Текст книги "Глермзойская пустошь (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Остальные – дело техники. Почти десяток мертвецов, но рассыпанных по площади не успели собраться, чтобы что-то противопоставить моей скорости и силе. Вот только подкрепиться тут нечем. Одни сплошные скелеты.

С ближайшей дюны посмотрел в ту сторону, откуда пришёл – толпы и толпы мертвецов вытянувшись на много километров, всё тянулись. Обернулся в другую сторону и глазам своим не поверил! Река! Километров пять, всего-то!

Это придало сил. Вода! Вода! Водааа!!! И не столько пить, сколько искупаться, смыть с себя всю грязь, освежиться. Упасть и лежать ближайшую вечность, наслаждаясь!

И забыв снять с первого мертвеца его украшения, помчался к блестящей на солнце полоске воды.

При приближении к ней позитивные мысли исчезли. Это было река, да. На глазок = метров сорок в ширину. Но купаться в ней я бы не советовал никому. Свинцовые воды навевали мысли о смерти, что подтверждали многочисленные кости и относительно сохранившиеся туши зверей и монстров, занесённые сюда разнообразным случаем. Ни деревца, ни кустика, ни травинки на берегу. Это не нормально.

А сзади наступают мертвецы, и надо что-то делать…

Кости, много-много костей… Осторожно пнул тело какого-то высохшего минотавра – нет, дохлый.

На секунду задумался, а потом начал работу.

Вынуть крупные кости Штормом занесённых морских монстров, сложить, взрезать сухую кожу с мехом, содрать её лоскутами. Закончилась? Перейти к другой тушке, когтями выдрать кожу. С трупа какого-то коротышки срезать ветхую ткань – нет, рассыпалась в руках, нужна кожа. Связать ею кости связками. Потом эти связки между собой.

Мертвецы уже рядом. Побежать навстречу, перерубить ближайших и вновь за работу, создавая связки сухих, просушенных безжалостным солнцем костей.

Вновь навстречу шумящим скелетам, круша дохляков и вновь работа.

Связок двадцать костей, соединенных между собой и получился небольшой толстый плот, а берег очистился от костей. Залез на него – вроде не сыпется.

Кинуть на мёртвую воду, прыгнуть на него следом, молясь, чтобы он не развалился. Длинным крепким позвоночником оттолкнуться от берега и валить уже отсюда.

Мертвецы подходили к этой воде, топтались, но не рисковали лезть в неё, а пошли вдоль медленного течения, вполне успевая за плывущим плотом.

Лопаточной костью минотавра осторожно выгреб на середину. Скоро, надеюсь скоро уже выберусь. Но осталось одно, совсем небольшое дело.

– Спасибо тебе, некрарх! Надеюсь, что ближайшую вечность твою черепушку никто не найдёт. Дарю тебе свою мечту – накупаться вдоволь. Наверняка тебе тоже было жарко.

Голова Шемсу только булькнула в ответ и пошла на дно.

Глава 2

Я выбрался с Мертвой реки, как её обозвал, через несколько дней, в течение которых отсыпался на плоту и смотрел за берегами. Лишь только пейзаж на противоположной стороне немного изменился – сразу пристал. К тому же плот начал рассыпаться – подмоченная кожа на связках раскисла и растворялась в этой воде, если её можно так назвать.

Несколько дней пути и пески почти совсем ушли, сменившись равниной с редкой растительностью, многочисленными оврагами. Здесь пропитание было найти легче. Большие бегающие птицы, которых можно было подбить камнем, многочисленные нажористые ящерицы и тонкие черные змеи, дикий лук и морковь, и многое другое хорошо утоляли голод не желудка, а мозга, который привык уже жрать всякую пакость в последнее время. Лохмотья свернул в рулон, привязал к котомке и теперь шёл наслаждаясь. Ветер сухих степей в сравнении с пустыней казался раем!

Через какое-то время вышел к верховьям небольшой речки. Прошел по ней день – а она только больше становилась за счёт вливающихся родников и мелких речушек. Тяжелый и мощный дождь зарядил на несколько часов, промочив до нитки. Плащ уже ни от чего толком не защищал.

Противоположный высокий берег был подмыт, от воды круто вверх поднимался глинистый яр, источенный норами стрижей.

