Текст книги "Глермзойская пустошь (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Не трогай быков, скотина!!!

Помнится я одной змейке глаз выдрал… Вкусный… И тебе, лишайная паскуда, вырву!

Я вместе со всеми бросился к ней, еле увернувшись от небольшого туманного облака, вырвавшегося из его/её пасти.

Вонючее облако прошло рядом, но от запаха даже моё, закалённое обоняние сдало сбой. Вонючка!

Ученики Хрезкача пытались что-то колдовать, но самого его не было видно.

Вол ревел, мотал головой и совсем не хотел становиться едой, но силы были не равны.

Я увернулся от мощного удара толстого хвоста и оттолкнувшись от земли, прыгнул вперёд.

Со всей силы я ударил по лапе, сжимающей быка, чьим-то ржавым тесаком. Лезвие ударило по когтю, скользнуло по нему и кусок когтя и пласт мелких костяных пластинок.

А потом вновь воздушный удар и два визщащих-орущих существа взмыли в воздух. Бык на ходу освобождал желудок всеми возможными способами, а остающиеся внизу крысы продолжали кидать им вслед камни и победно орали.

Так они и улетели, а помешать им ничем я не мог.

Я потер ноющую грудь и сплюнул кровавую слюну…

– Проклятая…

– Страшная-страшная…

– Мы победили-изгнали дракона!

– Редкий летун в этих местах

– Слепые, что ли? Где у него лапы, тупицы?! Это виверна!

– Ну вон задние же…

– У драконов и передние есть, бараны безмозглые!

Летела она, эта виверна, куда-то в горы, на север.

– Чей тесак? Почему столько грязи?! Вычистить!

Никакого боя не получилось. Просто летающая тварь вылетела поохотиться. На нас. Мне уже не раз говорили, что всякие твари тут летают, да и сам в стороне видел. Но чтобы вот так нагло напасть… Ещё одна проблема в общую кучу.

Обычным решением спасения от летающих тварей тут было одно – заныкаться по норам. Те в норы не лезли, а сражаться с ними никто не мог – кроме разве что могучих колдунов. Но тем обычно это вообще ни к чему было – риск для жизни огромный, и в сотни раз дешевле просто отдать на растерзание вонючкам рабов или ещё кого не жалко.

Но мне это, конечно же, не нравилось, что в любой момент, на моё главное убежище может кто-то безнаказанно прийти и устроить тут разгром. И если тех, кто передвигается на своих двоих мы могли догнать, вычислить

Остановил одного, судя по виду, из разведчиков и велел найти Одноглазого.

– Помнишь ли ты, сколько в Глаттершателе башен на крепостной стене?

Тот опешил от такого вопроса.

– Нет – неет…

– Ну и ладно. Важно то, что на некоторых из них стоят такие штуки как стреломёты. Понял?

– Ааа, стреломёты… – Но вид всё же был непонимающий. Я мимику их морд уже неплохо знал.

– Тебе надо пойти в город, проникнуть туда… Заодно проинспектируешь тоннель.

– Прое… Что-что?

– То есть проверишь. апотом мне расскажешь! Найдёшь Живоглота, у него есть связи с нашими людьми в городе. Вам надо будет утащить одну такую штуку, стреломёт, с башни. Ну и потом, конечно же, надо будет притащить сюда.

– Но поход же… Псы…

– Это задача тоже очень важная, и кому попало я её поручит не могу. Собирайся и немедленно выходи. Ещё – не забудь взять с собой пять-десять клановых, чтобы не случилось ничего в дороге. И ещё – не забудьте стрелы. Если ты вернёшься, а нас ещё не будет – всё сдашь Горбатому, пусть пробует сделать что-то подобное. И как можно больше.

Страшно хотелось есть. Кстати, ведь после того, как я в катакомбах сожрал то сердце, возможно демона или хаосита, мне очень долго есть не хотелось. Да к тому же и лёгкого приближения Чёрного Голода не чувствовал. Интересно. Надо будет Хрезкачу или Трассу рассказать, может расскажут что-то интересное по этому поводу или быть может исследование какое проведут.

