Текст книги "Глермзойская пустошь (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

А теперь минусы. Крысы были недисциплинированы, трусливы, жестоки, ненадёжны. За время пути пришлось в целях профилактики убить несколько задиристых особей, что пытались оспорить власть Скронка. Да, я ему помог, потому как Скронка Резака я уже немного знал и понимал, что от него можно ожидать. И неизвестные интриганы на этом посту мне были не нужны.

У крыс не было ни конницы, ни кого-нибудь типа гарпий стригоев, способных вести разведку с воздуха. За исключением нескольких особей, все были вооружены сплошным ржавым хламом и из одежды имели всякое гнилое/ветхое рваньё, неспособное защититьх даже от лёгкого тычка. У колдуна, который бы мог быть могущественной силой не было искажающего камня, из которого он мог бы черпать силы и без него не чувствовал дуновений Ветров (магических завихрений и т.д. из которых маги и колдуны других рас черпают свою силу). Штормкрысы в ближайшее время не способны были сражаться, на них придётся тратить лекарства (спросить у колдуна – может у него есть) и еду. А ещё придётся часть сил бросить на добычу провизии, которой у Костегрызов и так ощущался дефицит.

Далее – на их границах было неспокойно. На их северо-восточной границе были болота Намун, образованные от множества разлившихся крохотных ручейков, затопивших низины. Лучшие во всей округе охотничьи угодья оказались в последнее время недоступны. Под прикрытием тумана неизвестные убивали всех вошедших туда. И если раньше область туманов была совсем невелика, то теперь она полностью охватывала все болота и в некоторых местах выходила на берег.

На севере, на горных перевалах засели племена гоблинов, пришедшие из-за гор и гномы, бывшие хозяева тех территорий, совсем ушли под землю в череде конфликтов, обосновавшись в своих чертогах Киндургунбандураза, находясь то ли в Теперь порядок поддерживать было некому, и гоблы прощупывали и южные земли на предмет освоения. Редко какой караван на маршруте Карак-Ногарунд – Глаттершталь проходил в целости и купцы практически полностью перешли на более кружной, но безопасный путь на юг из этих гномьих анклавов.

На юге нарак оказался разгромлен, но западнее и восточнее существовали другие, пусть малочисленные, но опасные крысиные и крысолакские кланы. А помимо этого ополчения из Глаттершталя и всего Северного Эбо порой устраивали учения, когда проходили по округе, оцепляя территорию и безжалостно всех убивая на ней, в целях профилактики. Недалеко (относительно) был и Холед, с тамошней дружиной и епископством, которые были закрепившимися аванпостами людей на границах Глермзойской пустоши.

А ещё бродячие умертвия, стихийные духи, стаи хищников, природные катаклизмы и многое другое. Жизнь в этих местах была не мёд.

Логово Костегрызов, или как они говорили – гнездо, тоже было не лучшим обиталищем. Пусть и более просторные, чем в моем логове, туннели были вонючими, затхлыми, замусоренными. Мусора было столько, что можно было годами его вычищать наличествующими силами. Сама система ходов была пусть и не сильно разветвлённая, но очень запутанная. Во многом это было сделано для обороны. Не раз клану приходилось отбиваться от неожиданных нападений, обрушивая на врагов потолок входов и вырезая разрозненные отряды врагов.

В самом дальнем отнорке находились родильные ясли, в которых обитали главные сокровища клана – самки. Большие, порой потерявшие гуманоидные очертания тела (прослеживающееся в крысах), с рядами молокосодержащих сосков, ленивые – они могли произвести на свет от нескольких, до двух десятков крысят, было бы пропитание. Причём почти все из рождающихся в помёте были самцами – самочки были ооочень редки. Да даже я встретил в логове девять крысят-самцов, а в приплоде было одиннадцать! – Что на самом деле очень даже неплохо для одной самки. Считалось, что наиболее сильные и наиболее злые обладают тёмным мехом от тёмно-гнедого – вплоть до абсолютно чёрного цвета. Светлые крысы не появлялись уже очень давно – они, как сказал Хрезкач, были прямым свидетельством того, что на них обратила внимание Рогатая Крыса, благословив на подвиги и славу.

