Текст книги "Глермзойская пустошь (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Хоть бы не заметили... – шептал я про себя. Всадники – сила! В голом поле растопчут, подавят копытами, нанизают на пики. На стойкость и выдержку крыс в борьбе с таким врагом на просторах не стоит надеяться.

Видимо Древние услышали моё пожелание, так как из-за линии горизонта к ним двигался другой отряд конницы и существ. Около полтысячи вооруженных всадников, сбитых в прочный строй, неторопливой рысью приближались к отряду рыцарей, которые уже выстраивались для сражения. Конница, ощетинившись копьями, быстро приближалась. Над воинами колыхались бунчуки. И на их оружии, доспехах вспыхивали красные искры. Среди них тоже выделялся один. Узкогрудый и узкоплечий человек. На нем был шлем из толстой кожи, обложенной узкими железными полосками, начищенными до блеска; чешуйчатый панцирь, сплетенный из прочных ремней, туго обтягивал грудь и плечи; на алом шелковом поясе, спереди висел нож с серебряной чеканной рукояткой, сбоку – кривая сабля в жёлтых ножнах, украшенных бронзовыми кольцами; носки легких замшевых сапожек упирались в бронзовые фигурные стремена; к седлу был приторочен саадак, расшитый цветными нитками. Его воины были одеты много проще, однако оружие – пики и сабли – было у всех. Остро вспыхивали отточенные жала копий.

А рядом бежали кентавры. Мужчины-кони. Кони-мужчины. А может, я представил, это кочевники, жизнь которых настолько зависит от лошадей, что они стали неразделимы. Может на них повлиял так искажающий камень? Или на их предка... Кентавры – с подкованными железом копытами, толстой темной шкурой и мощным, как у тяжеловозов, крупом производили сильное впечатление. Это сильные монстры; они скалились и рвались в бой. У каждой твари было длинное копье, тугой лук, тяжёлый железный меч. И на элементах доспеха были нанесены округлые символы с восемью стреловидными лучами, которые расходились в разные стороны, расходясь от центра. Символ Хаоса.

Пронзительно завыла медь трубы и два отряда остановились на расстоянии полёта стрелы друг от друга.

У них тут что – точка рандеву?

Под крики обеих сторон от групп всадников кони вынесли по одному воину. Они проскакали вдоль развернувшегося строя и помчались навстречу друг другу, выставив копья. Нам было видно, как встретившись, что-то всполохнуло и один поединщик – рыцарь упал.

Под громкие крики кентавры перестраивались – перебравшись на фланги, а люди остались посередине. А потом с места помчались на группу рыцарей, что недавно распевала задорные песни.

Кентавры пускали стрелы, кружились рядом, выбивая то одного, то другого воина, пока предводитель рыцарей не дал отмашку, отправив своих людей в бой. Солнечные лучи преломлялись на их доспехах, на металле торчащих поверх голов копий – и шли они, окруженные удивительным этим сияньем. Пока с треском не врезались в центр строя своих противников, разом смяв первые ряды.

Сабли то молниями вспыхивали над черной линией голов, то гасли в ударах. Кони без всадников вылетали из гущи сражавшихся и носились по равнине с ржанием и развевающимися гривами. То стяг, то бунчук, реявшие над отрядами противников, внезапно кренились то в одну, то в другую сторону. Плёнкой вспыхивали щиты, отражая удары невидимой энергии, и всполохи её весёлыми зайчиками отскакивали в стороны в синеву неба.

Предводитель поднял левую руку вокруг сжатого кулака которой возник светящийся ореол. Крик заклинания и ветвистые синие и фиолетовые молнии брызнули в сторону ближайших врагов. Плоть рыцарей и их коней вспыхивала огнем, доспехи плавились и стекали на землю. Молния извивалась перепрыгивая от всадника к всаднику.

И в образовавшуюся брешь ринулись кентавры, выхватив свои клинки и рыча от восторга, завывая нечеловеческими голосами. Они рубили и сами получали удары – черная кровь тел стекала по шкурам, но не останавливала их порыв. Красная и чёрная кровь смешались, брызгами обдавая доспехи и лица.