Появился и Хрезкач. Как вовремя, с лёгким раздражением подумал я. Появился бы раньше, так не было бы сейчас вокруг десятка три израненых, покалеченных и убитых крыс.

– Хрезкач! Как только Одноглазый вернётся с задания и притащит одну штуку, займись ею! И как ты насчёт того, чтобы пойти с нами на псов? Давно уже что-то не покидал норы.

– Увы мне, владыка, стар я! Кхе… И я хотел бы, владыка… Или, как сейчас все говорят, херршер, попросить у тебя возможность испытать всё то, что привозят из города от нового покорённого клана.

– Само собой!

– Только мне будут нужны те, на ком я буду испытывать. – сверкнули раскалёнными угольками его глазки.

Я подумал мгновение.

– Разрешаю тебе брать пленных, которых будет возможность захватить за время моего отсутствия.

– Рабы ведь…

– Рабов не трогай! – перебил его я. – Они ещё нам пригодятся. Многие из них были бойцами в прошлом и как мне говорит Скронк, многие серьёзно бьются за шанс выйти из рабов и попасть в состав клана. А мне… Нам нужны такие.

– Как скажешь, владыка… Я думаю что как ты вернёшься – будет тебе сюрприз.– с поклоном Хрезкач развернулся и похромал по своим делам.

Я вспомнил об ещё одном деле, которое сбила летающая родственница лягушки.

Пока закидывали в мешки запасы мяса, кореньев, злаков и всего прочего, что можно было сожрать и добыли разными способами, главное чтобы не портились слишком уж быстро. Отдельно отправился мешок с голилем – просяной мукой с медом, блюда, сохраняющегося съедобным в течение десяти, а то и двадцати лет. Впрочем, как и любой мёд. Эта сладкая еда оказалась неплохим стимулом для крыс. Её я планировал выдавать в качестве награды самым отважным и послушным бойцам в походе.

Так вот, пока собирались, из старых доспехов и всякого металлического, и местами костяного хлама нарубили небольших пластинок. Внахлест, грубо нашили на кожу и получились небольшие доспехи, как раз для мелких. Тут же нашлись умельцы из бывших диких, которые из черепов волков, сделали в несколько рук маски. Вручил победителям их награду.

– А это ещё одна награда троим победителям! Ножи есть, а копья под рост выберете в хранилище.

Собрались мы быстро. Ещё бы – ведь только совсем недавно вернулись! Да и не сидел в недоделанной крепости никто сиднем. Уходили усиленные патрули, которые должны были не допустить повторения нападения. Хотя если Скрам и Торкос у врагов, и ушли сами (да даже если не сами) то враги теперь знают всё, что знали наши гоблины на момент нападения.

– Удавлю паскуд! “Свободные” племена, тьфу…

Пора уже заводить какие-нибудь свитки, кому мне надо отомстить, да припомнить им всё.

Ладно, эти гады никуда не денутся – впереди разборки с залетными чужаками. Если Одноглазый сказал, что псин голов двести, а значит нужно добиться численного превосходства, желательно вдвое! Посчитал так, эдак и держа в уме, что всё-таки на логово смогут опять напасть, а также и то, что оторванные клановые и рабы от добычи еды – это угроза голода, только чуть более отдаленная, взял с собой триста восемьдесят крыс. Несколько десятков рабов на случай всевозможных работ. Хотя и клановых спокойно можно было бы отправить, но рабам нужно было как-то зарабатывать повышение статуса. Опасно, да. Однако второй вариант – так и помереть в рабах.

В этот же вечер, к ночи, проверили по команде оружие и когда земля укрылась тремя черными, как душа предателя, покровами, двинулись в путь. Никто из посторонних не должен был видеть, в какую сторону отправляется отряд. И пусть у нас о цели похода знали все, то вот от возможных наблюдателей “свободных племён” мы надеялись скрыть свой уход.

