![](/files/books/160/oblozhka-knigi-v-poiskah-celi-si-351538.jpg)
Текст книги "В поисках цели (СИ)"
Автор книги: Мир
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
Засекаю три цели в пяти метрах. Люди, живые, двигаются. Разговаривают на неясном. Убить? Автомат? Не успею. Пристрелят в ответ на звук выстрелов. Граната? Подходит, но – где пулеметчик? Отступить. Извлечь чеку, сверить расстояние и положение цели с данными из памяти, бросок – отход за бетонную стену.
Взрыв, стоны, стрельба пулемета. Сколько у него там выстрелов? Не имею понятия. Он стреляет и стреляет! По пять-восемь, может десять выстрелов, делая меж ними небольшие паузы. Высчитать и выскочить в окно? Успею ли?
Нет. Разброс оружия слишком велик, меня всё равно заденет. Допустимо ли еще одно ранение? Нет, я итак на пределе, и просто, чтобы стоять, напрягаюсь сравнимо с расчетом на бумажке баллистической до другого континента. Я не смогу, я…
Пыль рассеивается. Новые… выстрелы? Стрельба пулемета прекратилась. Выглянуть? Что за… новые цели? Враги? Опасные! Их много, и они явно хорошо обучены! Снаряжение иное… лучше? Хуже? Неизвестно. Но эти… реально движутся бесшумными призраками вдоль стен.
Вот несколько из них, скользнуло в помятую дверь зрительского зала, недалеко от которой притаились три полумертвых тела, посеченных осколками. Выстрел, второй третий… десять… нет! Двенадцать, и тишина. Они… мертвы?
Оставшиеся пять целей… ликвидировать? Невозможно. Поражение? Подтверждено. План отступления – труп. Бросаю автомат, и сползаю по стенки безвольной куклой. Телом, у которого не бьется сердце, не работает мозг, и которое вообще, уже давно мертво, пусть и до сих пор теплое.
Тело маленького голой девочки, что сильно досталось на этой войне… надеюсь, меня не решат сразу закопать? И вот прямо тут съесть? Или сжигать. Надеюсь, они дадут мне требуемое время, для восстановления, и возможно, потом сбежать из могильника живьем.
Чтож, родители… Надеюсь, вы все же ничего не узнаете. И мою тушку, ни кто не опознает. Ну вот что мне тут делать? В каком-то театре на другом конце Москвы. Хотя весь грим и косметика уже давно стерлись, а глаза – потихоньку восстанавливают свой нормальный размер…
Ко мне подошел человек, с оружием… добивать будет? Винтовка рядом, но… тело деревянное! Процесс, запущен, и мне теперь как минимум часа два не пошевелить ни рукой, ни ногой. Вообще ничем!
Это цена, за аварийную регенерацию, в почти мертвом теле. Цена, за восстановление спины и легкую латку на мозгах. Цена в виде беспомощности, и беззащитности. Безвольности…
Шрет! Неужели… меня вот так вот, сейчас, и после всего…
Нет, он просто проверил у тела отсутствующий пульс, и пошел делать это с парнем на межэтажной плите. Так же убедился, что он мертв, при этом все время держа на прицеле верхние ярусы лестницы, вместе со своим напарником, пристроившимся у проёма к бывшей лестницы.
Вернулся ко мне, прикрыл мои почти мертвые глаза.
– Чисто…
Примечание от автора:
Очень нуждаюсь во мнении читателе по этой главе!
Глава 32 – Кто посмел?
Кто стырил моё сердце?! КТОООО!? Как вообще?!.. Аааа!
Так, дыши Саня эль Ариал Верминиулус Ван Алерд Кин… Дыши… Как?! Как… чем дышать? У меня грудь вспорота и я… выпотрошен… нет, кишки на месте, лёгкие – тоже, и даже не повреждены. Отсутствует только сердце! Ну и кровь в почти полном объёме.
Это жесть! – суну я руку в свою грудную клетку, преодолевая «упругость древесины» конечности и наслаждаясь разрядами «тока».
И наконец, раскрыл глаза. Не увидел ничего! По причине частичного омертвления сетчатки, что как бы не торопится восстанавливаться пища тонким голосом «денег нет». Или по простому «ЖРАТЬ!». Мозг блажит им в такт «ТЫ меня вообще не трогай! Я без воздуха и протеина и просыпаться не буду!». Мышцы шепчут «Хозяин! Мы все починим! Дай только из чего!».
