Текст книги "Глермзойская пустошь (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Он первым нарушил молчание. Речь его рычащая, чего и следовало ожидать. А говорил он на человеческом языке, на смеси рейкшпиля, ставшего тут, видимо языком международного общения, с добавлением отдельных слов…

– Меня зовут Явур Сильный. Я вожак племени… стаи сорвуух. – он не счёл нужным представить второго пса. Видимо тоже взял на всякий случай.

– Некоторые меня зовут Хейм Голодное Брюхо, можно просто – херршир. Глава клана Клыков. – не стал я тоже расписывать свои возможные мелкие титулы.

– Я не встречал раньше вас. – Пёс посмотрел на клыкастый череп на пике. – Между нашими племенами не было крови, зачем вы напали на нас?

– Не мы пришли к вам, а вы к нам. Ведь это вы напали на нашу крепость!

– Это крепость гоблинов! И нас никто не предупреждал, что она не их!

– Теперь и она и все предгорья принадлежат мне. И вы вообще спрашивали, кто ею владеет?

– Когда такое было, чтобы гоблины подчинялись крысам?

– Если убить их достаточно много, то оставшимся не останется ничего, как подчиниться сильному.

– А ты, значит, сильный?

– Достаточно сильный, чтобы свести твоё племя в могилу.

– А достаточно ли ты силён, чтобы попробовать остроту моего меча?

Он уже достаточно взбешён.

– А какой мне резон с тобой драться? Достаточно махнуть рукой и мои стрелки и колдун перебьют и тебя, и твоих тощих воинов, и самок – это вот те, в худых шкурах, самки ведь? И молодняк побьют...

Он так сильно сжал челюсти, так, что заскрипели зубы. Я продолжал.

– ...и смысл тогда того, что ты прошёл перевал? Разве в этом состоит твоя задача, как вожака? Где твои колдуны, шаманы, а, вожак?

– Что ты хочешь, если не драться со мной? Мы не сдадимся без боя! Мы не будем рабами! Самки зарежут щенков и по нашим трупам кинуться к вам и у вас не хватит стрел и камней, чтобы остановить ярость нашей последней битвы! И вы умоетесь кровью, но запомните последних из племени сорвуух!

– Ты не пугай меня, пёс. Ты и все твои умрут – а значит НАША охота удалась! Важно ли тебе, сколько моих бойцов умрёт – ведь от твоих не останется никого! У моих воинов будет много мяса!

– Мы уже давно смирились со смертью. Нам наши жизни не важны.

– Так ли это? Ты хочешь жить, вшивый? Жить, а не выживать. Я предлагаю тебе, Явур, свое покровительство. Вступайте в наш клан, выполняй мои приказы, а я взамен дам твоей стае кров, пищу, и тех, на кого можно будет охотиться.

Секунду подумал и добавил.

– А ещё вы сможете отомстить тем, из-за кого вам пришлось покинуть родные края.

Вот тут уже взгляд этого здоровяка стал более осмысленным.

– Если победишь меня, голохвостый, то я буду тебе служить. Если ты проиграешь…

– То мои воины выпустят вас живыми на все четыре стороны! А “голохвостого” я тебе ещё припомню, блохастый.

Он достал свой меч, длина клинка которого была не менее чем стотридцатисантиметровой, не считая простой гарды из нескольких завитых железных полос, защищающих кисти, и довольно длинной рукояти, за которую вожак держался двумя руками. Да, с таким копьём не подерёшься – срубит наконечник, как пить дать. Не с одного, так с нескольких ударов. Тем более такие мечи и нужны для прорыва копейного строя. Слишком ловким он выглядит, чтобы дать себя проткнуть копьём. Моими сечками я тут тоже много не навоюю, так как они слишком коротки. Они больше для тесноты “крысиных”, или ещё как говорят, “собачьих” схваток. Длинным мечом он просто нарубит меня на куски и никакая живучесть мне не поможет. Выкрикнул оруженосца и мы ждали, пока он принесёт мне мой двуручник. Пока он спешно бежал, старался размять мышцы рук, которые ещё не вернули полную чувствительность после тех ран, полученных в катакомбах под городом. Обменялся оружием – взял меч, взамен отдал копьё, сечки, оставив лишь тонкий кинжал на боку.

