Текст книги "Глермзойская пустошь (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– А чья кожа?

– Раб был – вредный-вредный! Подлый, что змей в говённой яме, что кусает в… кхе! Задрал всех! Ну мы его и это… Пустили в дело. Но, это, зато остальные вонючки сразу вкалывать стали как гномы в шахте!

Этот их скелет вызвал даже небольшой ажиотаж в нашем небольшом войске. Не нашлось, наверное, того, кто не подходил бы раз посмотреть вблизи на болтающегося на палке страшилу. “Страшила” его и прозвали. Хобгоблины скалили свои немалые зубы, подтирали выдающиеся носы крепкими кулаками в кольчужных перчатках и гордо поглядывали по сторонам своими зеленоватыми глазами.

Был ещё и один неприятный момент. Ночью же среди камней обнаружил и обкурившегося хургунью кланового бойца. Он был неадекватен, видимо выкурил слишком много сухой травы, которую некоторые люди вдыхали для успокоения и концентрации, а гоблы – для просмотра галлюцинаций. Сдал его Скронку, чтобы он его наказал особо показательно – не хватало ещё наркоманства.

Воинов надо было взять немного, чтобы на нас всё-таки полезли, но и не мало, чтобы у нас было немало шансов отбиться.

Зачем мне лезть в самое пекло? Не пора ли уже как-то из-за спин руководить сражением? Вот Резак, оставшийся за главного, отдаст приказ на атаку чуть позже, а нам-то уже всё равно, головы наши уже будут кидать к ногам зеленокожего вождя. Или вообще не отдаст приказ… Но нет, я хотел показывать пример. Ну а ещё у меня были лучшие доспехи, самое качественное оружие, крепкое здоровье, я официально считался лучшим бойцом своего же клана, который точно мог продержаться подольше всех в грядущей заварушке.

Ещё я шёл и думал – что же мне так “везёт” с гоблами? Вернее с их количеством. Первый раз ткнулся в разведке к форпосту, а там их толпа! Тут пошёл на псов в поход, а по итогу идём вместе разбитыми псами на опять-таки более многочисленных вонючек. Быстрее бы выковырять их из Арнагшосских гор, добраться до гномов и спокойно торговать, усиливаясь и тем самым обезопасив себя. Эх, когда то ещё будет.

Первым со мной вызвался Явур. Брать я его не хотел, сказав, чтобы занимался переводами, раз он ныне не вождь. Но он нашёл Скронка Резака, привёл его ко мне и после уверений Резака о том, что он и так справится с псами, взял его. Решили, что возьмем по тринадцать бойцов псов и крыс. Можно было взять одних псов, но как бойцы неизвестно чего от них можно было ожидать. Вдруг вообще сразу сбегут при виде вонючек?

Брал жилистых клановых, по виду сущих ветеранов, ловких и опасных. Ради них раздел часть других бойцов, поснимал с них доспех получше, пообещав компенсировать будущей добычей. Штурмкрыс не брал – не самые ловкие, да и выделяться будут. Я посчитал что в строю, под руководством Резака, они принесут больше пользы. Им же раздал и трофейные амулеты с катакомб Глаттершталая (на бой) – какая-никакая, а защита.

Надо ли говорить, что крысята тоже прибежали, когда увидели, как я отбираю бойцов?

Вот на всё это ушло куча времени, а пока шли, оно вообще промелькнуло быстро. Темнота была не проблемой для нас, а потому сумели отбиться нашим небольшим отрядом от какого-то клыкастого и недовольного зверя, который попытался утянуть в темноту одного бойца.

Гоблы сидели в своём убежище. Оттуда вырывались отблески пляшущего пламени и шум толпы.

Пару раз нашего слуха достигал долгий тоскливый вой. Когда первый раз его услышали, то в нем было столько безысходной тоски, что все чувствовали беспокойство, а Явур тихо сказал:

– Это наш…

Сводный отряд прибавил шаг, забираясь наверх.

Склон был не отвесный, но достаточно крутой, чтобы помогать себе руками, цепляясь за ветки мелкого кустарника и множество валунов.