Пусто. – убедился я в отсутствие сердца в своей груди, поковырявшись там полу-чувствительными пальцами. Сердца – нет. Даже рану не зашили, мудозвоны! Да что б им всем икалось! Да как… тут же вроде нет некромантов?! И алхимиков, что собирают органы маленьких мертвых девочек в баночки для своих тайных экспериментов!
Кому тогда мог понадобиться мой мотор?
Сел на холодной кушетке, приводя верхнею часть тела в горизонтальное положение визжащими мышцами пресса. И нее ясно даже, визжат они в панике от ужаса, что их бедных, разбудили, и работать заставляют, или от восторга и оргазма – наконец-то!
Сел, слушая как с шелестом ткани с меня слетела на пол простынка, заменявшая мне до того и одеяло, и покрывало, и надгробную плиту. Слушая как шелестят облетающие с головы волосы, мстящие за вчерашнею чрезмерную эксплуатацию. Поглядывание затылком на пять метров за место двух! Да через твердые поверхности сопротивляющегося бетона. Ну, хоть со слухом всё в порядке.
Огляделся – темно! Как в бочке. Хотя тут вроде как есть дежурное освещение, чувствительность глаза еще как бы не вернулась. Да и не скоро вернётся, если подумать. Встал, сползая с холодного металла лежака, на холодный пол босыми ногами. Ноги тоже одарили меня «чувством легкого электрошока», но зато им вернулась чувствительность! А из дыры левой ноги чуть выше пятки, засочилась кровь.
Это когда меня там прострелить успели? – непреминул подумать, силясь заткнуть рану, из которой самотеком, и под собственным весом, побежала теперь столь редкая для моего тела жидкость, ценность которой всегда была высока.
Не вышло, пришлось заткнуть дырку пальцем. Заодно ощупать сухожилие и кость изнутри – в норме! Мне опять повезло! Чуть вправо, чуть влево… так я просто упал на пол, не удержав равновесие.
Да чтоб вам ежиками сралось всю оставшеюся жизнь! Кровь! Харе валять дурака! Про… а! Это не кровь? – лизнул я жидкость, из меня вытекающею – тогда что это? На воду похоже… физ-раствор что ль? А как он туда попал-то? Неважно – ВСТАТЬ!
И опираясь на расставленные повсеместно кушетки с телами мертвых людей, вновь принял вертикальное положение. Шаг вперед, другой – отлично! Вновь осмотреться – трупы! Морг! Где мне искать сердце?
В банке? – мелькнула мысль, так как на столике, с подсветкой, в углу помещения, стояли вертикальные колбы больших размеров с человеческими органами внутри. При ближайшем рассмотрении подойдя-доковыляв почти в упор – сердцем и мозгом.
Мозг не мой! – вынес я вердикт, ощупав голову, и засунул руку в раствор с плавающим сердечком.
Рядом что-то звякнуло, и скрипнуло.
– Э… – обнаружился рядом со мной мужичек, вошедший в помещение, холодильника, через открывшеюся рядом со столиком неприметную изнутри дверь, сливающеюся блеском металла свой поверхности, с блеском плитки стен – Ну, я это, попозже зайду – сказал человек, отступая на полшага.
Я пожал плечами, схватил сердце, сжимая в кулак, и осознал – не моё! Не мой моторчик этот кусок мертвого проспиртованного мяса!
А где тогда мой?! – паника на секунду вернулась, но тут же ушла. Без сердца я прожить могу, но это будет ад. Катастрофа, с учетом прочих травм и проблем тела.
Так, ладно, надо зашить грудь, стянув вместе ребра, вернуть грудной клетки хоть какую-то герметичность, что бы можно было запустить легкие. Хотя бы дышать начать! Только вот кто будет разносить кислород по телу без крови и сердца?! Надо сначала придумать альтернативу пропавшему органу… какую альтернативу?! Просто соединить сосуды вместе, чтобы кровь хоть как-то могла бегать по телу.
