Текст книги "Глермзойская пустошь (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Ааа! Мутанты! Внима…

– За спину! Бейте тех, что прорвуться через меня! – перекрыл я сердито разоравшегося.

Мои верные сечки, бывшие когда-то простым кухонным инструментом на корабле, были и ранее готовы к удару, и первой прыгнувшей крысе я ударил снизу, краем лезвия ударив под челюсть с острыми мелкими клыками, разрубив её на две части и силой удара отбросив тушку назад, на её товарок. Вторая сечка, выставленная вперёд, соскользнула с пластинок морды и пройдя по плечу. Что не помешало ей кинуться мне вновь на грудь, царапнув когтями и впившись когтями. Попыталась, тварь. Бронза кирасы оказалась ей не по зубам и хрустнув сломанными клыками, покатилась мне под ноги. Я отпрыгнул назад, сбив кого-то с ног, и лихим ударом сверху-вниз ударил её по горбу. Острое толстое лезвие разломило пластины и перебило позвоночник мутанта. Вокруг стоял визг, писк. Крысы-мутанты прыгали через мёртвого мутанта и стремились вцепиться в меня и в моих бойцов.

Две крысы одновременно прыгнули на меня, и взмахом мне удалось одной отрубить передние лапы и она упав, осталась барахтаться в грязи, тогда как вторую сбил ударом хвоста как хлыстом, не успевая разрубить. И пропустил бросок третьей! Она как с потолка свалилась! Упав на меня, вцепилась в незащищенное наплечником предплечье левой руки и прокусила набитый волосом поддоспешник. Боль острой спицей пронзила руку! Я мотал рукой взад-вперёд, но она глубоко, как настоящий хищник, прокусила руку и отпускать не хотела.

– Ах ты тварь! – сечка правой руки достать ей не могла… или могла, но надо было её куда-то положить, типа разделочной доски и тогда можно было бы попробовать нашинковать… Так бы и сделал, если бы было время и боль не терзала меня. Возможно сделал. Потому отпустил рукоять своего основного оружия, захватил челюсть мелкого монстра и сжал. Даже в шуме схватки было слышно как хрустнули кости. Мутант хрипел-визжал, когда я перехватился поудобнее и сдавил с такой силой, что в ладони стало мокро, кровь брызнула между пальцами. Агонизирующее тело упало в грязь.

– Падаль!

Струх Шип своим посохом откинул хвостатого дальнего родича, а мне удалось перехватить её в тот момент, когда она вновь прыгнула на него, метясь в голову. Я успел поймать тварь за шипастый хвост и с какой-то злобной радостью приложил ее о каменную стену. Треск, хлюпающий звук и режущий слух писк наконец-то прекратился. В моей руке висело удерживаемое за хвост сплющенное нечто.

– Быстро-быстрое! Ужас прыгучее-прыгучее! – галдели мои крысы, первый раз рассматривая подобное существо.

Надеясь, что это было случайностью я скомандовал двигаться дальше в тот момент, когда еле уклонился от встречи с нависающей балкой, заметной лишь как легкая темная тень на фоне непроглядной черноты. И только потом при пришла в голову мысль, что: “Тьфу! Надо было артефактное кольцо активировать! Расслабился!”

Кстати:

– Струх, береги камень и не лезь вперёд. Слушайте меня всё – Струх стоит посередине и пусть бьёт оттуда своей магией, как нам припрёт. А вы должны его беречь! Сдохнуть он тут не должен будет, ясно? А если вдрёг что – будете тащить его труп на своих закорках назад до самого гнезда, нухая как еговонючая плоть будет ползти по вашим бошкам! Усекли?

Отряду это не нравилось (кроме Струха, ясен пень) но вот мне было плевать – угождать этим кланкрысам я не собирался, не проявили ещё себя настолько.

Мы бродили по этим катакомбам по колено в мутной отвратительно воняющей воде, постоянно напряженно ожидая очередной атаки. Которые, к нашему сожалению, были ещё не раз.

