Текст книги "Глермзойская пустошь (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Но я видел в крысах и хорошее – приспособление дало им возможность выживать там, где другие народы не живут, где царят жестокие климатические условия. Они эволюционировали быстрее многих рас, уступая им в силе, но приобретая выдающиеся навыки инженерии. Деградируя, они сбивались в стаи, каждая из которых шла по своему пути выживания. Кто-то оставался прежним, кто-то выживал, стоя друг за друга до конца, как та стая, которую мне пришлось уничтожить, обороняясь и где я нашёл своих первых крысят, ради которых мне пришлось менять свои планы и из-за которых, так или иначе, я оказался здесь, в Глаттерштале и его катакомбах. Но у многих “диких”, то есть мелких кланов, выживающих вдали от крупных кланов было очень развито предчувствие опасности.

Так вот, многое было утеряно с тех пор, как Штормами Ветров народы оказались раскиданы по этому миру, но даже тут крысолюды показали, что они могут занять достойное место среди других рас, не прячась в тени. Раз уж я оказался в этой шкуре, то мне бы не хотелось до конца своих дней прятаться от всех.

Сейчас я видел, что многие не работают, а сидят уже сутки на нашем иждивении, что конечно же не было хорошо.

Встретил Беспалого, который в окружении ещё нескольких коричневошкурых заканчивал обрабатывать свои главные трофеи, полученные от Кутзича Мёртвого пальца, – его череп и шкуру, из которой он делал пояс. Беспалый показал себя отлично – инициативный в бою, не струсил в тяжёлом бою, любопытный, стремящийся к чему-то новому. Именно такие бойцы мне и были нужны.

Собрал всех оставшихся “пропащих”, кроме Струха, и при всей толпе объявил, что каждый из них может набрать себе собственный отряд из бывших Опустошителей, их бывших рабов, и тех, кто подходил из рабов наших, оставшихся в пустоши. Сокуч – разведчики, ловкачи, убийцы. Беспалый – стрелки. Живоглот – пехота. Беспалый тут же преподнес подарок – вываренный, очищенный от мяса череп Кутзича с просверленным отверстием для удобной переноски в качестве украшения. (подумал что надо бы сделать полку в своей норе и складывать туда такие “трофеи” на память – может пригодятся. Черепа Куола и других вроде тоже где-то валяются.) Надо ли говорить, что именно к нему и выстроилась основная очередь добровольцев, которые всё пытались протиснуться и потрогать широкий пояс, получившийся из хозяина здешних мест… А череп я повесил пока на пояс и пустые глазницы мёртвого колдуна с укором смотрели на творящееся вокруг безобразие – как мы готовим всё к утаскиванию всего его добра из города.

Так же я помнил, что где-то в окрестностях, а возможно и в городе скрываются крысооборотни. Один раз я от них уже отбился, а память у меня хорошая – я хотел ещё одной встречи. Я помнил их запах и считал, что если окажусь в тех местах, где они часто бывают или вообще проживают, то быстро их вычислю.

А ещё я обдумывал систему рангов, чтобы крысы тянулись вперёд. Сейчас пока на шкуры наносились метка принадлежности к клану и метка-доступ к самкам. Всех командиров знали в морду, но мы расширяемся, как показывают события последних месяцев, появляются новые и так просто по ходу не разберешься кто просто горлопан, а кто командир.

Инструментов набралась гора, тогда как целых реактивов и мутагенов – всего чуть.