Ага, легко сказать, да сложно сделать! Сердце то мне не под самый корешок отрубили! И за место условных пар сосудов, у меня куча разнокалиберных обрубков в груди! Как их всех вместе то соединять!? Пофиг! Соединю как-нибудь, срастутся а там уж видно будет!
Правые с левыми, левые с правыми… Только надо на столик присесть, избавив его от пустых банок, навалится на стенку спиной, чтобы уж точно не упасть опять, а то меня откровенно мотает, и уже потом с чистой совестью спокойно приступить к процессу сборки не собираемого. Начать ковыряться в груди двумя руками.
Эх, мне бы еще ниточки найти! Да вот где… У данного стола ящиков нет. А в груди так много разномастных склизких мерзких и пустых сосудов… что вообще непонятно как их все вместе теперь собирать!
Ладно, большую толстую хрень, идущею от органов снизу, присоединю к артерии идущей к левому легкому. Их размеры как бы не совпадают, но, кто их спрашивает? Обжимайся давай! Через «не могу» давай! Как же это неудобно работать в собственной груди! Что я уже с собственными венами разговаривать начал.
А вверх у меня идут аж две… а если я ни к чему не буду крепить вену для головы? Фигово будет да, тогда… чем бы дырочку проковырять? Стекло! Нет уж, я скорее себе легкие изрежу. Вены, а вены, может вы как-нибудь сами, а? Нет? Жаль.
Ну давай! Соединяйся! Ну же…. вот… па… во! Далее те, что идут от лёгких и разносят кровь по телу. Толстые стенками, и, эх, еще более неудобные в работе! И опять четыре штуки, что совершенно не ясно, как соединять в единую конструкцию. Ну, выбор то у меня все равно нет! Только тут сделать надо так, чтобы кровь к органам текла не от левого легкого, к которому она от них поступает, а от правого.
Фух! Закончил! Думал, подохну пока эти хрени соединяю меж собой, и ладно хоть мне не надо их сшивать! Срастаются сами, под напором мысли. Теперь осталось только найти нитки для кожи грудины – она слишком толстая и имеет слишком большую нагрузку, чтобы вот взять и срастить сама за миг. Разойдется мгновенно.
И найти чем забить желудок, чтобы тело прекратило есть само себя, вырабатывая заполнение для пустующих сосудов. Я итак дорого заплачу за этот побег по плану «Т». Уж лучше бы похныкал, по стонал, поревел с укором «не помню я! в школу шла!», чем вот так вот. Для родителей в том числе было бы лучше, если б я отступил из того здания по плану «Р».
Сейчас, если до них дойдет, я – труп. И непонятно теперь вообще, где и как от них прятать свою моську, пока хотя бы хоть что-то не заживет. А так бы был просто раненным ребенком, а про то, как я там оказался – и не вспомнили бы. Хорошая мысля… но кто ж знал то, что сердце свиснет местный коллекционер!?
Дверь рядом со столом вновь скрипнула, вновь отварившись, и вовнутрь вновь заглянул господин мужчина в не особо чистом белом халате. Врач-патологоанатом – догадался я, по его взгляду на меня, сидящего без движения в углу, брошенной игрушкой.
Взгляд… как на работу! Просто труп… нет, он все же помнит, что я тут двигалась! С распоротой грудиной. С торчащими наружу ребрами, и недостающим органом, зияющий во тьме глубинной чернотой.
И выдохнул, решив, что показалось. Что померещилось, приглючилось, хоть я сежу не там «где бросили», и колбы на полу стеклом разбитым блестят в свете дверки приоткрытой. Даже вон перекрестился!
– Никогда больше формалином закусывать не буду!
Так, стоп! Дверь в холодильник морга что, открывается только снаружи? Мужик вон, чтоб не захлопнулось, брусочек подложил… и если он уйдет, оставив меня тут…
Я перевел взгляд на уже протянувшего ко мне руки врача, закончившего отгребать ботинком осколки стекла в сторону, чтобы подойти к столу. Мужик, не отреагировал, схватил, на вытянутых руках, но понял – тяжеловато! Отпустил, и еще более тщательно отгреб осколки, подходя в упор к столу. Я за это время, стянул кожу на груди рукой, и спешно запустил легкие, начав дышать при помощи диафрагмы.