Насчёт самой канализации.... Это не совсем канализация, нет, в смысле и канализация тоже, но не только. Огромные залы, длиннющие галереи, глубокие клоаки, бесконечные тупички и коридоры. И несмотря на грязь и вонь, я бы не отказался неспешно побродить тут какое-то время. Поскольку всяких непонятных интересных надписей и гравюр, высеченных в камне, было множество. И что за информация содержалась в них, я бы был очень не прочь узнать. Но пока увы, времени на это не было, да и беспокоящие твари к этому не располагали.

Кого тут мы только не встретили – тварей, встретившихся нам здесь было большое количество! Первые крысы, слизни, червяки, похожие на глистов с мою руку размером, с округлой пастью, усеянной мелкими белесыми шипами. Катающиеся живые шары с иглами, что выстреливали и со звоном отскакивали от брони, помесь жаб и пауков, плюющихся вонючей желчью и еще целая куча отвратительных созданий, появившаяся по чьему-то недоразумению.

А уж сколько нами было обнаружено гнёзд и кладок… Проходить мимо, оставив их вызревать, было непростительно глупо и крысы не отказывали себе в удовольствии громить, давить их. И ни одна, на моё счастье, не решила попробовать эту мерзость на вкус.

Мне было интересно – это они так эволюционировали в своём маленьком мирке, или кто-то постарался их изменить, настолько причудливо? Боги, люди, крысы… И могли ли эти твари рассуждать? Может они были разумными и в тот миг, когда я их давил, рубил, резал, они вспоминали свою жизнь или тот момент, когда, как и я появились в своих бассейнах или норах. И вот остальные существа на суше, на поверхности – как они появились? Стоит ли за каждым существом кто-то более могущественный? Кто-то, для кого новая жизнь, новый вид не проблема? Или это долгий процесс, когда в результате длящейся веками борьбы выковывались вот такие порой странные на первый взгляд существа, как те же крысолюды, кентавры, гоблины и многие-многие другие. Да и люди, гномы, эльфы – созданы ли они Древними или те только приписали себе результат сил каких-то более могущественных? Да и существовали ли те Древние? Не сказка ли это наподобие тех, что травят те из гоблов, которых накрывают галлюцинации от бесконечного курение степной хургуни? Сидя в своей сухой пустоши, смотря как несется пыль, пригибая метелки высохших трав, я бы сказал, что ни Древних, ни каких-либо богов не существует. Призраки да, существуют, как и ходячие мертвецы – чего уж, одни порой летают и кричат в вышине или сидят на местах своих убийств, а вторые (особенно воины), дожидаются того момента, когда их потомки призовут их на главную битву, не зная о том, что о них все позабыли – но приди на курган и они восстанут, и достав своё оружие попытаются тебя нарезать на ломти. В это поверить можно было и нужно, для своей безопасности.

Я уходил разочарованный – главных хозяев мы так и не встретили. Потому как не раз на стенах мы встречали легко узнаваемую резьбу крысолюдов с их метками. И этот запах… Ничем не передаваемый запах чужого вожака, пометившего свою территорию и угрожающий чужакам самыми страшными последствиями, если они не уберутся с его территории.

В одном месте на нас напала крысиная стая под сотню с лишним голов. Обычные уличные крысы, жрущие мусор, жирные и злобные, но не похожие на мутантов. Вся эта орава чертовски быстрых тварей разом ломанулась к нам, при этом произошло странное – когда мы все разом зашипели, заорали в ответ – эти твари нас услышали, видимо признали в чём-то родственных им. и Развернувшись на сто восемьдесят градусов, скрылись в туннелях.

В одном месте мы спустились по ощущениям ниже того уровня, на который первоначально попали. Здесь воды было побольше, теперь доходящей нам до пояса, и воняло дерьмом сильнее. А ещё тут проживала тварь, напоминающая осьминога с рядом ртов на своих вытянутых склизких конечностях. Струх чем-то её поджарил, но от волны вони, поднятой в результате этого действия стало настолько невыносимо, что стошнило всех.

– Может, стоит повернуть назад? – протянул кто-то из моих крыс.

Мы бродили примерно часа два или три, и я решил что на сегодня достаточно исследовать эти пути и пора уже и честь знать.