Но беда – самок было всего девять. Три раза по три – счастливые для крыс цифры. Была десятая – да её съели, чтобы не портила красивую цифру.

Через такое малое количество самок все уже давно все крысы приходились родичами друг другу. Когда самка входила в период течки, вождь мог решить, кто из самцов получит к ней доступ. Но бывало и так, что этим пользовались наиболее ловкие, пробираясь всеми правдами и неправдами. У рабов были две свои хилые самки и потомство от них могло стать только рабами, если не совершат подвиг или не обладают какими-нибудь ценными навыками для стаи – тогда эти рабы получали возможность стать кланкрысами.

К пяти годам потомство считалось уже вполне взрослым, а вот до двух десятков лет, поры старости у большинства, доживали лишь единицы самых хитрых.

Здесь я отдал первое распоряжение в логове – поставить сильный пост и никого не пускать без моего личного распоряжения. Теперь только я решал, кто может оставить потомство. Конечно же это будут самые лояльные, преданные, сильные особи. Ну и умные – на одной грубой силе далеко не уйдёшь.

В той части, где стояло возвышение из груды костей тех, кого убил и съел Коул Чёрный Коготь, а также его предшественники, стояли колья с нанизанными черепами и валялись грязные плохо выделанные шкуры, я пытался отыскать хоть что-то ценное и даже преуспел.

Немного медной посуды с ичамскими узорами, сундуки с сопревшими тканями, и сундучок с серебряными и золотыми монетами. Уже хоть что-то! Это давало надежду, что я смогу в случае необходимости даже что-то приобрести в цивилизованных землях.

Глава 5.1

– Ах, мать твоя мышь!

(звуки ударов)

– Ты куда насрал, ссаный обмудок?

(звуки ударов)

– Тебе что, сраку не зажать было? А ну вычищай!

(звуки ударов)

– Ты сейчас, гнойный плевок, вылизывать это будешь!

(звуки ударов)

Несмотря на довольно разветвленную систему ходов и укреплений в логове Костегрызов, я решил что требуется перевести всех на новое место. Увёл я, в итоге, большую часть, оставив небольшую группу партий по добыче пропитания. И одна из причин – повальная антисанитария! В таких условиях крыс постоянно болели всякими гадостями, кишели вшами и прочими паразитами.

Да и, конечно, уведя от привычных им мест обитания, мне проще было их “переделать” под то, что я хотел бы видеть. К сожалению, этот процесс мог занять очень длительное время. Некоторые мои приказы – например, гадить в строго отведённых местах, столкнулся с тотальным непониманием кланкрысами, для которых это было абсолютно естественно – повсюду оставлять свои метки, свой запах через мочу.

Приходилось нещадно лупить тех крыс, кто саботировал мои приказы, думая что раз не увидели, так и не виновен, забывая про то, что через запах можно было найти любую крысу.

Из штурмкрыс первым пришёл в себя Чут, тот здоровяк с которым я бился на кулаках и выразил полную покорность мне, теперь повсюду следуя за мной. Остро нуждаясь в воинах, особенно таких же крепких, как и мой новый последователь, я ему первому выдал право на случку со всеми самками.

И да, я объявил, что любой, кто проявит трусость, кто будет замечен в неисполнении моих приказов, воровстве, убийству членов клана, в прямом предательстве меня – вообще никогда не получит доступ к самкам и его линия прервётся. Тот из крыс, кто вздумает укрыть моего врага или предателя (что одно и то же) – также попадёт в эту категорию. Первых, самых агрессивных уже отдали Хрезкачу на опыты. Вход к самкам, напомнил я, только по моему личному допуску или с разрешения назначенных особей. Для крысолюдов, которые наоборот проявят самоотверженность, смелость, силу, наблюдательность, сметливость/ сообразительность – наоборот откроется доступ к ним.