Прокашлялся, вызывая истеричное эхо в обклеенной плиткой «гигантской ванне», проверяя работу связок, и едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на рвотный кашель умирающего. Мужик моё пения, уже не смог проигнорировать.
– Спирт после трупов – зло! – выдал он, и бесцеремонно сгреб меня в охапку.
Потащил куда-то в неизвестность, пока я задыхался, воюя с собственными легкими, что решили высказать своему хозяину все, что они думают, тупо сжавшись в старую мочалку. Старую, высохшею и всеми забытую.
Швырнул «гулящее тело» на пустующею кушетку как игрушку, и приказал, глядя прямо в глаза:
– Лежи здесь, и не дергайся!
Поднял с пола простынку, давая мне понять что – это моя кушетка! Я с неё вот только что сполз! Объясняя мне тем самым, где сейчас я нахожусь. Вон тело с обгоревшей рукой выпавший из-под «одеяла», а парень без головы… А до выхода то всего одна кушетка предо мною! Но…
Мужик прикрыл меня простынокой, и довольно потирая руки, пошел на выход, напивая веселеньки мотивчик с плохой рифмой:
– У меня сегодня выходной! Спирту много привезли! И конечно я напьюсь! Будет что потом, рассказать жене на свадьбе, если я когда женюсь!
Вот сейчас он выйдет, и мне отсюда не выбраться будет! Я тут окоченею, и…
– Мистер! – крикнул я, сползая с кровати, но легкие выдали просто «хо» и выключились из работы тела уже по причине разошедшегося «шва».
Слез с кровати, решая догнать уходящего человека, но упал на пол. От удара, мозги отключились, окончательно, лишая меня возможности ориентироваться в пространстве при помощи вестибулярного аппарата. А вслед за ним, отключилось и зрения, погружая меня в бесконечный мрак.
Осталось только осязание и слух! И, память! Что рассказывает мне, где я нахожусь на основании последней видимой картинки. Говорит, что вон там, есть коечка, с почти невесомым телом! Надо только пнуть!
И я пнул, вложив в удар всю злость и силу!
– Что за!? – донеслось до меня за миг до грохота удара.
Кажется, я попал предельно точно! И кровать на колесиках, не только заклинила собой дверь выхода из холодильника морга, но и сбила патологоанатома с ног! Что сейчас бранясь как черт, и ругаясь как бес, предпринимает попытки выбраться из под железной конструкции.
У меня появилось время! Мозги – работать! Работать не шалить! Раз… да! Глаза, ну вы то хоть? Тоже нет? Сенсорика? Да неужели! Я, наверное, облысею потом.
Появилась картинка! Встаю, опираюсь на окружающее металлические конструкции, аккуратно ковыляю к только освободившемуся из под гнета стали врачу, что заодно и оттолкал придавившею его кровать куда подальше от входа. Мило улыбаюсь ему, глядя мертвыми глазами, и прохожу мимо, пока он, прибывает в легком шоке, от моего вида в свете многочисленных ярких ламп помещения пред холодильником.
Ничего интересного – сделал вывод я, оглядев это помещение и поняв, что это коридор. И тут кроме столика с бумагами и двери прямо напротив той, из которой я вышел, и нет ничего. Вернее – на большею дистанцию я просто не «вижу». Присел на стол, заваленный бумагами, так как поддерживать тело в вертикальном положении и дальше ориентируюсь только на картинку внешней реальности – невыносимо.
А это что такое?! – выдернул из под себя документ, угол которого загнулся и чувствительно впился в мою попу. Глаза, работать будете? А я вас не спрашиваю, я повелеваю! Тут светло и просторно! РАБОТАТЬ! С вами вон печень уже немного кормом поделилась, разрушив сама себя, и даже организовав доставку средствами теми тремя граммами крови, что кое-как доползли доверху по сосудам.
Ага, неизвестная номер!.. арррх! Все расплывается! И строчки прочитать не могу нормально! Жесть, еще и слезятся, хоть три хоть не три. И фокус скачет. Не прочитать… да этож я! – увидел я собственную фотографию прилепленную к данным бумагам – ну и видок же у меня тут… как будто из могильника сбежал.