И словно мне в ответ, из затрещавших стен, и здоровенной дыры, образовавшейся посреди стены, вылезло что-то огромное и волосатое. Мощные мускулы, густая косматая шерсть, передние лапы больше похожие на ковши, предназначенные для рытья ходов под землёй. У этого тоже была крысиная морда, но на том сходство и заканчивалось; перед ним стояло настоящее двухметровое чудовище!

– Красавец! – оценил я эту груду мышц, вымазанного в грязи и пыли. Ковшеобразный заревел и бросился на крыс и именно этот момент выбрал Струх для удара ветром, который, судя по звуку переломал ему кости и откинул ещё на кого-то.

– Береги энергию!!! – вызверился я на старательно колдующего крысолюда. – Этих мы порвём и так! Верно? Ну? Убьём и сожрём!

– Убьём и сожрём! – рявкали начинающие уставать крысы.

А из тёмной дыры выпрыгнули, клацая зубами, чужие крысолюды – визжащая масса паршивого меха, ржавой брони и острых лезвий. Визжащие крысы врезались в меня, заплатив смертельную цену. Их морды разбивались в кровавое месиво, а шерстяные тела протыкались или разрубались сечками и когтями. Взмыленный крысолюд попытался подняться по стене, но кинжал, удерживаемый хвостом, рассёк ему морду по глазам, которые брызнули белесой жидкостью.

Их масса двигалась взад и вперёд, накатывая, но они не могли пробить ту стену, которой стал я. Вскоре они начали с визгом отступать, скрывшись в темноте, оставив не менее трёх десятков трупов. Ржавый, Беспалый, Струх, Сокуч и другие прыгали по трупам, вырывая сердца, печень и прочую сладость из трупов и проглатывая их

– И это всё? Где мутанты, или даже бронированные штурмкрысы с чёрным мехом? Не, это пушечное мясо,– думал вслух я – Рабы и ничтожное количество клановых… Это не победа. Это только начало. Они хотят нас измотать. – прохрипел он.

– Что? – спросил Струх Шип, как наиболее приближенный из присутствующих бойцов.

– Это отбросы, – сказал я, указывая окровавленной рукой. – У них есть бойцы намного лучше этих, как и у нас. Так где же они? Сейчас самое подходящее время для удара, но их здесь нет… Возможно они нас гонят куда-то.

А из того пути, в котором скрывался ход к нашему особняку с потолка посыпалась пыль. Я сморгнул пыль с глаз. Трещины побежали по потолку туннеля, и глаза присутствующих засветились ярче, наблюдая как обрушивается ход. А из других ходов раздавались цокающие звуки команд, скрежет и звон металлической амуниции…

– Я – клинок! Я – лезвие! Держитесь за мной, пропащие, и мы победим! Ножи в хвосты! Ножи в ховсты!!!

– Ножи в хвосты!!! – яростно закричали подкрепившиеся своими врагами/собратьями красноглазые убийцы.

Глава 8.2

Ничего, сдохну я, так вам всё равно кабздец будет. Люди своего не упустят. Сетью, порохом или отравой. Люди всегда придумают способ, с помощью которого можно избавиться от неугодных соседей. Хотя… Крысы в этом напоминают людей.

Я корил себя последними словами, никак не показывая этого внешне. Доисследовался! Без тяжёлой пехоты больше никуда! Возможно всё складывается так, что мы тут умрём. И скорее всего это был вопрос времени, так как изранены были всё. Я терял бойцов дважды, когда нас зажимали с двух сторон, как в тиски. И если через меня прорывались лишь обрубки тел, то гибким клановым приходилось в разы тяжелее. Сюда бы громаду Чута с его алебардой, чтобы держать всю нечисть под контролем. Ну да, знал бы во что шмякнешься, так, соломки подстелил… Короткие ножи не решали, доспехи хоть и защищали, но не полностью.

Короткий привал, чтобы перевести дух. Среди останков монстров сидели и переводили дыхание с десяток бойцов. У стоящего на четырёх лапах Сокуча ходуном ходили рёбра, одно ухо отгрызено, щека порвана – но молодец – гибкий, яростный, он воспользовался тактикой врагов – взбирался пол потолок, цепляясь за балки и камни и падал на головы вожаков, вспарывая им горла и просто чудом возвращаясь назад.