– Предлагаю снять амулеты, чтобы вышел честный бой. – заявил Явур. Я лишь пожал плечами – почему нет. У меня один всего, а вот у противника там целая связка на шее оказалась.

И мои, и его воины не сговариваясь приблизились, однако оставив нам достаточно места для схватки.

Я встал в дуэльную позицию, которой обучался у наёмников Гольшарка. А после, как и следовало по правилам поединка, дал понять, что вожак может начать, когда будет готов.

Не говоря ни слова, мы взглянули друг на друга. Бой начался.

Во многом мы были равными соперниками. Он чуть-чуть большего роста, но не большего веса, у обоих похожее оружие, и мы оба были правшами.

Мы оба решили начать со свободного хвата. (Закрытый хват – это любой хват, при котором запястья скрещены). Я старался держать меч легко и расслабленно. Крепкое удержание, "мертвая хватка", снижает подвижность.

Начнём с “начальной” фазы. Надо получить преимущество, но сперва узнать, чего ждать от пса, прозондировать его навыки, проверить на отвлекающие манёвры.

Начнём с “плуга”... Рука у гарды немного сбоку от правого колена, меч направлен прямо вперед, острие на уровне подбородка псоглавца. Кисть на навершии немного сбоку и впереди от бедра. Я двинулся вперёд, подойдя на расстояние, когда острия наших клинков коснулись друг друга. Постарался чисто выполнить “длинное остриё”, такой укол из “плуга”. Пока я подошёл к псу, то он уже стоял в позиции, которую наёмники называли “глупцом”, и на мой укол он ответил тем, что просто ловко сместился в сторону и тут же контратаковал верхним рубящим ударом, “oberhau” и уже мне пришлось защищаться.

Этот воин рубился, может, и без какой-то школы фехтования, но опыта у него было огромное количество. Противников много, но как и у меня с сечками вышло – вот острое железо, вот противник – бей! Бей как можешь – быстро, сильно! Бей так, чтобы он не успел ударить тебя! Бей так, чтобы он не встал уже после первого удара!

Я рубил, он закрывался или уклонялся. Я колол – он закрывался и контратаковал. Я делаю укол из закрытого “Быка”, атака, одна из самых эффективных атак, а он ответил простым блоком влево, острием вниз.

Он мне кругом справа, но я закрываю голову и пытаюсь подрубить его лапу, когда он уже перенес своё оружие влево, относ его за спину, а затем, приподняв клинок, рубанул в правый бок уже меня. Недостаточно хорошо защитился и удар частично прошёлся по кирасе. Не прорубил! Вот за этим и таскают железо – не было бы его и бой можно было бы считать законченным.

Скользящим движением увел его клинок вниз и рубанул его по ногам, но он успел увести ногу с линии удара, что позволило мне войти в клинч и боднуть его лбом, закрытым железом, в морду.

Удар его несколько дезоориентировал, но силы ему было не занимать и ударом нижней лапы он пнул в грудь так, что уже я полетел назад, чуть не потеряв равновесие и едва заблокировал его укол, которым он попытался воспользоваться. Я видел, что мой удар шлемом не прошёл впустую – с его носа побежала тонкая струйка крови. Я помнил свои ощущения от таких ударов и постарался не упустить шанса, насев на него и взвинтив темп боя по максимуму. Но старый вожак был ещё не настолько слаб, чтобы уступить мне так легко.

В тишине были слышны только наше дыхание и сопение, скрип зубов да свист или резкий звон столкнувшихся вскользь клинков.

На каждый выпад он отвечал выпадом, ловко отражая удары и столь же ловко орудуя мечом. На моём небольшом веку владения мечом мне не попадался такой умелый воин….

Но среди прочих, у меня было ещё одно преимущество: пёс прорывался через горы, преследуемый врагами, и хоть у меня ныли не зажившие предплечья, в свято верил в свою победу!

Я вел дуэль, которая могла кончиться моей смертью и думал, напряженно думал. Неужели поединок закончится тогда, когда нас покинут силы? Соревнование выносливости?

