Текст книги "Глермзойская пустошь (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Шум сражения был рядом.

Смрад тел здоровяков я почувствовал раньше, чем разглядел их спины и детали экипировки. Снег на их плечах придавал им очень своеобразный вид, но мне сейчас было не до любования. Копья гоблинов были ещё со мной, а потому первые же две спины были пробиты насквозь, чуть ли не до середины древка. Они упали, может и не мёртвые, но выведенные из боя, держа лапами наконечники копий и удивленно разглядывая их своими глубоко посаженными глазами. Морды были примечательные: широкие носы, с щелями ноздрей, массивные нижние челюсти с выпирающими клыками, массивные же надбровные дуги, покатые лбы, да лысые черепушки.

Под ногами появились наваленные тела – какое-то время назад на этом месте была ожесточённая рубка. Груду крыс и вдвое большую груду зеленокожих подпирало мёртвое чудовище. Крысы сражались и без оружия – один так и вовсе застыл, пронзенный несколькими клинками, в процессе откусывания головы врага.

Я примерно даже представил, как оно всё произошло. Первые ряды нападавших крыс после того, как на них стали давить, попытались было отойти, но сзади на них напирали, отступать было некуда. Началось смятение. Глаза слепил блеск копий и мечей. Сквиги стали визжать, кусаться и бить лапами всех, кто находился рядом. Взбешённые крысы, не имеющие возможности сбежать, в исступлении бросались на врагов. Но тут подоспели здоровяки и под их могучими ударами крысы дрогнули, как лес под напором ветра, и зеленокожие стали продвигаться вперёд.

Клан медленно отступал. Медленно, а не быстро драпая только благодаря штурмкрысам, собранным под “страшилой” железным хобгоблинам и прибившимся к тому или иному отряду рядовым клановым бойцам. То и дело где-то раздавался выстрелы из ружей, а значит Беспалый ещё жив и не сбежал. На удивление не видел никакого проявления шамана зеленокожих – его я хотел убить в первую очередь.

А потом плюнул и врубился в ряды врагов, нанося удары направо и налево, с каждым взмахом отрубая лапы, раскалывая головы, нанося страшные раны, так как перед сечками не каждый доспех мог устоять, если приложить достаточно силы.

Внезапный снегопад сошёл на нет и я увидел, что вот уже и вышли мы к одному из очагов сражения.

Ощущение того, что надо поторапливаться, охватило меня. Чем меньше я убью врагов, тем больше эти самые враги убьют мои бойцов. А их у меня и так не слишком много и собирал я и так с мира по нитке! Ещё прибьют Резака – где я такого полезного крысанайду? А если Струха? Полностью послушный молодой колдун, пусть и подсевший на искажающий камень, как на наркотики (и то и другое мучительно убивает – не пользуйтесь). Несмотря на снег и в общем-то холод, было довольно жарко – снежинки не успевали долететь до меня, от жара превращаясь в мелкие капельки. Тело побаливало после полёта по склону, но хвала тем, кто придумал доспех! Кисти и пальцы побаливали, а грязные перчатки из толстой кожи были изорваны собственными когтями. Зацепил зубами и стянул их, чтобы не мешались вообще.

Недалеко оказался Чут с группой, размахивая обломком алебарды и длинным тяжёлым ножом, отмахивался от зеленокожих. В жизни тот ещё увалень, но тут резкий рывок и в его пасти, проткнутый мощными резцами, болтается мелкий вражеский пехотинец! Рывок головой и тот падает в трех шагах, но уже с дырой на теле, а Чут, жуя кусок гоблинского мяса, схватывается со здоровяком и не удержавшись, они катятся в кровавую грязь под ноги.

На моих глазах несколько крыс, изодранные и взъерошенные, вертя головой по сторонам, попытались незаметно юркнуть за камень, размером с городской дом.

– Назад, трусы! Рабами сделаю! Сгною на добыче соли!!!

Мне казалось что кричу я сам себе, потому что в топоте, тяжком дыхании бегущих и прочем шуме все равно никто не слышыт. Но нет, меня слышат и эта троица поворачивает назад. Сражение перешло в неуправляемую фазу развития, когда все зависело уже не от командиров и команд, а только от бойцов, от их решимости, скорости и боевого азарта.

С обеих сторон высыпали все новые группы уставших воинов в изодранных одеждах: кто бы не возвращал/гнал в бой крыс, благодарность моя ему была сейчас безмерна. У кого-то на одежде суматошно звенел колокольчик…

На его бойцов наседают, но удар врагам в тыл и не ожидавшие такого враги ошеломлены – с какой стороны защищаться? Почему враги сзади?!

Меня узнают и крики радости окружают, придают сил. Очередь зеленокожих падать духом и бежать. Даже здоровяки бегут.

Чут всё барахтается в грязи в обнимку с врагом и коротко бью кулаком в затылок мордатого. Чут пользуется тем, что враг обмяк и перерезает ему горло.

– Сильный… Сильный орк… – тяжело поднимается Чут с трупа, с неественно вывернутой лапой. Ааа, вон и кость торчит, открытый перелом.

Я открыл забрало – дыхания не хватало.

– Орки, говоришь… Вот вы какие…– сплюнул кровавую слюну я. Догадывался, наслышан, но вот теперь вижу сам. Вроде мельком видел на Ковчеге, но с такими не довелось драться.

На нашей стороне врагов рядом не осталось, но вот там, где “страшила”, раздавался ещё рев, звон оружия, редкие выстрелы…

– Собираемся! Те, кто может ходить и есть хоть одна целая лапа – сюда! Остальные отползайте в сторону, вон к тому камня. Помогайте друг другу и ждите нас, сейчас дорежем тех гадов и поможем.

Обернулся к стягивающимся хромающим, окровавленным бойцам. В основном крысы, но и сарвуухи. На первый взгляд голов пятьдесят.

– Ну вы и уроды… Такие страшные, что враг при виде вас провалится сквозь землю! Осталось вас им показать!