Влево от реки уходили, тесня друг друга, пологие, с закругленными макушками сопки, правый берег был низкий, заболоченный, постепенно поднимаясь, он, серый, сливался с серым небом. У воды стояли густые заросли ивы, ветки гнулись от тяжести влаги, прозрачными каплями висевшей на изумрудных листьях. Я насобирал хворост, радуясь, что осталось то, чем можно поджечь хворост, развел огонь, раздевшись догола, стал сушить одежду. Сырой валежник горел плохо, шипел, пуская струйки пара, дым ел глаза.

Я подумал, что моя жизнь подобна этому огню – много дыма и совсем нет жара. Он чувствовал себя усталым и вялым. Но постепенно огонь подсушивал дрова, стало гораздо теплее. Согрелся.

Голый, босой, осторожно ступая по прибрежной гальке, вышел к тихому берегу. Там из дырявой одежды соорудил невод и прошёлся с ним вдоль берега, а потом вытащил. На мокрой земле затрепетали несколько крупных рыбин, запутавшиеся в лохмотьях. Выпутывая их, не раз получил хвостами по морде. Сильные тела рыбин упруго выгибались, но их плавники на глазах блекли.

Спутав несколько палочек между собой, насадил на импровизированные вилы первую рыбину, воткнул между камней, принялся ждать, а сам откинулся на заготовленные дрова, перекатывая в голове мрачные мысли.

Поел и стало ещё лучше. Вот чего опускать руки? Такая уж жизнь. Надо или покориться ей, или изменить ее так, чтобы ничего не зависело от чужой недоброй воли.

Где этим заниматься? Бретонния – ну нафиг, ламии там видимо совсем запудрили всем головы, или рыцарям подставят, или осушат (если не хуже). Пустыни – еле живым выбрался, да и выживать там совсем не хочется. К эльфам – ну тёмных я видел, а азуры и асераи (высшие и лесные) говорят не слишком-то и лучше – высокомерные и заносчивые ублюдки (видел лишь мелком в Канхейме, а потому подтвердить не могу). Гномы – даже не представляю как они живут. Гоблины? Орки? Зверолюды? Ящеры? Не-не-нет-нет! Грабь-рыцари – возможно… Но, думаю, лучше идти в сторону Империи. Там и порядок какой-никакой есть (хоть и без императора), язык знаю, законы. Таких, как я, конечно же, не любят. Но я и не собираюсь в густонаселённой местности жить. Может даже удастся добраться до Канхейма, а там у живописного и полного рыбы Бальденского озера можно в лесу поставить домик. Знамя “Белых Быков Гольшарка” я сохранил, пусть и в потрепанном виде. За него наверняка дадут немало денег, всё же непростая вещь. Да и раненые от отряда остались в начале ичамской кампании герцога Гондре. Они наверное захотят вернуться в строй. Можно было бы создать вновь отряд, и уже занять там должность повыше, чем рядовой. Хотя… Бойцы уже наверное перевербовались в другой отряд наёмников. Но мысль хорошая.

Медленно поедая нежную вторую рыбину, так задумался, что не сразу почувствовал, что что-то не так.

Принюхался.

Прислушался.

Запах, пахнет знакомо… А ещё птицы щебечут громче обычного... Если раньше острокрылые птицы стремительно носились над рекой, и прохладный воздух был заполнен их щебетом, то сейчас они собрались в ветвях деревьев, и орали во весь голос.

В кустах блеснули глаза и ломая ветви на меня бросились несколько тёмных фигур.

В их длинных руках блеснула сталь.

А, нет, не руках – лапах!

Это были крысы, крысолюды! Сто лет, кажется, не видел.

Лохматые тела были облачены в рваные балахоны и ржавые элементы брони. Кривые мечи в лапах тварей были покрыты ржавчиной из-за отсутствия надлежащего ухода, их края были иззубрены и изъедены.

Крысолюды молча, оскалив на него острые клыки мчались вперёд, блестя красноватыми глазками. Длинные голые хвосты хлестал по ветвям, листве. На поясе одного висел ряд трофеев: отрубленные руки, носы, уши, обмотанные вокруг толстого кожаного пояса. Вожак!