На моём доспехе было уже несколько новых вмятин, зато у противника пару порезов, за счёт более худшего снаряжения. Я попробовал перейти в zornhut – “гневную стойку”, которая была довольно провоцирующей. Провоцирует тем, что выглядит уязвимой и может вызвать противника на довольно безрассудную атаку. А если ты знаешь, что противник будет атаковать, и куда примерно – ты уже имеешь преимущество.

Я встал левой ногой впереди, занеся меч над правым плечом, держа клинок поперек спины острием немного вперед и сместив вес смещен на выставленную назад правую ногу. Пёс нырнул вперёд, рубя сверху. Я относительно удачно попытался поставить “высокое окно”, но эта глухая защита свела наши клинки, заблокировав их, а сам в это время кончиком хвоста захватил рукоять кинжала и нанёс укол в спину. Этот укол не нанёс никакого урона – и хвост у меня не такой уж сильный, и защита у него была. Но он удивился нападению со спины и полуобернулся, инстинктивно пытаясь увидеть новую опасность. Что позволило мне выпустить правой рукой рукоять меча и кулаком в перчатке врезать по его морде. Я удивился, но Явур не упал. У него была возможность проткнуть меня, но он стоял, слегка покачиваясь и щурясь и моргая. Нокдаун.

Опустив меч остриём вниз, я вторым ударом сбил его с ног.

И я и он тяжко дышали от усталости. Морда его была окровавлена, а мою покрыл пот. Всё-таки сражаться в доспехе и без доспеха – разные вещи. Хотелось когтями разорвать доспех, чтобы воздух впитывался прямо кожей.

А потом до меня дошли окружающие звуки. Вся долина дрожала от воплей и ударов оружием о щиты. Хобгоблины прыгали на стене, крысы скакали по камням. Ещё бы – не часто у них такие представления, как дерущиеся вожди. Больше сами да сами.

Лишь псоглавцы стояли молча.

– Я тебе буду служить, но у нас традиция – проигравший в бою не может быть вожаком. И теперь у них новый походный вождь, договаривайся с ним… – указал он на молодого, который пришёл изначально с ним и так и стоял впереди подошедшей стаи.

– Ах тыж сука…

Захотелось рубануть его по шее, с оттягом так, чтобы его грязная и подлая голова покатилась по камням, разбрызгивая кровь. Или выдрать сердце из груди, и съесть на глазах у всех.

– …но мы будем служить тому, кто поможет нам.

– Что? Поможет? А с этого не пробовал начать?

– Я должен был попробовать…

– Я и так был готов выделить вам, как и всему своему клану, долю в добыче, хорошее оружие, еду и надёжное логово, где ваши самки и щенки будут в безопасности!

– Не о том речь! Спаси нашего бога!

Я сначала онемел. Затем самообладание дало трещину:

– Чего, (я добавил несколько слов, произносимых гоблами-рабами в самом большом удивлении) ты что, облезлый, со скалы упал? Или камнем по голове прилетело? Может я тебя боднул слишком сильно? Какой, нахер, бог?! И как богу можем помочь мы – я показал рукой на свои почти четыре сотни крыс.

– Мы покажем!

Глава 10

Псы оказались выходцами из небольшой Гунульской пустоши, зажатой между Пограничными княжествами людей на западе, Марундскими горами и проклятыми землями на севере, конфедерацией Зубастых топоров на востоке и горами Арнагшос на юге. Сами свой народ они называли гунулами, а свою стаю – сарвуух (сорвуух – без разницы), которое раньше было полноценным племенем, но проиграло в последнее время всё что могли. С востока теснили орки, в северных горах укрепились ночные гоблины, откуда совершали набеги, охотясь на молодняк гунулов, на востоке люди отбивались от всех – да и много крови было в прошлом пролито между двумя этими народами, так как псы никогда не отказывали себе в удовольствии совершить грабительский налёт. Дикие орки, налёты летучих тварей, типа виверн, призраки и неупокоенные, непонятно откуда берущиеся отродья Хаоса, с которыми невозможно было договориться… А помимо этого с добычей стало плохо, Поэтому когда наступили тяжёлые времена – на совете племени решили уходить на юг, через горы, в другую пустошь, которая была больше по размерам и где по рассказам, жилось гораздо легче. (Взглянуть бы на того, кто им такое рассказал).