Стяг склонился и скрылся в рядах сражающихся и рыцари с всадниками покатились назад, пытаясь скрыться от наседающих врагов. Беглецы бросали оружие, доспехи, шапки, даже скидывали на скаку одежду.

Вскоре они все скрылись за ближайшими холмами, оставив после себя искорёженные, порубленные трупы.

Мои несколько сотен крыс просто жалко смотрелись рядом с этой конной мощью, которую я только что увидел. Никогда. Никогда не выходить в поле против тех и других.

Я не рискнул выводить караван, пока где-то поблизости бродят сотни всадников, ищущих повод подраться. И лишь дождавшись темноты мы продолжили свой путь. Свободных крыс послал на поле боя поискать всё то, что может пригодиться нам. Не видел в этом ничего плохого в том, чтобы мы унесли оружие или доспехи у мёртвых воинов – им уже всё равно, а им пригодится. Что хорошего в том, если оно останется гнить и ржаветь под открытым небом? Ничего. Это, конечно, с условием, что победители не вернуться. Ну так мы трупы их соратников забирать не собираемся.

В любом случае мы не смогли утащить всего.

– Там вкууссно пахнет! – скалились возвращающиеся крысы и блестели своими красными глазками, нагруженные намародёренными, окровавленными вещами.

Пришлось ещё тратить время на запутывание следов и быстро-быстро уходить, пока не рассвело.

Когда мы всё же добрались до Логова, нас там встретили с восторгом! Тут же был устроен праздник, гоблинш гоняли, чтобы они аккуратно всё складировали и руководил ими пока Хрезкач, занявший должность каптенармуса, или как ещё говорят – заведующим хозяйством. А всё потому, что он чуть ли не единственный, кто умел читать и писать. И это было плохо – у него своих дел хватало. Надо было и с этим что-то решать.

Я запретил резать скот, так как его и так было мало, но принесённых запасов было не мало, а потому довольны были все. Со всех сторон звучали восхваляющие речи и крысы наперебой хвастались подвигами. С их смелых речей выходило, что именно этот крыс вместе с Голодным Брюхом ворвался в строй кровожадных гоблов, зарезал многих, держал шамана, пока ему вскрывали глотку и указывал место куда бить губительным молниям. Как будто и не они убегали пару раз из боя. Ну и описание пира на костях павших было ещё более красочным. Оставшиеся в Логове крысы слушали, скрежетали зубами и страшно завидовали израненным кланкрысам, хвастающихся своими увечьями.

Конечно же прибежали и не взятые в поход крысята – переваливающиеся с боку на бок Хариб, Дейамол, Тигр, Вердр, и носящиеся кругами Лократий, Ишарн, Лукий, Воэлий, Обскурий. Они забыли обиду (когда уходил – они прям надулись и даже хотели преследовать нас, но были отогнаны разведчиками). Для них у меня был небольшие подарки – небольшие копья и ножи, которые я отобрал из груды захваченных трофеев. Там порой попадались очень качественные вещи. Гоблинши отправились шить на них новую одежду по единому образцу – суконные штаны, рубаха, меховая безрукавка, кожаная шапка с опускающимися ушами на холодное время.

Все веселились, а мне надо было работать. Я велел привести нескольких людей-рабов, которые оказались когда-то в числе отбитых у гоблов. Я их разделил и провел беседу.

Меня интересовало несколько вещей, которые я у них не успел выяснить в прошлые разы.

1. Почему при такой силе, которую мы видели у местных рыцарей (а они скорее всего местные) они не вычистили от нелюди давно всю округу и не обеспечили безопасность караванной тропы/дороги.

2. Откуда могли взяться те всадники с бунчуками.

2. Кто бы из них хотел стать фиктивным представителем от наёмничьего отряда “Белых Быков Гольшарка”.

Глава 7

Глава, в которой частично перекликаются проблемы автора сего произведения, из-за которых он не мог вовремя выкладывать проды, с проблемами кланов пустошей.