Я нёс чушь, да. Но я чувствовал, что надо показать свою уверенность, несломленность – мои воины хорош это чувствовали. Какие бы не были слова – главное тот тон, с которым это было произнесено.

Больше не теряя времени, плотной толпой побежали на помощь сражающимся…

Первый попавшийся орк терпением не отличался, и вот уже его тяжелый с остро отточенным лезвием полетел в мою голову. Я прыгнул вперёд, но успел отклониться лишь частично – забрало звякнуло, закрывшись, а голову наполнил звон. Больше он ничего сделать не успел – в воздухе просвистела сечка и со страшной силой рубанула врага по морде. Лезвие пролетело по касательной, разрубив часть лица: нос, щёки, лоб. Я подбежал ближе и так как места не было, ударил локтем ещё раз в морду, прямо в рану. Полуослепший от крови, залившей глаза, с хлюпающим кровью носом и разбитыми губами орк упал в грязь.

Орк рядом, в короткой кольчуге, обнаженными толстыми руками и весь в шрамах и, с коротким топором рубил какого-то гунула, когда меч Явура первым ударом отрубил ему лапу, а вторым – голову. Она упала, но с удивлением наблюдала за изменившим ход сражением.

Атака вернула войску утраченную было отвагу и прекратила панику. Спустя несколько минут подошёл Скронк с последней толпой из отступивших крыс. Он осыпал отступающих воинов проклятиями, грозил всевозможными карами и демонстрировал неукротимую силу своего духа. Не обращая внимания на свистящие вокруг стрелы, он приказал всем собраться в один кулак, плечом к плечу, заводя эти подкрепления с фланга.

Где-то тут же, в строю, присутствовал Сурнур-вожак. Беспалый опёр ружьё на кучу трупов, разложил рядом порохвоницу сам заряжал и палил из ружья

На зеленокожих и орков, уже практически торжествующих окончательную победу, обрушились со всех сторон. Мы, ставшие более многочисленными, не дали вонючкам ни перестроиться, ни развернуться, били в спину топорами, кололи копьями, рубили мечами…

Здесь же встретил и вожака.

Широкоплечий, голова – что мельничный жернов! Самая массивная челюсть из всех орков, с множеством крепких зубов. (Слишком крупные челюсти говорили об удивительной даже для орка драчливости. – прим.) Мускулистые руки – что брёвна, ладонью он мог схватить голову клановго воина средних размеров и раздавить (что он и показал всем), ноги – опорные столбы у пирса. Тело в броне набранной из кусков железа – страшно корявая, но очень толстая.

Он заметил меня. И то, как клановые уступали дорогу:

– Пастукал недомерков и типа крут? Земляная крыса!

– Горный ушлёпок!

Он стукнул топором по щиту, заорал нечто нечленораздельное и бросился в бой. Крысы не собирались помогать мне биться с этой глыбой, это чувствовалось в воздухе – разборки вожаков это священно, пусть бьются раз на раз, если хотят. А ведь бой продолжался. Разбившийся на отдельные схватки, где кто-то кого-то добивал, последний ошалевший сквиг особо не различал кого топтать и рвать, а крысы кидали в него всё, что попадётся острого и тяжелого под лапу. Кучка гоблинов и крыс равными по длине копьями пытались дотянуться друг до друга, и много других подробностей окружало нас.

И когда орк наклонил свою крупную башку, ринувшись на меня, который готовился принять кинуться ему в ноги и подрубить жилы под коленями, у него на виске лопнула кость! Поток перемешанной с мозгом крови и мелких костей брызнул в сторону, а орк-вожак кулем упал на грязь, с метрпроелозив изувеченной черепушкой по инерции. Сквозная дыра в черепе не оставила ему ни одного шанса на жизнь.

Зеленокожие ошеломленно замерли.

– Сдавайтесь, уроды!

Никому из немногочисленных оставшихся здоровяков – орков не пришло в голову сдаться; они сами не щадили пленников и знали, что и им нельзя ждать пощады, после такого замеса. Они пытались отступать тесным строем, плечом к плечу. Они в общем смятении рубили, кололи, бросив коротышек, а пращники кидали в них камни и стрелки с ружьями просто подбегали и в упор разряжали ружья. Ни один доспех не спасал от чудовищной силы ружей. Никто не ушёл, так и лежали вповалку, оттесненные к одной из скал.

Магия? Колдунство? Вот самая мощная магия, которая зависит от гораздо меньшего количества условий!

Если пули побивали орков насквозь, что говорить о мелкоте: там пули пробивали по несколько тел!

– На ножи их! Режь! Убивай! – орали крысы, давя гоблов.

Отчаянный вой заглушал мольбы о пощаде и стоны умирающих гоблов. Побежденные бросали оружие – одни пытались скрыться в пещере, другие, притворяясь убитыми, падали в грязь, третьи замирали в ступоре, а четвёртые, которых было большинство, хныкали и выражали всяческую покорность победителям.

– Сарвуухи! Явур, Сурнур! Догоняйте убегающих! Чем меньше сбежит, тем меньше проблем в будущем!

Оскалившиеся гунулы побежали организовывать преследование. Двужильные!

Выжившие садились и ложились на тела поверженных врагов, обессилено дыша. Кто-то наоборот – из-за голода вскрывал тела, пожирая внутренности. Нельзя сидеть, несмотря на подрагивающие ноги.

– Скронк! Скро-о-о-онк! Где ты, бурый недоносок?

– Я здесь, херршер! – устало, и при этом испуганно отозвался из толпы крыс.

– Дай я тебя обниму! Какая рубка была!

– Ты не сердишься…?

– На что?

– Побежали…

– Ты же не побежал! И многих вернул. Так что ты крут! Где тут нас стрелок… Пальцы обжёг? А неплохо ты морду себе обжёг! Ты тоже молодец, до последнего бился!

– Так ведь мы “пропащие”, не какие-нибудь рядовые…

– Это ты здоровяка подстрелил?