Первое, что бросается в глаза – царапины! Много царапин! Очень много! Они в большинстве своем все мелкие, но их количество… создает ощущение потертости, при том, что грязи на теле с фотки невидно совсем – а я помню, насколько было пыльным моё тело ТАМ! И это не считая того, что оно во время «сна» наверняка обделалось по полной.
Значит, меня отмыли, прежде чем фотографировать. И сделали это ровно перед тем, как вырезали сердце – грудь на фото все еще цела и не разодрана небрежным резом, что я до сих пор вынужден сжимать одной рукой в складку как непослушный халатик без пояса.
Ну а так… ну да, ухо рассечено, на правой руке ссадина большая, когда только поймал? Губы по трупному обескровлены, но ничего… опознаваема вообще-то! Хоть и разрез глаз и цвет кожи тут еще несколько более азиатски, чем сейчас – я побелел! А глаза вернулись к более привычному виду за время сна вместе с рассосавшимся фильтром для воздуха. Сила… лечит, но она против мутаций.
Оторвался от фотографии, подняв глаза на нависшего рядом патологоанатома.
– Господин, а у вас случаем нет нигде поблизости нитки с иголкой? Можно и наоборот? – поинтересовался у него хлопая глазами, и хрипя, как старый пень с прокуренными легкими, что у меня так и не запустились в нормальную работу.
– У-у – помотал он головой, сглатывая, и пялясь на меня как на приведения, раздумывая меж «хватить! Связать! Пытать!» и «Убежать! Нафиг куда подальше».
И вздрогнув всем телом, когда бумага в моей руке вспыхнула, сгорая целиком за пару мгновений и оседая на стол невесомым пеплом.
– Белочка, уходи.
– Не уйду. – буркнул я в ответ, сползая со стола и прохаживаясь, вокруг остолбеневшего человека, осматривая «пейзажи».
Приметил в паре метров от деревянного стола с бумагами, шкаф из металла. Подошел, открыл дверку – первую попавшеюся, наугад – вещички! – вынул наружу чьи-то колготки.
– Не тронь! – ожил вдруг месье патологоанатом, подскочив ко мне в мгновение ока и оттесняя от шкафа своим телом – Меня убьют за эти вещи!
Я – проигнорировал его посыл, вновь обойдя вокруг, и открыв другую дверцу. Тоже вещи! Чьи-то джинсы! Мне, естественно, большие. А еще есть куртка, штаны… ботинки. Все в пересмешку! Хотя ладно, ботинки все же стоят на полке, штаны сверху, на них комком, а не наоборот. Тяжело же ковыряться в одежде одной рукой…
– Белочка, но я же завязал! – вновь взмолился мужчина, когда я, открыл себе доступ к еще одной полке, так же приступив к изучению-копанию в чьих-то личных вещах – трико, трусы, майка… – Завязал!
– Не волнуйся. Белочка тебя не оставит – проговорил с ехидством я, не глядя на человека – Но и вещи не тронет – закрыл шкаф и вернулся к столику.
Еще раз осмотрел бумаги, обнаружил ящики – проверил – только посменные принадлежности! Ниток – нет.
Взглянул на дверь в холодильник. И ту, что напротив неё, но явно тоже ведет в помещение с трупами. С дверью, как от холодильника «ЗИЛ». Там, может быть и есть что полезное, на крайнем случае могут быть уже зашитые тела, но… меня там запросто закроют и похоронят.
Все же ручек изнутри у этих дверок нет! Да и… где коллеги-товарищи патологоанатома? Надо сваливать! – приметил в паре метрах от себя план эвакуации и, изучив ту его часть, где сейчас примерно я, поспешил ретироваться.
Выход на улицу. Не заперт, но… я сдохну под этим мокрым снегопадом, в грязи и… у скорой рядом капаются два санитара, отмывая скорую от крови хлоркой. Нужен иной путь! – лестница наверх. А тут… оживленно! Куча народу, усталых, но наскипидаренных врачей, носящихся туда-сюда целеустремлённой рысью, и пациентов, вид которых… потрепанный. Несмотря на наличие почти у всех белых халатов – с врачами их точно не спутать никак!
Есть тут и мужчины, и женщины, и даже дети, и все… да никто не обратит внимание на еще одну пациентку! На маленькую девочку потрепанную девочку, если я добуду для себя хотя бы один халатик. На голую девочку – уж точно внимание обратят и очень быстро.
