Текст книги "В поисках цели (СИ)"

Автор книги: Мир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 35 – Винтовка

Реально заснул? Позорище! Теперь еще и все тело болит, а неудобная для сна винтовка, поставила штампик «дибил» на всё тело разом. «Он лежал на оружие!». Вернее она, но след реально как клеймо на боку у бычка. Красный… кто вообще решил, что изделие, созданное людьми, для убийства себе подобных, вполне удобная кровать? Ах, да – я! И проспал верхом на нем, хм, добрых четыре часа.

За окном, а вернее за пределами чердака, а вернее – технического этажа панельного здания, на улице, видимой сквозь щель бойницы, утро и рассвет, примерно десять-одиннадцать часов, морозец и мелкий снег – бодрит! А на чердаке… есть кто-то еще, помимо меня. И голубей. Собственно, я потому и проснулся, а не от того, что сосуды тела решили взять выходной на уикенд, и остановили пульсацию, оставив мозг без питания.

– Якорный бабай! – донеслось из помещения где-то подомной.

– Е*ать их всех ссными тапкоми! – прилетело от туда же, но уже иным голосом.

– Гнать Галинину Гуану вывозить!

– Ну, завтра новый год… потом сделаем… – закончился ну очень информативный диалог на минорной ноте.

И дверь в лифтовую, лишь мгновение назад с громким скрипом отворившаяся, с не менее оглушающим звуком закрылась.

– Праздник же!

И ремонтники, несмотря на то, что судя по голосам, были еще трезвыми, пошли обратно вниз, это бедственное положение дел срочно исправлять.

– Я знаю, где беленькой можно задешево затарится…

– А не палёная ли?

– Да не, что ты! Сто раз брал!

– Ну смотри, а то как в прошлый раз…

Попутно ругаясь на неработающий лифт, заставляющий их, шевелить ножками. Ну и на правительство, и на коммунальщиков, что его не чинят, да вообще на всех – тоже.

Что же там такого с ним случилось, что они решили НЕ ремонтировать его? Мне, любопытно, но не настолько, чтобы идти вскрывать еще один замок и смотреть, пытаясь хоть что-то понять в том, в чем я ничего не понимаю.

А ведь именно их голоса, копошения, и движение на лестничной клетке, я и принял за движение на самом чердаке! Пусть я даже сквозь сон продолжаю неустанно контролировать окружающею действительность, возможности мои в этом плане нынче ограничены. И я… на масло дую.

Ремонтники ушли, так что и мне, наверное, пора отсюда выбираться! Отдирать своё тело от винтовки, к которой я вновь и буквально прилип, разминаться, и ползти в уголок справлять нужду. Плиты ведь бетонные, мусора, опилок и пыли – много, высохнет раньше, чем дойдет до квартиры снизу!

А теперь вопрос на миллион – куда девать винтовку! Именно, не что с ней делать – это очевидно! Приватизировать! Я с ней ночь провел!.. Переспал буквально! Она теперь уже – моя собственность! Прирос, не отдам! Нужная вещь для тренировок.

Новая, не стрелянная! А значит – непаленая! Хотя я в этом деле профан. С целым тремя магазинами патронов! Что составляет целых двадцать семь выстрелов! И шикарной оптикой – да через неё отсюда дом мой видно! И даже можно поглядеть, что на кухне делается. Впрочем, я это раньше мог и без всякой оптики – не столь уж и далеко тут! Но не сейчас, увы.

И вот куда её девать это сокровище – вопрос, вопрос. Тут не оставишь – стибрят! Вернее – используют по назначению – аж злость берет! А значит – надо прятать! Но куда?

Ответ в принципе простой – в вентиляцию! Чтоб у хозяев кухни квартиры этажа девятого-восьмого болталось за решёточкой моя винтовочка. Идя так себе, но кто туда вообще заглядывает? Исполнение несложное – всего то надо взять обрезок кабеля ТВ, чего валом! Ну и соединив оружие и арматуру, аккуратно опустить вниз на пару метров.

Звучит красиво, но вдруг те, кто эту винтовку сюда притащил, подумают так же? И провод идущий в шахту виден будет – вент короба торчащих железяк внутри что-то не имеют. Не, ну не в канализационную же вентиляцию её совать!

