой нафиг больше!?
– Да я не тебе!
– Чего?!
А стены тонкие, и непонятно кто на кого конкретно там кричит. И на улице тихо, и никто более не прячется по норам, осмелев за прошедший день. Ну и, конечно же, праздник продолжается! Водка еще осталось, и много, а выпустить свой гнев на кого-то надо! А потому – кухонные боксеры и домашние пилорамы вышли на охоту в массовом порядке!
И я бы над всем этим цирком овец даже поржал! Да мать, уж больно остро реагирует на каждый выкрик из-за стенки, прижимая меня к себе поближе. А уж когда с улицы вновь донеслись хлопки… фейерверки, настоящие, а не выстрелы! И крики мата в пересмешку с поздравлениями… Мне пришлось вновь брать на себя роль сиделки-нянечки-психотерапевта, успокаивая бедную женщину.
– Мам, ты чего? Это же просто фейерверк! Ведёшь вон, какие всполохи цветастые? Да и шкаф у нас стоит пред окном, и вообще – мы в безопасности! Расслабься!
И пусть это не до конца правда – шкаф пулю не удержит! Но и она в нас всё равно не попадет – не со двора, в потолок уйдет. Ну а при перестрелке в доме напротив… эх, надеюсь, обойдется.
А когда вроде уже уснула и я решил наконец выбраться…
– Ты куда Саш?
В четыре утра! В самый сон!..
– В туалет. – буркнул я недовольно, и почапал в этот туалет, буквально кожей чувствуя материнский взгляд сквозь тьму.
Нда – тотальный контроль! Хотя ладно – переживает она! Переживает! И пусть мне надо, сбежать, перебьюсь, потерплю! Пожалею женщину! И схожу к месту высадки как-нибудь позже. Тем более что магмойдов я всё равно перестал чувствовать почти сразу после их появления.
– Ой, Николай мой родненький… только бы с тобой всё… Саша! Ну где ты там потерялась?
– Да иду я, иду! Отлить спокойно не даёшь… эх.
– Давай, не ворчи – я же волнуюсь.
– Знаю мам. Не волнуйся. Все хорошо, я тут, и никуда не денусь. И с папой тоже все будет хо-ро-шо! Я уверен.
На следующий день ничего не изменилось. Все та же тишина сотовой связи, и уже почти севший в ноль мобильник, отсутствие света, воды – горячая вода стала совсем холодной и уже не течет, а просто капает из крана. Отсутствие газа в конфорках плиты, и чуть теплые батареи, в которых что-то неустанно скрипит и булькает.
В квартире похолодало еще сильнее, вынуждая одевать на себя уличную одежду. Даже мне! Ведь ресурсов тела у меня сейчас немного, и, я еще ночью подумывал утечь на улицу прогуляться. Не срослось, но быть может, этой…
Нет! Не буду тихушничать! Хотя из продуктов остался только хлеб, пол палки колбасы, да то, что надо готовить – крупы, мука, макароны. Хоть ставь буржуйку прямо средь квартиры!
В дверь постучали.
– Сиди, я сходу посмотрю. – проговорила на это мать, вздрагивая, и пошла в прихожую, крадясь, как ей кажется, бесшумно.
Нет уж! И прихватив с собой самый лучший из кухонных ножей, и пополз следом, притаившись за стеночкой.
– Кто там? Поинтересовалась мать, старясь скрыть волнение.
– Соседка. – ответили из-за двери примерно таким же голосом – извините, а у вас нет радио или сотового телефона?
Щёлкнул замок двери и мать пустила гостью внутрь – еще более напуганную чем она сама, и с синяком под глазом, женщину.
Которая, в один момент, едва не сорвавшись в истерику, поведала душещипательную историю о муже, и о сыне. Последний, остался праздновать новый год у бабушки в соседнем квартале, а первый – вчера с утра пошел его проведать и так и не вернулся. Она пыталась его остановить, за что собственно, и получила под глаз.
Да, от мужа, и теперь вот места себе не находит, как жить без них – на чем запал мужества гражданки окончательно иссяк, и дама – разревелась. Пришлось мне отпаивать валерьянкой и её – мало мне собственной матери в плаксах! А потом еще и смирятся с тем, что она пока побудет у нас – ей нужно успокоиться.
– Нет! Я домой пойду! Вдруг мои вернутся, а меня там нет! – дернулась дама, стоило хоть немного отойти от шока.
– Да куда ты пойдешь! – усадила её обратно мать, но подумав, решила что пойдет, и мы её проводим.
Написала отцу записку о нашем местонахождении на случай если вдруг придет он, а нас нет, и придерживая под локоток, повела женщину в квартиру на этаж выше нашей.
– Нда… – не смог сдержать эмоции я, аккуратно выглянув из окна квартиры тетки, пока мать на кухне заговаривает хозяйки зубы.
И у неё, между прочем, неплохо это получается! Сама вон даже повеселела, пытаясь развеселить «подругу». Уу… альбом достали! Ну это всё… а вот за окном картина не радует.
Оно, выходит на другую сторону дома, не во двор, а на улицу, где даже ездил троллейбус, и не так далеко от дома была его остановка. Ходил он тут правда редко, но сейчас, боюсь, ходить вообще не может.