Вернулся в морг, к все так же ошалевшему потрошителю трупов, что вот только-только начал отходить, достав бутыль чего-то белого, но все так же стоя у шкафа с трясущимися руками. Услышал разговор жизнерадостных санитаров со стороны выхода, что решили по части своей машины «и так сойдет!».
Быстренько раздел врача, отобрав его несвежий халатик – он совсем не сопротивлялся! Похоже в конец утратив чувство реальности происходящего, махнув на «белочку» рукой с высокой башне. И скрылся на лестнице.
Глава 33 – Чужое сердце
Банк крови – прочел надпись на кабинете, не пройдя по полному народу коридору второго этажа и десятка метров, но уже преодолев расстояние перехода, соединяющего здание над моргом с основным комплексом больницы.
Вот туда тебе, Саша! – отозвались единым ором все сосуды тела, зияющие бесконечной пустотой, и я не нашел, что им можно возразить.
В кабинете – тетка. Суровая такая, массивная, бумагами увлеченная. Но на скрип дверки отвлёкшаяся, и уже глаза свои… на счастье, пред кабинетом тамбур, и тамбур этот, помимо хирургического кабинетчика слева, где тоже кто-то брякает посудой, ведёт в еще одно невероятно темное помещение справа. Куда я и метнулся тенью сразу как зашел и сориентировался.
А тетка то упрямая! – мелькнуло в голове, так как слух уловил скрип стула и шаркающие шаги от стола мадам – А прятаться то тут некуда! – взвыла сереной чуйка, так как тут из мебели только лавчонка, под которую хоть и можно забиться, и под которой даже можно спрятаться!
Простынке сверху на ней доходит почти до самого пола, а сама лавка имеет каркас из стального профиля, на который можно прилечь, полностью скрывшись под тканной завесой. Но… бежать оттуда будет некуда! А еще тут тоже есть большой холодильник.
Кровь! – взвыло все тело сразу, когда глаза увидели кучу пакетиков с жидкостью за границей толстой двери. Много крови! – подхватил тело я, и запрыгнул внутрь, так же игнорируя отсутствие ручки внутри данного хранилища.
Запрыгнул, дверь сама закрылась с глухим щелчком, и я очутился в абсолютной тьме. С кучей протеина на полочках! Кровушка ты моя кровушка! Полезай как ты ко мне вовнутрь! Я хоть и не вампир, но данный банк сейчас ограблю.
Дверка внутрь открылась, но вместо бабки, в склад заглянула какая-то совсем уж молодая девчонка в медицинском халатике. Практикантка? Студентка? Или молодой специалист?
Салют! – помахал я ей ручками, посасывая нектар из пакетика в зубах, и «шов-складка» на груди, благополучно разошлась, обнажая теперь уже окровавленные ошметки ребер.
Визг, и девушка падает бесчувственным бревном, роняя на камень пола еще один пакетик, со свежей! Парной! Кровушкой…
Выскакиваю из холодильника на четвереньках, держа в зубах уже сразу три еще нераспечатанных упаковки, хватаю сок богов, и прыгаю под лавку.
«Щелк» – вновь закрылся холодильник.
– Лена? Лена, ты чего? – показалась в предбаннике суровая тетя – Лена! – воскликнула она, увидев девушку, лежащею на полу без чувств.
Проверила пульс, попыталась привести в чувства подручными средствами – легкими пощечинами, не помогло. Сходила к себе в кабинет, принесла вонючий пузырек…
– Вампир! – провопила девушка, приходя в сознания и стискивая ручки в кулаки, и тут же вновь отрубилась.
Повторная доза пахучки успеха не принесла, лишь вызвала невнятное бормотание, сводящееся к тому же слову. Так что старшая врачиха оказалась вынуждена звать санитаров при помощи телефона.
Они пришли довольно споро, но растолкать «Лену», тоже не смогли. Ни нашатырь, ни укольчики… вернее в чувство то она все же пришла! А вот соображать, внятно говорить, или самостоятельно двигаться – и не подумала. Начав бормотать что-то уже совсем невразумительное, беспорядочно маша руками. Бедная девушка!
Так что бедолагу – укатили на носилках, под вздохи её старшей коллеги. Я же все это время тихо лежал под лавкой, повернувшись к миру спиной, в «пол уха» отслеживая ситуацию, и обедал.