Все тяжело дышали. Капли крови падали с клинков, и звон разносился по пустому гулкому тоннелю. Где-то опять раздались крики и стуки – командиры клана крысолюдов, засевших под городом, вновь гнали их на убой, пытаясь разбить вставшее у них на пути препятствие.

– Нет, нас не выпустят, надо бежать-бежать… – стонал Струх.

– Заткнись, шкура! Они этого не знают, но на самом деле мы почти победили!

Эх, мне бы ту уверенность, что я тут демонстрирую. Но порезвились мы неплохо.

Ведь вместо того, чтобы бежать, искать выход на поверхность – мы пошли в глубину, навстречу врагам, пробиваясь к их логову.

Перед глазами проносилось только что пережитая гонка по тоннелям.

… Рядом просвистел ржавый нож, с дребезжанием отскочив от камня.

– Струх, камень остался? Что можешь сделать?!

– Камень-камушек… Да-да, остался.... Могу-могу, да, здесь могу порыв великого ветра,херршир, но я могу попытаться два раза! Каплю искажения могу создать! И каменные шипы, любимые, острые шипы! А куда-куда мы бежим?

– Отлично! Тогда слушай и смотри на меня – видишь куда указываю и метай в самую толпу, серединку своё заклятье или как оно там! “Капля” – капай, “Шипы” – пронзай, “Ветер” – вали их нахер, размазывай по стене! Ясно?

– Да-да, херршер!

– Если ты не можешь вынуть руку из пасти, то следует засунуть её глубже и вырвать глотку твари, посмевшей тебя укусить. Встали и бегом! У них ещё слишком много живых – непорядок!...

… Пробка в тоннеле. Мы опять завязли. Бегом влетев в тяжелом доспехе в строй клановых противника, повалил первые шеренги, на которые за спиной уже накинулись добивать мои пропащие. Но там не менее десяти шеренг, по три в ряду – и каждый тычет в тебя какой-то железякой, пытаясь проткнуть! Ненавижу!

– Убью! Всеехвасссубьююю! – рычал я, рубя на куски топором головы и плечи тварей. Они бы и рады убежать, но позади их строя стоит крепкий гад в хорошем доспехе, которого они тоже боятся и который подталкивает, погоняет их на меня.

Видимо мы взбудоражили всех коренных обитателей местных катакомб, так как из щели высунулась гигантская многоножка и вцепившись жвалами за голову заверещавшего погонщика подхватила и утащила в щель. Клановые, оставшись без контроля, побежали, преследуемые разъяренным мной…

… Чем больше крови мы лили, тем больше сюда стягивались всякой гадости, которой даже управляли. Огромные членистоногие, многоножки

– Жрите, не жалко. Жрите, но только не нас. – бормотал я, хватая за панцирь какое-то членистоногое с кучей клешней, разворачивая на преследующий нас отряд. Членистоногое, увидя нового противника, быстро-быстро засеменило им навстречу, щёлкая своими бритвами. Ну а я вытащив из петли свой кухонный инструмент, принялся рубить все, что попадалось под руку…

… Впереди нас ещё была сплошная толпа крыс, против которой мой отряд – капля в стакане, но кто знает, поможет ли им число:

– Струх! Вот сюда бей! Капля!

Грязное черное-зеленое свечение зародилось на посохе Струха Шипа и большая капля сорвалась и капнула в толпу, ударилась и под вой растворяемых крыс мы побежали дальше.

– Наступайте на трупы, не лезьте в эту жидкость!...

Через минуту…

– Нас догоняют! Шипы! Струх, слышишь? Шипы!!!

Шипы каменных лезвий пронзили тварей, поднимая на окровавленных лезвиях десяток извивающихся тварей под потолок, к которому и пришпилила…

... Я посмотрел на клановых, бросающихся на наши кинжалы, мечи и сечки, отвлекая, занимая нас – и сколько раз вы уже бросаетесь на нас в атаку, чтобы потом разбежаться, пока ваши командиры вас собирают, а? Не ожидали вы таких гостей у себя в логове?