Сарвуухи предложили ещё нескольким более мелким родам уходить с ними, но те решили остаться на земле предков. Тогда сарвуухи выкопали со священной земли найденного в далёком прошлом идола, воплощение на земле своего бога…

– А как называют вашего бога?

– Что?– не понял вопроса рассказывающий Явур.

– Как его имя?

– Бог! Он один, когда говоришь – “бог” – все сразу понимают о ком речь!

– А как же боги других народов?

– То не боги, то так... Сильные духи. Они не существуют. И придумали их из зависти к нашему Богу!

… Выкопали бога и медленно двинулись на юг. Но такое преселение не понравилось местным зеленокожим, которые повадились устравивать в ущелья засады, заваливать дороги и всячески беспокоить каждый раз вставших на отдых гунулов. Арнагшос может быть и не самые большие горы, но когда карабкаешься вверх по отвратительной дороге, охраняя соплеменников, тащивших весь скарб, который скопили в жизни и при этом впрягаешься по очереди в перевозку идола, то это оказалось очень тяжёлым делом. На гоблов пытались охотиться, но у зелёных, оккупировавших эти горы, было преимущество – они лучше знали местность и их было больше. Видя, как тают постепенно их ряды, их вождь собрал всех и объявил, что если его убьют – то будут править все по очереди, самые сильные и самые мудрые. И указал очередность. Все согласились. Когда в одной из стычек погиб и вождь, то шаман совершил обряд и обратился к богу, принеся ему в жертву захваченный десяток гоблов. Потом он объявил, что бог хочет, чтобы они его оставили, а вернулись за ним потом, как найдут безопасное место.

Оставив самые тяжёлые вещи, псы пошли на прорыв через перевалы. Гоблы не смогли их остановить, но наседали на пятки. С каждым днём гунулов становилось всё меньше – стрелы, вымазанные во всякой гадости, ночные нападения, неудачная встреча с камнерогом, тающие продукты, которые растаскивались как гоблами, так и простыми зверьми, накапливающаяся усталость… Пару раз небольшие отряды гунулов оставались в удобных местах, чтобы задержать наступающих врагов, почти никто из них в дальнейшем не догонял ушедшую по дороге стаю. Кроме одного. И лишь перейдя перевал, которые захваченные гоблы называли Лысым, они избавились от преследователей. Те почему-то сюда не перешли. Но по эту сторону перевала сарвуухи увидели груду камней, какие они видели на бывших местах обитания гномов, а так же когда раньше совершали набеги на людей. И когда увидели, что по округе ходят похожие на гоблов воины, они решили захватить эту груду камней, убив двух зайцев – отомстить ненавистным врагам и заиметь крепкий дом. Раньше гунулы жили больше в лёгких жилищах и стенами им служила их храбрость, умение обращаться с оружием. Но когда остались лишь ошмётки от их былого могущества, то иметь такой крепкий, каменный дом, отнятый у врагов, это было бы хорошо, это бы помогло в их выживании. Зелёные, конечно, тут же укрылись внутри. Взять с ходу не удалось, а не успели подготовиться к правильному штурму, как подошли мы…

– Гунтхур, один из тех, кто прикрывал отход, но в отличие от них – выжил, видел куда утаскивают наши повозки.

Я, конечно, успел понапридумывать себе всего. Бог! Громко сказано, но всё оказалось проще – надо было вытащить из лап гоблов статую, идола, которую при переселении кинокефалы потащили с собой. Без неё им было никак.

Ладно, новые подданные того стоили. Быстрые, выносливые – я уже представлял, как их стая, откормленная и пополненная за счёт тех родов, что остались по ту сторону гор, мчится по пустоши и степям, выслеживая сволочей из оставшихся “свободных племён”. В наших условиях кавалерию содержать было слишком нереально, так эти мохнатые станут моей конницей! Быстрые, выносливые, поджарые псы виделись мне одним из тех козырей, которые мои враги точно не ожидают увидеть. А что для того, чтобы их заполучить в свои руки надо было перебить какое-то количество гоблинов, так что же – мне всё равно надо очищать дорогу для будущих торговцев. Начну раньше, до того как перевалы закроются на зиму, а продолжу уже весной. Будет разведка боем.