Мы не придерживаясь никаких троп, а шли напрямик – через каменистые холмы, выйдя по заброшенному торговому тракту (который, я надеялся, оживёт) к склонам предгорий. По пути в драке покалечился один боец, пришлось останавливаться, чтобы начальник провинившегося особо показательно наказал его. Для этих целей была небольшая, но сучковатая палка или как второй вариант – плеть. Палкой провинившегося обычно забивали ударов за десять, а плетью – в пределах тридцати.

(довольно молодая тварь, обедающая похищенным быком)

Глава 9.4

Ну а что делать – это в условно мирное время мы могли терпеть их разборки между собой, так как это была обычная практика по выбраковыванию нежизнеспособных. Но в походе нужен был каждый – я рассчитывал на определенное количество бойцов и каждого, кто их убивал, я считал своим врагом. Что каждый раз пытался донести до каждого.

Путь, который я уже не раз проходил. Сначала шли по холмистой равнине с редкими проплешинами плодородной земли, незаметно превратившейся в невысокие горы. Постепенно камни под ногами всё более росли в размерах, превратившись по итогу сперва в отдельно стоящие скалы, а затем и в настоящие горы. И чем дальше мы уходили на север, тем выше они становились. Постепенно кое-где появлялся лес. Было видно, что где-то там, впереди, на самых высоких вершинах лес вообще исчезает. Они останавливались на невидимой черте, уступая место высокогорным лугам – зеленым проплешинам на телах каменных титанов.

Осень “радовала” непостоянной погодой и то пригревала так, что под одеждой все упаривались (кроме нищих рядовых бойцов, одетых во всякую рвань). А потом тут же с гор порывы холодного ветра забирались под расстегнутые полы, промораживали, и даже бросали в лицо мелкие горсти снега, которые тут же таяли на ещё не успевшей замёрзнуть земле.

(фото из архива автора. прим.)

Под сотнями пар лап хрустела сухая трава, камешки, раздавался шорох ударов мозолистых подошв о сухую землю, хотя все старались идти потише. Бряканье-звяканье амуниции и оружия, шипение и резко звучащий писк разговоров. Всё это сливалось в гул, который выдавал наше передвижение.

На привалы становились в разное время. Ярким днём было идти не слишком удобно – многим бойцам была привычнее темнота подземелий и нас было издалека видно. Не хватало ещё привлечь к себе внимание виверны или ещё какой-нибудь твари. А ночью шли не быстро, опасались наткнуться на бродящих в этих местах неупокоенные души. “Как только станет спокойнее, пошлю в эти места Хрезкача или всех его учеников, выдам им все камни и серебро и пусть очищают всё от бестелесных” – дал себе зарок на будущее. Крысята воспринимали тяжёлый переход как весёлое приключение. Клановые шипели под нос, но присматривали, пока те плюхались в попадавшиеся после дождя лужи, удивлялись причудливо застывшим камням и деревьям, скользили по камням и пыхтя, несли своё небольшое снаряжение. Энергия из них так и била. Ещё бы! Настоящий поход, а они уже совсем взрослые, раз их вождь, и, как они думали – родитель, берёт их с собой.

Они бежали, шли среди неплотных рядов воинов, добегая до меня, обычно находящегося у колышущегося значка клана. Они уже не обуза, не воспитанники вождя клана, как и оставшиеся в логове братья, а самостоятельные взрослые воины, и все бойцы, что идут/бегут рядом, становятся их товарищами. Сердца их замирали от счастья и тревоги.

Немного о значке – череп здоровенной крысы (нашли в катакомбах под городом – при жизни была здоровенная тварь!), в верхнюю челюсть умелец воткнул два кривых кинжала, смотрящихся как два фантастических клыка. К затылку черепа приклеили рыбьим клеем несколько конских хвостов, теперь развевающихся на ветру. Череп насадили на древко пики и поручили нести одному из штурмкрыс, отвечающему за сохранность значка своей шкурой. Такого точно ни у кого не было. Жаль, конечно, что он не был зачарован, как знамя тех же “Белых Быков”, которое придавало присягнувших на нём бойцам бесстрашие и упорство, но ведь какая главная задача знамён и значков? Чтобы в бою все с разных позиций видели где командование и где собираться.