Включить кольцо с “темнотой” и дымок тут же начал окутывать меня, сочась из одежды, пор, растворяя мои движения. Сечка всегда под рукой и я ринулся вперёд, сметая бегущим первым крысолюда, ударом плеча, предварительно отведя в сторону сечкой его клинок. Покатившись по земле, вскочил только я один – тот остался лежать на земле распоротый когтями от паха до горла.

Еле увернулся от клинков, когтей и зубов. Выбрал целью ещё одного.

Этот второй резко, взвизгнув, увернулся от моего удара, и упал на четвереньки, перекатившись, но моя кухонная секира зацепила его череп, и он рухнул.

Я уклонился от взмаха хоть и ржавого, но острого клинка вожака, перекатился под двумя другими клинками оставшихся нападающих, что пытались меня прирезать, и ударил размашисто, подранив вожака.

– Вперёд! Убить – убить! Его смерть – наша жизнь! – завизжал вожак своим подельникам.

Собственно, а что ему ещё остаётся делать. Уйти я ему не дам.

– Вы чего, самоубийцы? Дайте я разберусь с этой шелупонью и я стану вашим вожаком!

– Мы не можем! Мы не такие – не такие! – обречённо кинулись на меня крысолюды, убиваясь. Они быстрые, но я ещё быстрее! Плюнуть в глаза одному, хвостом зацепить нижнюю лапу второму, сбивая с ног и быстро их добивая. Их удары были неточные, клубящийся вокруг меня дым скрывал контуры моего тела.

Этот перстень со свойством было бы вообще полезным в пустыне, если бы действовало на живых.

Что это на крысолюдов нашло? Стойкостью, дракой до конца крысы никогда не славились.

Вожак. Достаточно сильный и ловкий по крысиным меркам. На удивление, и он не собирался бежать. Поднялся, успел облизать рану, останавливая кровь из разреза. Смотрит, сощурил глазки, пытаясь рассмотреть контур моего тела.

Он очень быстро метнул нож, от которого на чистом инстинкте отклонился. А следом за ним он бежал сам, размахивая на первый взгляд неумело. Но лишь на первый взгляд. Его клинок находился везде, пытаясь кончиком порезать, нащупать мою шкуру. С клинком он, пожалуй, обращался лучше меня. Если бы у меня был меч.

Изогнутой частью сечки поймал его клинок на излом и уж грубой силы у меня оказалось побольше. Отведя лезвие в сторону, выворачивая лапу, пнул сапогом вожака в зубы. Крыс покатился, ломая куст и подминая высокую траву. Но тут же, безоружный, вскочил.

Отключил действие перстня. Лапа с сокращающейся кистью, которой он пытался дотянуться до меня, упала на листву.

– Мышиное дерьмо!

Отрубил ему хвост.

– Подлая шкура!

Вожак лишь оскалил окровавленные зубы.

– Убей меня, клановый! Мы не рабы – не рабы!

– Ты, вошь. Просто вошь. А ведь вы могли бы стать кем-то.

Разрубленное почти надвое тело рухнуло в завал из трухлявых брёвен.

Им что, мяса не хватало? Больше тут не на что охотиться? Почему он меня клановым назвал – а они вообще кто? Часть какого-то племени, клана или что там у них? Знака на одеждах не было.

Раскатисто ударил в вышине гром. По небу, гонимые ветром, быстро проносились мрачные взлохмаченные тучи, и редкие капли дождя падали на землю. Кажется, начиналось ненастье.

Может они что-то охраняли? Это бы многое объясняло. Снял успевшую подгореть третью рыбину с костра и направился искать следы, откуда на меня вышла эта недостая.

Шёл, прислушиваясь и осторожно ступая – мало ли кто тут ещё водится. И не решат ли мною перекусить кто-то из более сильных и хитрых тварей.

Запах крыс, прошедших по свежему лесу вел меня по еле заметным следам, по звериной тропке. К слову, не так уж и далеко я ушёл. Метров сто пятьдесят.

Земляной холмик, с наваленными поверх него стволами деревьев. Следы и запах вели туда, в переплетение ветвей. Осторожно приблизился, раздвигая ветви…

Визг, блеск металла, глаз, ответный удар, брызги крови!

Ещё одна окровавленная крыса летит на землю.

Необычная. Чем-то эта отличается…

Присмотрелся.

Да ведь это самка!

Осторожно скользнул в нору. Немного подождал, пока глаза привыкнут к ещё более тусклому свету и с оглядкой начал красться.