И не тащить с собой на улицу! Изображая гитариста – тут нет чехла походного! Похоже, придется все же походить в музыкальную школу. А пока… понадеяться на количество вентиляционных шахт в немаленьком доме на восемь подъездов, и все же спрятать оружие в одной из многочисленных вентиляционных шахт. Шахт вентиляций мусоропровода! Пусть для этого и придется выйти с чердака на крышу.

– Холодно, однако. – поёжился я, покидая, как оказалось, теплый этаж.

И сыро – поднял я взор к небесам. Снег усилился – и мне как стать! Заметет следы, скроет улики! Пусть я и промокну до нитки пока бегу к дальнему концу дома, пряча оружие в своей куртке. Чемоданы в зубы и вперед!

Во! Подходящая вентиляция! Не крайняя, но близко, предпоследний подъезд, и… судя по запаху – как раз мусоропровод! Оружие, что я заблаговременно разрядил – ведь с утра, до сна, успел уже зарядить! На провод, кейсы с оптикой и патронами – рядом, и аккуратно спустить вниз на пару метров.

Боже! Как я буду это потом оттуда доставать? Эта хрень перевешивает меня в весе раза в два! А провод пипец какой скользкий – не намотай я его заранее на руку, и не завяжи для страховки узел на арматуре оголовка вентиляции заранее – уронил бы уже всё нафиг! А доставать придется скоро, ой как скоро!

Иначе… – проводил я взглядом вытянутый тягой из шахты пустой полиэтиленовый пакет – еще более скоро, моё боевое и совершенно новое, не нюханное, оружие, обратится в металлолом.

Готово дело, куртку на себя, и бегом обратно! По своим следам, к незапертому люку… нет, пусть тот люк остается там! Тут и без него полно незапертых лазов! Перестрахуюсь, и сделаю вид, что просто вышел пройти от подъезда к подъезду, от лаза к лазу. Зайду через иной ход, и…

Замираю истуканом посреди хлипкой, пусть и железной, лесенки, ведь на этаже – кто-то есть! И на этот раз именно на этаже! И это не голуби, и даже не вороны, не коты с собаками, и даже не бомжи! Да и не лифтеры с сантехниками, а… призрак?

Дама в красном! Я бы даже сказал – ярко алом! Цвета свежо пролитой крови, мишени в чистом поле. В балетных тапочках, спасибо мама! Из-за тебя я даже знаю, как эта хрень зовется. С укладкой, причёской, макияжем… скользит по грязному, пыльному, низкому! Чердаку, как по подиуму в свете софитов – отдушин этажа.

Это что за… за… хорошо, что от офигивания, сюра данного явления, я «выпал в осадок» и застыл на месте истуканом – модам меня проигнорировала, не заметив, не обратив внимание на «тряпье на лесенки». Ведь иначе я в текущем облике, одежде и при имеющемся освещении, и не выгляжу никак. А человеческий мозг… хотя блин, я бы ей за не внимательность кол влепил! И даже два! И на второй год, нафиг! Это ж где таких уникумов, теней-невидимок, учат?! Без магии, и так…

Пора прекращать искушать судьбу и пялится в её сторону! Ведь даже такой ноль в плане наблюдательности, и придел зависти в грации и плавности хода – да она мимо меня прошла реально как проплыла! Без единого звука!.. есть! Скрылась за стенкой.

Отпускаю лестницу, слегка отталкиваюсь в бок, лечу на встречу с полом, в полете доверчивая тело кошачьим приемом, скруткой, и приземляюсь на руки. Оглядываюсь, убеждаясь что дама от меня, а меня от дамы, по-прежнему скрывает одна из немногочисленных полноценных стен этого этажа, и на четвереньках ползком, добираюсь до люка на жилой этаж.

Не заперто – хвала вселенной! Но вот если эта хрень сейчас скрипнет… встречаться с дамой в алом, имеющей такую подготовку, что позволяет ходить по грязному помещению в чистой, парадной, одежде, не пачкаясь и не издавая практически никаких звуков, и все без магии… мне совсем не хочется.

Впрочем, внимательности и наблюдательности у этой зависти моей – тоже так хочу! Нет ровно настолько же, насколько есть незаметности, так что – тут и без люка полно чему скрипеть!

– «Скрип».

– Семен, ты чтоль? Опять опаздываешь, пидр.