Я шёл, принимал доклады вырывающихся вперёд разведчиков, которые минимум на полдня пути убегали вперёд. Ходил, гася одним своим присутствием споры. На марше было тяжелее всего – моё присутствие требовалось одновременно везде: как в голове небольшого войска, так и в его хвосте. Ведь надо было решить кучу мелочных вопросов, которые командиры мелких отрядов пытались переложить на меня.

Так – то: Несколько клановых побежали за небольшой ящерицей, что пряталась меж камней. Несколько раздолбаев кинулись на неё, пытаясь поймать на ужин и убежали довольно далеко, получается что без приказа нарушив порядок движения.

– Что делать? – прибежал их командир, весь в шрамах, но ещё молодой крыс по имени Ломаный.

– Пороть.

Другие не придумали ничего лучше, чем переложить свою ношу, в виде запаса продовольствия на отряд, сформированный из бывших рабов.

– Пусть они сейчас и не рабы, но они ими были, а значит по иерархии должны подчиняться всем тем, кто в рабах не был!

А освобожденные с такой логикой в корне не были согласны. Им и своей ноши было достаточно, чтобы на пределе сил нести запас еды, воды и оружия. И требовалось уладить ситуацию, чтобы настороженно следящие друг за другом крысы, держащие лапы на оружии, не пустили его в ход против своих противников.

– Пороть.

И мускулистые штурмкрысы со смешками раскладывали жилистых, и уже не таких самоуверенных крыс на серых камнях, полосуя их спины без всякой жалости.

– Поняли за что?

Когда один ответил, что не понял и его вновь разложили, сдирая лохмотья, чтобы ударами лучше достучаться до его мозгов, остальные тут же, поскуливая, признавали себя не правыми и просили пощадить.

Я решал десятки мелких вопросов, что позволяло отвлечься от мыслей о псах. Что это за твари и чего от них ожидать? Как воюют, способны ли договариваться? Разумны ли они вообще… В голове проворачивались десятки сценариев встречи с перекочёвывающим племенем. От всех вокруг я слышал что такие миграции – это вполне нормально. Помимо естественных миграций (многие кочевали с севера на юг и обратно из-за холодов), когда объявлялся новый враг, с которым невозможно было справиться, было немного выходов: покориться, убежать или умереть. Племя уходило в поисках пригодных для жизни земель, тесня соседние народы и расы или погибая, отсеивая в этих постоянных войнах слабых и нежизнеспособных. А потом у народа, с которого всё началось, уходил из жизни правитель и зачастую его собранное из разных кусков государство разваливалось в череде кровавейших схваток между претендентами на место главы и всё возвращалось на круги своя.

Эти мысли меня наталкивали на следующие – а что будет со всем моим делом, которое я тут затеял в последние годы? Как удержать под своей властью разрозненные дикие племена Глермзойской пустоши? Сейчас у меня это выходило, потому как я был самым сильным, пожалуй самым живучим из всех. А ещё я пока не проигрывал. Я быстро взлетел, и та добыча, которую брал себе и часть которой доставалась клановым, заставляли их быть покорными. При этом многие, как видел, шептались за моей спиной о том, что не поклоняюсь Рогатой и другим запрещаю, не несу Скверну, не говорю всем о величии расы, а вместо этого приближаю людей. И чувствовал, что стоит только допустить оплошность, и меня могут смести. Что стоит один, даже очень хороший боец против сотен других, поддержанных шаманами и колдунами? Ничего. Поэтому надо ставить всюду своих надёжных сторонников, готовых за власть и добычу отринуть свою старую веру. Надо поговорить с крысолаком Тассе, со Шлицем, с другими и расспросить о том, как и почему люди держаться в единых больших государствах на протяжении долгих лет, как они вообще связывают все части своих государств.

Я думал, а в порывах ветра, внезапно налетающих среди вырастающих скал, мне слышался хохот демонов.