На вершине гряды, на которую поднялись, торчало несколько чёрных скал, похожих на большие обломанные зубы. Плавные, округленные временем грани их были в глубоких трещинах и расщелинах, из них выглядывали клочья травы. Под ними и вокруг громоздились огромные камни, меж ними росли уродливые кустарники с ветвями, сваленными на одну сторону. Здесь же обнаружилось старое кострище. Сюда же свалили пару небольших мешков с едой, бурдюки с водой.

– Чего ждать... Костёр зажигайте! Жрать хочу…

Крысы быстро, а псы лишь после команды Явура кинулись рубить сухие ветки кустарника, порой вместе с корнями выдергивая стволы из тонкого слоя почвы.

Потом они жарили на углях мясо. Все проголодались, и зная, что впереди тяжелый бой, ели как в последний раз.

В тишине слышались отголоски камнепадов где-то далеко-далеко, гул бурной речки под горой, крики веселящихся гоблинов.

Я обошёл всю природную площадку, спустился немного вниз, обошёл ещё раз. Потом сидел на высоком камне, утопленном в гряду, и смотрел на светлеющее на востоке небо.

– Явур!

– Да?

– Подойди сюда.

Бывший вожак гунулов-сарвуухов ещё не привык, что с ним разговаривают подобным образом, но деваться было некуда. Я ждал, что какая-нибудь буча начнётся после того мы освободим их “бога”, а пока мы тут все ради того, что нужно псам. И не в его интересах показывать характер.

– Как тебе место?

– Хорошее место для боя. – он уселся на соседний камень. – Но лучше чуть спуститься, и встречать на склоне. Справа большая промоина, а слева от нас расселина… Если к нам захотят добраться, то только по нашим следам, в лоб. Там пространство… Метров тридцать, может чуть меньше. Если полезут, то у нас преимущество.

– Согласен. Можно немало камней вниз спустить! Кстати… Хек!

– Да-да, херршер! – откликнулся один из клановых.

– Дожёвывайте и отправляйтесь собирать булыжники в кучу. Вон оттуда начните, со склона тащите!

– Будет сделано, херршер!

Я вновь обернулся к Явуру.

– Первым рядом поставим твоих псов. Согласен?

– Согласен. Но, если можно, – он поколебался, ведь нужно просить – не называй нас псами! Это унизительно…

– Оу, прости. А как называть?

– Гунулы, сарвуухи… Можешь беспощадными великими воинами называть!

– Э, нет, надо сперва самому убедиться в этом. – рассмеялся я. Незримое небольшое напряжение, которое ощущалось между нами с того момента, как мы встретились впервые, как пролилась кровь его стаи, дало трещину. Надо было это как–то развивать, потому что я не хотел бы, чтобы мне служили только из-за того, что я оказался в какой-то момент сильнее.

– Слушай, а что у вас за имена такие – Явур, Сурнур, Гунтхур…?

– …Китур, Янур, Сабуур? – продолжил он.

– Ага.

– Традиция, – пожал пес крепкими, но худыми плечами. – лишь Хранитель знаний знает.

– А где он, этот Хранитель?

– Убили. – пофигистично протянул бывший вожак. – Хороший воин был. А имена… По именам нашим зато всегда ясно, из какого мы народа. Отражает особенности речи, так сказать. Разве у других не так? Вот что за странные на наш взгляд имена: Скронк, Струх, Зонкрач, Хек, Коч, Знок, Экрилк? – назвал он имена некоторых моих “офицеров” и ряд присутствующих рядом клановых бойцов.

А он зря время не терял…

– Это да. Есть у меня один знакомый человек с именем Гизельхер… Потом познакомлю. Порой так и хочется его Хером назвать.

Он посмотрел на меня с каким-то значением.

– Вот только не надо про “херршер”. Оно произносится совсем не так.

– И не думал даже.

Он помолчал какое-то время.

– В нашем языке есть такое слово, похожее по звучанию на “херршер”: “хо(у)рш” или “хёрш” – что означает “ближний, тот кто выручает”. Бог всё знал. Всё идёт по плану. – непонятно добавил он.