– Курлык, курлык.

– Тфу!

Пронесло! Спасибо гули-гули, что как раз целым семейством в виде нехилой стайки, нагрянули сквозь щели-бойницы внутрь этажа.

А мне пора тикать! И люк прикрыть за собой! О том, кто эта дама, и что за «Семён», и причем тут английский акцент, и сколь стрясён будет секс… подумаю потом.

Вперед, и вниз! С девятого на первый! Не пользуясь лифтом – а ведь он здесь работает!

– Тфу, ты блин!

– Вот молодёжь пошла! – высказалась мне какая-то бабка, что я кажется уже где-то видел, выходя как раз из этого самого лифта на первом этаже, как реакция на мой воображаемый харчек – Не стыда, ни совести, ни этикета!

Точно где-то видел! Или они все на одно лицо? Неважно! На улицу! Бежать? Нет! Степенно и размеренно… то есть всё равно бежать! Я же, блин, ребенок! А плетущийся уныло шкет – еще более подозрителен, чем бегущий! Наверняка ведь уроки прогуливает, раз балду гоняет! Так что… рысь, целеустремлённая!

Ладно, можно и шагом ползучим – моё недосердце большего просто не выдержит. Петляя через соседние дворы, домой! Сегодня будний день, и уже собственно день! Дома недолжно быть ни единой живой души, так что я смогу спокойно переодеться – опять?! Помытся – ну наконец-то! Столько выделений на мне, что даже страшно! Ну и конечно же – поесть! Нормально поесть, воспользовавшись кухней! И не страдать от голода и дальше. Так что вперед! Открывать запертые двери заводским ключом.

СТОП! Это что тут? Растишка? На двери моей… ну ладно, не моей – родительской. А вернее даже сказать – папиной служебной, квартиры? ИЗНУТРИ?! УБЬЮ, ЗАРОЮ, ЗАКОПАЮ! Но сначала – успокоюсь, и, пользуясь тем, что растяжка установлена не профессиональна – можно открыть дверку на целый сантиметр! И просунуть внутрь пальчик. Или ключик – перепилить им веревочку!

Простую, вязальную нитку! Из-за чего она и непрофессиональная, так как тянется. Ну и, выждав для гарантии после обрыва нити полминуты за толстой бетонной стеной подъезда, просочится внутрь.

Хм, а эта вещь и не растяжка вовсе! Просто веревочка, натянутая поперек двери, поперек прохода, прикрепленная к гвоздикам, а не к чеке. Еще одна такая же внизу, на уровне ног, с расчетом на спотыкач ноги заходящего человека. А вернее – оборвал, ведь нить слишком тонкая, чтобы её обрыв можно было хотя бы почувствовать. И уж точно у этой ниточки, не хватило бы прочности, что бы выдернуть чеку из гранаты.

Значит – не растяжка. Даже в потенциале. Сигнализация? Что дома кто-то был? Так и стула хватит… с записками. В стиле «Саша, ты где?» и «Саша, позвони!». Интересно, как это я должен позвонить, когда дома нет телефона?

– А…

Понятно – углядел я, лежащею на этом же стуле телефонную трубку сотового аппарата. Незнакомую мне, и – как ей пользоваться?! Да они издеваются, да?

Ну и ладно. Стул – на место, веревочку… что на двери – не починить – потом подумаю, что на полу – пусть дальше весит, а сам – раздеться и мыться! По дороге поставив воду на кухне для макарон. Пока оттираю всю грязь, пот, и прочие следы больнички, как раз вскипит!

Нда, ну и видок – взглянул я на свою персону в зеркале. Ужас самоходный! И ладно дыры, раны, ссадины. Даже шов огромный и неровный поперек всех ребер разом – его, как и большинство ранений, можно легко спрятать под одеждой. А вот волосы… что выпали как с плешивой… курицы, перья.

Шапку носить? Но не дома же! Как бы кого при виде моей шевелюры инфаркт не хватил! Но и скрываться от них, пока не заживет, не самая удачная идея. Судя по запискам – меня все же потеряли, несмотря на все труды и записи. Все же раньше я невесть где не ночевал. Ни у подружек, не у друзей, нигде либо еще. Дома, и только дома, а тут… надо было готовить почву заранее! Или хотя бы «сбегать» не в выходной день.