Останавливались на ночевку заранее, до темноты, стараясь найти удобное место, где-нибудь не слишком далеко от воды. Таких мест было немного и всем они были заранее известны. Разведчики прибегали, обнюхивали всё в округе на предмет свежих следов, а потом докладывали – есть ли поблизости опасность. Если опасности не было, то выставлялись посты, среди камней из собранного по пути растительного мусора раскладывались заготовки под быстро сгорающие костры, чтобы отпугивать зверьё и греться. Тут же доставались из сум сухой перекус, жадно пожираемый уставшими клановыми и они собирались в толпы, греясь боками. Сидели, прислонившись друг к другу, пока не засыпали сплошной массой. Когда я ходил по лагерю, проверяя посты, они казались мне ещё одними скалами. Но потом приходили будить смену и монолит “скалы” распадался на десятки злых крыс. Приходящие на отдых сдавали серебряные амулеты и монеты, которыми следовало отпугивать некоторых духов и лезли в самую середку, в самое тепло среди жарких тел. Находились и те, кому нагрузки оказалось недостаточно и они играли в какие-то игры вроде костей, а кто-то ради забавы вызывал местных мышей, полёвок, пищух командовал ими, а они под их команды делали всякие финты. Такое могли устроить многие из крыс, но не все. Я вот тоже не умел и не понимал мелких мохнатых собратьев моих клановых воинов.

В центре лагеря, у воткнутого в землю кланового значка устраивался и сам. Я клал сумы, с продуктами и оружием, что тащили рабы под голову, кидал на землю походное одеяло из овечьей шерсти, а трое крысят, пошатывающиеся от усталости, уже поджидали рядышком, чтобы пристроиться рядом, дрожа от холода наступающей зимы. Рядом были штурмкрысы, моя “гвардия”. Порой в таких походах отдельно устраивались командиры мелких отрядов, что я поощрял. Чем дальше будут отделены от своих бойцов и ближе ко мне, тем лучше. Отдельно устраивался Струх Шип, который так и не решался остаться в логове с Хрезкачом, опасаясь того, что с ним случится несчастный случай. Мне это тоже было на руку. Помимо того, что я получил верного молодого колдуна, так ещё это показало молодым ученикам Хрезкача, что от его гнева тоже можно спастись. Пусть Горбытый передаёт им знания, сколько успеет, пока не помер от старости, а дело для образованных инженеров-колдунов у меня найдётся.

В последний отдых перед бывшим гномьим форпостом, а теперь форпостом хобгоблинов, устроили горячий ужин. Раковины каменных моллюсков проверяли мечами, пытаясь вскрыть и если они поддавались (сдохли), то такие подтухшие внутренности отдавались желающим, у тех, что не открывались, раскладывали на стволах деревьев, чьи сухие стволы можно было порой встретить в предгорьях. Крысята завороженно смотрели, как раскаляются раковины и будто нехотя они открывались и в щель бил пар от варящихся в собственном соку внутренностей. Потом их убирали с костра, снимали верхнюю створку и поддевая ножами, кинжалами, палками, а то и просто когтями, внутренности захватывались. Но лишь после того, как я выберу себе первый кусок. Я предпочитал больше человеческую еду – хлеб, лепешки, жареное и вареное мясо, каши, вино и пиво, но тут уже была традиция. Я отрезал себе кусок (обычно от упругой и не проваренной ножки, более приемлемой на мой вкус), потом уже приступали остальные, пища от удовольсвтвия. Пока все, чавкая, ели, крысята следили за мной и повторяли, стараясь есть аккуратнее. Ученики колдуна и другие, заметил, со временем перенимали некоторые мои привычки. Впрочем, это было понятно: повторяй за главным его действия, и может быть сам тоже когда-нибудь станешь главным. Повторяй, даже если ничего не понимаешь.

Услышал тут разговор двух штурмовиков. Греясь у костра, они обсуждали доспехи друг друга, тыкая друг друга в металлические части. Суть спора велась о красоте.