Выслал вперёд разведчиков, вместе с проводником сарвуухов и перестроив бойцов, включив в них всех способных сражаться гунулов. Самки и щенки остались заложниками у форпоста, что я не скрывал.

Я шёл, жуя одну за другой полосы вяленого мяса. На улице было великолепно – ясно, солнечно, свежо! Теплые лучи освещают дорожную пыль, поднятую шагами ушедших вперёд клановых воинов и гунулов. Небольшое войско растянулось серой лентой. Привыкну ли я когда-нибудь к тому чувству, что достаточно мне отдать приказ и воины бросятся на кого укажу. Засвистят камни, отблески солнечных лучей засверкают на обнажённом железе и воздух пропитает запах густой вражеской крови.

– Так, чего вертитесь у меня под ногами? – прикрикнул я на крысят. – Кто ваш командир? Скронк! А ну бегом к нему! И чтоб до вечернего костра я вас не видел.

Подбежал чихающий Беспалый.

– Чего тебе?

– Надо больше ружей, больше стволов!

Я это знал и раньше, но почему ты сейчас сделал такой вывод?

– После того как мы палили по блохастым, я ходил-смотрел! Много раненых! Синяки, переломы от камней! А от выстрелов совсем мало раненых!

– Так плохо стреляли?

– Нет, если попал – то убил! Всего несколько раненых… ненадолго! Раны – во! – показал он пальцами размеры дыр.

– Псы мстительные, не боишься, что если выздоровят, то придут к тебе мстить?

– А чего их бояться? Не страшнее других! Страшно ночью одному, а тут пусть только замахнуться! Обрубим всё! Да к тому же… Я действовал по твоему приказу. Если кому и мстить, то тебе, херршер.

По его морде было непонятно, что он там думает на самом деле. Кланяясь, убежал обратно.

Отряды шли толпами, без строя, частично перемешавшись друг с другом. Я ходил, делал внушение командирам отрядов, чтобы все держались отдельно друг от друга, не расползались по дороге.

Разводы засохшей грязи, пота, порванная одежда, вытертая до язв кожа, слезящиеся от яркого солнечного света глаза, всклокоченный мех, сочащаясая из носов слизь (то ли заболели, то ли всегда такими были), разнобойные доспехи и полное отсутствие оных. Многочисленные шрамы, лохмотья ушей, отсутствующие пальцы, выбитые резцы, отсутствующий левый или правый глаз, проплешины ожогов, кое-как сросшиеся переломы. А помимо этого кто-то явно носил следы то ли лизкородственного скрещивания, то ли воздействия силы камня – непонятные бугры на голове, большее количество конечностей, два хвоста и ряд других особенностей… Шлемы-маски и переделанные человеческие шлемы у меньшей части. Многие щеголяли в традиционных для гоблов капюшонах. Ни у одного не было обуви, лишь обмотки на ступнях. В массе в основном бурые и чёрные окраски. На плечах меховые и кожаные накидки, безрукавки, человеческие куртки и халаты. За поясами выщербленные, без ножен тесаки, корды, сабли, заточенные наконечники копий, ножи. В лапах и за спинами (кто сделал петли) треугольные деревянные и в основном круглые плетёные щиты. У многих за веревочными и кожаными поясами заткнуты пращи. Над головами лес наконечников копий, острые клювы и топоры алебард, которые практически не давали отблесков на солнце, из-за слоя покрывавшей их грязи. Да, красавцы. На общем фоне выделялись бойцы полевой разведки – более резкие, они безостановочно крутят головами и нюхают воздух, задирая носы повыше. Ладно подогнанная амуниция скрыта под такими же грязными балахонами, которые неплохо маскируют на фоне как каменистых развалов, так и сухой пустоши. Одноглазый и Сокуч постарались сделать из них что-то приемлемое. И у всех – горящие глаза, жаждущие добычи и еды.