На мой взгляд это была простая, но эффективная система мотивации, ведущая к самосовершенствованию и проявлению себя на заданиях ради права продолжить род. Но опять же – только время могло показать её работоспособность.

Слышал поговорку, которая гласит, что один переезд равен двум пожарам. И если уж брать эту присказку за некий абсолютный эталон, то возвращение из удачного похода прошло без сучка и задоринки. Если не считать одно раздавленного в смятку крыса упавшей телегой, а также пары сломанных осей, несколькими случаями поножовщины среди крыс и как итог – убитыми и отданными на корм рабам-гоблам. Мы до сих пор испытывали дефицит продовольствия, а потому несколько десятков килограмм мяса были слишком ценным продуктом, чтобы его просто выкидывать.

Первыми к моему логову отправил Хрезкача с учениками. Они у Костегрызов выполняли и функции кузнецов, а потому поручил им подготовить походную кузню своими силами, разобрать трофеи с гоблинов, определиться в ценности побрякушек и посоха шамана гоблинов. Вдруг что да освоят.

Несколько десятков крыс разослал во все стороны следить за соседями и искать опасности в радиусе десяти километров, которые бы могли нам навредить! Пару крыс – в болота Намун. Мало ли, что там может водиться, на самом деле. Пару крыс отправил на разведку в Глаттершталь, со строгим наказом никому не попадаться на глаза, а следить издалека, либо прятаться в канализации города. У них было поручение и пошпионить и за теми крысами, которые (если) найдутся в городе. Город – это будущее!

Увеличил рабочие партии за счёт рабов, добывающих провизию – требовалось создать хоть какой-нибудь запас перед тем, как вновь развернутся боевые действия.

А они должны были начаться, так как вернувшись в своё логово было замечено, что тут побывали какие-то чужаки и вынесли те немногочисленные остатки имущества, оставленные в норах, да к тому же загадили всё вокруг. Прямой вызов!

По пути, пока караван и растянувшийся по округе отряд двигался к логову, я рыскал, обследуя прилегающие территории, которые считал уже своими, получая от этого непередаваемое удовольствие. Цепи неизвестных курганов, высыхающие на весь летний сезон озерца, неизвестно как занесённые сюда булыжники, пока ещё зеленая кое-где пробивающаяся травка – всё это было теперь моим!

Не все, конечно, так считали и тут было много такого, что прямо подчинить было невозможно.К обеду местность немного изменилась. На севере появились невысокие, едва различимые отсюда, расплывшиеся от времени курганы. Я сидел на одном из небольших (удивительно правильной формы) курганчиков, поджидая тянувшийся по ровной местности караван, который был гораздо медленнее меня, когда ради любопытства решил немного покопаться. Со мной был Таксель Огнетёс (довольно сметливый малый) и ещё несколько крыс, служащих курьерами.Меня они даже не насторожили. Вряд ли древние могильники опасны. Если бы нас хотели сожрать покойники, то сделали бы это какой-нибудь ночью. Взяв свои не очень хорошо выглядящие тесаки, начали рыть лаз.

Крысы порой ныли:– Не стоит копать… Страшно-страшно! Мёртвые человеко-твари могут быть не совсем-совсем мертвы. Совсем-совсем не мертвы! Мертвые видят живых – едят, кожу дерут! Мы далеко в курганы не ходим, подкапываем их осторожно-осторожно, вытаскивая блестяще-полезные штуки медленно!

Если Костегрызы грабили курганы раньше, то куда девали тогда имущество?

Я сперва смотрел за их работой, но потом стало скучно и помогая когтями, мы значительно ускорились, вскоре выкопав ход, что под углом градусов тридцать уходил в недра кургана. Нами было пройдёно уже метров десять, когда мы наткнулись на ветхий деревянный сруб, стоящий в основании. Несколько раз я оглядывался, прислушивался, но ничего подозрительного не происходило, что и неудивительно. Почти полдень, до ночи еще долго, и мертвецы, если они и есть, должны крепко спать, либо должны быть слишком слабы для того, чтобы чинить мне препятствия.