В том, что мы оказались в логове, не было сомнений. Приведя свой отряд по запаху меток вожака, я спешил дальше – что толку бегать среди извилистых нор, в которых были пустующие казармы, разбегающийся из-под ног молодняк (ах ты, мелкая паскуда, ножом хотела пырнуть – об стену тебя), да склады…

… Копья соскальзывают с соей брони, оставляя небольшие царапины, а я сношу им головы – одна, вторая, (взмах – голова, взмах – голова) третью рублю по челюсти и брызги крови заливают стоявших позади крыс, которые в ужасе разбегаются…

…Дуэлянт с мечом? Ублюдок… Я защищаюсь и не перехожу в нападение, наблюдая как ловко жонглирует мечом мой противник. Он сделал обманный выпад влево, но я быстро отскочил, когда клинок Дуэлянта чуть не отрубил мне кисть, и он вновь дернулся, будто снова собирался перекинуть меч в левую руку. Отбивает летящую ему в лицо сечку и не успевает сменить стойку, чтобы отразить следующий удар, как я уже прыгнул на него, давя и кулаками разбивая его морду, плюю в неё кислотой и слышу жуткий вой…

… Мои пропащие твари, давясь, жадно набивали брюхо свежим мясом. Я держался…

… Отрубленная лапа продолжала цепляться за хвост Живоглота. Ее когти впились и причиняли боль крысе, не давая применять её в схватке, пока чьё-то ржавое лезвие не отрубило большую часть его вместе с вражеской лапой…

… Запах ведёт меня дальше. Ну где же ты, вождь местных тварей? Выходи на бой, сражайся, подземная трусливая тварь! Не прячься за чужие спины! Тебе ведь это совсем не поможет…

И вот теперь уставшие, мы ввалились в какое-то помещение, где стоял самый яркий запах. Тут где-то был их вожак, тут он проводил большинство своего времени!

Это лаборатория. Оглядел быстрыми взглядами – я уже был в таком месте. Похожа на то место, в котором я появился и где меня пытали крысолюды в халатах. Ужасные воспоминания о подземном загоне на мгновение накрыли меня с головой – густая вонь крови и страха, растерянность и беспомощность… Я быстро взял себя в руки. Эта тоже выглядела очень таинственно и непривычно. Большая пещера, заставленная полками и шкафами, которые были уставлены причудливыми трубками и мензурками. Разлитые по бутылкам жидкости занимали много места на нескольких здоровенных столах. Несколько стоек с закупоренными стеклянными колбами стояли у стен. В каждой из них была разноцветная жидкость: синяя, зеленая или кроваво-красная – подобные видел на Ковчеге. На стенах вырезаны символы Рогатой и клана, и возможно, магические формулы и расчёты – если бы я понимал, что это означает. На угольных горелках грелись склянки и горшки со странным содержимым.

Но это была далеко не вся лаборатория. В центре стоял огромный чан, под которым светился грязным зелёным цветом очищенный искажающий камень в виде сферы, а перед чаном лестница, чтобы заглянуть внутрь. Вокруг ещё была тишина и нас конечно искали, но не смог отказать себе в утолении любопытства, потому как всё это было очень знакомым. И заглянув туда я увидел пока ещё не сформированных чудищ, обретающих форму внутри пузырящейся и светящейся питательной жидкости.

Я внимательно осмотрел массивный шар искажающего камня, который подпитывал чаны периодическими равномерными импульсами энергии. Мерзкий запах озона и необычных химикатов подымался наверх и обжигал мои ноздри.

По краю пещеры стояли клетки, которые на данный момент все были раскрыты и оставалось только догадываться, кто же содержался там ранее.

И одна из самых странных находок – оставшаяся часть столов. Они уже напоминали стол мясника. В жидкой каше из крови и хрящей покоились несколько здоровенных воинов, закованных в доспехи. От вида крови замутило. Потратил уже столько сил, а ведь ещё ни разу не ел с тех пор, как спустились вниз… Чёрный Голод скоро накроет, чувствую. И как назло ничего не взял с собой из еды, ведь планировал по краешку пройтись, осмотреться. Хоть и стал выносливее, но голод всё равно не уходит. Снова ощутил болезненные спазмы голода. Все время от времени страдают этим, особенно после сражения или какой-нибудь другой деятельности, связанной с насилием, а уж после пережитого… Вонь крови опьяняла; я решил позволить себе короткую передышку и склонился к восхитительному источнику запаха.