В городе же, на поверхности, Шлиц улаживал дела. Подписав контракт на помощь в зачистке города, он по своей инициативе выбил право без досмотрового прохода через ворота людей отряда, получил часть снаряжения в кредит из городского арсенала, не забыв про закрытые шлемы. Ими уже редко кто пользовался – тяжёлые, устаревшие, они являлись памятниками предыдущих эпох. Конечно, ему выдали всякий неликвид, но если древко потрачено мышами, жуками и плесенью, то его можно заменить – было бы железо. Всё более пригодного качество отдались местной militia，милиции – городскому ополчению. Одетые в повседневную одежду, вооружённые из своих или городских запасов, они были не слишком умелы, но выборные командиры имели как правило опыт и старались как могли сделать из них бравых вояк. Энтузиазма было больше, чем навыков. Правда, у некоторых из них были Луки, арбалеты, а у самых богатых и прогрессивных – дорогие имперские аркебузы. Так как город хоть и не находился в полной продуктовой блокаде, ощущался определённый недостаток в качественной еде. Тут Гиз договорился с капитанами двух прибрежных баркасов о покупке у них улова. Первый воз он у них выкупил и голодные рекруты, новобранцы во дворе начали готовить себе еду. А ещё пошёл искать кожевников-ткачей для пошива одежды, закупал готовое тряпьё, при этом выдавать её не спешил – кто в деле себя покажет, тем и выдадут. Потому как бывают такие халявщики, кто задарма стремится пожрать, приодеться, а потом или занять непыльную должность, или свинтить ещё куда подальше. Уже из числа рекрутов были выявлены воры, стремящиеся пролезть в особняк. Тут уж они, конечно, очень сильно пожалели, так как оказались тут же в числе тех, кто в катакомбах под присмотром крыс с палками и плетями вычищал от многолетнего дерьма туннели и таскал грязь в затопленные части. Работа эта была вынужденная, и не приносила большой пользы, кроме как занять делом тех, кто находился под землёй. Рабов присоединенного клана я тоже отпускать не собирался – не хотелось бы, чтобы эти изможденные, бледные люди начали рассказывать о том что находится под землей. Ещё наймут настоящих наемников и отправят штурмовать подземелья…

Организационные навыки у Гизельхера работал отлично. Были найдены несколько старых солдат и моряков, которые должны были возглавить этот сброд и на первое время выступить командирами, пока не найдём никого получше. Сотня – это в перспективе. А пока гребли всех, кого могли. Средства были – пятьсот шестьдесят три золотые и серебряные монеты по итогу мы насобирали по подземельям и небольшая кучка лома.

Приходили и приводили к нам женщины, матери своих детей и мужей алкоголиков, наркоманов подсевших на местные грибы, желая получить в случае смерти в отряде хотя бы единовременную пенсию, обещанную по контракту. Уставшие от походов в море рыбаки и случайно добравшиеся до Глаттершталя путешественники и не имеющие средств убраться из него. Являлись авантюристы, увешанные оружием по глаза и предлагали выкупить офицерский патент. Пираты, бродяги, кочевники, младшие сыновья мелких феодалов окружающих стран, разорившиеся дельцы, ремесленники и крестьяне, пилигримы разных богов… Каждой твари по паре, если можно так выразиться.

Приходили повзрослевшие дети от не всегда добровольного союза смуглых кочевников и местных крестьян, на которых они совершали набеги. “Смески”– как их в лучшем случае называли, были презираемы всеми в округе, и зачастую и матерями, для которых такие дети являлись напоминанием пережитого позора. А племена порой добирались довольно далеко от своих границ – уж раз в десятилетие рыцари вели большую войну со Степью, где кочевали многочисленные кочевые племена. Поговаривали, что там, в лёгких сборных жилищах вполне лояльно относились к тем, кто вёл разговоры о воинственных богах Хаоса (откровенно не любили лишь тех, кто что-то хорошее пытался говорить за Нургла, с его катастрофическими “подарками” для кочевников в виде джута, падежа скота. Однако при этом самым лояльным образом относились к кхорнитам по понятным каждому причинам – набеги, массовые убийства)

Пришли несколько могучих мужиков с бычьими шеями, светлыми волосами, заплетенными в косы, густыми бородами и свирепыми, серыми глазами, вооруженные метательными топориками и круглыми кожаными щитами. “Первый ряд!” – обрадовался таким большим шкафам Шлиц. Будущим бойцам отряда был обещан золотой в месяц на всём готовом – снаряжении, стол и крыша за стол отряда. Один убитый враг (человек ли, монстр) – от половины золотого за голову. Если это настоящее чудовище, вроде веретенницы, лопоса там какого, а не мелкого гоблина – то за них цена шла отдельно. Гоблов тут давно не видели, но предварительно за голову платили четвертак. Отряд по-любому оставался в плюсе, так как за голову найденных в городе монстров платили по десятке монет.