– Гладко-гладко… Плохо!

– Чего так? А? У тебя ржавый-ржавый хлам!

– Они красивее!

– Чем же?

– Смотри-смотри, что есть у меня! – тыкал тот в грубые шипы, приделанные к наплечникам. – Давить! Толкать! Убивать!

– Да они только мешают!

– Ха! А это видел? – второй указал на остро заточенный гребень на шлеме-маске, сделанный под форму черепа крысы, видно, что делал кто-то из местных кузнецов, явно не трофей с людей. Эта пластина была приварена между носовой и лобной костью и видимо нужна была для того, чтобы бодать врагов.

Все внимательно смотрели эту деталь, одобрительно или наоборот, ворча, будто у них у самих не было чёрте-как переделанных доспехов, с приделанными рёбрами жесткости, шипами и прочим, до чего они или кузнецы додумались. Являясь элитой войска и имея больший доход, чем остальные, они могли себе позволить себя менять своё железо по своему вкусу.

– Мешает! Смотри! – его оппонент показывал свою металлическую маску, закрывающую почти всю голову, гладкую, с вырезами под глаза. – Меч соскользнёт! А тебя ударят и шею свернут!

– Да кто меня ударит!

– Будешь много трепаться – я ударю!

– А ну, давай…

– Сейчас дам!

Чут, старший и самый сильный из штурмовиков, увидел как я недовольно хмурюсь и прекратил намечающуюся драку ударами древка своей алебарды.

Ещё порой крысы подбирали камни мягких пород и грызли, сплёвывая крошку. Они ругались, но продолжали ожесточенно грызть. Я порадовался, что у меня хоть такой потребности не замечено – нет задачи постоянно стачивать резцы.

Уже к середине следующего дня подошли к форпосту. И тут состоялась долгожданная встреча с псоглавцами. О них мне доложили разведчики, обнюхивающие окрестности. Сколько врагов собралось у крепости они затруднились ответить, но все четко говорили, что форпост они не взяли. Полез смотреть сам – у меня со зрением было получше, чем у моих клановых. Крысы отлично ориентируются по запаху, осязание тоже великолепно, и хоть зрение послабже, но всяко лучше, чем у их маленьких природных собратьев.

Я забрался на скалу и стал смотреть на форпост, и на лагерь врагов, расположившийся неподалёку, но вне досягаемости стрел со стен. Я ожидал увидеть новых монстров, безжалостных хищников-убийц, неутомимых охотников, решивших попробовать на прочность границы нового клана. А увидел…

Псоглавых было чуть более двух сотен, меньшая часть из которых была самцами. Их изможденные лица иссушил голод, глазницы запали, их спины сгорбились. Им не хватало энергии. Щенки были вялые, самки злые, самцы оборванные, с плохим оружием. Многие были изранены.

Они сооружали для своих погибших погребальные костры из остатков разгромленных повозок. Короткий ряд трупов псов лежал на камнях и через какое-то время в небо поднялся столб дыма. Погибшие от неудачных штурмов форпоста? По стенам непонятно,испытывали ли их на прочность незванные гости.

От разносящегося по округе запаха палёного мяса забивало нос, и заметил, как хобгоблины на стенах осажденного форпоста заволновались. Как бы не полезли на вылазку, а то спутают все планы. Какие у меня планы, я правда, ещё не решил.

Время от времени между самцами и самками вспыхивали короткие, но яростные ссоры. От чего они такие? От постоянного разочарования, от непосильного бремени жизни – это не охотники, это беглецы.

Крепость они блокировали, но взять её уже не могли. Хоть их и было числом поболее, чем засевших внутри хобгоблинов, но как известно у штурмующих превосходство должно быть три к одному. Можно и меньше, если будут поддерживать маги и шаманы. А сколько я не наблюдал за этими оборванцами, тем больше недоумевал – на что они вообще рассчитывали?