Какая-то некрупная машинешка, чей вид по остову мне опознать никак не удаётся, протаранила один из столбов в трёхстах метрах дальше по улице, загорелась, и сгорела дотла. Тушить её похоже и не пытались, так как пожар с этой машины перекинулся на соседние, припаркованные на обочине. И как следствие – целый ряд полностью выгоревших машин.
Ну а в результате пожара – провода оборваны, и даже сожжены, линия электропередач троллейбусов нарушена, и ходить данный вид транспорта по данному направлению не сможет еще долго. Ну и да – остова машин никто тоже так и не убрал, как видно с самой новогодней ночи, что их уже даже припорошило снегом.
Но этот пожар не столь уж печален для эмоций! Как тот, что пылает до сих пор факелом из земли в противоположной стороне улице. Похоже там газопровод, ведь иначе и не объяснить огненный смерч, рвущейся из земли на добрую десятку метров. Не магия ведь это, в самом то деле?
Не нравится мне всё это. Ой, не нравится! Что-то прямо фильмы про апокалипсис вспоминаются… Зато вполне нормально зашли черствые как камень булочки и минералка! И фотография парнишки лет четырнадцать в курсантской форме и при пагонах – Пля.
Зато мама с теткой, звали которую «тетей Надей» окончательно успокоились, взбодрились, и решили начать действовать! И для начала – они шустро, очень шустро! Обошли все квартиры, и пообщались со всеми, кто им ответил. Пусть и с некоторыми через дверь.
Узнали все, что жильцы думают о текущей ситуации, пополняли свои ряды еще двумя мадамами пред пенсионного возраста с девятого этажа, и мужиком солидного, боксёрского вида с первого, и пошли в наступление на соседние подъезда.
Не прошло и пары часов, как средь двора уже собралась толпа галдящих активистов, и конечно же высыпала на свежий снег кучка прихваченных с собой детишек. Я, с последними. К взрослым, меня не пускают. Но и уши мне не затыкают.
– Телефоны молчат, радио…
– Да глушится твоё радио!
– Да, издает какие-то странные звуки, вроде и помехи, но какие-то странные и тоже молчит.
– Даже таксистская рация и то молчит!
И куча подобной реплик, намешанных со вздохами и причитаниями в равных пропорциях. Всех их, конечно не переслушать. И всем им, верить естественно не стоит, но кое какие сведенья подчерпнуть можно, пока меня не втянет в свои игры малышня!
– отстань, иди с другими поиграй! Отвали, говорю! Сейчас в лоб дам! Ну вот, теперь реви. Вон, и мамка идет… сейчас наверное скандалить будет!..
Нет, обошлось, просто сурово глянула и увела достающее чадо, что намеков не понимает.
– Семенов уехал к центру и так и не вернулся.
– А мой то, мой пошел метро проверить, так тоже нет!
– Кто-нибудь вообще возвращался из-за приделов двора?
Как выяснилось, и выбирались, и уже разведали, но – хороших вестей это не дало. Где пожары, где – завалы! Где разрушенные дома и следы от перестрелок. А кое-где вообще блокпосты стоят, с молодчиками-автоматчиками, что стреляют во всех и без предупреждения.
– Что творится, что творится…
– Я близко не подходил, но с крыши видел – большая такая воронка на месте стадиона!
– Какой ужас! Что творится…
– Лёша! – издала пронзительный визг одна из дам, и из толпы пробкой от шампанского, которое взболтали и к батареи поставили, выскочила уже хорошо знакомая мне соседка Надя.
– Держи её, пока не убилась! – среагировала какая-то другая тетка, и соседку тут же догнали, и даже кое-как поймали.
А вот успокоить к несчастью так и не смогли, и она так и продолжила вырываться, пытаясь высвободится и бежать, бежать к родным! К мужу! К сыну! К матери! Что жила как раз недалеко от стадиона.
Так что моей матери, и мне, вновь пришлось принять на себя роль психологов-зубозаговаривателей, попутно спаивая беднягу, ведь из всех успокоительных, нашлась только водка.
– Эй! – возмутилась мать, когда я отобрал у неё бутыль, что она решила вдруг, запрокинуть и в себя, да еще и из горла.
– Не стоит тебе пить.
– Не тебе ре… – хотела сказать она в ответ классическую фразу о моем месте, но обожглась об полный холодной решимости мой взгляд.
– Да когда ты такой стала! – все же отобрала она у меня бутыль, сделал глоток, и, морщась, отдала обратно – На, убери от меня подальше! – вновь натягивая улыбку.
Продолжив ворковать уже ничего не соображающей соседке, что все будет хорошо и что сын-кадет, ни за что бы не погиб бы в дурацком взрыве сам, и бабке бы своей не позволил. А муж её, просто ушел их искать… ну и вообще! Кто сказал, что этому малознакомому типу, с улицы! Буквально, с улицы! Можно верить? Вот! То-то же!
Холодает – подумал на это все я, глядя на мир сквозь прозрачную жидкость, и спрятал её под куртку. – А ведь скоро такими темпами в квартирах станет столь же «комфортно» как и на улице!
Батарее уже сейчас чуть тепленькие! А если еще хоть чуть-чуть похолодает… а уж если где-то прихватит, примерзнет… что вполне возможно, учитывая напрочь выбитые окна в некоторых квартирах…