Полегчало ли мне, после того как я выдул два литра крови? Нет! У меня сердце вынули! СЕРДЦЕ! И в идеале мне бы его найти да внутрь всунуть. Но… вот где оно? Вроде где-то близко. И как ни странно – еще не сдохло. Не съедено, не заспиртовано, и не заветрелось лежа где-то на тарелочке. Не сварено, не зажарено, и даже вроде как пока топориком не рублено.
Отзывается на зов, но… это близко в условиях трехмерного пространства больничного комплекса является чем-то из разрядов «где-то тут», или по простому – незнамо где. И искать его тут я могу неделями! Блуждая хромоногой тенью. Если не годами, ползая слизняком, не умеющим держать равновесие. Но и без сердца… я инвалид.
Запуск! – приказал я своей кровеносной системе, заполненной какой-то бурдой за место нормально крови. И артерии… невпопад запустились. Создали внутри себя пару гидроударов, и чуть не лопнули! Гадство! Похоже, всем этим «оркестром без балалайки» придется управлять по первости вручную.
Хоть бы меня тут не заметили! – услышал я скрип новой тележки за своей спиной и чьи-то шаги. Хоть бы не заметили пропажу крови, пока я не успел свалить! Там же её так много! Так… не заметили, ушли.
Так, сосудики, давайте… сначала ты, потом ты, и ты, в вену… и ты тоже жимайся в такт! Через не могу! Отлично… и ты… аррх! Как же это тяжело гнать кровь после низа вверх! Может мне стоило разомкнуть контуры? Чтобы жидкость нижней части тела никогда не пересекалась с верхней? Ага, и кровь мозга никогда не знала печени и почек. Очень смешно, господин вумный бессмертный.
Похоже, что на это дирижёрование уйдет не один час. Где же ты, сердечко моё родненькое?! Мне без тебя так плохо… вообще паршиво если подумать.
Мозг, как один из самых энерго требовательных органов, и наличию внутри себя так никем и не извлеченной пули, практически отключен. Из-за чего каждая мысль подобна провороту ржавой шестерни, что всеми фибрами души – упирается! Такой своей эксплуатации.
А каждое движение – как дерганье вверх игрушки на резинки. Если не знать, сколь высоко она подпрыгнет, и сколь сильно задержит ответ на действие, можно и не пытаться даже просто шевелится. Не говоря уже о ходьбе, или какой-то мелкой моторике. Это будет скорее цирковое представление внутри тела, или говоря по обиходному – судорога.
Печень… тоже спит пока, только начиная ворочаться. Ей банально не с чем было работать! Разве что самой себя разбирать. А вот почки… эх, эти напротив, уже сейчас занялись моей головомойкой и требуют ПИТЬ! Точно так же, как весь остальной организм – ЖРАТЬ! А дремлющий кишечник, что давно уже выдавил из себя все, что в нем было, предварительно переработав, умудряется сквозь свой сон создавать мне чувства тошноты и, как ни странно, головокружения.
И естественно, тоже жаждет поработать, присоединяясь к общему хору о еде, стоит его хоть как-то задеть сознанием. Как кот, что спит, но поднимает голову каждый раз, как где-то что-то брякает или шуршит. Как пес, что даже лежа клубочком, виляет хвостом в ожидании кормёжки или прогулки. Только лаять может и матом.
И это все не считая повсеместных омертвлении тканей! В первую очередь из-за сублимированния влаги из тканей тела. И тут главным косяком и особняком проблемы стоят легкие. Что, из-за вспоротой груди, оказались открыты атмосферному воздуху, которому совершенно не способны сопротивляться. От того они… уцелели только на половину.
Ну да, похоже асма и одышка меня все же ждет в дальнейшем на регулярной основе. И похоже – что с этим я ничегошеньки сделать не смогу и в ближайшем будущем. Не в ближайшие пару лет!
Жизнь моя картонная! Ну хоть с наружи лавки, наконец народ затих, престав туда-сюда ходить. Да и в соседних помещениях тоже, никто более посудой не брякает, дверями не хлопает, и даже ручкой по бумаге не скрипит. Хорошим тайником место под лавкой оказалось! И зачем я только в холодильник лез? А, ну да, за кровью, что теперь уже вся внутри меня булькает.