Чёрные, блестящие сплошные доспехи с огромным количеством зазубрин и шипов были восхитительно изрублены, чтобы не скрыть под собой тело, чем-то похожее на человека, но в то же время им не являющееся. Отрубленная рука без доспеха покрыта сетью язв как от ожогов, а семипалая кисть оканчивалась бритвенно острыми когтями, которых не было и у меня. Шлем с загнутыми рогами и со сплошным забралом обнажал узкий подбородок с растущим рогом из подбородка и острые клыки во рту.

Рядом на блюде кровавой грудой лежало сердце и некоторые из внутренних органов, вынутые прямо из дыры в доспехе. В изрубленном доспехе проглядывались демонические лица, перекрученные руны, загадочные символы – всё это казалось отлитым в тёмной стали с помощью неких магических способов. Часть линий соединялась – они перекрещивались в единой точке и образовывали рисунок, похожий на колесо с колесными спицами.

– Восемь стрел Хаоса. – уже наученный жизнью, сказал я. Попаданец волей Ветров, или пришелец из с далёких земель, что он забыл здесь? Ни один мой разведчик не рассказывал о поселениях хаоситов поблизости.

На двух столах рядом ещё два тела в разной степени сохранности, при немалой повреждённости доспехов. Я бы их идентифицировал как тела мужского и женского пола. С нагрудников доспехов у них раскрывали пасти демонические рожи, в вопящие человеческие лица, всё покрывали чудовищного вида шипы.

Голод болевым спазмом сжал желудок и чтобы не потерять память, как это уже бывало, я схватил кусок мяса, оказавшийся сердцем с подноса и начал жевать это восхитительное мясо.

– Воры! Вонючие ворры! – раздался чужой голос помещении. В пещеру завалилась толпа врагов. А вот и вожак. Не удивительно что он прятался за спины мяса, посылаемого раз за разом против нас. Мелкий, с желтоватым оттенком меха толстенький крыс сидел на загривке у чёрной штурмкрысы. Одной лапой он держался за ухо чёрного, а вторая у него была металлическая, пальцы оканчивались разнообразными инструментами. Не боец, а скорее как Хрезкач и Струх – колдун, инженер, маг или как ещё назвать такую тварь. А этот неожиданно сильным голосом для такого тельца продолжал:

– Вас ничто не спасёт! Я вытащу ваши кишки и кину в муравейник, буду смаковать и смотреть, как вс жрут! Я вас…

– Слышь ты, мелочь на пеньке, ты кто? – прервал я эти разглагольствования, проглатывая остатки сердца. Кровь в теле забурлила, голова очистилась от усталости и все те мелочи, на которые я раньше не обращал внимания, бросались в глаза: молящий взгляд Шипа, кучку моих пропащих, настороженно следящих за противником и сжимающих потными лапами рукояти клинков, пытающегося скрыть свой страх противника. – Ты бы представился, а то мы и не в курсе к кому в гости зашли, кто нас тут так ласково встречает.

– Я Кутзич Мертвый Палец! Великий учёный! И это земли клана Опустошителей Скверны! Я вас на опыты…

– А ты не хочешь узнать, кто мы такие, а?

– Мне не важно кто вы такие, я вас…

– Так может мы те, услышав о ком, ты извинишься за свои слова и отпустишь нас!

– Не было и не будет такого! Буудьвы даже одни из Тринадцати, во имя Рогатой, вам не поздоровится за то, что вы совершили!

– Слушай, ты, мелкий – я Хейм, известный как Голодное Брюхо, херршир клана Клыков Пустошей разгромивший Нарак, загрызший один на один лопоса, победивший Куола из Костегрызов, убивший сотни из Налётчиков Нельзуга и множество других вызываю тебя на бой! Кто выиграет – тот становиться владельцем всего, что есть у проигравшего! И мне пофиг на Рогатую!

– Сразу видно, что ты из диких кланов! Мне плевать! Мне плевать на эти вызовы! Ты умрёшь, ворр!!!

Не прокатило.

– Вор? Пока ещё нет!