Нда, причёску придется сменить. Стать бунтаркой, панкой, неформалкой. Побрить голову – ну волосы с этим и без меня справились на добрую половину! Оставшеюся часть волос облагородить – чтобы они небыли похожи на клок плешивой шерсти! А все же, на волосы. Ну и зачесать на лоб, для большего понта – что бы дыру от пули прикрывали! А то она, собака, все так же зияет красной точкой, и пуля, матушка, внутри сидит, покоится, часа «Ч» дожидается.

Эх… макароны! Пища богов! Вкуснотища! Отваренные в едва подсоленной воде… зачем им нужны кетчупы, да пасты? И так божественно! С голодухи. А уж если все же поковыряться в холодильнике и найти сыр…

Щелкнул замок двери входной.

Эт…

В коридоре обрисовался папа. Замученный, уставший, но за каким-то лядом вернувшийся с работы в понедельник в три часа дня, и не разуваясь, и не закрывая за собой входную дверь, метнувшийся на кухню. На кухню, где обнаружил дочечку, с сыром в одной руке, и ножом в другой – ладно хоть в его голове и мысли не мелькнуло, что я этим ножом в этот миг готовился резать вовсе не сыр.

Увидевший дочь, и без лишних слов, кинулся заточить её в свои объятья – я еле нож успел отбросить! Прижал к себе столь сильно, что у меня аж кости захрустели! А в голове мелькнула вполне логичная мысля – порки мне не избежать.

– Ты где пропадала, Саша? – проговорил он, срываясь на хрип.

И провел рукой по моим волосам, кажется только сейчас заметив, что с ними что-то не так.

Отстранился, позволив мне наконец вдохнуть, я сам «любуясь» моей головой в общем плане, проведя рукой по старательно выбритой лысине для убедительности, не веря глазам своим – и выпал в осадок минуты на три.

– Ну ничего, и не такое бывает – проговорил куда-то в пустоту полушёпотом, и суровым взглядом уставился на меня, требуя ответов.

Я – молчу благоразумно, потупив глазки, пряча заодно и лоб с дырой.

– Ну ничего! Мама вечером придет, она тебе устроит! Я детей бить не могу, так что – не обессудь.

Намек понят, пора выкладывать тузы!

– У друзей. – потупил глазки я еще сильней.

– У друзей, да? Три дня, да?

– Ага! – с вызовом уставился на родителя – У друзей! И записку я вообще-то писала! Так что – не надо мне тут! «меня потеряли» – надулся как хомяк.

– А с волосами что? – парировал батька встречный наезд, не моргнув и глазом.

– А что с ними? – поправил я причёску, удерживаемую в текущей форме при помощи маминого спрея для укладки волос – почти клея! – Нормальная причёска, модная, молодежная! Все девчонки в школе так ходят!

На это отец не нашел что ответить, решив тоже достать козырь – мобильник. Как очевидно, для звонка матери. Зная её – она бросит все и будет дома уже через час! И ей… будет бесполезно, что-либо говорить. А на работе… начальству может и недоесть такая ветреная мамаша, и её могут запросто уволить! Что больно ударит как по семейному бюджету, так и по моей свободе перемещения.

– Пап… – сказал я и запнулся, задумавшись над аргументацией.

Не звони, зачем беспокоить? Глупо! Я раскаиваюсь – мне не в чем раскаиваться! Пап, а как дела на работе? – можно, но как-то глупо!

– Пап, а почему дверь была нитками пере…

– Да, пришла. Нормально…

– Пш… – выдохнул я, поняв, что и телефон мне и пары секунд на раздумья не дал!

– Температуры? – отец поднес ладонь к моему лбу – Температуры нет. – проговорил, глядя на меня, как бы спрашивая «ведь нет же?» – я помотал головой, как бы подтверждая – Нормально все, жива, здорова, говорил же! Ну всё, всё, хватит! Будь-то сама из дома по юности не бегала к подружкам на ночёвку! Ну не начинай, не надо. Жду, люблю, целую.

Отец положил трубку, вздохнул, улыбнулся, и посуровев лицом, уставился на меня:

– Ну, рассказывай, как провела выходные.

Понятно, допрос! И надо срочно готовить вменяемую легенду!