Мудрый военачальник знает, что палка – не только инструмент мотивации, но и лучший друг командира, а потому Гиз отложил в сторону свой шрокбальгер и повсюду ходил с метровой сучковатой палкой, пользуясь ею для установления дисциплины. Он договорился с самыми крепкими мужиками и авантюристами, и теперь они помогали ему ударами кулаков выстраивать дисциплину в отряде. Присягу отряду было решено проводить после того, как нынешние рекруты докажут, что они не посрамят честь славного отряда.

Привезли груду железа, в которую по тихому мы добавили часть оружия из подземелья, потому как будущим бойцам не хватило бы иначе. Всякая дрянь лежала вперемешку с довольно хорошими экземплярами. Никакого единого стандартного вооружения было невозможно создать, и каждый выбирал себе то, что было ему по нраву: маленькие боевые топоры, гвизармы, алебарды, корды, копья, боевые молоты, серпы и всякое прочее. Ни луков, ни арбалетов-самострелов, ни уж тем более ничего подобного аркебузам.

В тюках и россыпью привезли кожаные куртки, массу пожраных молью войлочных и шерстяных поддоспешников – но от них многие отказались – жарко им, видите ли! Металлических доспехов, ни даже никаких элементов оных отряду наёмников не выдали – всё ушло горожанам.

Пока будущие “белые быки” готовились к будущей возможной охоте на нечисть, в городе не скучали. Там набралась партия тех, кто был недоволен назначением нового главы города, в совете они полюбовно это решить не смогли и на улицу вышли сторонники недовольных. Отряд стражи ни во что не вмешивался и те почувствовали себя сильно – поколотили нескольких сторонников Себастьяна на улицах. В ответ он призвал своих сторонников и всех, кого мог – даже к Шлицу послал людей. За дополнительную плату Гиз вывел плохо организованную, но вооруженную толпу на улицу, где успешно разогнали бунтующих. Нескольких особо медлительных даже удалось схватить и передать ленивой страже, которая, видя что есть явные победители, стала рьяно доказывать свою нужность как умели – громко бряцать оружие и топать по центральным улицам. Попытались сунуться даже на какие-то переулки, но их там закидали помоями, грязь да камнями. После этого они сделали вид, что всё в порядке и ушли оттуда.

Шлиц составил расписание патрулей, но начался конфликт со стражей и после спора, в которой пришлось вмешаться Себастьяну Кочишу, “быкам” пришлось уйти на окраины, потому как в более спокойных районах городская стража и так кое-как создавала видимость порядка. Бойцы уходили как на войну. Правда, ожидания их от таких патрулей были обмануты: на улицах ничего толком не происходило. Люди занимались повседневными делами, а расспросы о местной нечисти лишь привели к прослушиванию кучи сказок и мифов.

За первый день ничего не произошло, за второй в портовом районе два десятка мужиков забили жалкого трупоеда и с факелами, крича и радуясь притащили его к мелкой площади, куда и скинули его тело, наглядно показывая что отряд не сидит сложа руки.

Правда эти успехи немного меркли по сравнению с отрядом тех самобичевавшихся фанатиков, которые обнаружили человека с восьмилучевой татуировкой. Он, естественно, тут же был объявлен пособником тёмных сил и привязали на той же площади и каждый из горожан мог пойти полюбоваться на того худощавого мужчину, и кинуть в него камнем.