Лето пронеслось прыжком гигантской веретенницы и чего только за это время не случилось в нашем маленьком клане. Хотя уже и не самом маленьком клане Глермзойской пустоши, как я судил. Так как после сверхудачного разгрома налётчиков Нельзуга к нам пошли добровольцы. К нам стягивались мелкие свободные крысолюды – и каких только тварей, крученных мутациями из-за близкородственного смешивания крохотных кланов и влиянием серого камня, который порой можно было найти, там не попадалось – изгои, беглецы из кланов и калеки, ищущие любую возможность выжить. В основном это были крысолюды, но были и одиночки хобгоблины, бежавшие от своих жестоких родичей, пока их не сожрали. Гоблоиды обходили нас стороной. Почему же хобгоблины считали что их у нас не сожрут – загадка, но несмотря на казавшуюся тишину окружающих просторов она была полна всевозможными слухами, эхом летящим от поселения к поселению.

Так что набрать почти полный коготь было делом пустяковым. Все готовы были идти за удачливым вождём, добывать когтями и мечом то, чего они не могли или не умели достигнуть мирным трудом (ага, в пустошах-то). Но чтобы стать хорошим воином, нужно не только желание. Нужно здоровье, в руках хорошее оружие, а в запасе иметь немного еды, чтобы не сдохнуть в случае чего от голода. В большинстве своем ничего этого не имели, а у меня в запасе всего этого не хватало, либо было в обрез. Всех новых зачисляли в клан, и этих рядовых кланкрысов приставлял к работе, кто бы это ни был (старики и калеки сдохнут, крепкие останутся). Требовалось уйма всего – а потому они копали, таскали камни (проклиная тот миг, когда решились присоединиться к молодому растущему клану), ладили под руководством старых хитрых тварей по округе многочисленные ловушки, шили как умели из шкур себе одежду, мастерили оружие.

Надо было срочно собирать урожай с небольших плодородных делянок, как-то его сушить, консервировать в корявых кадках – запасать для этого в пустошах соль (соскребывать с камней и со дна пересохших луж), солить мясо, обрабатывать шкуры, собирать сухой навоз, потому как зимой мало кто выживает, если прошляпил время для заготовок полезностей – лишь только если сожрать соседей появлялся шанс продержаться зиму. Основная еда у местных это как оказалось не мясо, его в пустошах было не так уж много – да и то в основном такое, что само тебя схарчит. Нет, в основном крысолюды жрали корешки – да редкие плоды полезных растений.

Под нашим полным контролем оказались лишь лавандовые поля у предгорий (оказалось, что в сухом виде она нужна чтобы мелкие паразиты зимой не загрызли в сырых норах) и делянки саликорнии (или бирюгон) на которых созревали розоватые орешки плодов, которые собирали, но есть их могли в основном лишь крысы и гоблы, при этом питаться только этой травой было чертовски тяжело – старый хрыч Хрезкач говорил, что если есть только её, то у крыс высыхали внутренности, а люди с поносом выносили собственные кишки. А вот в малых количествах она бодрила и обладала интересным вкусом.

Потому большинство активно добывали пищу – и на редких плодородных участках, граничащих с соседями вспыхивали короткие ожесточённые схватки за скудные ресурсы между кланами разумных. Несколько мелких даже не кланов, а семей вошли полностью в наш состав, а другие активно гадили, устраивая налёты на добытчиков, и воруя припасы.

Дошло до того, что какие-то прощелыги чуть не увели одну самку по ротозейству охраны. А самки рождались лишь изредка, их не хватает, а те что у нас есть – готовы были уже принести первый помёт. Тупых охранников опустили в иерархии на уровень клановых рабов, чтоб неповадно было лизать плесневелые наркотические наросты. Потому часть крыс, которых и так не хватало, пущена на охрану, круглосуточные патрули, рытьё новых ловушек.

За сообщения о чужих ловушках на наших охотников-собирателей я поручил раздавать награды разным поселениям, что оставались к нам нейтральными, что привело к ещё большему их количеству, так как местные хотели заработать.