– Нее… У меня там ещё один боец оставался…

– Будут тебе ружья, Беспалый, после такого я расшибусь, но мы достанем кучу стволов и пороха!

Не давая долго отдыхать бойцам, я стал их поднимать.

– Чего расселись? Работа не ждёт! Добыча сама себя не соберёт!

Требовалось оттащить своих раненых в сторону, накормить и напоить их (не забыв про себя). Крысы живучие – была бы еда, а раны затянутся, превратившись в очередной шрам.

Пленных надо было всех связать, чтобы не юркнули куда-нибудь в щель.

Требовалось организовать посты наблюдения, чтобы заметить хищников или новых врагов.

Много чего нужно было…

– Кто видел крысят?

Те нашлись: исцарапанные, с несколькими переломами (доспехи выдержали), но живые!

Оказавшийся рядом потный Тигр, пышущий жаром и усердием, совал всем под нос копьё с окровавленным наконечником:

– Видали, да?! Как я его! Насквозь – бац! И он такой висит, дрыгается!

Но через какое-то время он успокоился.

– Надо с трупами что-то делать… Демоны ещё какие заявятся.

– Да что делать! На мясо и в пещеру пока! Холодно, не испортится!

– Кто тут… Вот ты, начинайте этим заниматься. И это – головы складывайте отдельно, посчитаем.

– Херршер, ты знаешь, камня было немного, но я всё использовал – я их жёг! Жёг молниями! Вон трупы лежат! Это я их! Эээ, то мы!

– Я видел с высоты, Струх, хорошая работа! Я рад, что ты жив.

Как много крови….

Сарвуухи, после горькой полосы предыдущих поражений, отрывались и с удовольствием добивали раненых врагов.

Мокрый, в измятой броне, уставший, я обходил поле боя, раздавая указания, а рядом бежали окровавленные, и даже если можно так утверждать, побледневшие сквозь мех, повзрослевшие крысята.

От автора: битвы писать конечно увлекательно, но отнимает немало сил. Напишите, как вам зашло описание получившегося замеса? Где и что я упустил?

Думаю, что стоит потихоньку заканчивать вторую часть – и так уже больше первой, на удивление. Одна-две подглавы, а остальные события, несмотря на то, что я их хотел внести ещё сюда, перенести дальше, в третью часть.

И помните, я написал всё это, потому что видел ваш интерес к истории. При этом надеюсь на новых читателей, на то, что они не пройдут мимо. :)

Весьма признателен тем, кто оставляет награды, ставит лайк и даже советует товарищам!

Глава 10.4

Вокруг кипела работа. Крысы и псы бегали от пещеры, по месту сражения, на вершину, которая послужила приманкой. Охапки добычи перемещались с места на место.

Кто-то играл в “игру” “расплескай мозги” – они стаскивали тяжелораненых гоблов в кучу, а потом кидали им на головы булыжники и потом замеряли, ставя деньги и всякие безделушки, у кого мозги брызнут дальше.

Кто проголодался, тут же насыщался после тяжёлого боя и рубки туш.

– Херршер, не желаете? – в грязной лапе пращника лежало ещё подрагивающее сердце одно из гоблинско-орочьих вожаков.

– Нет, ешь сам. Заслужил! – от неожиданной похвалы неизвестный боец закрутил головой, желая убедиться что все это слышали и стремительно проглотил, не жуя, вкусную добычу, не забыв бело-розовым языком слизать кровавые капли с меха.

Под ногой звякнул кожаный шлем с металлическими вставками. Пнул его в сторону одной из куч добычи, которые появлялись из снятых с павших в сражении вещей. В них лежали вещи как с гоблинов, так и клановых. Теперь я шел аккуратно, всматриваясь и боясь наступить на останки павших, чтобы не идти по своим и не поскользнуться. Трупного запаха здесь как такового ещё не было, но что будет, если вдруг будет тепло … Хорошо что зима.

Где-то здесь погиб и гоблинский шаман. После его удара по вершине Струх и ученики Горбатого били именно по нему. Не с первого и не со второго удара, но его вывели из боя, а потом в толчее боя на него прыгнула туша пещерного чудовища – сквига, раздавив его.

Радость от победы омрачало большое количество погибших. Точное число пока не было известно, так как были более срочные дела. Но и сейчас, глядя на валяющиеся завалы тел в местах самой ожесточённой рубки у меня скручивало внутренности. Не рассчитывал на такое в этом походе. Да и вообще... Но война вносит свои коррективы, неожиданные и порой очень неприятные. Каждый боец – это безопасность сборщиков, это убитый враг, это будущие поколения воинов. Воин умер – и по безопасности клана нанесён удар. Многих из них я знал уже по именам, их привычки, особенности. Жестокие и безжалостные, они воевали за добычу, за возможность сытно есть, но также они воевали за меня – за мои интересы и цели. Терпели лишения и боль. У них были свои интересы и цели, они грызлись и интриговали, пытаясь занять место повыше. И как-то так получилось, что я уже не мог относиться к ним просто как к кускам мяса, которое можно было бросить на смерть. Вернее – я и сейчас мог отправить на смерть, прикрыть отступление или поставить на опасное направление, мы тут всё-таки на постоянной войне.

Тяжелые мысли ворочались в голове, уносясь в будущее, к столкновению с врагами. Неизбежность войны с юго-восточными племенами была понятна всем. Я вообще был удивлён, отчего они пока только устраивают мелкие налёты, давая мне время подготовиться. Может и ждут, что растрачу бойцов в вот таких моментах, а они меня возьмут голыми лапами? Кто их знает. Однако если и в драках с ними будут такие потери, то останусь править только тупым молодняком и самками.

Ладно, в сторону эти мысли. Сейчас дел немало.

Двинулся в сторону пещер. Входов было действительно несколько, представлявшие собой вытянутые в высоту расщелины. Три довольно узких входа, на несколько гоблов в ширину. Шагов через тридцать они вновь объединялись в просторном природном зале, где и нашлась статуя псиного бога. Я когда увидел её, то ничего кроме нецензурных слов в голову не пришло и сейчас, видя второй раз, постарался обойти стороной. Надо бы найти сарвуухам место для поселения отдельно, ну их к демонам, жить рядом вот с ЭТИМ.