И вроде бы всё было хорошо, но что-то на мой взгляд успехи были скромными. Поэтому я вызвался сопровождать один из наших патрулей. Люди друг друга ещё плохо знали, время от времени приходили и уходили новенькие – кому-то показалась дисциплина слишком жесткая, кому-то условия (спали в заброшенном саду, кинув на землю всякую рухлядь), кто-то намеревался занять высокое положение. Потому никто не удивился новенькому, затянутому в тёмный балахон, с головой покрытой ржавым вытянутым хундскугелем, в больших кожаных перчатках с крагами. Этот боец (я), был молчалив, не лез командовать, а просто ходил весь день с одной толпой, а потом вечер с другой толпой (отрядами это язык не повернется назвать) и приоткрыв забрало, принюхивался.

И уже на следующее пасмурное утро все кандидаты в “быки” собрались и дружной толпой отправились в один небольшой парк на границе двух районов города – благопристойного и не совсем. Если “парк” это обозначение облагороженного лесного участка для прогулок, то теперь это больше походило на дикий участок леса, среди которого располагался бывший искусственный пруд с камнями, а ныне топкое, заросшее ряской и воняющее гнилью болотце.

Передвижение такой вооруженной толпы конечно же вызвало интерес горожан, а потому тут же нашлись зеваки, которые стали наблюдать как рекруты начали работать. Оцепив весь парк, они спотыкаясь дошли до болотца, а потом по команде Шлица, сорвавшего голос за последние дни, начали копать здоровенную яму, время от времени меняясь. Работа шла ни шатко, ни валко – видно было что мало кому из людей этот труд был в радость. Местные шутили над рекрутами, те посылали шутников подальше. Все расслабились, следя больше за не успевшими уснуть летающимим кровопийцами, которых из-за сырости здесь было особенно много, до тех пор, пока не стали копать канаву со стороны ямы, со временем подошедшую к болотцу. Несколько ударов по оставшейся “перемычке”, и вода потекла в пустую яму, показывая дно бывшего пруда. Показались камни, ветви деревьев, потопленный мусор, кости…

А потом “камни" зашевелились. “Местные” и рекруты во все глаза смотрели за тем, как там на дне перекатываются какие-то три твари, размером с человека.

Гизельхер молодец, быстро справился с собой, начав всех строить:

– Огонь тащите! Второй ряд, багры держите там?

Все отмерли и жадно начали смотреть на гадких тварей:

– Фу, какая мерзость… Щупальца у него там или руки то?

– Не знаю… Мля, зырь какая пасть!

– А эт чё, хвост?

– А ну рты позакрывали, нихера не слышно из-за вас!

Твари хотели зарыться в грязь, но по команде десяток рекрутов с баграми, хлюпая по грязи и подбадривая себя матерками, отправились цеплять тварей острыми крюками.

– Цепляй его уже его!

– Не ссы, бродяга!

– За хвост его держи!

– Сам, сука, спустись и держи! Умный, мля…

Гадины вылезать из грязи не хотели. Безглазые, они отмахивались сильным хвостом, четырьмя лапками и разевали здоровенную пасть, с мелкими, размером с ноготь, но при этом многочисленными зубами.

Кое-как их всё же вытащили, поддев копьями, и уже на берегу порубили на части.

Среди зевак уже стояло довольно много горожан побогаче, а потом подошёл и сам Кочиш. К этому времени внутри осушенного болотца бродили проиграшие по жребию рекруты, давившие маленьких гадин, размером с ладонь взрослого мужчины и передавая на чистую землю человечьи останки.

– Двадцать семь тел вытащили!

– Вот до чего дошли мы при Толенхайме! Но теперь уж мы очистим наш светлый город от всякой дряни! Это только начало!

Глава 9.1

– Как вы их нашли, херршер?

– Не знаю… Это было скорее наугад. Лёгкий запах гниющего мяса ни с чем не перепутать. И он был такой… густой, что ли. Там явно был труп, и скорее не один.

– Ааа, особенности вашей… Вашего организма.

– Можно и так считать, Гиз.

– А что если мы поделим людей на несколько отрядов и к каждому поставим… эээ…

– Крысу?

– Да! Я не против. Надо только их хорошенько проинструктировать. И выбрать самых толковых. Двое-трое будут, найду.

– Спасибо, херршер!