Разведчики доложили, что по ту сторону перевала зеленокожих не замечено, а потому решил перейти его и заночевать уже там. На самом перевале было тяжело – гораздо холоднее, ветер выдувал последние крохи тепла. А потому расположились чуть ниже, найдя укрытие среди камней, похожих на остовы хижин каких-то неведомых гигантов.

Рабы расстелили шкуры, начали готовить еду. А я созвал небольшой военный совет, на который позвал Скронка Резака – моего главного помощника по управлению военными делами, Сокуча – за отсутствием Одноглазого заведовал полевой разведкой, Беспалого – главного среди стрелков с ружьями, но который и другими стрелками заодно командовал, Струха Шипа – главного моего полевого колдуна, который в этот раз забрал с собой (с моей подачи) нескольких собратьев – учеников Хрезкача. Пусть выходят из-под власти старого колдуна, глянут на мир. Были и трое псоглавцев – Гунтхур (боец, единственный выживший из последнего заслона при отступлении), Сурнур – нынешний молодой вожак сарвуухов и Явур Сильный, который хоть и не был сейчас вожаком, но знал немало и был переводчиком между мною и гораздо хуже говорящими на человеческом языке остальными кинокефалами.

Пока не разожгли костер было достаточно холодно. От дыхания вырывались облачка, оседая на шерсти инеем. Было приятно после перехода вытянуть конечности, а потом и вовсе принесли горячую еду и стало совсем хорошо. Так и хотелось растечься по походному шерстяному одеялу. Но дела были превыше всего.

– Итак, мы по эту сторону перевала, где и враги. Явур, ты сказал что где-то тут находится логово гоблинов, которые и отобрали у вас статую.

Явур замахал лапами, раскидывая кусочки еды:

– Бога! Бог – не статуя! Бог в статуе! Он жив, мы знаем. Мы видели… Ну не мы, но наши предки. Он нам помог тогда, когда было плохо, разгромив врагов, дав цель. Так говорят предания!

– Не суть важно. Бог в статуе? В ней. Значит нам надо её вытащить. Для начала… Как тебя... Гунтхур, расскажи мне о том, сколько видел всего гоблинов в последнем бою. Помогал ли им кто-нибудь?

Со слов пса выходило, что гоблов “много-много”, “кишат среди камней”, а если точнее, то он видел не менее четырёх сотен. Среди гоблинов, конечно же, были и шаманы – в схватке с ними погиб последний шаман посглавцев, обессиленный и в конце концов утыканный стрелами. Были среди зеленокожих и зубастые звери, которых гоблы пускали вперёд прорывать строй псов. По словам же Гунтхура выходило, что он спасся тем, что упал в одну из каменных расщелин, где и пролежал до того времени, пока звуки наверху не стихли и к нему не поползли местные падальщики, от которых только чудом смог уйти. Выбравшись, он не пошёл к остаткам племени, после гибели большей части ставшей просто многочисленной стаей. Он захотел отомстить гоблам, убить хотя бы несколько тварей перед своей собственной гибелью. Однако добравшись до их логова, он увидел их бога, заключенного в статуе, который гоблы подтащили к своей пещере. Он увидел как они оскверняли его и чуть не сойдя с ума, всё решил рассказать остальным сарвуухам о том, где искать сокровище их народа. По его словам, от Лысого перевала это место было примерно в половине дня пути. Логово гоблов располагалось в стороне от бывшего торгового тракта, в отвесной стене горы, из которой рядом было несколько больших трещин, из которых выходило и входило много гоблов. Недалеко протекает речушка, а рядом в низине есть заболоченное место, а напротив входов расщелин – склон соседней небольшой каменистой гряды. Перед входом-трещинами постоянно кто-то находится.

На земле из камушков и веточками обозначили план обсуждаемой местности.

Посидели, подумали. Я думал, уж точно, кто-то тоже морщил лбы, а кто-то только делал вид, что пытается придумать, привыкнув что все и так само собой решится.

– Вопрос стоит так – что будем делать? У кого какие мысли?