Нора была не старая, ходов – ответвлений практически не было. Один вел в небольшую нору, где видимо была общая комната, тут ночевали и ели. Второе ответвление – продуктовые запасы и склад. На удивление, помимо сильно закопченных разрубленных нескольких туш косуль, зайцев, нашлись связки лука, чеснока, ягод, засушенных грибов. В одном углу лежала стопка разнообразных шкур (выделанных и нет), висящих жил, куча досок.

Необычные крысы.

Третий отнорок – низкий земляной потолок, свисающие мелкие корешки – вёл в ясли. Или попросту говоря – детскую. Как понял? Специфический запах маленьких крыс. Под ногами тело первого детёныша – разгрызенная грудь. Второй детёныш – отгрызена голова. Похоже это сама самка сделала.

В тёмном углу что-то завозилось. Есть и живые.

Большеголовые, размером поменьше моей руки, с розовой кожей которую не прикрывал серый пушок намечающегося подрасти шерстки. Глаза ещё закрыты, но уши уже торчат торчком. Они возились, тыкались носами в друг друга, ища тепло. Лапки с перепонками пытались их протолкнуть внутрь, в тепло глубины среди тел в сухую траву, клочья шерсти и перьев. Толстенькие хвосты переплетались, как маленькие червячки.

Перехватил в нерешительности сечку. Больше в норе никого не было.

Раз, два, три, четыре, пять, ну-ка, кто там внизу… Девять! Девять живых крысят!

И что мне с вами делать, а? Убить их? Не выглядят они опасными. Возможно, я бы их мог сожрать, если бы меня мучил Чёрный голод, но нет. Я могу воспользоваться запасом еды из их кладовой.

Оставить их здесь? Сожрут звери. Или нежить с монстрами. Может и пускай сожрут? Не я же. Может стоит потом их сожрать? – обычное ведь мясо. Правда совсем маленькое, слепое и совершенно беспомощное.

О, у них вон уже резцы лезут.

Прошёлся взад-вперёд по норе. Видимо крысы напали, подумав что я ищу их логово. “Клановый” – возможно они какие-нибудь дезертиры и их действительно искали? Или просто для кланов крысолюдов нормальное дело – охотиться на более мелкие стаи, присоединяя к себе.

Сходил к своему костру, доел рыбу, раздумывая.

Впереди неизвестно какие земли. Вполне возможно, что не менее опасная пустыня, чем та, которую уже прошёл. Маловероятно, но возможно. Пока мне всего хватает, но будет неплохо, если возьму крысят – маленькие, их можно подкармливать, они только мясистее должны становиться, а в случае голодного времени просто сожру.

Решено. Собрал свои нехитрые пожитки в котомку, вернулся к норе, перешагивая через убитую самку… Вернулся и утащил её в кусты. Пусть крысята меньше беспокоятся.

Прислушался. Вокруг бродили хищники, но не приближались – мясо было на том месте, где я разводил костёр. Глупо было нападать пока на меня.

В логове из шкур, жил и досок с помощью когтей связал большой мешок. Даже скорее короб, с широкими кожаными лямками. Покидал на дно сухую подстилку, на неё переложил фыркающих и пищащих крысят, в котомку покидал сушёных продуктов из местных запасов и отправился дальше. Искать земли Империи и свой уголок.

Путь был ничем не примечательный. Лесок кончился, потянулись вновь степи. Еды было достаточно и я проводил время, лишь идя вперёд, охотясь и слушая шорохи и писк из короба.

На удивление, в первые дни из них никто не сдох. Молока не было, и я откармливал их кровью и мясом убитых животных и мелких монстров. Очень удачно попался мелкий гобл, который, прячась в высокой траве, пытался меня подстрелить. Его мяса крысятам хватило надолго. К тому же ели они в сравнении со мной ничтожно мало.

Груз никак не тяготил, а писк крысят отвлекал от мрачных мыслей, привнося в жизнь что-то новенькое.

Через неделю у них прорезались коренные зубы и стало возможно давать им больше мяса и более жёсткого – больших бегающих птиц.

Меняя подстилку, наблюдал как они уже с открытыми красными бусинками-глазками пытались выбраться из короба, с любопытством обнюхивали мои руки, подкладывающие им еду.

Своим резцами они пробовали на прочность короб, учились умываться и чистить шерсть.