– Общее дело делаем… Ты уже нашёл способ, как нам вывезти всё добро из города так, чтобы не задавали вопросы?

– Пока ещё нет, но я над этим работаю! С ног валюсь, херршер, верите ли… С этими придурками оказалось не легче, чем когда-то с караванами.

– Привыкай, Гиз. У тебя вся полнота власти над этими людьми – делай что хочешь: пори, вешай, режь языки, но главное держи в узде. Мне не нужны ни заметившие и болтающие о нас люди, ни сброд вместо отряда. Это сложно дело, Гиз, но и награда у тебя большая. Мы можем создать такое, что никому и в голову не приходило. Не забывай об этом, Шлиц.

Помолчали.

– Добудь у бургомистра разрешение входить в дома горожан.

– Это так необходимо?

– Я почуял со стороны некоторых домов странные запахи. Надо бы проверить. Крыс посылать не хочу, наследят. А самому не до того.

– Сделаю, херршер.

Раннее утро. Солнце только пробивается среди ночных тяжёлых туч, чтобы осветить верхушки громоотводов и флюгеров. Маленькая бледная девочка тащит за хвост убитую жирную крысу. Толпа небритых злых мужиков идёт по узким улочкам, посматривая красными от недосыпания глазами по сторонам.

– Мужики, а кто эти в тряпках, закутанные?

– Да слыхал, типа эт... Ну типа они обгоревшие… Ну видали может таких? Пятнами и кожа натянутая? Вот и эти такие, токо полностью! Во…

– Херня твои слова. Мне Маленький Гро сказал, а вы знаете, он фигню не скажет, они все культисты!

– Чего?

– Тайному богу поклоняются! “Чегооо”... Того! И чтобы туда попасть, они уродуют себя! Это чтоб понятно было, что готовы идти до конца! Что типа если себя не жалко, то там уже кому угодно глотку вскроют!

– У, вот же! С такими лучше не связываться.

– А то! Ну их нахер!

В городе развернулась конкуренция между “очистителями”. Пару отрядов милиции, фанатиков, “Белых Быков” патрулировали город, разыскивая любые странности, чтобы был повод схватит тех, кого считали не такими как все. Всех схваченных раздевали, ища странные родинки, татуировки, мутации – и если что-то было не так, могли убить на месте. Странно, но порой им удавалось схватить действительно нечисть. Кроваво закончилась попытка остановить человека в темном плаще, который просто зарезал половину отряда тонким мечом и голыми руками, пока он не заперся в одном из домов. Посмотрев на растерзанные трупы, никто не хотел лезть внутрь и никто не придумал ничего лучше, как забаррикадировать с внешней стороны окна и двери и сжечь помещение. Среди пепла нашли кости, смололи их в порошок и высыпали в Эбо, чтобы уж не возвращался.

Площадка перед домом бургомистра напоминала маленькое кладбище – именно сюда сталкивались все трупы. Мы тут немного смухлевали, вытащив некоторые трупы монстров из подхемелья. Не всех, конечно же, однако достаточно чтобы мы лидировали в неформальном “зачёте” – шутка ли, десять монет за тварь! Можно дом купить! Конечно у города таких денег не оказалось, но тут можно было брать всякими льготами, которые были полезны на долгую перспективу. Беспошлинный провоз товаров, отсутствие налогов на землю, быть первыми на очереди в выкупе конфискованного имущества и прочее.

Ну и вели мы в счёте не просто так. Крысы чувствовали тварей, скрывающихся неподалеку от домов, возле которого проходили. Это ощущалось, если походить туда-обратно мимо него. Так, в одном из домов что-то склизкое и холодное медленно растворяло грязный труп какого-то оборванца, когда их обнаружили. Не нашли ничего лучше, как сжечь весь дом по примеру с вампиром. Местные не возражали – наоборот, подкидывали топливо в огонь. Нашли мы и целую стаю вурдалаков, засевших в районе припортовых складов, в одном из них.