В лазе было прохладно, сыро. Насыщенно пахло землёй. Какие-то корешки, опутывающие курган, щекотали нос и разваливались от соприкосновения. При пробивании дыры в срубе в воздух попало много древесной пыли, забившейся в нос и вызвавшей у всех присутствующих неудержимый чих. А вот запах корицы я почувствовать успел…

Было немного страшновато лезть внутрь, но чего ждать? Глаза немного привыкли к темноте и на цыпочках, не желая никого тревожить (сон – это святое!), шагнул внутрь, хрустя подошвами дерево погребальной камеры.

Камера совсем небольшая, напоминающая маленькую избушку, была заставлена всякой всячиной! Какие-то горшки, плошки, тёрки, кувшинчики, копья, колёса… Колёса? Всмотрелся.

Да там стояла деревянная колесница, сгнившая, но ещё частично сохранившая форму.

А под ногами хрустели кости коней, запряженных в колесницу. Именно их хруст я принял за трещание дерева. На их черепах лежали бронзовые накладки. При этом кости лошадиных скелетов были разбросаны по всей камере, а в углу находился целый костяк, человеческий.

Я заметил его не сразу и лишь рассмотрев, мне привиделась сцена, вставшая перед взором.Молодой полуголый воин срубает голову врагу на ритуальном поединке, проходя инициацию и снимает с поверженного ламмеляр…

Молодой воин с одноручным топором бьётся с скелетом…

Молодой воин в нарядном поясе похищает девушку из вражеского племени…

Зрелый воин в бронзовом доспехе на колеснице рубит разбегающихся врагов, а ответные удары отскакивают от его доспеха…

Седобородый воин в бронзовом доспехе и с золотым ожерельем на колеснице получает копейный удар в шею…

Седобородого воина в бронзовом доспехе и ожерельем на шее вместе с колесницей опускают в погребальную камеру…

Когда-то похищенная, уже не молодая женщина сгорает в пламени на кургане, а сыновья поднимают топоры и срубают мостик у рва, идущего вокруг кургана, единственной дорожки через мост, объединяющий мир мертвого и мир живых…

Хотя кровь застыла у меня в жилах и мех на теле встали торчком, я не прекратил движения. Проклиная кошмары, я зашагал на негнущихся ногах через камеру, чтобы ближе рассмотреть давно умершего воина. В отличие от видения, воин был не в колеснице, а сидел на импровизированном троне. Троном служил квадратный зеркально отполированный черный камень, грубо вырезанный наподобие стула высотой в метр. Вся одежда, которая была на нем, рассыпалась на кусочки. Бронзовые пластины с доспеха и обрывки кожи его амуниции лежали у него под ногами. Ожерелье из необработанных золотых самородков висело у него на шее, неограненные драгоценные камни мерцали с золотых колец, надетых на его когтистые руки, все еще сжимающие боевой топор. Бронзовый шлем, покрытый зеленой, восковой патиной, лежал рядом с ним. Глаза ввалились, оставив две черные ямы. Кожа на высохших мышцах была содрана, а рот оскален в безрадостной усмешке.

Кто он был, этот мертвец? С каких времён он лежит здесь? Жил ли он до Шторма, когда здесь оказались все те жестокие расы, что населяют мир сейчас? Никто не может ответить на эти вопросы. Сотни народов бродить и править этими землями за прошедшие века, выясняя, кто сильнее.

А потом мертвец поднял голову. Я вздрогнул, хоть и ожидал чего-то подобного. Крысы заверещали и побежали из лаза, топча друг друга.

Очнувшись, япринялся рубить, рубить и рубить, крепко обхватив толстую ручку сечки. Но создание оказалось не так просто.

Это был не бессмысленный скелет крестьянина, стихийно восставший или поднятый злой волей некроманта и управляемый его волей. Это был древний воин, возможно разбуженный не менее древними гробокопателями. И теперь этот воин показывал мне истинный класс боя, пусть и уступая в скорости.