Сокуч, что заведовал сейчас обследованием бывших жилых залов вонючек, вопросительно шевельнул носом.

– Не спрашивай, потом расскажу.

“Да где они это откопали?!” – крутилась в голове мысль. Хотя, конечно, я помню из-за чего всякое находят – Ветра эти… Шторм мифический. Ладно, пофиг.

Кстати, насчёт гунулов. Была для них и неприятная находка. Рядом с входом стояли лёгкие навесы. Когда мы туда заглянули, то увидели как на окровавленных клочьях шкуры лежал обрубок гунула без рук, без ног и без головы. Все это валялось рядом: белые клыки, вытаращенные глаза и пятнистый мех страшно торчали среди отрубленных конечностей.

Когда это увидели псы, то завыли так, как я ещё не слышал в их исполнении. Один из их великих воинов, что прикрывал отход остатков племени.

Наступала ночь и первый зал сейчас стал обиталищем как моих воинов, а ещё немного напоминал мясной склад. Горели несколько костров и дым от них поднимался под потолок и вытекал через остроконечные входы. В ближайшее время мы были неспособны куда-либо выдвинуться, так как слишком много раненых, пленных и никак нельзя было бросить пещеры, не обыскав их. Для обороны она прекрасно подходила: вход можно было удерживать малыми силами, имелся внутренний источник воды. Еды сейчас нам тоже хватало, а были ещё какие-то гоблинские запасы, которые следовало ещё осмотреть.

Толпу трясущихся и плачущих пленных (взятых и на поле боя и всех тех, кого нашли в лабиринте пещер) загнали в пару тупичков, где они и сидели под присмотром десятка легкораненых бойцов и одного ученика Хрезкача. Он вряд ли что мог им сделать, так как был полностью обессилен, но они же этого не знали.

На наспех снятых шкурах зеленокожих лежало мясо, части тел и внутренностей. Внутри было теплее, чем снаружи, но вне пещеры могли прийти те, кто бы всё сожрал. Воздух сырой и грязной пещеры смешивался с тяжёлым духом крови в просто нечто невообразимое. Надо было быстро всё тут зачищать, не дать гнить и может не будет прорыва демонов, даже мелких. В моей голове навсегда отпечаталась картина того, как я прорывался из города крыс, в котором ящеры отравляющими веществами устроили массовое убийство и как тогда из куч трупов появлялись нурглики. Мне этого “счастья” не надо было и даром. Хотя Струх Шип вон сидит и в ус не дует. Буду надеяться, что со всеми этими невидимыми энергиями он сможет разобраться, как бы они не работали.

Я ходил, окликал крыс, искал умеющих считать. А потом понял что всё-таки сильно ударился головой – у меня же точно есть тот, кто может подсказать.

– Струх, мне нужен тот, кто умеет считать, для важного дела.

– Я умею, херршер, возьми меня, да-да!

– Кроме тебя! Тебе и так дел хватит!

Шип засунул кончик хвоста в пасть и слегка погрыз.

– Эээ… Тяжелый вопрос, херршер.

– Что тяжёлого? Ты же инженер, колдун! Вы должны уметь считать, это же элементарно для вас!

– Я умею-умееею! Но вот более молодые… Старый Хрезкач не стремится делиться знаниями…

– Как же он вас учит?!

– В основном мы смотрим и пытаемся повторить много раз…

– И с камнем так же? Это сколько же добра можно перевести впустую!

– Нет-нет, там всё как-то само… Ты его берешь и знание вливается в тебя, просыпается в крови, энергия бурлит и требует выхода, надо лишь собрать сколько надо её из камня и выпустить…

– Охохо, может всё-таки кто-нибудь и умеет? Там надо посчитать трупы наших и местных.

– Я! Я умею! Господин! Господи-и-и-ин! Я умею!

Пошли взглянуть на оравшего. Гоблин. С виду обычный – лопоухий, мелкий, носатый, зубастый, выделяющийся только длиннополым рваным одеянием, что тянулось на шаг ещё вилось за ним. Он прыгал, пытаясь привлечь к себе внимание и пищал, когда крысы схватили его за ухо когтями и повели ко мне. Пещерные недомерки пахнут по-особому: они насквозь провоняли сыростью, плесенью и холодом. А этот был не совсем обычный пещерный недомерок.

– Кто такой?

– Кроткрат, ваша завоевательская милость… Готов служить и повиноваться! Ведь Вы спасли меня от тирании злобного…

– Чем занимался?

– Я думатель! – гордо задрал свой нос тот.

– Шаманский подсос? – вылез вперёд Шип.

– Ага… А потому много-много знаю, всех и всё видел! А ещё я самый честный из всех тех злобных ворюг, к которым меня нечаянно кинули…

– Ну-ка, встряхните его! – скомандовал стоящий рядом Сокуч.

Видя, что я не возражаю, пара воинов схватила его за ноги, задрала их вверх и хорошенько потрясли.

Все рассмеялись, когда из его карманов, из-за пазухи посыпались всякие серебряные и золотые побрякушки, монеты, браслеты вперемешку со всяким мусором и почему-то грибами.

– Ворюга обыкновенная, ничего интересного. – вынес вердикт мой разведчик.

– Срубите ему голову. – быстро я потерял интерес к очередному прохиндею. Не раз уже встречался с явлением, когда жесточайшие по отношению слабым и беззащитным, гоблы расстилались перед более сильным или выставляли себя жертвами, белыми овечками.

– Господи-и-ин! Я зна-аю где тайники спрятаны-ы-ы-ы! – орал Кроткрат, пока его тащили к ближайшей кучи мяса.

– Стойте. – Тайники это хорошо, это средства на будущее… А потом пришло в голову, что я уже больше года в этих местах, у меня было немало рабов из этого поганого зеленокожего племени, но при этом знаю я о них не сказать чтобы много. Сквиги эти, вылезшие орки, что ожидать от шаманов… Своих соседей надо знать лучше, и не будет таких потерь в столкновениях, как прогремевшее сражение.