Рекруты “Быков” были всё той же толпой, но теперь не простой толпой, а увидевших кровь – свою и чужую, порой опьяненная ею. В таком состоянии они, ощетинившись железом, с криками врывались в тёмные помещения, обыскивали их, рубили всех, кто пытался сопротивляться. Случались эксцессы – раз убили контрабандистов, но в этом случае только похвалили. Другим, какой-то семье – сильно повезло когда их избили и за волосы оттащили к дому бургомистра, который вышел и подтвердил что это его знакомые, обычные люди, просто они немного чудаковатые любители природы.

Самым странным было нахождение дома со странным существом, если его можно было так назвать. Все углы комнат оплетала тонкая черная паутинка, местами выступавшая на стенах и просвечивающая в оконном стекле. Это было похоже на плесень, но вряд ли обычная плесень могла сожрать несколько человек, чьи скелеты лежали по всем комнатам. Когда чёрная пыльца потянулась к людям, всё кубарем покатились вниз:

– Закрывайте двери!

– Нужно разобрать соседние дома! Сжечь! Всем тряпки на морду нацепить! Быстро! Не дай вам боги вдохнуть эту гадость – сам зарежу! – кричал командир.

На улицах вообще творилось то ещё безумие. Все подозревали соседей если уж не в том, что они маскирующиеся монстры, то уж в том что они пособники. Толпой ходили фанатики-изуверы – мужчины и женщины, обезумевшие от вида тварей, которые отыскались тут и там, от осознания того, что они всю жизнь прожили рядом с ними. Они истошными голосами пророчествовали о грядущем конце мира и хлестали себя бичами, цепями и шипастыми дубинками. Они пугали горожан и мешали тем, кто патрулировал улицы, не говоря уж о стражниках, которые и не знали как навести порядок.

Себастьян Кочиш и другие уважаемые горожане пытались усидеть на двух стульях. Они не разрешали разогнать их, и сами не могли успокоить их.

– Ну что вы, в самом деле, – говорил он Гизельхеру Шлицу и командирам двух милицейский отрядов, состоящих из адекватных граждан, – они ведь просто не в себе! Переживают! Ну походят, покричат и разойдутся по домам!

Потом на площадях перед толпой выступали ораторы, призывавшие передать законную власть носителям “простого народа”. Всем обещали богатую жизнь, чему мешают проклятые “торговцы, кровопийцы и их пособники”. При упоминании сундуков, ломящихся от золота, укрытых в их подвалах, глаза многих горожан жадно загорались, наливаясь кровью.

И лишь когда эти изуверы и толпа попытались вломиться в дом одного из членов городского совета, он сам явился к Гизельхеру с просьбой повлиять “словом, силой и железом” на этих “безрассудных”. Погром начался, постепенно растекаясь по всему городу. Шлиц ответил согласием, но в отместку потребовал такую сумму, что весь городской совет стал в одночасье вечным должником отряда.

Погромщиков было менее тысячи человек, рассеянных по всему городу. Их слабость в этом и состояла – они были разобщены, тогда как все лояльные бургомистру оказались относительно собраны в одном месте. Однако был еще один козырь. Наступал вечер и в этих условиях никто не смотрел на отряд крыс, натянувших всевозможные тряпки и спрятавшие хвосты. Орава вооруженных садово-огородным инвентарем и охотничьим оружием бандитов попыталась атаковать отряд Быков, но рекруты встретили погромщиков стеной копий, а затем, сломав строй, пустили в дело клинки. Оставив на брусчатке мостовой немного убитых и раненых, погромщики трусливо разбежались, бросая мотыги, косы и дубины.

Крысолюды в это время двигались параллельно основному отряду держась в тени. Через несколько кварталов от них что-то полыхало и время от времени озарялось ярким свечением.

На выходе с площади на Быков выскочило ещё с полсотни только что покинувших тюрьмы людей. После недолгой стычки их опрокинули, и они убежали в разные стороны, стремясь найти себе в дальнейшем более лёгкую добычу. Вот только их там ждала не спасение, а горящая красными глазками тьма. Крики, хруст, бульканье и хрип из перерезанных и прокушенных глоток, и группы бунтовщиков не стало. Веселье обещало быть долгим и приятным для крыс.