При этом каждый мой удар застревал в его иссохшей плоти, буквально увязая, как в смоле. Кости, как железные – от них отскакивали только небольшие сколы, которые не давали перерубить шею нежити.

Я еле успевал ускользать от его ударов, либо отводить в сторону. Плевок кислотой стёк с его костей, как вода с камней.

Мне казалось, что нежить уже с рычанием занес топор над головой и с ужасающей силой опустил его, а когда я увернулся, он пнул (!) меня своей костлявой ногой и я, разбивая кувшины и рассеивая ту пыль, в которую превратилась когда-то стоявшая там еда, впечатался в стену.

Следующий удар пришёлся в стену, где я только что стоял, пробил гнилые брёвна и увяз в сырой глинистой почве. И пусть ему потребовалось всего пару рывков на то, чтобы вырвать свой топор из этого плена, мне потребовалось ещё меньше времени, чтобы кинуться ему на спину, вонзить когти одной руки в его пустые глазницы, а второй в шею и рвануть череп, отделяя его от тела.

Скелет тут же стал тем, чем и должен был быть изначально – просто грудой костей, не связанных между собой ничем и не хранящих в себе личность давно умершего воина.

– Где вы там, трусливые крысы? Решили меня тут одного оставить?

А когда сбежавшие крысы (по крайней мере часть) осторожно вновь сунула нос в камеру, принялся распоряжаться.– Кости вынести и сжечь. Вот хотя бы на этих деревяшках. Всё остальное вынести наружу, на холм.

Металлические части хорошо сохранившейся конской сбруи, немного керамической посуды, наконечники копий, стрел, несколько ножей, немного серебряной и медной посуды и самое главное – пластины ламмелярного доспеха, от которого тянуло искажающим камнем. Это что, при ковке как-то добавили его в металл? Здорово-здорово… Надо бы собрать, и вновь нашить на кожаную основу. А вдруг их в определённом порядке нашивать надо? Ааа, ладно – отдам Хрезкачу, пусть занимается – у меня и так дел хватает по горло.

Я облизнулся на расплывшиеся курганы, которые прослеживались то тут, то там. Каменные истуканы на них покосились, либо лежали, рвы давно затянуло. Это сколько же всего интересного тут может храниться! А мне надо всё!Курганы исчезли, вновь уступив место голым холмам. Трава стала гораздо ниже и реже, а ветер усилился. Пахло прелой горечью, влагой и наступающими на пятки дождями.

Крыс после происшествия в кургане как прорвало. Истории о том, как они тут живут и с кем приходится сталкиваться, лились из них одна за другой. А я не затыкал – мне надо всё знать об этих местах, пока живу тут.

– …Там-там, на дороге резня была – человеко-тварей убили много-много! Теперь воют по ночам и грызут нас, как только появляемся…

–… а потом слизняки как полезут из болота!...

–... А потом червяк такой как запищит “Сквиии”! Мы одного сожрали, а другие по норам ушли, и нашего утащили – хватать-бежать!..

– … А потом Куол говорит – “Оставить-оставить раба у болота, чтобы в наше гнездо не ходили”, а они только больше стали…

– … с тех пор логово хитиноголова мы и обходим стороной…

– … Вон там мелкие кочевые кланы – Рваные Шкуры, Быстрые Когти, Колючехвостые. Никогда далеко-далеко не проходили! Убивают! Устраивают засады!...

– … Стражи могил опасно-ненужные! Убить можно – съесть нельзя!...

На территории логова все впряглись в работу, которой было огромное количество – добывать и таскать камень для укрепления рукотворных пещер, непосредственно заниматься укреплением, собирать травы и коренья, разделывать туши тех, на кого охотились, а также выделывать шкуры, обрабатывать кости (многие оказались ценными) под присмотром Хрезкача, коптить мясо. Несколько групп рабов-пращников из крыс, ставшие лёгкой пехотой, также входила в охотничьи группы, занимаясь слаживанием с отрядами кланкрыс, поделённые по вооружению на легких копейщиков и мечников. Рабам было объявлено, что при должном рвении они могут попасть в число членов клана.