Все самцы. Хорошо, для мясных запасов пусть будут самцами, их на мясо будет пустить легче. Морально.

Я прислушался к себе. Да, я до сих пор сожалел, что убил самку.

У русла полувысохшей речки заприметил охотника. Ветер дул от него, а потому меня он не успел почувствовать, а вот его крепких запах пота и животного жира выдавал его хорошо, хотя внешне был не заметен.

Пока я его скрадывал, он успел подстрелить какое-то незнакомое носатое парнокопытное и делал надрезы под снятие шкуры. К тому же не забыл перекусить свежей печенью.

На меня, выскочившего и оглушившего его, он отреагировать не успел.

Связал. Обыскал. Лук с саадаком, колчан с несколькими видами стрел, широкий длинный нож с костяной ручкой, всякая мелочёвка, шерстяной халат, кожаный камзол без рукавов, на предплечьях обмотки для защиты от ударов тетивой, широкая меховая шапка с пушистым хвостом какого-то зверя, на ногах потёртые холщовые штаны и растоптанные сапоги. Сам загорелый, смуглый, жилистый.

Пока охотник валялся без сознания, примерил сапоги – малы. Плохая новость. Если выходить к людям, (А выйти надо, минимум за покупками пром.товаровтоваров – нужен котёл и уйма всяких удобных для жизни мелочей. А ещё путь где-то надо узнавать.) то надо что-то обувать, скрывая свои заросшие мехом когтистые ноги.

Похлопал человека по щёкам и глядя на его испуганную рожу, попытался разговорить, выясняя как попасть в Империю, или Канхейм, что вообще вокруг за земли, как называются, да чьи они.

Охотник первое время лишь таращился, а потом с горем пополам на плохом имперском заговорил:

– Мэне не знай… Мэне отпусти, страшный нохой… (“животноголовый человек” с мерготск.).

С трудом выяснил, в каком примерно направлении земли Империи, но туда идти – месяцы пути! Вроде можно по реке Арооун и большому озеру доплыть поближе. А его народ звали мерготами. Мерготы занимали земли от городов Эсифроона и Чатукара на востоке до рек Нипы и Глерос на западе, выходя на севере до великой Арооун, а на юге – к безжизненным пустыням. Часть этого куска, который они занимали, относился к Паасским степям. Жили они тут не так давно, убежав после того, как стало мало земли по ту сторону Арооун. Местный владыка, балагский герцог, пустил их на свои земли и они теперь формально ему подчинялись.

Он смотрел на меня недоверчиво, но сидел на жопе ровно, наблюдая как я кручу в задумчивости рукоятку сечки.

– Нэ убивай мэне, нохой! Шамана придти, дух найти, тэбе найти!

(мерготский охотник)

Глава 2.1

Логично. Но найдёт ли его шаман, если я перережу ему горло, это ещё не факт.

Но кто знает этих шаманов. Вон, в боевом стаде зверолюдов они показали себя с самой страшной стороны.

Связал его.

Разделал тушу, развел огонь, обжарил кусок печени, поел, отнёс крысятам (почему-то не хотел, чтобы охотник даже услышал их писк) передохнул немного, еще раз поел. После этого снял с животного кожу, разрезал мясо на тонкие ремни, развесил его над огнем. Оставшуюся часть дня, вечер и часть ночи подвяливал мясо на жарком солнце и огне. За это время насытился, отдохнул впрок. Сложив мясо в подсушенную кожу, а ту в котомку, закинул за плечи короб и на рассвете уже отправился дальше.

Охотник так и остался связанным – пусть проверит свою удачу. Я сохранил ему жизнь.

Шёл, избегая пастухов со стадами. Периодически тянущихся мелких караванов в несколько телег. Скорее всего меня кто-то заметил из них, и я спешил добраться до поселений – там можно было бы затеряться в толпе.

Крысята заметно подросли, но до сих пор избегали яркого солнца.

Ещё через несколько дней пути заметил, что стая ворон как-то подозрительно трётся вокруг, не отлучаясь далеко от меня.

В ворота города кто только не входил. Богатые и многочисленные караваны важных купцов, сопровождаемых вооруженными парными тонкими мечами змееморфами, заносчивые чиновники собирающие налоги, отряды тяжёлых латных всадников на мощных конях, возглавляемые светловолосым всадником, крестьяне и скотоводы, везущие продукты.