– Ладно, пусть пока поживёт – может пригодиться. Поищите какую-нибудь цепь, пусть на ней посидит.

– Господин! Да я никогда от вас… Как ниточка с иголочкой… Как шляпка гриба от ножки…!

– Шип, Сокуч, напомните мне никогда не ставить этого прохиндея ни на какую должность, как Торкоса.

– Что вам показать, вашего острозубое верзильшество?

– Как ты сказал? Прищеми язык со своими восхвалениями, пока не договорился до ржавого ножа в кишках.

– Ой-ёй… – пискнул ушастый и сократился в росте раза в три.

В итоге мы всё же нашли одного бойца, который клятвенно заверил, что умеет считать до ста. Звали его Отрек. Видно, что не трус – шрамы, порванная днём щека, обнажающая коренные зубы. Пообещал, что все свои расчёты будет наносит углём на стену.

– Вот теперь пойдём, прогуляемся.

Взял с собой десятка два воинов, из тех, что уже немного отдохнули, пару псов. Может чего унюхают? Мало ли куда этот ушлёпок нас заведёт? Непоседливые крысята увязались следом.

И эта тварь нас повела. Мало того, что мы прошли все природные залы, большие и малые, так он провел и по всем узким и малым шкуродёркам, где узкие проходы между камней грозили раздавить всех пролазящих. Пришлось даже снимать доспех, что пройти дальше. Было чувство, что только тронь какой-нибудь камень, так он сползёт и мокрого места от тебя даже не оставит! А ведь помиомо природной сырости и глины, которой тут было полно и в которой конечно же мы перемазались по уши. И всё это ещё среди луж мочи, говна сквигов, а порой и разбитых бочек грибного пива. Вернее так: “Грыбного пыва”, как старательно произносил вонючка. Но с другой стороны – гоблин старательно выполнял приказ и показывал самые “интересные” места этого маленького городка. Под ногами иногда проносились сквигообразные чудовища, только в десятки раз поменьше, которые никогда не вырастут, в отличие от тех боевых красношкурых зубастиков – домашние зверюшки и пища.

Много чего “интересного” встретили.

Например, в одном закутке, отведенный под местные деликатесы, висел живой человек, со связанными руками, подвешенный за ногу. Вдвое разбухшая от прилива крови голова напоминала шар, распухший язык вывалился из приотрытого рта, из носа и ушей сочилась кровь. Свободная нога изгибалась книзу, уже надрываясь в паху. Человек с мучительным хрипом пытался шевелеиться, но у него мало что получалось. Глаза были налиты кровью и страшно выпучены. Воняло не менее ужасно: он разлагался, заживо пожираемый мухами и личинками. Он пытался что-то неразборчиво шептать, а из горла текла черная кровь.

Кроткрат был удивлен тем, что никто не слышал о таком способе готовки “человеков” и всячески рекомендовал. Сказал, что этому ещё немного “потомиться” осталось. А мне было противно. Бедняге перерезали горло, чтобы не мучился.

Крысята в пути развлекались тем, что покалывали в зад гобла наконечником копья и ножей. Причём это делали тогда, когда проходили под низким сводом и подскакивавший гоблин стукался головой, а все присутствующие крысы кхекали-шипели, смеясь.

Зашли и в пещеру-склад провизии. Среди грязи стояли пыльные ящики, бочки, сумки, заплечные мешки, заплесневевшие плетёные корзины, бутыли, связки, закопченные части тел разных существ. Пахло при этом вкусно, если не заглядывать никуда.

– Тута грыбное пыво, тута сквиговы пирожные и пирожки… подгнили мало-мало. Гоблинятина маринованная, крыски в бочках собственном соку… ой… – он посмотрел на нашу реакцию и продолжил – жареные карлы, вяленая собачатина, козлятина, человечина, свинина…

– Карлы?

– Коротышки… Эти… Гномы!

– Это варево…

– Каша?

– Питьё.

– Это что там с глазками?

– Похоже на плесень…

– Не, грибы. Да-да. Вон там тоже грибы… И вон там грибницы. И там.

– Тута грибной табак, тута сушёные грибы, и сушеные сквигыши – в похлёбку, так мииилое дело! Если туда потолочь грибы, добавить щепотку отходов сквигов…

– Отходов?

– Эээ, ну да… Ну сделают они кучку, оттуда чуть взять для пряности и улётная штука получается!

– Говноеды…

– Чёооо?! – окрысился вонючка, но потом вспомнив, что теперь он тут никто, сник. – Не всё так однозначно… Если только чуть-чуть добавлять, то и не считается… Давайте продолжим! Тута эээ… Чьи-то ребра…

– Сквигыши вкусные?

– Да-да!

Он изловчился, зачем-то плюнул, ударил окорочком куда-то в теемноту и достал оглушенного монстрика и держа за лапы, ударил об угол ящика.

– Вот, можно готовить!

– Как разводите?

– Ааа… Эээ… Они сами разводятся… Мы только ловим. Они бегают, жрут мусор, навоз, грибы…

– А те, большие?

– В ямах и клетках! Пойдёмте-пойдёмте! Ой-ёй!!

По его рассказу выходило, что содержать больших довольно опасно. Гоблины не отличались умом, а потому случаи, когда сквиги сжирали гоблов, которым поручали кормить их грибами, происходили регулярно. Конечно же была номальная цена за полезных на войне сквигов, но лучше их было держать в клетках, чтобы они вообще не сожрали всех в пещерах. И опять же, если вожак недоволен каким-нибудь гоббо или появляются калеки, не могущие нормально работать, то у сквига всегда есть свежее лакомство! При этом управлять ими в бою ни у кого не получалось. Хотя всегда находились чокнутые свигопасы, что оседлывали сквигов и образовывали банды сквигопрыгов. И задача всадников не управлять чудовищем, а просто держаться на спине и редко когда бить тех врагов, рядом с которым они будут проноситься. Всё остальное сделает сквиг.