Я смотрел на них, они смотрели на меня.

Тишина. Ясно, что всё непросто.

– У меня, конечно, есть идеи, но хочу, чтобы вы сказали свои мысли, а потом уже озвучу мои, чтобы не примазались к моим словам. Начнём по порядку.

– Явур?

– Напасть ночью. Мои халуу (молодые воины) собьют их охрану, и всё за ними, внутрь, устроим резню, пока они этого не ожидают.

– Знаешь, сколько их там примерно? Не факт, что Гунтхур видел всех.

– Не факт… Но нам необязательно убивать всех. Берём бога и бежим, пока все будут внутри резать вонючек, а потом прикрывать отступление, когда они навалятся всеми силами. Самая лучшая тактика: ударил – убежал с добычей.

Сурнур-вожак и Гунтхур-выживший согласно закивали. С этими всё ясно – Явур хоть и потерял своё место, но авторитетом пользовался ещё немалым.

– Это вы умеете, точно! Бегать от всех – это ваше! – проскрипел Скронк и остальные крысы зашипели-закхекали, смеясь.

– Хвост в пасть возьми и держи крепко. – посоветовал я ему.

– Шип? Какие мысли?

– Я бы яду им насыпал!

– Какого и куда?

– Не знаю. Но камня у меня нет, чтобы что-то сделать значительное с помощью него. Было бы камня много – вышел бы с младшими учениками молниями бы всех сжёг-разогнал! А сейчас даже не знаю…

– Ясно. Беспалый?

– Пссс… Надо выманить их. Показать хвосты псов, и когда как всегда псы побегут от зелёных, мы заманиваем их среди скал, обстреливаем и режем-убиваем раненых замухрышек!

Псы на словах о бегстве зарычали, но я не мог не признать здравое зерно в этом предложении. К тому же ему хочется сделать так, чтобы его отряд, те крысы которыми он командует, внесли основной вклад в разгром мелких мерзких тварей.

– Сокуч?

Разведчик волновался, хоть и пытался это скрыть, но его извивающийся голый хвост выдавал его чувства.

– Может напасть? Тихо-тихо пробраться, зарезать шаманов и всё?

Я недовольно покачал головой. Слабо.

– Скронк?

– Мне не нравятся слова шерстистых – указал он на трёх псов, – тем, что они хотят всего лишь ударить, схватить и убежать. Мне не нравятся слова уважаемого – добавил немного, всего лишь каплю презрения, – Струха Шипа о том, что он мог бы всех сжечь, да вот только нечем. Какая беда, опять нам, простым железом всё решать… Беспалый хорошо сказал, но не подумал, что мы уничтожим голову войска врагов, которое точно-точно растянется в скалах. А остальные сбегут и запрутся в своём укрытии. И уж там точно для нас будет много чего интересного, от чего многие будут до судорог рады! До смерти рады. Да и никто не знает сколько они пошлют за псами в качестве приманки… О словах Сокуча вообще молчу, лучше бы пасть не раззевал, не портил воздух.

Сокуч скривил презрительную морду.

– Так скажи-скажи сам, что ты предлагаешь? – зашипели на него раскритикованные командиры.

А Резак не останавливался. Мне нравилось как рассуждал Резак, потому что я думал похожим способом.

– … Потому предлагаю: я беру часть гунулов-беглецов, часть клановых бойцов и мы лезем на противоположную гряду. Ночью. Вот сюда. -показал он на плане место. – Нас утром наверняка заметят – недалеко это от входа, а если нет – то я сделаю так, чтобы заметили. Они полезут на нас, мы наверху отбиваемся, сколько можем. Тут, у своих жилищ, их вождь погонит на нас всех. Когда они выбегут все... А они выбегут – хотя бы поглазеть как льётся кровь, как умирают другие, вот тут херршер и ударит!

Смело. Не попытался никого другого подставить под удар. Наверное надеется что в случае победы и лавры ему достанутся и авторитет поднимет ещё больше.

– Хорошо сказал, Скронк. Вот только в качестве приманки пойду я.