В город, появившийся на очередной день пути, влился совершенно спокойно. Просто подошёл к толпе оборванцев, тянущих тоскливый псалом и смешался с ними. На воротах стражник сунул голову в короб, с удивлением глянув на меня.

– В жертву.

Какому богу я собрался приносить жертвы, он даже не спросил, рассматривая лежащую на руке четвертушку от разрубленного браслета – и ему стало не до досмотра.

На пыльных узких улицах города находилась уйма народа! Уйти в сторону, затеряться среди нищих в своих обносках оказалось проще простого. Никто даже не посмотрел в мою сторону. А стражник, если и хотел отобрать всё остальное, что у меня было, быстро бы потерял след.

Нищие, к слову, тут были самые разные – от сующих всем под нос свои увечья, до тех, кто тихо сидел во вполне сносной одежде, а их глаза светились сытостью и умиротворением. На шее у таких нищих висели таблички с цитатами из священных текстов, взывающими скорее не к состраданию, а к добродетели и вспомоществованию. И неизвестно кому подавали больше.

Здесь я украл обмотки, которые меня должны были ещё больше замаскировать. И ходил, выискивал тех, кто говорит на знакомых мне языках, поил местным популярным напитком – настоявшимся просяным пивом с кусочками хлеба (жуткое пойло) и слушал.

Город, Дарг Багаан стоял на реке Арооун, самой большой реке, которую я вообще видел. Некоторые народы называли её еще Зеондор, на эльфийский манер. Здесь был крепкий порт, из которого во все стороны уходили корабли. Ну как во все – на противоположный берег к племенам Нульского каганата и по их дороге далее, к большим анклавам лесных эльфов, местным ящеролюдам. Второй путь – восток, на Сагуур, Алган-Оги, и по морю в Кхин, а через них в Назанарзагские горы. И самые отмороженные – на север, в Рифрост, если удастся пройти флоты друкаев, пиратов, убежать от морских обитателей. Зато если прошёл – обогатился на всю жизнь. И третий путь – запад. К озеру Варгиз (он же Эбо или Целлсирт, на эльфячий манер). Не слишком пользующийся популярностью маршрут, по количеству опасностей на морскую милю. Куда мне и требовалось.

– Ветер Гиран ослаб, эхо жизни разносится тише, потому как вот когда я был таким как вы, то тогда бы вы видели…

Говорили о ценах, распространении чумы по городам, снадобья, что могут помочь:

– Точёная пяточная кость сулзтальской степной косули, я те зуб даю, помогает!

Заклятья, к кому идти за помощью, когда прибудет партия гномьей стали, продают ли сейчас для алхимиков бриндураз, о засадах змеермофов (проще говоря – нагов) на отряды чолораков. О том, что эльфы в окрестностях Великого Леса вновь вырезали пару деревень со всеми жителями. О том, что балуутсаги недовольны сумгонским правителем, что модрийский караван может быть заражённым и поэтому его не стоит пускать. Что дух бабушки не даёт покоя – невозможно же спать!

– В руины Санибаха собралась экспедиция, в которую ещё ищут колдунов для защиты. Большие деньги платят!

Говорили о том, что на далёком востоке бретоннский герцог попал в патовую ситуацию и хочет уже прекратить войну с ичамцами.

Что мерготов не стоило пускать на свои земли – житья от них нет, вытесняют настоящих людей с лучших земель, выбивают скотом пастбища в пустыни, травят лошадьми посевы.

Я бродил, накинув расползающийся выгоревший капюшон, наблюдал за товарами и облизывался на всё. Горшки, металлические искусные чаши, кубки из стекла, фарфор, расписанный драконами. Горы разнообразного оружия с тончайшей отделкой, резьбой, инкрустацией сменяли ткани, способные свести с ума модниц любой страны. Шелка и простые ткани висели здесь рядом с парчой, сверкавшей серебряными и золотыми нитями, и мягкими, как волосы ребенка, пурпурными шерстяными тканями из Куосами. Воздух был настоян на шафране и корице. В ноздрях свербило от перца. Все вокруг благоухало миррой, нардом, розовым маслом и алоэ, перебивая запах тины, тухлой рыбы, кислого конского навоза, убираемого мальчишками, прокисшего вина и просяного пива.