Лишь только у нас появились излишки продукции и первые отряды хоть немного, но починили с помощью Хрезкача и его учеников отремонтировали и почистили вооружение, я решил сходить с двумя сотнями кланкрыс, тройкой выживших штурмкрыс и рабов-пращников по округе.

Я ставил себе целью разведать дорогу от Глаттершталя на Карак-Ногарунд (разведка! в первую очередь разведка!), и в дальнейшем покорить, установить свой контроль над всем северо-востоком Глермзойской пустоши, выйти на побережье Варгиза, осмотреть границу гор и болот. И чем чёрт не шутит – присмотреться к караванам, что встречу. Если встречу.

Хрезкач обследовал посох шамана из Нарака и найдя, что он частично состоит из искажающего камня, разбил его в пыль. Сам Хрезкач Горбатый остался в логове с несколькими десятками укреплять логово, экспериментировать, добывать пищу. А вот его ученик, Струх Шип, вместе с небольшим запасом серого камня пошёл с нами. Он мог при необходимости поддержать нас в бою несколькими “штуками”. Также он должен был найти траву хургунь, которая тоже за каким-то демоном требовалась Горбатому вместе с ещё несколькими ингредиентами.

На надоевший вопрос, как теперь будет называться объединение под моим предводительством, объявил, что наше название – “Клыки Пустошей”. Хрезкач обещал придумать эмблему и показать её мне после нашего возвращения и в очередной раз предложил построить в отдельной комнате Колокол – алтарь Рогатой, на что я ответил строжайшим запретом.

Ещё от него прозвучало неожиданное, в том духе, что “Вам бы имя сменить… Вы не подумайте ничего такого, вы и так внушаете страх всем, но обычное, да к тому же человечье имя вам не к лицу – оно должно внушать страх и трепет”.

(От автора: те, кто заметит опечатки – пишите в лс! жутко не выспался и текст получился сырой, но всё же выставлю на вашу оценку)

Глава 5.2

Новое имя? Это меня ввело в ступор. Так ли необходимо мне новое имя? И так, пока обдумывал название для своего объединения чуть мозг не вывихнул. К сожалению, придумывать что-то новое мне удаётся с большим трудом. Тут скорее надо ждать какого-то озарения.

По пути послал гонцов к нескольким маленьким кланам, путь к которым лежал в первую очередь, предложение присоединиться ко мне, обещая хорошие условия существования и отличные возможности. На удивление два мелких клана, особей на тридцать-сорок, с парой самок каждый, ответили согласием и я немедленно их призвал к себе, перемешав со своими кланкрысами. Самок отправил в Логово, а возмутившихся этим новых членов клана пришлось немного побить, чтобы не обсуждали приказ. Скронк Резак быстро всех брал в оборот, тем более ни колдунов, ни штурмкрыс среди них не было.

На нас никто не нападал, засад не устраивал. Ещё бы! Отряд в три сотни хвостов внушал уважение любой материальной твари. Для нематериальных – всё найденное серебро было порублено на кусочки и роздано всем, чтобы не только бегством (как обычно) можно было спастись.

В той стороне, куда мы вышли (север) больше не было крысиных кланов. Над пустошью, где пролегала узкая тропа, натоптанная животными, стлался холодный туман, лапы путались в густой траве и низких кустарниках. У обочины тропы то и дело попадались, то обломок ржавого меча, то наконечник копья, то прогнившая стрела, торчавшая из выбеленных от времени костей. Почва вокруг постепенно становилось всё более каменистая, всё более перемежаемая большими валунами и общий рельеф стал всё более приподнятым. Это мы подошли к предгорьям гор Арнагшос, где ещё существовали два анклава гномов – Карак-Ногарунд (по горной дороге через два перевала далее на запад) и Киндургунбандураз (язык сломаешь…) находящийся через один перевал на восток.