– Да не вопрос! – улыбнулся я жизнерадостно, чуть не подпрыгивая от счастья, хотя все тело ноет, стонет и болит – Но может сначала входную дверь закроем? Сквозняк, однако – поёжился для проформы, с улыбкой наблюдая, как батя пошел закрывать вход в дом.

А после, старательно подбирая слова, и борясь с мигренью, рассказал красивую легенду о посещении импровизированного домашнего кинотеатра, организованного дома у одной из подружек, и состоящего из «телика», «видика», и пары звуковых колонок. О классном мультике про льве, и неплохой сказке с огром в главной роле. Ну и прочих, чисто детско-девичьих штучках, которые я не знаю, но о которых слышал.

Говоря в целом, очень много, но как можно более не о чем. Старательно избегая тем имен, фамилий, номеров квартир, домов и этажей, упоминая чаще прозвища и клички, и вообще говоря «имена – это не модно!». А на попытки укора «мы же так волновались!» отвечая сурово – «что? Волновались? Всего-то выходные дома не поночевал! Вы вон тоже, дома часта не ночуете!». А аргумент «работа» парируя аргументом «друзья!» и вообще – должна же у меня быть хоть какая-то личная жизнь!

– Хах! Личная жизнь! Тебе вот сколько?

– Одиннадцать! – гордо выпячил я грудь, запоздало понимая – даже через две футболки и кофту, шов может быть виден!

– Ну вот, одиннадцать, а туда же! Вот подрасти сначала…

– Зачем мне подрастать? Мне и так хорошо! – насупился, вызывая лишь вздох.

Уже через пару минут узнавая, что батя оказывается ночевать дома не будет. И он вообще, пришел домой исключительно ради того, чтобы проверить, не вернулся ли я. А так – работа, работа, работа…

– Зачем нужна такая работа, если ты из-за неё даже дома не ночуешь! – решил я проявить своё детское «я», чем заслужил треп по макушки.

– Не переживай. Одну я тебя больше не оставлю. Дождусь маму твою, и передам с рук в руки.

То есть – опека ожидается тотальная! Класс. Надо пока она не пришла, подготовить вазелин, и стырить из её запасной косметички крем тональный. Уж мама то быстро заметит ту многочисленную сетку мелких царапин на моем прежде идеальном лице.

Глава 36 – Телевизор

– Ох ты доченька моя родненькая! Исхудала ты как, бедненькая! Миленькая моя, родная…

И целовать, целовать! Что стыдно даже как-то. Не за мать, и не за себя, что подвергаюсь лобызанию столь тщательному, что и места живого нет, аж ранки щиплет! Кожа расходится. А за своё поведение. Но ведь не виноватый я! Не виноватый! Все случайно… так вышло. А у матери, небось, чуть сердце не остановилось из-за моей «пропажи».

Нг если так подумать – с чего бы пропажи быть? Вообще, почему именно «пропажа»!? Что батька аж, в тихую, уже объявил меня в розыск! Звонил какому-то «Васи», сразу как выдалась свободная минутка после моего допроса «где была», и сообщил, что я нашелся, и что можно «снимать с поиска».

А ведь записку я писал! Сильно долго – не пропадал! С детишками и не такое бывает! И некоторые неделями дома не ночуют. Знаю, общался. Но… я то порядочный! Я то, всегда возвращался! Даже когда потом, после заката, и отбоя, вновь уходил. И мне, самое главное, жалко своих родителей.

Отец ушел, работа, долг, бедный человек, что последнее время буквально живет на роботе. Мать – осталась, и вот уже полчаса, не может на меня налюбоваться. Не может меня отпустить хотя бы на миг, сломав мне ребра своими обнимашками. Больно! Свет всемилостивый. Очень больно, но на лице – радость и полуулыбка.

– Как похудела то! Кожа, да кости!

Ну, я действительно похудел, и сильно! Все силы уходят на восстановление, так что «о жире», мой организм может только мечтать и снимать художественные фильмы в жанре фантастики. А то и фэнтези – в магию он верит с куда больше охотой, чем в «жир».

Мама впрочем, тоже похудела. Осунулась, обзавелась свежими морщинами и синяками под глазами… и это за три дня! Нервы. Так что внешне то, и издалека – выглядит еще хуже чем я. Выглядит не на сорок или тридцать, как было совсем недавно, а, блин, на все пятьдесят! Старуха старухой! При юных годах. Бедная женщина. Хорошо, что я вернулся! И хорошо, что она – моя мама.