Торговцы с раннего выставляли товары, сновали водоносы, предлагая приезжим свежую воду. Зазывалы орали, перекрикивая друг друга и расхваливая товар. Шныряли мальчишки, выглядывая, нет ли какой работы за мелкую монету, за миску каши с салом или за кусок сочащегося соком жареного мяса на тонкой лепешке.

Здесь же находилась невиданное мною чудовище – мантикора в клетке, за просмотр брали деньги. Зазывала предлагал купить закованных в цепи клыкастых гоблов-людоедов и людей, из числа должников.

Здесь, на базаре и закусочных рядом с ним, можно было узнать все новости, себя показать, других увидеть, поцокать вслед красивой девушке (если рядом с ней нет мужчин – иначе может начаться настоящая резня), и, конечно же, получить истинное удовольствие от искусства настоящего торга. Пилигримы, шаманы степняков и жрецы всевозможных богов, даже мелькнул на чьей-то одежде волк Ульрика. Стояли у прилавков вооруженные до зубов смурные и никому не доверяющие гномы Бильнур-Караза и Харбиза, имперцы из Нейермеера и Добернштадта, модрийские и ишлондские купцы из других провинций Грабь-рыцарей, ондальские купцы расхваливали продающиеся трофеи из захваченной Дорвантии. Кхинцы, щурясь, презрительно смотрели за всеми остальными, а эльфы старались принимать лишь других эльфов, либо бродили, разыскивая редкости.

Вообще было красиво, красочно, многоголосо – реющие знамёна знатных людей создавали какое-то праздничное настроение, как будто я вновь в Канхейме, вокруг есть люди, от которых не надо прятаться.

Представляю, что начнётся, если тут заметят, кто я.

Клан крыс тут, кстати, был. Среди узких улочек я учуял их, и даже видел кое-где бредущие фигуры, наряженные под нищих. Люди не обращали внимания, но я чуял, меня не обманули. Показывать им себя не стал – мне всё-равно не следовало тут оставаться, а после последней встречи в лесу с крысолюдами и то, как они на меня нервно отреагировали, не тянуло пока больше с ними общаться.

В ходе двухдневной толчеи по городу узнал о том, что сегодня же уходит парусник из Сагуура, следующий на свой страх и риск по Варгизу и намеревающий подняться к землям Северного Эбо, к Эбранду, и возможно Вреи или даже Глаттершталю, где собирались распродать груз и закупиться подешевле местными товарами.

Капитан, узнав куда я собираюсь и пытаясь понять, кто я такой, вещал:

– Ближайшее место к империи оттуда. Можно присоединиться к каравану до Карак-Ногарунда, оттуда через Холед до Карак Грурумма, а там вон, уже север Империи – Доберн! Цена высока, но оно того стоит – в разы быстрее. Иначе придётся встречать зиму в степях или на перевалах. Есть конечно опасности, но они не тяжелее тех, на которые можно нарваться на суше.

Так и не придя ни к какому выводу, он продолжил:

– Но это всё, если пройдём новиретских, арандских пиратов, и остроухих рейдеров секты поборников чистоты из Эльд-Шосы. Поэтому, если на нас полезут и мы не сможем сманеврировать – все будем отбиваться. Женщинам и детям разрешено спрятаться в трюм. Мужчин-трусов выкинем за борт. Готов?

– Я один, с питомцами. По рукам.

Отдав почти все украшения, которые в ходе бегства удалось снять с мертвецов, тут же отправился в порт, на корабль. Небольшой парусный корабль с тремя десятками матросов на борту более полагался на свои паруса и манёвренность, чем на силу оружия.

Отойдя от берега, мы двинулись вдоль него, но при этом на дистанции достаточной, чтобы из заводей не вылетели стаи лодок залётных кочевых гоблов, или не метнули тучу стрел. Низкий противоположный берег едва был виден. К нему, сносимые течением, плыли небольшие кораблики, лодки и паромы, переправляя путников, торговцев и плигриммов. Пока проплывали берег вблизи Дарг Багаана, сидя на носу корабля увидел отряд конных мерготов. Воины, спешивались и поили усталых коней. Черны были их лица, опаленные горячими ветрами и невыносимым зноем, но мне показалось, что я узнал одного – тот охотник из степи. В груди разлилась пустота – опасность прошла мимо.