В городе заполыхало несколько пожаров. Толпы обезумевших горожан и всякого сброда громили все подряд. На улицах уже валялись расчлененные тела, дети с разбитыми головами, обгорелые и изувеченные трупы. Пресытившись насилием, твари, разбудившие в себе всё животное, с хохотом избивали женщин своих врагов дубинами, после чего пихали те же дубины во все анатомические отверстия.

Кроме них в погроме приняли участие почти все городские стражники – эти нападали только на дома самых влиятельных и богатых граждан. За каким демоном им это понадобилось, так и осталось загадкой. Может оказались подкуплены кем-то из рехшленгенских купцов? Неизвестно.

Как раз двое стражников с небольшими арбалетами и уставными клинками за поясами, обязанные следить за тем, чтобы закон соблюдался, командовали частью этого сброда.

Рекруты отряда в беспокойстве оборачивались к Шлицу, видя такую большую разнузданную толпу и столько жестокости. И видя спокойное лицо шлица, люди успокоились. А может на них так влияло слегка развевающееся знамя отряда, которому они собрались принести клятву. На потрепанном знамени большой и мускулистый бык наклонил голову, будто бы собираясь нанизать на рога врагов и затоптать их мощными копытами.

Не выходя из улочки, Шлиц выстроил свои людей стеной, от стены одного дома до стены другого. В первые ряды поставили тех, у кого была хоть какая-то защита, им дали самое длинное оружие, а позади них встали люди держащие длинные мечи, топоры, алебарды покороче. Сброд всё это пропустил, так как уж сильно были увлечены своими безобразиями, что когда в них полетели первые редкие стрелы, не сразу поняли откуда на них напали. А когда поняли, то пьяные и потерявшие разум люди кинулись на стену копий. Первые ряды, подбежав, ещё хотели остановиться, но подталкиваемы сзади пьяными “друзьями”, разгорячёнными от крови, они были тут же проткнуты острыми жалами копий. Один ряд, второй… Убитые падали под ноги, раненых затаптывали, а толпа всё напирала. Копья склонились под тяжестью тел и в дело пошли большие топоры и другое оружие. Пара светловолосых молодцов, оскалив зубы в подобие улыбки с хэканьемопуская двуручные мечи на напирающих безумцев сверху вниз, успевая поддеть острием клинка при поднятии в верхнее положение и вновь резко опускали вниз. И каждый их удар приводил к отсеченным конечностям, разрубленным грудным клеткам, к вспоротым животам. Кровь залила грязь и камни улицы, на которой стоять стало неудобно обеим сторонам. Падали и рекруты быков то от пущенной арбалетной стрелы, то от камня, то от клинка.

Однако безумцам не суждено было победить. Крысы, обошедшие место столкновения по кругу, кидали из темноты в спины камни, Беспалый и несколько его подопечных палили из кремневых ружей, а пятёрка крыс с Сокучем уже утаскивала в темноту извивающихся лидеров бунтовщиков, которые не пошли в атаку.

Теряя людей, бунтовщики в какой-то момент заметили свои чудовищные потери и ярость опьянения сменилась тяжелой паникой похмелья. Они с ужасом начали разбегаться, преследуемые тяжело дышащими рекрутами, желающими отомстить врагам за пережитый страх и риск гибели. Вид спин врагов будто бы добавил им сил!

Я не лез в драку, а только следил за тем, чтобы крысы не слишком высовывались из темноты. Не хватало ещё чтобы между ними и рекрутами быков началась схватка!

Какой-то крыс начал распоряжаться стрелками и Беспалый ударил его прикладом своего оружия в морду.

– Я-я в любой! Совсем-совсем любой момент на твоё место наберу десяток из рабов – очередь, да-да! Выполняй команды молча, или поменяешься с рабами местами!