Наши разведчики рыскали в поисках врагов, все вокруг косячили, портили вещи, я порой на общих собраниях убивал особо провинившихся, чтобы не дай боги ген или дух их тупизны не перешёл на остальных – то есть все были заняты делом.

Струх вился за мной хвостом, опасаясь оставаться в поселении с Хрезкачом, начавшему подозревать в нём соперника. А бывшие Костегрызы давно знали что те, кому он завидовал, долго не жили. Потому Струх пытался выслужиться в моих глазах, проявлял резвость и держал в курсе всех историй и местных реалий, мелких тонкостей, которые порой были весьма важны.

Ещё кем был весьма доволен – хобгоблины работали на совесть, пока честно пахали, эксплуатируя своих бывших хозяев и просто урабатываясь на заготовке гоблинского воска, костного масла, копчения гоблинских туш.

Весьма важной сферой кроме заготовки еды, ресурсов и охраны всего этого стала архитектура и ремонт.

Крысолюды пустошей жили в основном небольшими кланами, и потому на местных просторах копали себе на открытых местах пять – семь ходов, имеющих в поперечнике около метра и ведущих к гнезду, расположенному на глубине около трех метров, и имели кладовую на глубине около четырёх метра, и отдельный единственный ход камере с самками, где они выхаживали мелких.

Я же, насмотревшись на логово Костегрызов, заставлял ходы делать в нашей холмистой местности, в поперечнике минимум до двух метров, соединяя под холмами на глубине в метрах четырёх минимум. У каждого из семи (три основных и четыре запасных, далеких и замаскированных – в планах) выходов были норы кланкрысов, в которых они ночевали и должны были своими телами в случае опасности остановить угрозу. Моя нора располагалась на равном расстоянии между обиталищем самок и нашими кладовыми. При этом на таком расстоянии, чтобы самки своими звуками не мешали отдыхать. Метры грунта над головой не вызывали никаких неудобств. Я бы даже сказал, что они вызывали чувство надёжности, спокойствия.

В стороне должны были расположиться Хрезкач с учениками, а им для экспериментов нужны были просторные помещения, да ещё желательно имеющие вентиляционные отверстия, чтобы ядовитые испарения их непонятных действий не растёкся по ходам и не потравил нас всех. Поэтому сооружали на пути ещё несколько дверей, по возможности герметичных.

В самих ходах зачастую и ловушек не надо было – порой сыпучие слои обрушивались на головы, давя невезучих и ничего толком было не поделать – тут либо бревна нужны, которых не достать в округе, либо камень – который физически тяжело натаскать и суметь укрепить им стены. А для этого нужны были навыки, которые у крыс и рабов были определённые проблемы…

На поверхности тоже без построек не обошлось – загоны для скота, груды камней, запасы сухого топлива, которое пока из-за отсутствия места некуда было стаскивать. Груды земли втаптывали, поднимая общий уровень нашего поселения выше.

Все бегали всё лето взмыленные, и я, в том числе. Пусть это было и не совсем уместно мне как вождю, но я был самым сильным – я запрягал в грязную работу всех, и себя – мне важно было осуществить свои планы, а на ворчание некоторых придурков мне было наплевать. Среди них был старый “техноколдун”, который мне втолковывал всё о каких-то обычаях.

Мы с ним и другими уже приближенными крысами вечерами устраивали собрания, обсуждая новости за день и что надо сделать. Старик мялся, но признавал, что не может всё знать, во всём разбираться и нужны были знающие люди, гномы, да хоть эльфы (если бы их в этих местах было возможно увидеть) лишь бы они могли разбираться в делах.

– Рыбу надо уметь поймать, зверя – убить. Не умеешь – с голоду пропадешь. – умно поддакивали ему сочувственно, но на самом деле с радостью остальные.