– Стой! Что ты делаешь! Нееет! Договоримся?! Убить его! Вернии! – разносилось по залу. С его металлических пальцев ударила зеленая молния в то место, где я стоял ранее, но поздно. А всё из-за того, что я выбил ногой из-под чана сферу, состоящую из искажающего камня, постаравшись отправить в сторону сгрудившихся своих клановых.

Камень – это не мяч. Выбитый из подставки, он не полетел в руки Струха Шипа, а ударился о каменный пол, отскочил и вновь ударился, вновь отскочил и далее просто покатился. И вот в момент удара произошло то, что всё перевернуло с ног на голову.

От удара содрогнулось пространство и тонкая прозрачная пелена разошлась по залу, обволакивая и пронзая всё на своём пути. Это было на первый взгляд неощутимо, неосязаемо. И лишь через секунды я уловил последствия, как и все в этом слегка освещенном зале. Вторая пелена от последующего удара прошла по коже морозным наждаком, а третья ударила по ушам звоном лопнувшей натянутой лески.

Я бежал, петляя и уворачиваясь, опрокидывая шкафы и полки с мензурками. На полу получаемая смесь забурлила и зашипела. Новый шкаф с мензурками и склянками вызвал небольшой безвредный взрыв и кучу разлетающейся пены. Толстое облако едкого зеленого дыма расползлось по полу пещеры. С каждой уроненной склянкой кверху поднимался тонкий дымок разного цвета – сперва серый, затем синий и наконец кроваво-красный. Каждый раз клубы дыма принимали форму гриба и медленно поднимались прямо к потолку.

Сфера камня искажения в это время попала в лапы Струха Шипа и тот, со вставшей дыбом шерстью и вывалив язык, начал метать молнии и поднимать шипы между бегущих к нему вприпрыжку толпы врагов.

– Йехаааа! Ааааа! Я могуч!!! Я всесилен! Я сама смерть!! – орал этот безумец, держа сферу и черпая из неё энергию, не замечая как гниль и язвы начинают расползаться по его лапам в месте соприкосновения с камнем.

У лежащих на столах трёх нелюдей в демонических доспехах среди прорезей шлемов загорелись зеленым глаза. И невзирая на то, что они были вскрыты, эти трупы, скрипя доспехами и подняли свои торсы, а затем спустили остроносые сабатоны. Этот звук даже услышали, несмотря на творящуюся вакханалию.

– Защитууу! Защиту какую-нибудь ставь! – мои старания не прошли даром, враги старались не попасть под лужи разлитых реактивов и не вдыхать, так как из-за дыма и кислотных луж часть врагов уже корчилась на полу в судорогах, пуская пену из пастей и разрывая когтями кожу на груди.

От посоха Струха сформировалась под цвет камня тонкая пелена, куполом накрывшая нас. Я выл от боли, не сдерживаясь, поджав хвост, который страшно обгорел от попавшей молнии Кутзича. Ожоги были и на ногах, от капель расплавленного доспеха. Эти капли медленно прижигали мою плоть, постепенно остывая.

– Ууу, тварь! Вырву печень, облезлая ты амбарная мышь! Утоплю в дерьме…

И лишь как только боль слегка улеглась, и я стряхнул часть уже застывших, но ещё горячих капель, сообразил, что по нам никто не стреляет и на нас не нападают. А за защитной пеленой трясущегося Струха слышны были звуки разрыва сырого мяса и треск ломающихся костей, которые каскадом взмывали в потолок пещеры под аккомпанемент орущих от ужаса крыс.

Глава 8.3

А всё почему? Потому что нечего нападать на нас, когда у тебя недобитые хаоситы валяются! Или добитые, но восставшие? И если они восставшие, то могут ли они считаться хаоситами или уже становятся простыми зомби?

Вызывал беспокойство Струх Шип. Искажающий камень давал ему могущество, но забирал у него здоровье и жизнь на глазах.

– Струх, брось камень! – я смотрел в безумно светящиеся глаза колдуна и понимал, что он сейчас меня не слышит. Встав, я выбил из рук этого недоучки сферу, покатившуюся по полу. От очередного удара сфера выдала мощный импульс, разошедшийся по залу. Половина тела крысы, лежащая не так далеко от меня, заскребла пальцами по камню пола и начала подтягиваться к нам.