В коридоре вроде тоже тихо стало, даже как-то подозрительно тихо! Надо бы наверное выбираться от сюда, пока меня тут на ночь не закрыли. Или хотя бы выползти, посмотреть… закрыли.
Понятно, отбой объявили. Дождался… Зря я наверное торчал под лавкой до самой ночи, теперь еще и отлёжанные бока болят – как-либо шевелится и волочится на своём лежаке из одной стальной жердины я опасался, во избежание палева и скрипа металла лавки о бетон пола.
Так что сейчас… да и так всё болит! Подумаешь! Зато я совсем один тут, и могу размяться и осмотреться. Пусть во мраке, но пройти в комнатку для переливаний, что если так посмотреть – почти операционная! Куча оборудования, колбочек, пробирок… микроскоп, и не один! Шприцы, иголки, трубки «и ко» – всё для кровопускания! А вот ниток что-то не вижу.
Зато тут есть шоколад! Много! В плитках! Жаль я утратил чувствительность к вкусам, но желудок – точно доволен. Уже вон тарахтит как трактор, булькая клапанами и распихивая всех соседей – кишки, поджелудочную, печень, чтоб за работу принимались.
А еще тут есть гранат… съем ка я его прямо с кожурой! И поищу нитки в кабинете бюрократии, вдруг там они кому нужны, для подшивок листочков. Ну или в крайнем случае – степлером затыкаю!
– Нашлись – просипел я, и ужаснулся своему голосу.
Прокуренный? Нет! Старый патефон! Но неважно, надо штопать! И прекратить плотоядно смотреть на холодильник с кровью – она не только мне позарез нужна!
Чорт! – ругнулся про себя, присев под стол, так как замок входной двери щелкнул, и в помещение вошли двое неизвестных.
Как и все визитёры до, молча проследовали к холодильнику, открыв его, о чем мне сообщил еще один щелчок замка, и, как видно принялись тоже «грабить».
– А где четвертая группа? Куда делать, была же? – раздался голос одного из двоих гостей банка.
– Не знаю, по бумагам должна быть. Только сегодня забор был – ответил второй, шелестя какими-то бумажками. – Наверное, из второго забрали.
– Опять не отметив?
– Да какой тут… Ладно! Бери вторую, её много и пошли.
– Да не так уж много. И не забудь отметить, что мы три забрали!
– Ага. – скрипнула ручка по бумаге.
Вновь щелчок замка дверки холодильника, и двое спешно покинули помещение, так же закрыв за собой дверь на ключ.
Я, выждав пару минут, вышел из-за стола, и проследовал к «банку». Тоже открыл, заглянул… нда… пустовато. И палевно! – углядел пустую пачку, валяющеюся на нижней полке, высосанную лично мной. Как вообще на неё никто из визитёров внимания то не обратил?! А ведь еще есть четыре там, под лавкой!
Сгрести все и затрамбовать в карманы! Или это… да, плохая мысль! Просто в дальний угол, в щель меж полом и тяжелым оборудованием! На сжигание пластика у меня сейчас не хватит сил! Да и к тому же – поднял я голову к потолку – тут есть датчики.
И, я хоть и стер со своих пальцев все отпечатки еще когда началась заварушка в театре… где тут спирт? Уж больно поверхность у этого холодильника специфическая, что кажется, дыхни на неё, и то отпечаток останется. И надо бы найти хранилище медикаментов.
Не для спирта, его и в этом кабинете валом! Как и ваты – хоть всё залей и оботри! Для прочих медикаментов. Витаминов, кальция, магния, ну и банальной аскорбинки. А еще бы неплохо найти баночку физраствора! Почки мне точно за то спасибо скажут. Ну и просто – соли.
Надо покидать палату, пока еще кто не пришел. Или лучше полежать часок, и прейти в чувства? Разве что часок, на отладку и переваривание, иначе я действительно не дойду никуда.
За окном вечер, вернее даже ночь. Хотя Москва не спит, что не мудрено. Не мудрено, для больницы! Вон свежая скорая подкатила… А за ней еще одна. Носилки, люди… Фрет! Сейчас же опять за кровью побегут! Тела уж больно окровавленные!