До самого северного пункта, который мне был удобен – Глаттершталь, мы так и не добрались. Немного, но не добрались. Причин несколько. Первая – это пираты, наводнившие в последние годы северную часть Варгиза/Эбо. Только мы видели на горизонте чёрные паруса Новирета, сразу брали значительно в сторону, прямым и самым бессовестным образом, по мнению пиратов, удирая от них. При этом, слава богам, совсем не видели эльфийских кораблей, ни флота объединенных домов, ни флота сект, что активизировались в последние годы в деле очищения мира от низших, по их мнению, рас. И если новиретское широкое горлышко мы прошли, то увидев на горизонте целую эскадру из трёх вымпелов арандцев, капитан Хловис просто плюнул и приказал уходить из этих вод.

Вторая причина – догнавший нас один из первых осенних штормов. Первый и самый сильный в этом году. Наше торговое судно изрядно потрепало и побросало по волнам, отнеся еще западнее, но может и спасло от пиратов. Так что оставшееся расстояние до Глаттершталя мне предстояло добираться по суше, и благо оставалось километров сорок, и окрестности какого-то рыбацкого поселения вполне годились для начала следующего этапа путешествия. Я намеревался найти подходящий караван и достичь точки назначения меньше чем за несколько дней, а по возможности с ним идти и дальше до Империи.

Место было так себе. Неуклюжие дома, состоящие из множества пристроек, громоздящихся друг на друге, словно кубики. Созданные из подручных средств башни казались совершенно ненадежными, словно вот-вот собирались упасть мне на голову. Застройка была такой плотной, что с улицы можно было не увидеть неба.

– Что за постройки такие? – я рассматривал пирс и местную архитектуру, а капитан Хловис стоял рядом, криком подгоняя матросов выкатывать тюки и таскать бочки.

– Эти места постоянно страдают от пиратов, и если разбойники брали оборонительные укрепления порта, то жители прячутся в этих своих домах.

Он обматерил, брызгая слюной, матросов, столкнувшихся на трапе, вытер рукавом рот и продолжил.

– Аранд остался к югу. Опасаться тамошних пиратов уже вроде как и не стоит, но они разбойники похлеще некоторых кочевников, мати их, а потому можно ожидать всякой каверзы. Не расслабляйся.

Я посчитал, что совет неплохой, для той суммы золота, что я выложил и благодарный за то, что на борту “Шторнзельского почтового” меня не попытались зарезать (чего я подспудно ожидал всё время), покинул борт, напевая запомнившийся куплет моряцкой песни, заклинивший в голове:

…Три короля как три карты биты

Вся королевская рать и свита

И ничего нет слаще мести

Мы победим это дело чести…

К сожалению, ближайший караван меня не взял, сославшись на то, что случайных одиночек в целях безопасности не берут. Либо просили предоставить им какие-нибудь доказательства моей благонадежности.

Помыкавшись кое-какое время, решил идти один. Здесь, севернее тех мест, в которых я провёл последние месяцы, было значительно холоднее. Не было ни крупных лесов, ни рек. Прибрежные представляли собой степи, с вкраплениями небольших лесочков, а дальше шла холодная каменистая, холмистая равнина, которую называли Глермзойской пустошью. Не проклятой, из которой из-за наличия большого количества искажающего камня вечно исходила угроза, а попроще. Земли не заселённые ни людьми, ни гномами, и уж тем более эльфами. Но там не было и крупных объединений гоблиноидов, им попросту негде было прокормиться. Там не было излюбленных зверолюдами лесов. Там не было найдено ни полезных ископаемых, ни чудесных озёр, ни полноводных рек. Кто и что там было – всем было без разницы, у всех своих проблем хватало. А потому там проходили условные границы государств и эта пустошь тянулась вплоть до южных пределов гномьих гор Арнагшос и Тунарбильн, вместе с пограничным княжеством Холед выступающее первыми форпостами цивилизации против сонма опасностей, которые они отражали относительно успешно. По части пустоши проходила караванная дорога, тянущаяся от Грабь-рыцарей, до анклавов гномов и Империи. Она с каждым годом приходила во всё больший упадок, по мере того как усиливались пираты Аранда, Новирета, и конфедерации гоблов, совершающие постоянные налёты на анклавы.