Я мотался и в предгорья к захваченному посту с инспекцией и вовремя раздаваемыми затрещинами, чтобы там никто не расслаблялся. Надо было следить за ремонтом, укреплением поста, превращаемого в маленькую крепость. Тут камня хватало и стены вкривь и вкось, но наращивали толщину и высоту. Чем выше становились стены, то тем менее массивные затягивались кверху булыжники, но и так было неплохо. Еды здесь хватало. Лишь надо было посматривать по сторонам, так как предгорья и сами горы оставались ещё совсем не исследованы нами. Следовало отправлять крыс выявлять следы стоянок и поселений тех, кто был в составе налётчиков Нельзуга, но остро не хватало рук.

В один из таких инспекторских походов, осенью, уже по возвращению обратно, я остался один, потому как в одиночку передвигаться выходило гораздо быстрее. Где-то сзади тянулся небольшой отряд с учеником колдуна. Накануне в горах выпал первый снег, а потом ещё все затянуло туманом.

Я шёл по привычной уже дороге и не заметил как свернул в сторону в однотипной местности, пропустив свой небольшой поворот.

Туман понемногу начал оседать. Сквозь него пробивались лучи восходящего солнца. Снег становился глубже. За одинокими деревьями и кустами горбатились сугробы, на них темнели вмятины звериных следов. Неожиданно впереди я увидел полосу снега, измятого лапами крысолюда. Ну вот, сейчас встречу своего разведчика, подумал я. Полоса следов тянулась к вершине долины. Я всмотрелся в следы, поворошил снег – совсем-совсем недавно тут проходил этот скавен. Вернее не проходил, а тащился. Правда как-то странно он шёл.

Тропинка была пустынна и тиха. Только гул ветра в долине, моё дыхание, да хруст камешков, стронутых ногой, разносился по округе.

– Сквиии…

Я остановился. Тишина.

– Сквиии…

Что за чёрт? Сквиги пожаловали со своими хозяевами?

– Сквиии…

Я, прильнув к камню, прислушивался к звукам. И если первоначально ждал какое-то немедленно-агрессивное действие в отношении себя, то чем дальше… Как-то уж больно жалостливо звучит.

– Сквии…

Я двинулся на звук. В горах трудно определить источник звука и поиск занял какое-то время, пока нашёл того, кто… эммм… издавал звук. Следы на снеге были мне в помощь. А ещё в поиске мне помог запах – камень искажения был рядом.

Вскоре в одной из небольших пещерок, образованных завалом камней я обнаружил тщедушного крысолюда, вжавшегося в щель между камнями и мелко дрожащего. Он буквально вонял камнем искажения. Крыс едва достиг трети моего роста. Мелкий, взъерошенный скавен, с пятнами слипшейся от слизи шерсти, которая сейчас замерзла и представляла собой скорее набор мелких сосулек. Только вот когда я его перевернул к себе, то увидел из-за чего от него так фонило камнем: в шерсть на левой части затылка влип/врос кусочек варп-камня.

На первый взгляд казалось, что он сейчас подохнет. Камень вырвать, а скавен остаётся – видно, что не жилец. Я всё же решил задержаться – ветер усиливался, лёгкая позёмка успела проморозить меня и требовался небольшой отдых. Пристроив вещи в углу, спрятавшись от ветра я уселся на камень и покопавшись в котомке достал кусок вяленого мяса и флягу, начал набивать живот.

– Сквиии…

Это полудохлый скавен потянулся. Его нос зашевелился от запахов мяса и не открывая глаз дрожащая лапа потянулась в сторону запаха. Переводить ли на него продукты?

Я всё же вложил в его лапу кусок мяса и свернувшийся клубком крыс как мышь мелко-мелко начал его грызть.

Доев, я ещё посидел, решая непростую дилемму – сразу прибить эту мелочь или подождать? Но раз жрёт – значит подыхать не собирается. А вообще – мало ли он откуда выполз, может знает что-то полезное.

Потому поступил просто – подхватил тщедушное тельце, закинул его на плечо и пошёл по своим следам назад, решив сдать его Хрезкачу на опыты. Поплутал конечно, но вышел своим, которые со Струхом шли по верной дороге и которые удивились, как это я оказался позади них, хотя уходил вперёд.

Когда вошли в посёлок, то первым ко мне подбежал Скронк, пригибаясь и при этом выпячивая грудь, что смотрелось своеобразно.