Смотрел и думал. Можно добить это племя, а можно попробовать подчинить. В этом есть свои плюсы – есть уже крысы, люди и польза есть и с тех и с других. Наверняка и от этих может быть польза. К тому же они прошли через горы, которые я собирался полностью себе подчинить, и наверняка немало знают. И видно, что прорывались они с боями, а значит на других местных они имеют большой зуб. Ещё мне нужны были воины для покорения свободных племён юго-запада Глермзойской пустоши, которые уже немало попортили крови, и за которых я хотел взяться сразу после этого похода. Отпустить их на все четыре стороны не вариант. Они идут на новое место без запасов еды, а зима ещё впереди, снега впереди будет больше – так куда они за всем этим придут? Конечно на мои земли, начнут грабить, разорять те немногочисленные угодья, что есть. Оно мне надо? Вряд ли удержаться и пройдут насквозь, в земли людей – там их всё равно быстро вырежут без всякой пользы для меня. Или того хуже – я их выгоню отсюда, они пройдут через мои земли и их подчинят или наймут мои враги. Ну к демонам такой расклад.

Наёмники надёжны пока контракт действует. К тому же в отряде наёмников, пока сам воевал под Канхеймом, не раз слышал о том, какие порой оправдания не придумывали ненадёжные наёмники, чтобы не лезть в самое пекло. Это к чему – я мог бы тоже выйти к ним и предложить этому племени службу, но не факт, что они не повернут в дальнейшем свои мечи против меня. Мне нужно было полное подчинение! .

Глава 9.5

Я занялся расстановкой отрядов, отрезая врагам путь к отступлению. И, по-видимому, пробирающиеся на свои места отряды не остались незамеченными дозорными псов и в их лагере поднялся шум. Все суматошно забегали, расхватывая оружие и готовясь встретить нас. А раз они готовы, то и мы задерживаться не будем. Была бы цель перебить – то наоборот, нам надо было спешить, не дать времени командирам продумать что делать – бежать или драться.

Подал сигнал и воины Клыков покинули свои укрытия, действуя строго по намеченному ранее плану. А план был простой – показаться на глаза, дав оценить свою численность и не дать сбежать, если вздумают прорываться. Но и не нападать самим без команды.

А кинокефалы, если называть псоглавцев по тиллейски, не стали долго думать. Бросив все вещи, они побежали по южной дороге. Выполняя приказ, крысы раскручивали пращи и закидывая наступающего врага лёгкими (с яйцо куропатки) и тяжелыми неограненными снарядами – камнями. Камней в округе было немеряно, а потому о боезапасе можно было ни беспокоиться, ни следить, а потому кидали на скорость, не допуская врага в ближний бой. У псов было десятка два лучника – подросткового вида, в каких-то портках до колен и без всяких накидок, от пращников пострадали они сильнее всего. Не менее сотни бойцов кидали снаряды с помощью пращи, держа наготове оружие ближнего боя. Не 6-10 снарядов в минуту, на расстоянии в метров 100 -150 метров (да, прицельно раза в два ниже, но какова плотность!). Стрелки Беспалого тоже подключились к обстрелу. Только если праща была бесшумной, если не считать хэканья пращников, свиста летящий камней и шлёпанья камней в цель (или мимо), то ружья грохотали так, что закладывало уши, а рядом стоящие бойцы пригибались и испуганно косились на азартно палящих и при этом вываливших языки стрелков и вторых номеров, держащих щиты, на которые стрелки опирали стволы.

Рядом суетливо переминались посыльные и крысята, при этом не мигая наблюдай за поднятой пылью в небольшой долине у форпоста. Псогловцы, пригнувшись пониже, почти к самой земле, бежали вверх по склону долины, сжимая в длинных лапах свое оружие – сабли, грубые самодельные топоры и копья с широкими наконечниками. На первый взгляд – ничего качественного. Погнутое, ремонтированное помногу раз, оно, как и доспехи, достались им как трофеи в какие-то особо удачные времена, которые давно прошли. Большая часть довольствовалась самоделками из выдубленной кожи и перекованного металла.