– Доченька!..

А вот её подарки, меня не радуют. Толи в честь моего возвращения, толи для привязки, и занятия рук… или просто так. Хотя, скорее все и сразу! Вон как распинается, рассказывая «сказки»…

– Смотри, какая вещь! А то все умеют, а ты нет…

Она купила мне контрабас.

СКОЛЬКО ДЕНЕГ ОН СТОИЛ!? У меня же несуществующие волосы на голове шевелятся от одной только мысли об этом! А с несуществующего конца, уже закапала от мысли «на что мы будем жить после такой покупки?!» Ну и конечно, вполне реальная матка опустилась, от мысли, что мне ведь теперь придется на ЭТОМ играть! Непонятно только как, с моим не музыкальным слухом.

Именно! Придется. Мне ни как не отвертеться и не заставить сдать, вернуть «игрушку» в магазин! Свою маман. И не потому, что не смогу – скандалить я, пусть и не люблю, но умею, и даже иногда – практикую! А потому, что чехол от сего агрегата с меня ростом, идеально подойдет для моей, окончательно моей, винтовки, спрятанной в грязной вентиляции мусоропровода в доме в двух кварталах отсюда.

Как я могу отказаться от такого шанса!? Быть законной музыкантской, и таскать в футляре автом… винтовку! Хотя в него в него, по-моему, влезет и винтовка, и автомат, и я даже не уверен, что их придется для переноски разбирать. По крайней мере, я сам, и целиком, в этот футляр помещаюсь. Сколько же он денег стоил?! Не говоря о контрабасе.

– Мам, ну зачем?! – не выдержал я, выползая из футляра.

И тут же закусил губу, так как ребрышки, вновь разошедшиеся, и шовчик, швы из которого пришлось втихушку вытащить пред маминым приходом, как раз пока папа по телефону разговаривал, иначе она бы его уже прощупала даже сквозь свитер, высказали мне всё, что думают о возобновлении работы и начале дыхания.

Ведь я, тут, пред мамой, для «здорового цвета лица», и чтобы выглядеть свежее, законсервировал сам себя в мумию, ведь стоять и выслушивать, можно и совсем не двигаясь. Не ожидал я, увидеть подарки, чехлы которых потребуют осмотра.

– Как это зачем?! – даже слегка опешила родительница – Ты же сама хотела музыкой заняться! – и поправила мне челку.

Я!? Хотел?! Музыкой!?!??! Да она – вспышка гормональной ярости сразу за запуском организма родила незатейливую мысль, но даже лицо окрасить в алый не успела, заглохнув вместе с затихшим пульсом.

Я уныло покачал головой, и открыл рот для ноты протеста… но вместо слов, изобразил тяжелый вздох, глядя на просветлевшее, и умильное, лицо матери. Махнул рукой, и пошел на кухню, где, опершись на раковину, и пуча глаза как африканская пучеглазая лягушка, постарался вернуть телу приемлемый кровоток, со всеми вытекающими функциями.

Да я ходячий труп! А мне тут, контрабасы суют.

А утром узнал, что у меня, оказывается, подростковая депрессия:

– Так вот от чего ты из дому сбежала! – проговорила мама, облегченно и жизнерадостно улыбаясь, смотря на мой лоб – сейчас принесу духи и пинцет.

Зачем? – родил мысль мой мозг, и я ощупал этот самый лоб – Аа! Пуля наружу просится!.. Ой, только не пинцет! Я даже думать не хочу, что будет делать мать, с девятимиллиметровой…

– НЕЕТ!

Пришлось устраивать чехарду, и забиваться под диван.

– Ну доча, я же для тебя стараюсь!

– Нет! Выдавишь один – еще больше наплодишь! – вспомнил я разговор пары одноклассниц меж собой – Неееет! – вновь заорал, когда почувствовал, как меня вытягивают за ногу наружу.

– С чего ты это решила, доча? Все нормально будет! А не выдавишь…

– Нееэт! Или хочешь, чтобы я опять из дому сбежала? – высунулся я с другой стороны дивана.