– Голодное Брюхо из клана Выводка Круха пришли-прибежали еще шесть крыс.

– Со скотом?

– Раба человекотварь утащили в подарок тебе, сильнейший.

– И то хорошо.

– Четырех я отправил к землекопам. Пусть помогают углублять норы. А двое пошли таскать-собирать аргал. Запасы хранилища под него ещё слишком пусты-пусты! Кулчина накануне опускались к земле особенно низко и выли-завывали так, что самки зеленок разродились дохлыми детёнышами. Это к холодной-суровой зиме!

Возможно после того, как мы таких добровольцев отправляем на тяжёлые работы, к нам прекратится их поток, но выбора пока особого не было.

– Метку поставили?

– Пока нет, но скоро-скоро! Хрезкач не даёт её никому делать, а сам постоянно занят! – он перешёл на шёпот – Старый пердун последние пару дней вообще свою паршивую шкуру не показывал наружу.

Вокруг за последний год всё очень переменилось. Если я нашёл это место прошлой осенью и тут было только пустые холмы и полное безмолвие, кроме журчания небольшого ручейка и шелеста выросших подле деревьев, то ныне тут царила суета. Гоблинши кашеварят (крысы готовят вообще отвратительно – им проще сожрать тухлые продукты, чем вовремя сделать похлёбку), тогда как один крыс присматривает за ними, чтобы они не попортили продукты, какая-то партия грязных и потных кланкрысов уже вылизывают-обгрызывают миски. Мимо идёт патруль, стуча пятками копий о натоптанную землю и поглядывая на работяг свысока. И им всё равно, что вскоре они поменяются местами и уже те, кто сейчас проливает пот, будет уже на них оттачивать свои шуточки. Несколько штурмкрыс также не были освобождены от работы, но никто не рисковал им что-то сказать, если не хотелось закончить жизнь беззубыми уродцами.

Несколько крыс стояли перед одним из ходов и ожесточённо спорили:

– У нас-с работы столько, что и пожрать некогда, а вы тут ныть надумали? – ожесточённо вопрошала одна.

– Да мы не ныли… Жрать-жрать охота! Сколько можно уже! Мы же не рабы!

– Заткнитесь, вонючки! Не будете выполнять приказы-команды, так окажетесь на месте рабов и носатые твари будут помыкать вами. Какая у вас сейчас работа-забота?

– Не знаем, всё сделали, мы уже почти вылизали тот отнорок… А новой работы нету и жрать поэтому не дают.

– Вы придурки! Кто из вас понаставил на стенах метки Рогатой?

– Да это же красиво…

– Ах ты сушёный хвост, чтоб тебя вши загрызли, чтобы степные клещи тебе под шкуру забрались! Ясно же сказали – никаких меток и алтарей!

Когда я проходил мимо них, они задрожали и опустили свои носы к земле, постаравшись слиться с землёй.

Старый хрыч помимо подсчёта наших “богатых” запасов и занятий с учениками (которые, сволочь, на мой взгляд и не проводил) занимался тем, что разбирал редкие попадавшие к нам крупицы искажающего камня.

– Ты вернулся, ужасно-сильный! Я тут как раз одну штуку закончил! У меня не было схем, но нечто подобное мы когда-то в стародавние времена делали и успешно применяли против мерзких голокожих.

– Погоди, хранитель знаний. Смотри, я тут тебе полудохлого найдёныша принёс. Видишь что торчит в его башке? Вот то-то. Он теперь твой, но смотри, постарайся чтобы он выжил – надо бы его расспросить кто он такой. Ничего о нём не знаю, кроме того, что жрать он любит, да пищит типа “Сквии” постоянно.

– Жрать да пищать все могут, а пользу приносить… Сделаем-сделаем! Пусть пока поваляется. А сейчас пойдём посмотрим кое-что, владыка!

Глава 7.1

Мы вышли на поверхность и после пинка старика один из его учеников скрылся в другом ходу, куда главным образом затаскивали наши припасы.