Но сотни сыплющихся камней, а затем выход вперёд штурмовых крыс с алебардами, и подтягивающиеся с флангов другие крысолюды, превратили целенаправленную атаку стаи в нечто весьма хаотичное. Всего пару минут методичной обстрела пращниками, и, к моему немалому удивлению, псоглавцы стремительно отхлынули назад, похоже, всерьез собираясь бежать. Их вожди увидели, что тут им не прорваться и остановились и начали отступать, теряя раненых и убитых. Крысы кричали, звали на бой и долина наполнилась всевозможным гомоном, в который вплетался вой раненых псов и разочарованные крики.

Отбежав подальше, куда не долетали камни и откуда их лучники могли в безопасности пускать стрелы (а стрелки Беспалого ещё были не слишком хороши, чтобы на метрах двухстах убить кого-то специально, скорее уж случайно), которые тоже нам особо не вредили, они сбились в кучу. В центр загнали щенков, кобели по кругу крутили ушастыми головами, выискивая путь спасения. Я думал, что сейчас они там между собой передерутся, но время шло, а они молча стояли, слушая одного пса, выделяющегося ростом, размахом плеч и более полным (но тоже весьма потрепанным) доспехом.

Эта атака ими была проиграна изначально. Крысы были слабее каждый сам по себе, но их было гораздо больше, да и позиции на вершинах, вкупе с окружением, и ещё с тем, что мы собирались обороняться, давала большие преимущества – с уклона вниз удобно и камни метать, и враги все как на ладони. К тому же, стрелки убивали или, как правило, выводили из боя своих противников с первого же удачного выстрела, и к этому моменту на земле и камнях лежало уже не меньше десятка воинов, не считая тех, кого они утащили с собой.

Лучник кинокефалов продолжал выпускать стрелы, но против щитов разрозненной первой линии, доспехов крыс и уж тем более камней, за которыми укрывались остальные более легко снаряженные бойцы, они были бесполезны.

На форпосте хобгоблины махали руками и всячески показывали, что готовы атаковать. Пришлось посылать гонцов к командирам отрядов, чтобы они заткнули всех, а потом горлач, самый горластый, громкий боец орал полугоблинам, чтобы сидели на месте.

Псы, слушая нас, нервничали, и у них видимо заканчивались стрелы. Взаимный бесполезный обстрел стих. Пришло время для разговора.

Поправив ремни на кирасе, на наручах и остальные, одел войлочную мягкую шапочку, шлем со снятым забралом. Раб-оруженосец подал копьё. Второй раб держал наготове всё остальное оружие. Крысята смотрели на меня во все глаза, дрожа то ли от холода, то ли от азарта. Цыкнув на них, подозвал Чута, который нес значок клана. Поработает телохранителем заодно, вон какая махина. Мало ли что взбредёт в голову этим полоумным. Я не был пока высокого мнения об их умственных способностях – хватило же им ума осадить наш форпост.

Не торопясь, спокойно вышел вперёд и двинулся к строю кинокефалов. Все замерли. Тишина была такая, что я слышал как по каменным ступеням стены форпоста взбегали хобгоблины, стремящиеся посмотреть что будет дальше и где-то хрипел раненый.

Прошёл полпути и стал ждать. От псов отделилось двое: большой вожак с большим мечом и более молодой, более резвый псоглавец с топором на длинной рукояти. У них не было ни знамени, ни стяга, ни бунчука какого, чтобы по ним можно было определить с какого они клана.

На расстоянии в шага четыре сблизились.

Старый вожак был немного выше меня. Несмотря на его худобу, заметную несмотря на доспех, видно было, что он принадлежит к самым крупным представителям своего вида. Он поднял морду и, поводя носом, стал внимательно смотреть на меня и Чута. В его взгляде было что-то тоскливое, напоминавшее взгляд домашней собаки, но без тени собачьей преданности. Скорее это была тоска, рожденная голодом, жестоким, как волчьи клыки и безжалостным как горы. А ещё в них была обида. Обида на то, что наконец-то у них стало что-то налаживаться и пришли мы, всё испортив.