Подкалываемый, он показал и местные шахты, в которых возились, добывая руду для своих хозяев ещё одни существа, которых я ранее не видел. Мелкие и жилистые, ростом под полметра, с когтистыми лапками, небольшими рожками, слегка чешуйчатыми рожками и острыми зубами, все из которых был больше на клыки и имеющие хвосты, похожие на крысиные, покорённые в далекие времена, они трудились на своих хозяев и не ведали другой жизни.

– А это кто такие?

– Кобольды.

– Странные они какие-то…

Один из гунулов-сарвуухов, сопровождающий нас, вставил:

– Обычные, ажул, мы их сонгохами называем. Тоже мелкие уродцы, как и гоблины, но любят в земле копаться, норы рыть. Чем вонючки и пользуются, подчиняя их и заставляя искать и выкапывать руду.

– “Ажул”?

– Великий воин! Как и Явур!

Хотел сказать, что я лучше Явура оказался, но зачем?

Так. Кобольды-сонгохи… Зачем ломать то, что работает? Раз они работают на гоблов, добывают руду, то пусть работают на меня – а я им что-нибудь взамен. Или остаются рабами… Только нужна охрана, которая будет тут жить. Эх, далеко… На всю зиму отрезаны от нас будут. Или с собой забрать? А там что добывать? Может по ту сторону Лысого перевала оставить, у форпоста? Надо поспрашивать “страшил”, замечали ли они в округе какие-нибудь старые разработки. А вообще думать надо.

Кстати, насчёт хобгоблинов – нашлись тут и их собратья.