Там раздалось ритмичное стучание, а потом, задевая осыпающиеся стенки хода, на улицу с лязгом и скрежетом выкатилась машина. Хотя машина ли это – вопрос остаётся открытым.

Шарообразная металлическая конструкция, состоящая из двух частей, как можно было ухватить на первый взгляд. Сердцевина, собранная из старых щитов, окованных железом досок, ржавых кирас, что добыли у Костегрызов и пятен кольчуг. К ним крепились всевозможными способами огромное количество лезвий кос, мечей, топоров, копий, алебард и ещё всяких непонятных штук. А ещё там, внутри, за щитами и прочей навесной защитой, угадывалось вертящееся колесо, в котором бежали два некрупных крысолюда.

– Техномаги прошлого прославились тем, что придумывали различные механизмы разрушения. Мы ныне тратим жизни, чтобы собрать воедино все те знания, и к сожалению, мало что у нас выходит, но есть и успехи, так как Рогатая нас не оставляет в своей милости… И вот она – самобеглая мясорубка Хрезкача! Ты, владыка, поведёшь нас вперёд, а Мясорубки тебе в этом помогут! Потому как нас осталось мало, нам надо защищаться – а лучшая защита – это нападение… И лучше, если атакует масса вращающихся клинков! И пусть никто не стоит у нее на пути, если хочет жить! Эй, вы, дохлые лапы, бегите уже вперёд, нам некогда ждать!

Крысы внутри поднажали и конструкция не сказать что рванула, но довольно резво покатилась вперёд. Бросившие все дела зеваки, что собрались и с открытыми ртами смотрящие за этой штуковиной, начали расступаться на её пути, чтобы она их не задела. Но то ли утрамбованный грунт оказался не ровен, то ли машина не совсем отлажена, то ли бегущие внутри крысы ещё не умели толком управляться, да вот только этот опасный шарик минимум метров двух в диаметре, качнулся в стороны. Раздался визг, всхлипы и в сторону брызнули фонтаны крови, когда она подмяла под себя парочку особо любопытных ротозеев. Все, толкаясь, пихаясь, наступая на хвосты и топча упавших, побежали в стороны. Даже Сопливый Чут, самый здоровенный из чёрных штурмкрыс, которому почти всегда всё было фиолетово (всё-равно на всё, кроме еды, самок и драк) что с восторгом смотрел на машину, не смог не поддаться общей начавшейся панике.

Бегуны внутри вошли похоже в раж. Их забрызгало кровью и они кто-то из них заверещал: – Да мы всех подавим – поррежем!!! – свесив по-собачьи языки, они поднажали и Мясорубка покатилась быстрее.

Я стоял и смотрел, как мимо меня катится эта конструкция и думал. Что делать – бежать вперёд, пытаться остановить? А как? Пиками не ткнёшь – переломает. Да и нет у нас таких длинных пик, лишь копья. Магией если только какой вдарить, чтоб конструкцию разнесло… Побежишь и не остановишь – смешно будет смотреться, если твои кишки намотают случайно твои же собственные слуги. Доспехи тут не спасут – вон как одного патрульного изрубило. Поэтому я стоял посередине широкого двора, рядом со скалящимся горбатым техномагом, что аж подпрыгивал от восторга, глядя на катающийся шар с лезвиями, что нашинковал уже нескольких ротозеев.

И что за мудак приудумал учиться обращаться с этой штукой сразу в посёлке? Хотя что спрашивать – Хрезкач же придумал эту штуку и вообще оставался за главного в моё отсутствие. А теперь мы получаем сорванную работу у всех – тут же постоянное движение – все куда-то спешат, всем что-то да надо сделать – перенести, перетащить, спросить! А теперь прячутся кто куда от визжащей-стонавшей машины. Интересно, а как они там поворачивают?

Кажется она сейчас развалится.

То, что Хрезкач назвал “Мясорубкой”, медленно останавливалось. Ага, ранее крутившие внутреннее колесо бегуны выдохлись. Силы кончились и они сперва потеряли скорость, а затем и вовсе остановились, что дало возможность вернувшим боевой дух и разъяренным от пережитого страха клановым броситься на бегунов и пришлось лично вмешаться, чтобы их не порвали на куски.