Глава 10.1

Пока решали кто пойдёт со мной из бойцов, сколько пойдёт, что с собой взять – прошло немало времени. А когда уже можно было пойти отдыхать, подумал, что, а какой смысл? Только ляжешь и уже подниматься. Лучше пойти ночью, занять выгодную позицию напротив гоблинов и уже отдыхать и смотреть – будут нас сковыривать с горы или… Что “или” было пока непонятно, однако я надеялся на жестокость мелких вонючек и на то, что они, как всегда, не упустят шанса напасть кучей на наш небольшой отряд.

Хобгоблов решили не брать на это дело, но с форпоста сняли всех. Пусть покажут себя не только в охране, но и в намечающейся сражении. За то время, пока они охраняли форпост, стерегли часть рабов, которые занимались ремонтом и расширением старого укрепления, с ними произошли некоторые изменения. Во-первых, их стало немного больше. Последний раз я у них был летом, накануне похода на Глаттершталь и их было шестьдесят два хвоста…, то есть головы. Сейчас их было почти восемь десятков, и, надо сказать – не самых плохие десятки были в войске. Мотивированные на борьбу со своими прежними хозяевами, они просто рвались в бой. Они спокойно, пофигистично смотрели на то, кого я ставлю над ними. (Может сказывается рабское прошлое?) Те же псоглавцы бы наверняка не обрадовались, мягко говоря, если б я попробовал над ними крысу-надзирателя поставить, или представляю сколько шипения началось за спиной, если бы человека или пса над крысами. Во-вторых, они разжились неплохим снаряжением и сейчас по этому уступали лишь штурмовикам. Масса кольчуг, с укрепленными кустарно пластинками железа, кое-где были видны наручи, наплечники, горжеты, большие не по размеру квадратные шлемы, а также старые металлические умбоны, среди выжевыструганного дерева. Среди мягкого железа, прикрытого кожаными безрукавками, виднелась и металл, отливающий синеватым оттенком, а кое-где были видны гномьи руны. Между крысами и хобгоблинами даже вспыхнуло несколько коротких схваток, когда первые попытались заставить полукровок обменяться на всякий хлам. Правда бывшие рабы отбились, и уже чуть ли не крысам пришлось отдавать свои вещи.

– Откуда обновки? – подошёл я к группе смесков.

– Копали мы ямы и выковыривая со двора булыжники… А под ними скелеты в железе… Хорошем железе… Ну и так, то в подвале среди слоя мусора, на расчистке найдём, то могилы старые обнаружили прежних хозяев нашли. Им всё равно уже, а нам пригодится…

– Что с костями сделали?

– Да это… Сожгли! А пепел развеяли. Мы это, аккуратно, не хватало ещё духов будоражить!

– И ни одного призрака не было?

– Ни одного, клянусь Морром!

– Веруешь в Морра? Откуда вера твоя взялась? Кто рассказывал тебе о Морре? – заинтересовался я пристрастием полукровки к вере в одного из людских богов.

– Так это… Мама научила… С детства помню, как она рассказывала сказки о богах, пока её не съели.

Ну да, откуда же ещё. Хотя не знал, что несчастные женщины ещё успели воспитать своих детей.

"Обновки" и то, чем вооружил я их изначально, было вычищено песком, натерто если и не до блеска, то близко к этому. Сделали они и значок себе, который представлял собой скелет небольшого гобла (кто видел их скелет – не перепутает ни с чьим другим), примотанный к перекрещенным палкам. К плечевым костям примотали ещё чью-то плохо выделанную зеленую кожу, которая болталась при каждом движении того, кто нёс значок и частично задубевшая, она издавала глухие стукающие звуки. Получился эдакий оскаленный гоблинский скелет в плаще из гоблинской же кожи. Когда они подошли ко мне, сделав подношение одной из отличнейших кольчуг, с длинными полами и рукавами, с воротом на металлической же застёжке (и с маленькой металлической биркой, на которой было выбито имя мастера, как я понял, её создавшего), пару корзин свежего мяса горных коз, несколько кип выделанной гоблинской кожи и попросили разрешения таскать это с собой, я не знал даже что сказать. А потому просто кивнул – хотят, так пусть таскают.