Ещё какое-то время назад эти земли были достаточно оживлёнными. Гномы в своё время быстро прибрали Арнагшос и близлежашие горы Тунарбильн в свои руки, несмотря на то, что природа здесь была довольно сурова. Тунарбильнским гномам пришлось полегче – рядом расположились те, кто решил собрать Империю по образу и подобию прошлой. А у той, со времён первого Императора были традиционно хорошие отношения с гномами и они поддерживали друг друга в опасностях этого мира, предоставив и торговые преференции.

Это всё узнал от рабов людей, ставших теперь и моей собственностью. Из них получились неплохие информаторы, так как по роду деятельности приходилось быть наблюдательными, разбираться в товарах, где они изготовлены, из чего и т.д.

Бывшие разведчики Костегрызов, самые мелкие (особенно в сравнении с штурмкрысами), вывели нас на бывшую гномью заставу, ныне разрушенную. Сейчас здесь обитало очередное небольшое гоблинское племя из какого-то там объединения племён, осваивающее новые для себя территории.

Я не собирался договариваться с ними – гоблины не тот народец, который я бы хотел завоевать/присоединить к своим силам. Даже в качестве рабов они создавали множество проблем. Патологические лгуны, воры, садисты! Тут и с крысами проблем хватало, но меня уже судьба с ними связала, видимо. Только под страхом наказания они готовы были работать, что меня категорически не устраивало, так как лишних охранников/надзирателей для них я выставить не мог.

Границу бывших гномьих владений обозначал отполированный до зеркальной гладкости с одного бока большой валун, на котором было выбито что-то рунами и над надписью виднелось изображение молота и боевого топора на фоне горы.

Сразу за пограничным камнем нашелся и пограничный пост, стоящий на возвышенности в метрах трехстах от проходящей караванной тропы, возвышаясь над ней. Первоначально собранный из большущих серых валунов, он сейчас находился в плачевном состоянии. Опалённые сильным жаром камни показывали, что внутри когда-то бушевал сильнейший пожар. Башня поста обвалилась во двор и сейчас было неясно, на сколько этажей она возвышалась. Ограда, ведущая на небольшой двор пострадала сильнее – блоки были сорваны неизвестной силой и валялись чуть ниже по склону.

Если представить в голове то, как первоначально выглядел этот пост, то укрепились тут гномы всерьез, куда там всяким крепостям!

Сейчас над разрушенной башней из шкур была натянута своеобразная крыша. Проломы в стенах завалены мелкими камнями и мусором, и оставлены узкие калитки, защищающиеся набранными рогатками из брёвен. Все гоблины не помещались внутри и часть их кожано-меховыххалабуд стояли у стен поста.

Мы обследовали всю округу и крыскам-разведчикам удалось найти несколько простых ловушек, поставленных в основном на монстров и зверьё, что давало нам преимущества.

Потом увидели стригу-трупоеда. Нет, это не подданные наследников Ушорана. Это могли быть потомки людей, ушедших в горы и одичавших от голода до такой степени, что стали каннибалами. Всё-таки житьё здесь опасное и спасение своей жизни может выйти очень своеобразно для будущего. Пока был день, они выглядывали из расщелин, в которых прятались. Но если бы они не чуяли трупы, то и не высовывались бы. Что-то произошло? Чего-то ждут? Наверняка это местные обитатели, пирующие на останках оставленных гоблинами жертв. Стриги, заметив крыс, скрылись. Далеко еще до ночи. Если бы дело ночь было, то могли и на нас напасть, хоть всему прочему предпочитают трупы, особенно уже подпорченные или выбивать мозг из костей, что тоже считается лакомством.

Как бы они тут в симбиозе не обитали и эти трупоеды не затявкали, предупреждая о нашем прибытии. Скронк Резак, ТаксельОгнетёс с двумя отрядами стали обходить пост, прячась за камнями, а Струх Шип остался со мной. Мне надо было узнать, что он может сделать как колдун, пусть даже недоучка. Я помню что творили сланны на поле боя, возможности шаманов зверолюдов и если бы эти “техномаги” могли нечто подобное совершить… Ооо! Это было бы великолепно! Я бы тут навёл порядок! Конечно такой, каким я его понимаю.