Глава 10.5

– А у них запасов много! И еда получше будет! Задрало коренья и траву всякую жрать! – шептали за моей спиной клановые.Мы возвращались из ознакомительной прогулки. Крысята нашли новое увлечение – гонялись за сквигышами, а поймав – кидались ими. Они обнаружили, что некоторые из них хорошо пружин или от стен, что их привело в полный восторг! – Эй, как там тебя...? – обратился я к смутно знакомому полукровке. Именно с ним я говорил за их «обновки» недавно. Порванный рукав кольчуги, сломанный и расплющенный по морде нос – сразу и не узнать. – Хойт, хенншен! – гнусаво представился раненый. – Где ваш старший? – Убини, ваша миность. Гонову на две поновинкиназножини! – бодро, несмотря на свой вид, говорил он. – Тогда ты теперь старший среди ваших, Хойт. Пройдешь вон по тому ходу... А, ладно, долго объяснять. Вот боец, он тебе покажет, где тут ещё ваши водятся. Забирай их к себе. И ещё – передай остальным вашим, что я доволен тем, как вы стояли. Всем вам двойную долю в добыче! Теперь с любыми вопросами подходишь напрямую ко мне, ясно?У нас и так все подходили практически ко мне напрямую, это хобгоблы жили далеко, и не особо были посвящены во всякие тонкости. Но тем и лучше. А крыс надо постепенно приучать к определенной дисциплине.Стоящие рядом хобгоблины ликующе заорали, а крысы начали недовльно бурчать. Это ещё что – вот они «обрадуются», когда с них срежут добычу. За счёт трусов и награжу храбрецов.Одежда под скинутой бронью была сырая насквозь, однако надо ещё всё облазить, всюду сунуть свой нос, так как положиться мало на кого можно. Так и вышло, что пока остальные грелись уже у костров из гоблинского мусора, я ещё носился туда-обратно, решая множество проблем.Кое-как, накричав на рабов, нашёл сухие вещи.За день страшно устал. Требовалось ещё помогать найти какие-то тайники, руководить тем, что и как складывать, куда тащить... Как маленькие! А мне хотелось есть, пить, спать. Так устал, что даже прибить никого не хотелось. Болела голова. Не обращая ни на кого внимания, перекусил нашими запасами, не рискнув пробовать местное «пыво», а послав раба на речку за речной водой. А потом, послав всех к демонам, схватил охапку одеял из общих запасов и завернувшись во всю эту кучу, моментально уснул. По итогу задержались мы почти на четыре дня. Пришли в себя раненые и усиленно откармиливались. Отрек считал. Сортировалась добыча. Допрашивали пленных. Занимались заготовками.Значительную часть добычи тут же сожгли – грязные замызганные расползающиеся шукры, червивая и заплесневевшая еда, а также человечина, гномятина и прочее. Гоблов, сдавшихся на поле боя, насчитали 131 голову, да ещё в пещерах нахватали, а ещё самки, детёныши... Там всех вместе более 500 голов выходило. Угонять их всех, так это практически переселение народа выходило. Тут их отпускать их было ни в коем случае нельзя, так как мало того, что расскажут о нас всем, так им дадут в руки оружие и они вновь пойдёт нас убивать! Всего по подсчётам горок из «бошек» (у тех же гоблинов заимствовано слово и прицепилось), орков обнаружено – 89 голов, и 591 гоблов (вместе с теми, что погибли при штурме высоты), 5 туш боевых сквигов. Голову им было отрубить невозможно, так как тело и представляло собой одну сплошную голову. Была ещё раздавленная бошка шамана. Вождь так и не нашёлся. Гортакс, местный вождь, называвший себя князем Главной Долины, был или убит и изувечен до неузнаваемости, или, как особо мудрый, бежал.Орки были из Каменных Кулаков, отрядом наёмников, ищущих развлечений и драк (что одно и то же), за определенное вознаграждение готовый воевать против кого угодно. Итого, гоблы вывели на сражение 761 бойцов вместе с отрядом наёмников-орков, не считая чудищ. Кроткрат рассказывал, что гоблы сами хотели идти воевать за форпост, наказать наглых соседей, но мы их опередили и пришли первыми. Верить ему или нет я не знал. С одной стороны это даже хорошо – драка вышла на наших условиях. С собой в поход я взял около 380 бойцов, у форпоста взял часть «страшил» – их там 80 сидело, и почти сотня сарвуухов присоединилась, но ещё часть оставил на посту... Где-то 520 воинов было у меня.По итогу на своих двоих осталось 180 бойцов, да ещё 130 были в разной степени изувченности, но могли встать в строй. Ещё где-то около 30-40 были непригодные к дальнейшей деятельности инвалиды и те, кто возможно выживет... а возможно и нет. Без лап или слепые никуому особенно не были нужны и самое лучшее, что их поджидало – медленная голодная смерть. Кланы не имели возможности тратить еду на таких, она нужна была для тех, кто мог размножаться, передавать здоровые гены дальше. Ещё одна проблема в копилку остальных, так как и выкинуть я их не могу, это я их привёл в эту долину, повёл в сражение за Лысым перевалом. И с другой – содержать их, это огромная нагрузка на шаткую продовольственную систему... И основную часть потерь нанесли орки! Зато «страшилы» показали себя отлично, неплохо сдержали их удар, правда их осталось менее половины. Были и приятные новости. Здесь, в горах вообще и в шахтах в частности, находили и искажающий камень. Редко, без какой-либо системы, но камни попадалиь. И не только всякая мелочь, менее ногтя, а крупные, размером с голубиное (чаще всего), куриное и даже утиное яйцо! Вонючки ими не пользвались, обменивая у крыс на разные нужные им штуки, в основном рабов. Для крыс из разных кланов это тоже был выгодный размен – повод сходить в набег, или продать нескольких вредных соплеменников. Струх ходил довольный, хофсов наркоман. «Херршер, может озеро тут устроим? Я могу-могу перекрыть русло! Херршер, может вход завалить? Лучше-лучше! Землятресение! Небольшое, но всего этого камня хватит на мощный, о-о-о, какой мощный для меня всплеск!» он хотел его потратить/освоить сам, не отдавая ни другим ученикам, ни уж тем более Хрезкачу. Кобольды-сонгохи добывали руду, которую с помощью примитивных домниц превращали в крицы: здоровые, ноздреватые комы металла. Для гоблов это тоже была статья для продажи – орки их активно покупали, постоянно нуждаясь в новом оружии и доспехах по причине непрекращающихся у них войн между соседями и друг другом. В обмен опять же – рабы, еда, да разные «прикольные штуки». Хотя рабы и есть еда... Соседям Гортакс не продавал, дескать – а вдруг они наклепают доспехов и оружия и придут к нему? Сам не делал, так как «А зачем? И так жили неплохо!»Найдено было и золото, и серебро, и драгоценные камни, и отличные шкуры еведомых зверей, и кубки сизинских (судя по надписям) мастеров, и куски эгмаитской парчи, и иззубренные имперские мечи и кинжалы... Много чего тут валялось. Но больше всего было изделий гномьих мастеров – посуда и прочая утварь, оружие, элементы доспехов, тонкие инструменты, с которыми гоблы обращались невообразимым образом, монеты с изображениями их мордатых королей и предков. Да, много чего порченного, но мы не переборчивые Монеты, толстенькие и увесистые, почти пятиграммовые, пересчитали на месте – почти 124 золотых и 225 серебряных. Кажется немного, но если переплавить все найденные изделия из золота, то получится нормально. В любом случае это не Глаттершталь, с его найденными богатствами.