Перед полным рассветом удалось немного вздремнуть. Опять снился дурацкий сон с огромной человекообразной крысой, которая призывала меня к повиновению. Да и проснулся от звука ревущего хохота, который я хотел бы принять за далёкий камнепад, но в душе знал, что это не так.

– Вот же пакость.

Я с наслаждением вдыхал бодрящий утренний воздух и любовался окрестностями. Да-а. В довольно красивом месте должна была вспыхнуть вскоре ожесточенное сражение. Горы вокруг тонули в лёгкой утренней дымке, собравшейся у подножий. Часть неровных, острых вершин, сверкающих снежниками под утренними лучами солнца, находились будто в совсем небольшом отдалении. Они будто бы придвинулись вплотную к нашей гряде и мирно теперь покоятся за острой вершиной ближайшей скалы.

Гоблы стали выползать из своего убежищ довольно не скоро. Солнце уже стояло высоко, его лучи скользнули в долины, глубокие ущелья, немного разгоняя царящий в них холод.

Гунулы и крысы открыто ходили по самому верху, не скрываясь. Жгли костёр. Всё было максимально мирно, будто мы в своем логове находимся, а не на расстоянии в метров восемьсот до ошивающихся у входа гоблов.

Узкий вход в несколько пещер, по-видимому объединённых далее в единую подгорную систему, неустанно охранялся не менее шестью десятками гоблов. Ни как охранялся… Постоянно кто-то жёг костры, что-то жарил, они ссорились и дрались, обменивались вещами, совершали массу других никчёмных дел.

Одним из развлечений стал архар, с которого они, веселясь, заживо снимали шкуру. Охрипший горный баран умер до того, как им удалось это до конца сделать.

– Для них что архар, что разумный – без разницы…

– Эти тупые ублюдки скоро вообше нас заметят? Так скоро и день пройдёт.

Чем дальше разгорался день, тем больше их выползало наружу. Одни толпами уходили, другие приходили.

– Продолжаем слоняться…, то есть заниматься своими делами. Камни все стащили?

– Это, херршер… – это снова Явур очнулся – Я думаю так – если на нас насядут, надо осторожно кидать эти камни. Слишком многих подавим и будет плохо, трусливые коротышки кинутся назад, в укрытие. А нам ведь не это надо… Поэтому прибережём на момент, когда наши по ним ударят. Как тебе?

– Хорошая мысль, Явур. Попробуем так и сделать. Если доживём.

Кто первым поднял крик из тёмных фигурок, тыча в нашу сторону, было непонятно, но один за другим они поднимали свои носы в нашу сторону. С высоты было видно, как пятнышек лиц становилось всё больше. Несколько десятков начали карабкаться к нам, а из расщелин струйкой начали вытекать гоблы.

Чтобы сбить первых гоблов, мне не потребовалось даже вставать. Явур со своими гунулами сам всё сделал, и тоже без камней. Вернее без больших булыжников. А кинуть в голову тонкогубого врага камнем с кулак, кроша его острые зубы и вминая нос в череп – так это милое дело!

– Шуурх! – скомандовал Явур и его псы с обнажёнными клинками кинулись на растянувшихся, уставших и вспотевших гоблов, рубя их на куски. Один свежий пёс пришёлся на трёх уставших гоблов – несерьезное соотношение. Его чёртова дюжина быстро очистила склон от мерзкой мелкоты, и гоблы покатились вниз, спасая свои жизни и ломая себе ноги от спешки.

– И на что вообще рассчитывали?

Клановые крысы налюдали за этим с оживлением. Набранные по рекомендации Резака, а также те, кого я выделял сам, тут были самые кровожадные и стойкие бойцы, готовые ко всему. Они перескакивали с камня на камень, стараясь особо пока не показываться и оживлённо следили за короткой схваткой.

Внизу уже находилось не менее трёх сотен коротышек. С полчаса они расспрашивали нескольких скатившихся вниз, ссорились-ругались, пару раз подрались, но потом примерно половина, десять – двенадцать дюжин полезли наверх. Среди них крутились более мелкие существа, а так же несколько крепких воинов отвешивали носатым оплёухи и пинки, направляя толпу в нужную сторону.