Надо бы создать какой-нибудь полигон, от греха подальше. Чем дальше – тем целее мы все будем.

– Все за работу! Пошли отсюда! – распинывали всех по своим делам патрульные.

Я заглянул внутрь шара через крупные щели, через которые пошатывающиеся крысы выползли наружу и которых сейчас тошнило. Нет, я тут не развернусь.

– Хрезкач. – позвал я. – Ты когда делал эту штуку, задумывался же о том, как её применять?

– Мясорубка! Хорошша-хорошшша против человекотварей, толп зелёной падали! Все кто не защищён многими слоями доспехов, кто не может быстро-быстро бегать! – потирая свои морщинистые когтистые лапы трещал горбатый старик – Застрельщики, лучники – вот первая цель мясорубок!

Мы подошли и посмотрели на нескольких не успевших скрыться от Мясорубок бедняг и глянули на результат работы машины.

– Эксперрримент оказался удачным! – радостно орал на низких нотах Хрезкач, а вокруг радостно шмыгали носами его ученики.

С попавших под лезвия содрало кожу, пластами нарезало мясо, нарубило кости. Причем как я уже заметил ранее – даже лёгкий доспех не защитил их.

– Их как будто начал обрабатывать свежеватель…

– Точно! Свежеватель! Мы так и будем называть это! Или всё же Мясорубка… – забормотал себе под нос Хрезкач. – В следующий раз туда надо посадить кого-нибудь более выносливого! Или придать импульс искажающим камнем! Но тогда это будет слишком-слишком дорррого, а идей ещё много!

– Сколько ты ещё сможешь сделать Мясорубок?

– Сложно-сложно и дорого! Мы выгребли все запасы железа.

– Как это все запасы? Арсенал…

– Прости меня, владыка, нам немного не хватало и мы сходили в арсенал (там у нас лежало всё более-менее нормальное оружие)

Я сжал до хруста кулаки, глубоко вздохнул и выдохнул, унимая злость. Я поручил этому… этому… в общем я поручил ему заниматься в основном доспехами и оружием, потому как самодельными копьями и ножами из всякого хлама много не навоюешь, а он решил совместить одно с другим и теперь у нас есть здоровенная Мясорубка, более напоминавшая со стороны свернувшийся шар. Да, неожиданная штука, но при этом как спрашивается её использовать в горах, куда у нас лежит прямая дорога, чтобы добраться до брошенных/блокированных/захваченных (не знаю ещё, в каком гномьих городов?

– Надо движитель какой-то придумать – внутри должны лишь направлять, а не двигать силой своих мышц конструкцию... – продолжал борматать Хрезкач, обходя кругами машину. – Или всё же просто посадить туда десяток крыс, для них сделав гигантскую Мясорубку…

Он слизнул с одного из лезвий кровавый потёк, чему-то кивнул и продолжил бормотать себе дальше, уже позабыв о моём присутствии.

У меня было страшное желание отдать приказ переплавить эту фиговину на простой металл, из которых сделать нормальное оружие и доспехи, хотя бы нагрудники для кланкрыс. Но всем она страшно нравилась и к ней начали совершаться прямо настоящие паломничества, всем очень понравились торчащие повсюду шипы и лезвия и возможность давить-резать врагов одновременно, когда они до тебя толком дотянуться не могли. Техномаг был прямо горд и его ученики ходили задрав носы (не выше положенного, конечно же) разом поднявшись во внутренней негласной иерархии на ступеньку-другую. Хоть и подопытными тут выступали пара мелких крысолюдов. Помня как ошалело от этой штуки разбегаются все подряд, даже отмороженные штурмкрысы, я решил не отправялть её на переплавку, а всё же поощрил изобретателй, накормив до отвала мясом.

За пережитый страх ездовым крысам (или крысам-бегунам) в дальнейшем досталось от тех, кто не смог забыть пережитый ужас. При этом появилось немало просьб от всех стать экипажем этой штуковины.