Нас никто не беспокоил. Полевая разведка мерзла на склонах гор, сменяя друг друга, стараясь заметить отряды зеленокожих. Но всё было тихо. Наступала зима и боевые действия, по традиции, уже заканчивались к этому времени. Если говорить о людях, то крестьяне собирали свои урожаи, и сначала их обирали собственные владыки, выбивая налоги и недоимки. Потом приходили жрецы некоторых богов, требуя свою десятину. Потом появлялись из-за рубежей племена нелюди, часто выгребая остатки. Умные вожаки самих людей часто не трогали, в основном не убивали и не жрали – ведь на следующий год уже некого будет грабить. Людские предводители тут тоже были довольны – и людей в битве не положили с бесконечными ордами, и куда придет этот обездоленный? Ведь ему и самому ноги бы не протянуть, и семью сейчас накормить надо, и семена на следующую посевную надо где-то взять. А идёт он к своему владетелю, или просто богачу, купцу, у которого берут в долг под такие проценты, что и нелюдь уже не такая и ужасная становится. От них хотя бы можно убежать, попробовать отбиться с оружием в руках. А тут ты сам суешь свою голову в петлю.Нет, были, конечно же, и другие владетели, которые собирали людей, дружину и выдвигались навстречу племени, идущему в набег, если о таком становилось известно. Или шли по пятам, отбивая пленных. А порой и сами уходили в их пределы, вызывая на бой их главарей и совершая подвиги, сжигая и вырезая мерзкие поселения. Но зачастую это не приносило никакого толку (или на очень малое время) или даже вредило. Ты их перебьёшь, положишь головы своих людей на скудных пустошах, а на их место придут более злые, дикие, которые уже будут не только забирать у крестьян еду, но и всех их сожрут. Обнаружили ещё одну часть пещерной фауны. Ими оказались мелкие, размером с миллиметр-два паразиты, которых называли хофсы-кожееды. Эти кожееды паразитировали на сквигах, но как выяснилось, пожрать были не прочь и другую живность, в роли которой выступили и мы. Хорошо ещё, что с тела и с одежды они смывались. Правда больше никто от этой новости не радовался, потому как пришлось идти мыться в горной реке. В начале зимы. Порой скользя по слегка обледенелым камням. А ещё и выстираться требовалось. Все ворчали, на что мне было плевать – разносить эту гадость ещё и в пустоши я не был намерен.И вот поднялись на лапы те, у кого хватило здоровья. Окочурились те, у кого оно оказалось недостаточным для сопротивления железу в крови и теле. Из захламлённой пещеры вытащили тюки с вычищенными от паразитов вещами. Жалась к клону толпа зеленокожих коротышек, окруженная цепью крыс, дрожа от холода и считая что их сейчас будут резать, но не делая ничего для своего спасения. Светило солнце, снег сверкал в его лучах. Сквозь гомон толпы доносился звук шумящей горной речки, чьи воды стремились разбить все камни на своём пути. В вышине гор сверкали пики, с которых порывами ветра сдувало снежную крошку. Но это было высоко, а в долине тишина. Становилось больше птиц и мелких тупых гарпий – ведь всем известно, что если собирается где-то большая группа с оружием, то вскоре будет возможность устроить шикарный пир! Под ногами хрустели обгрызенные кости и ещё даже вполне целые костяки, подмороженные, вмерзшие в грязь и теперь, в морозное утро нашего ухода, они искрились серебристо-алым драгоценным сиянием.Кобольды, которых я решил всё же забрать, слепо уткнулись в друг друга. Им было страшно, вырванные из привычной среды своих подземелий, они дрожали, не понимая чего от них хотят. Рядом высились и их тяжеленные связки с инструментами. К сожалению, не всё смогли взять. Кучу тяжелого нужного барахла просто завалили в одной из шахт, надеясь ещё вернуться. Логово Гортакса мне понравилось – отсюда можно было контролировать неплохую часть чуть лежащего в стороне торгового тракта, не показываясь на глаза людям и гномам.Крысята тоже тащили мешки своей добычи и подарки своим братьям. Они фыркали, когда я им об этом говорил, заявляли, что те сами должны были выйти из логова и взять на копьё добычу, но это была не просьба, а приказ. Потому мешки их мало в чём уступали остальным. А там копошились сквижата. Хрустя снегом, приблизились Явур и Сурнур. Его сарвуухи уже закончили укутывать бога шкурами и завязывали последние узлы. За время нашего знакомства я уже мог различать некие эмоции по его морде и манере держаться. По положению лап, спины, повороте головы, направлению взгляда, дыханию можно было многое сказать. Прям некий «разговор тела». Это было даже инстинктивно понятно, так как у крыс не такое же, конечно, но в чём-то похожее поведение. Пришла интересная мысль: интересно, а я также себя веду?Простуженный хриплый голос был похож на карканье. А ещё эта простуда придавала ему настоящее имперское произношение. – Ты нам выделишь часть добычи? Мы голодны и бедны, одежда расползается от старости, самки голодают... – Не прибедняйся, Явур. Разве вы не получили то, зачем шли? – Получили! За что благодарность наша безмерна! Но разве ты не хочешь показать свою щедрость, показать халуу, подраствющим щенкам то, как полезно ходить под твоими знамёнами? Увидев добычу, самки сами будут выгонять щенков из жилищ! – Выделю. – рассмеялся я. – Только мы делим добычу на месте, когда дойдём до логова. – Нам это подходит. А гоблы? Ты дашь нам их часть?Гоблы вроде и неликвид: вредные, прожорливые. Но вот сейчас они мне были нужны – навьючить их тоже можно было по полной. – Только часть. – я провел рукой по толпе, показывая какую часть гоблов они могут забрать себе. – Это в знак уважения к вашему богу. Ты же не будешь возражать, если я потом один или с Струхом там, или ещё с кем, захочу его увидеть ближе? – Конечно нет! Не думаю, что ты решишь сделать какой-то вред Ему! – благоговейно произнес этот сильный воин. Ну да, нанёсешь вред... – И кстати, мы же решили вопрос вашего подданства? – взглянул ему в глаза. – Племя будет служить тебе! – торжественно каркнул он. – Ну и отлично! Ваши воины, халуу и прочие получат половинную долю, кроме еды. Её вам выдадут двойную долю, это поможет перезимовать. Там ещё подкинем. И это, гоблов, что я вам даю, не убивайте. Иначе сами всё тащить будет.Вожаки псов уверяли меня, что ни в коем случае! Но я уже за последние дни насмотрелся на то, как они рубили гоблом лапки, как раздавливали их бошки своими ороговевшим подошвами. Давили, медленно и не торопясь, пока кровь не брызгала из глаз. Псы явно наслаждались мучениями зеленокожих. Да, скорее всего немало между ними за годы соседства накопилось. И кто там прав, а кто виноват и с чего всё началось? Было немного досадно, что крыс-рабов не обнаружил, за счёт которых можно было бы возместить потери. Надеюсь, что молодняк подходящий в логове есть, надо проверить. Мне уже рассказывали, что за счёт того, что было нормальное питание, более-менее безопасное логово (а самок ведь у нас так и не украли), а также из-за того что границы расширялись и во внутреннем пространстве уже не шла резня за ресурсы между мелкими кланами, а их силы теперь были направлены вовне, на истребление монстров, нечисти, вражеских кланов и племён – молодняк подрастал в более безопасных условиях, реже подыхал. Скомандовал начинать движение и более тысячи живых существ зашевелились, загомонили, расхватывая свой груз и вытягиваясь в ленту. Шустрые разведчики убежали вперёд.Мимо протащили подмороженную тушу сквига. Исколотый копьями, с широкими ранами от тесаков, с дырами с кулак от пуль, он немного подсдулся, но зубы, пасть и мощь внушали. Такую диковинку не показать в логове было нельзя, а если сказать, что таких была не одна, то авторитет еще более укрепится. Тяжело, да. Главное до форпоста дойти, там уже легче. Впереди тащился Резак и потирал бок – его какой-то молодой крыс хотел проткнуть кинжалом. Явур с чего-то решил припомнить наш бой у форпоста. – И вообще это было нечестно! Тот удар кинжалом... – Мой хвост – часть тела. Тебе никто не запрещал пользоваться хвостом. – Ты же знаешь – мой хвост на такое не способен – И кто виноват? Развивай! Махать-то ты им можешь!На что Явур лишь глухо зарычал. Что-то он не любит, когда упоминают о том, как псы размахивают хвостами. Что такого? Ведь у него теперь есть хозяин и это не зазорно. Но вслух этого я говорить не стал, лишь улыбнулся про себя.