Из матери будь то стержень вынули. Плечи опустились, улыбка сошла, морщины проявились, и она, словно бесхребетная кукла, упала-села, на диван.

– Ну ма… ну, ну что ты все так…

– Попалась! – схватила она меня, прилезшего её утешать – Сейчас уж не отвертишься! Сейчас я тебе… – и потянулась к «прыщу».

– Мам. – проговорил я максимально ледяным голосом, обозначая, что шутки кончились.

Правда, на этом не кончился мамин выходной! Ведь по случаю… моего возвращения? Плохого самочувствия? Нового года? Мама взяла отгул.

– Да что там! – махнула она рукой, отводя взгляд – Завтра уже тридцать первое! Все дела года сделаны, остальное – дела года следующего! – и решила меня пощекотать, но я сохранил кисло-серьёзную мину – Что?

– Первого-второго отрабатывать будешь?

– Что? С чего ты решила!? – и вновь отвела взгляд – Эх. Не первого, и не второго. Но, эх… да не переживай!.. Да, третьего уже на роботу. Но до тех пор!.. – и вновь попыталась меня защекотать.

И я, подумав, что всё в принципе не так уж и плохо, позволил этой ей сделать, начав смеяться заливистым смехом, в душе шипя от боле разошедшихся ребер.

Отец ночевать вновь не пришел, явившись только в десять утра тридцать первого, заявив с порога:

– Я весь день в вашем распоряжении!

Добавив тихонько, что праздновать новый год в кругу семьи он, увы, не сможет. Патрули на новый год, будут усилены как никогда. Мать, оказалась крайне озабочена этим вопросом, но видя, что я как бы тут, и я – как бы слушаю! Не стала ничего высказывать на этот счет, заявив с улыбкой радости:

– А пойдемте по магазинам!

– Не думаю, что это хорошая идея. – мгновенно среагировал на это батя, и я его полностью поддержал, согласно кивая – Новый год, толпы народа… ладно, пойдемте! – не выдержал он расстроенного лица жены, и вот это решение, я не поддержал, но спорить – тоже не стал.

Впрочем, погулять нормально у нас реально не вышло – народ, словно с цепи сорвался! Словно сидел по домам, по бункерам! Весь год, а тут – их всех разом выпустили! Из психушки. Так что, единственное, что мы сумели – это купить немного продуктов! Отстояв километровую очередь в магазине, заняв её сразу к трем кассам – бакалейной, овощной, и с выпечкой. Ну и зайти поглазеть в еще один магазин, с бытовой техникой.

– Прямо как при союзе… – прокомментировал батя, пустые полки, и хмурый персонал.

Ну и народу, как видно из-за этого, тут тоже нет. Редкие залетные, тут же вылетают. Видят пустоту, и понимают – тут ловить, точно нечего. Ну а мы тут… по сути, готовимся к рывку до дома – сумки то, не легкие! А тут можно постоять в сторонке от толп, поставив их на пол, и пялясь на чуть ли не единственный товар – слегка пыльный телевизор.

– Это странно – согласилась с ним мать, разглядывая вместе с мужем унылый «пейзаж».

А я, заметил полуоткрытую дверь в подсобку, и седого мужичка, сидящего на столе с видом последней обреченности.

– Хм. Скидка двадцать процентов? – проговорил отец, поднимая ценник к одинокому телевизионному пыльному памятнику пустого магазина, и переглядываясь с матерью – А он исправный? – обратился уже в сторону одного из унылых продавцов.

Последний проигнорировал вопрос, но прямое обращение «а подскажите» проигнорировать уже не смог – со вздохом поплелся к нам.

– Да, исправный. Да работающий, и с ним всё хорошо. Гарантия год, как и у всех. У нас тут вообще были скидки по шестьдесят, семьдесят процентов – последнее он пробормотал себе под нос и едва слышимым шёпотом.

Но услышал его, не только я.

– А сейчас есть?

– Нет, нету. Все разобрали. Еще вчера. – обвел он пустые полки рукой – Директор вон, до сих пор в себя прийти не может. – последнее он, вновь произнес едва слышимо.

Отец с матерью переглянулись.

– Возьмём? – проговорил глава семейства, игнорируя наличие двух сумок в каждой руке.

– Возьмём. – согласилась мама, хлопая глазами, игнорируя три сумки, но только две в одной руке.