А Шип приходил в себя, если так можно сказать – глаза становились осмысленными, но язвы и фурункулы, оставшиеся на теле, обожжёные и почерневшие по локоть лапы, и общий вид говорил о том, что он больше не боец. Шатаясь, он привалился к стене и впал в оцепенение, изредка приговаривая:

– Я могуч… О, как я могуч…

Вместе с упавшим камнем исчезла и защитная пелена.

– Живые, ко мне! Сокуч, становись позади, ты знаешь что делать. Ржавый – справа, Живоглот, слева. Если увидите что-то в этой мгле, то сообщайте.

А там, во туманной химической мгле, сверкали и бушевали вспышки, шкворчал вытапливаемый из какого-то бедняги жир, стоны, крики, бульканье из вскрытых глоток, визг Опустошителей и грохот железных шагов восставших хаоситов – полный набор ожесточённой схватки.

– Ну что, пропащие! А вы боялись! Мы всё ещё живы и мы будем живы! Выше носы и хвосты!

В рассеивающейся мгле раздалась очередная огненная вспышка и меня обдало волной тепла, и рядом что-то взорвалось, обляпав красным. Я опустил взгляд и увидел мозг Ржавого: вся красная суть кусками разлетелась по мне и стоящим бойцам, окропив собою их собою и его мозг теперь мягко сползал на твёрдый пол.

В лапах крыс, там, на самом краю видимости, дымилось кремневое ружье. Беспалый, пригнувшись бросился к трупу товарища, подхватил из его лапы зазубрившийся за сегодняшний тяжёлый день короткий тяжелый клинок и бросился в не успевшее истаять облачко мглы до того, как успел я успел отреагировать.

– А нас становится всё меньше… – пробормотал я. – Знать бы, кому помогать в этой каше. Тихо... Идём вдоль стены к выходу, пробуем незаметно исчезнуть с этого праздника смерти. Так, забыл, стойте.

Оторвал с трупа Ржавого кусок одежды и в него завернул сферу из камня искажения. Если вернёмся живыми – это уже будет славная добыча!

Осталось только вернуться живыми…

Я верил в себя, что смогу вот прямо сейчас, рванув, бегом проскочить через все препятствия, то как я буду смотреть в глаза тем, с кем прошёл уже столько всего и кто прикрывал мне спину? Если их убьют, моя совесть не даст покоя и, к тому же, я потеряю верных, стойких, умелых бойцов – а такие стоят этой чёртовой сферы. Поэтому осторожно, потихоньку выходим все.

Подумал и надел на обожжёный палец Струха кольцо тьмы – он сейчас самый слабый, ему нужна дополнительная защита. А потому пусть и эльфийский амулет будет с ним. Не от всего защитит, но лучше, чем ничего.

– Струх, очнись – активируй артефакты и не пищи, мы тебя вытащим. (Хотя по мордам остальных крыс было видно, что они и не против его оставить здесь – одним колдуном на свете больше, одним меньше…)

Переступая обломки шкафов, истерзанных останков, мы двинулись. Когда передо мной появились чьи-то жвала, уже собирался врезать промеж них, но они не шевелились. Перед нами лежало у стены членистоногое насекомообразное, и напоминала огромную многоножку, но со здоровенными жвалами, вроде муравьиных. Непонятно только было убили ли её сейчас, или это местные эксперименты…

Уйти, правда не удалось, потому как у выхода происходили основные события этого непростого вечера.

Двое из трёх восставших хаоситов лежали на полу – один погребён под несколькими крупными крысами, буквально разрезающими-рвущими его на части мускулистыми лапами, а второй полурастворённой лужицей зеленоватой слизи, из которой торчали рога шлема.

Третий, с одной отсутствующей рукой, удерживая в правой шипастой лапе чудовищную булаву, пошатывался от ударов окружавших его крыс, которые пытались копьями и ножами найти дыру в сочленениях доспехов (как будто их мало было – у твари грудная клетка наружу!) и подрезать сухожилия. Со стороны отсутствующей левой руки сидела пара мелких крысолюдов, замотанных по самые уши в ремни и обвешанных сумочками и поливали его ядами, с беспрестанно, как разъяренные маньяки тыкали в область уха тонкими кинжалами. Заклинания Мёртвого Пальца дырявили его грудь.