Чем ближе мы крались, тем лучше стало видно, что гоблины предавались развлечению. Видимо совершили удачный поход или подъедали старые запасы, так как гоблы копошились у стен и повсюду раздавались дикие крики. И если гоблы орали от радости, то кто-то орал от невыносимой боли. И это кричали разумные, хотя порой от муки он уж больно становился на животный, глубинный. Люди кричали во время пыток, кричали перед смертью, и отзвуки эхом расходились в горах.

Я крадусь медленно переставляя руки и ноги, опираясь лишь на большие надёжные валуны, при этом вжимаясь как можно ниже. То тут, то там от ползущих за мной крыс, у которых светились красных их глаза, раздавался стук камней, глухой звон ударов металла о камень, скрежет/лязг частей амуниции. Шумел и я. Это было подобно грохоту, и я каждую секунду ждал, что вот сейчас гоблы очнутся и поднимут тревогу. К счастью для нас, они были заняты.

Метров триста и я уже могу чётко наблюдать за их действиями. Несколько зеленокожих полосовали ножами девушку, отталкивая друг друга от жертвы и вопя от радости каждый раз, когда после их не смертельных, но мучительных режущих ударов она издавала крик. Один из гоблов не выдержал, что его постоянно отпихивают, не дают поиздеваться и всадил нож под рёбра своему товарищу, но тут же был зарезан другими собравшимися посмотреть на развлечение под одобрительное улюлюканье остальных. Потом один из гоблов нанёс особенно сильный удар девушке, перебив артерию и гоблы заторопились к нему с черепами-чашами, подставляя их под хлещущую из ран кровь.

В попытках набрать как можно больше крови они царапали и кусали друг друга, а затем заливали рубиновую жидкость в пасти и жадно глотали содержимое. Пока мы приближались, её ухватили ее за волосы и срезали скальп, и я увидел расстеленные, сушащиеся на камнях трофеи мелких мучителей, которых было уже немало. В стороне на костре жарилось ещё одно насаженное на молодой ствол дерева тело девочки.

С разрушенной башни раздалось шипение, там застучали в железяку, поднимая тревогу. Скрываться нет смысла:

– Вперёд! Бегом! Режь-убивайгоблов!

– Режь-убивай! Режь-убивай! – подхватила волна крыс, гигантскими скачками с камня на камень мчась за мной в сторону мучителей.

Гоблы озирались и действовали кто как – одни шипели, указывая на нас, другие бежали за стены поста, кто-то хватал лук и пробовал выцелить кого-нибудь из нас, кто-то пытался утаскивать какое-то барахло, а ещё одни вытаскивали за волосы голых человеческих женщин, с которыми развлекались.

Первых растерянных и разбегающихся гоблинов мы вырезали в миг – только кровь брызнула в разные стороны, подзадоривая пищащих от восторга убийц. Камни и мусор под ногами покрылась трупами, и зеленокожие протрезвели. Пройдя сквозь нестройную толпу, пьяную от вина и крови, мы натолкнулись на главное препятствие – узкий вход во внутренний дворик. Здесь гоблы оказались зажаты в тесноте и не могли убежать, хоть они и старались, колотя своих соплеменников. Так свора шакалов поджимает хвосты при появлении волчьей стаи.

Легким движением сечки я смахнул ближайшую носатую голову, с наслаждением почувствовал, как боевая ярость просыпается во мне, а затем бросился на следующую добычу. Веселье обещало быть долгим и приятным, гоблины повеселились всласть, теперь настала наша очередь веселиться!

Ржавый клинок бесполезно разрубил воздух рядом с моим локтем, а его хозяин с размаху налетел на рубящий удар, пришедшееся на левое плечо разрубив и его, и грудину, и сердце. Тело зеленокожего даже упасть не успело, как я рубил следующего.