А кто его попрет!? – взвыл я в душе, не имея сумок вообще – не доверили, пожалели, спасибо, глядя на этот самый «ящик с картинками», но лишь безразлично вздохнул, смиряясь с неизбежным.

Я, кто ж еще, и плевать, что он с меня весом. Да, он маленький, и идти тут не далеко – не больше полкилометра. Но… я еще меньше, и, наверное, смогу потом какое-то время жить, в коробке из под него.

На счастье, у папы нашлась бесплатная доставка, и под взором слегка офигевших, и которых, какказалось еще пару минут назад, уже ничто не способно удивить, продавцов, мы покинули магазин на милицейском уазике с гордой надписью ППС по бортам.

– Алексеевич, это что там, телевизор что ли? – поинтересовался второй, помимо водителя, милиционер в машине, сидящий рядом с водителем на пассажирском.

– Ага, вот, решил семье прикупить, на новый год.

– Уу… богатый!

– Да не говори ка ты! Уж который месяц в Москве живу, а телевизора в доме всё нет.

Мужчина в ответ покивал, оглянулся на коробку, на нас, задал пару дежурных вопросом «а это твоя жена? Твой сын? – он меня, почему-то, за мальчика принял! Наверное решил, что девочки со столь сильно разодранным лицом по городу под новый год не шастают, а одежда у меня – темных тонов и унисекс. Я знал куда шел! И не стал одевать парадную, одев что попроще, чтобы не перепачкаться в толпе.

Задал собственно вопрос насчет царапин:

– Кто это тебя так?

На что я не моргнув и глазом ответил:

– Кошка.

А под конец расспросов вообще огорошил:

– А вот если бы меня, а главное – постучал он по «сидушке» меж собой и водителем – машины, не было рядом, как бы ты эту бандуру домой то пер? – кивнул он на коробку.

Отец в ответ, пожал плечами:

– Дождался бы момента, когда оказался рядом. Иль ты, иль кто еще – сомневаюсь, чт бы вы обо мне забыли в подобное время.

Данная фраза, заставила меня напрячься. И не зря! Сразу после того, как агрегаты, и продукты, оказались внесены в дом, батя сообщил, что его выходной на этом заканчивается – двухцветный уазик оказался рядом не просто так. Так что поцеловав нас на прощанье, поздравив авансом с новым годом, отец уехал на работу, провожаемый двумя парами женских глаз из окна.

– Ой, что-то у меня нехорошее предчувствие – проговорила мать, всё не как не находящая в себе силы отойти от окна, и держась за сердце.

Я бы тоже подержался, да сердца нет! – подумал я, и пошел на всякий случай искать валокордин.

Но праздничный ужин, мы все же приготовили. И даже агрегат – ящик с картинками, или телевизор по-русски, я подключил и настроил. В доме обнаружился и провод коллективной антенны, и подходящая розетка, и даже уголок со столиком, со сходящимися со всеми иными условиями разом! Так что проблем с подключением не возникло – поставил, и будто так и было! Что, в прочем, не далеко от истины.

И даже инструкция к аппарату тоже прилагалась! Но я в процессе подключения всё равно пересрался. Изучил провод антенны, и реально побежал в туалет! Как бы моя винтовочка, весящая на таком же кабеле, не оказалась уже в помойке. Причем – буквально. Он же тонкий! Непрочный – там основную несущею способность имеет пластик! Меди кот наплакал. И тянется – пластик, ага!

Но бежать слома голову под самый новый год с громоздким кофром за спиной и на глаза и без того напуганной и переживающей за отца маман – нет уж, это не мой стиль. Потерплю, переживу. Да понадеюсь, что мусор пред самым новым годом вывозить не будут. А если уже вывезли, и она уже упал – так зачем спешить к похоронам, если они были года два назад? Успеется.

– Ураааа! Завтра новый год! Урааа! Ураааа! – орут какие-то придурки во дворе, пуская фейерверки.

– Урааа!

– Ураа!

– Эээх!

Но вот фейерверк стихает, крики – тоже. И на улице наступает гробовая тишина. Даже машины с трассы неподалёку почти не слышно! Там тоже, умерло движение. И даже сирены экстренных служб как-то стихают. Город замирает, готовясь к новому году. К празднику, к выступлению президенте.