– Славная охота! Много крови! Много смертей! Хитрый херршер! Могучий херршер! – шептали крысы, и люди Шлица озирались на темноту, из которой доносились неуютные звуки и куда без товарищей они не рисковали лезть.

– Пришёл, увидел и загрыз!

На залитой кровью горожан и бунтовщиков было немного света – костры и некоторые здания догорали, отряды милиции вязали кое-где даже без сопротивления напившихся вусмерть бунтовщиков, на одной из улочек три человека, умеющие обращаться с Ветрами (проще говоря – маги или ученики) сожгли большую толпу тех, кто собирался сжечь их жилища. И бунт почти сошёл на нет.

– У нас есть возможность откупиться! Отпустите нас, ради милостивых богов! Ради Шаллиии Талии! Нас семьи ждут! Простите, бес попутал!

– Бес? Это одержимые! Сжечь этих предателей рода человеческого!

Крысы рыскали по городу, утаскивая в канализацию всё, что им попадалось на глаза: еду, оружие, одежду и прочее. Открытые, взломанные пустые квартиры – первая цель. Толстая бабка, грабящая тела убитых соседей и заметившая цокающие ночные тени и чей-то вывылившийся хвост также отправилась в подземелья проклинать свою жадность до конца времён.

Рассвет уже вот-вот должен был начаться, когда у одного из ладненьких двухэтажных домиков, расписанного веселыми цветами, что очень контрастировало с обросшими сухими бурыми водорослями соседей, я почуял знакомый запах. Как и многие из более обеспеченных домов он был окружён небольшой канавкой с водой, которая по поверьям должна была защитить от вампиров (правда она уже не была проточная) Запах… Давно я его ждал и не смог не пойти к нему.

Крысы по моей команде сперва выбили дверь и ворвались внутрь. Столовая…Гостевая… кухня… Второй этаж: детская с перепуганными малышами, спальня, где перепуганная женщина в ночном колпаке бормотала молитвы богам и кабинет с хозяином. Невысокий человек непонятного возраста был одет свободно, по-домашнему, а на столе перед ним лежал нож. Он смотрел на меня и стоящих за моей спиной еле сдерживающих порывы бойцов и молчал.

Ооо, как тут пахло…

– Как ваше имя?

– МартинТассе. Кто бы вы ни были, это какая-то ошибка…

– Дорогой, спаси нас! – раздался крик его женщины.

Тассе даже не дёрнулся к ножу, но выражение его лица изменилось:

– Дорогая! Дети! Всё будет хорошо! Я сейчас всё объясню этим господам и они нас покинут! Это формальность!

– Возможно и так. – согласился я. – А возможно мы станем на какое-то время неразлучными друзьями. Вы ведь понимаете, почему я к вам зашёл?

– Нет, не понимаю! Я не нарушал ничьих законов! Я спокойно живу…

– Иногда просто жить недостаточно. А ну-ка, во имя жизней своей семьи, покажи своё лицо

Он смотрел на меня и слегка дрожал.

– Своё настоящее лицо!

Он поднял верхнюю задрожавшую верхнюю губу, мелкие черты лица заострились и по телу прокатилась волна трансформации. Уши, челюсти и зубы (или уже резцы) вытягивались, руки и лапы удлинялись…

– Достаточно! Можешь перекинуться обратно!

Дрожь тела усилилась. Половину минуты от стоял, видимо пытаясь справиться со своим состоянием, а потом стал обычным человеком, обессиленно упавшим в кресло, только в местами порванной одежде.

(пример трансформации крысолака)

– Отлично! А пока вы приходите в себя, расскажите мне – кто вы такой на самом деле?

– Я на самом деле Мартин Тассе… Бывший профессор биологии и анатомии Суронского университета…

– Сурон... Это где?

– Тигосфия. Это земли бывших тилейцев…

– И как же вас занесло в такие дали?

– Каким бы ты не был умным и полезным преподавателем, если начальство узнает, что ты крысолак, оборотень, кафедры лишишься моментально. И куда деваться? И всем без разницы, что это может быть результатом пореза на операции! Проклятое общественное мнение!