Крысы подтянулись. У меня в крови, в груди начал разгораться огонь, холодный и горячий одновременно, который предшествовал всякой схватке. Зубы сами собой сжались, пришлось силой воли удержать себя от желания скачками понестись вперёд, навстречу врагам, рвать тонкую кожу когтями, резать, хлестать хвостом, прокусывать горло…

Приставил к камню большой меч, который всё норовил упасть со скользкой поверхности, проверил в петлях верные сечки, взял копьё, небольшой щит.

Глава 10.2

Звуки резких трелей достигли нас, отражаясь от гор эхом.

– Это что?

– Волынки. Скоро будут здесь.

Гоблинам потребовалось минут десять, чтобы подняться к нам. Но сразу все не навалились, а накопились за камнями, потом закинули нескольких наблюдателей на камни повыше.

Сарвуухи их начали закидывать камнями, гоблы-наблюдатели верещали, спрыгивали вниз, но их сородичи вновь закидывали неудачников наверх, чтобы те им говорили, сколько врагов они видят. Убедившись в своём полном превосходстве по числу клинков, попробовали тоже покидать камни, но снизу вверх это было делать неудобно, лишь раскрылись, дав поломать кости некоторым.

С визгом они кинулись вперёд, на сабли и клыки стоящими в линию гунулов, впереди которых стоял Явур со своим двуручным мечом, первым же ударом разрубил на две части самого смелого-отмороженного гоблина. Второй скользнул рядом с телом разрубленного товарища и почти добрался длинным кинжалом до лапы бывшего вожака, как его проткнул стоящий за его плечом пёс. Третьего Явур лягнул так, что тот полетел назад метра на три, сбив несколько своих товарищей. Четвёртому он срубил голову, фонтаном крови из разрубленных жил забрызгавших как его, псов, так и напиравших гоблов. Его парни полосовали наседающих тварей, но вот почти одновременно пропустили уколы копьями по ногам и сложился риск прорыва жидкого строя.

– Вперёд! – скомандовал я своим.

Половина встала за гунулами, схватив свои копья двумя руками и закинув щиты за плечи, они кололи мелких вертких ушлёпков, пронзая их тела грязными, но от этого не менее хищными жалами своего оружия. Удар и лезвие проходит сквозь куртку зеленокожего и выходит с другой стороны. И пока он удивлённо смотрит на дыру в своём теле, следующий удар поражает его собрата с зажатым в зубах ножом, крадущегося по трупу, старающегося выглядеть незаметным, пока гунул отвлёкся на других.

Несколько клановых постарались зайти сбоку, не напирать через уже еле отбивающихся псов, которые не успевали поразить всех прущих вонючек. Обойдя место, где вовсю мельтешили клинки, они неожиданно напали на гоблов, нанося беспорядочные режущие и рубящие удары по лапам, плечам, головам. Они не стремились убить – они сеяли панику.

Наше небольшое подкрепление вызвало нужный эффект – гоблы опять покатились вниз, оставив из этой волны десятка три тел, лежащих неровными кучками перед гунулами. Псы выли, кричали вслед убегающим тварям, а потом принялись подсчитывать кто больше убил. По числу убитых врагов лидировал, конечно же, Явур.

Дух нашего маленького отряда поднялся очень высоко. Не сказать что они ощущали себя смертниками, но задача у нас стояла не из лёгких! А тут два отбитые, довольно легко, атаки. Правда помогли отойти пошатающемуся псу за камни – его довольно сильно порезали. Все радовались, что так можно вообще всех гоблов перебить.

Бегущих сломя голову встретили внизу с негодованием, смехом и улюлюканьем. Там скопилось ещё больше гоблинов. Бурное совещание, драка, пока самый крупный не прибил какого-то горлопана.

Пока они решали что делать с нами, которых было совсем немного, чтобы вот так просто отпустить, но которые оказались довольно зубастыми, чтобы взять с наскока, я даже немного занервничал. Как там Скронк? В какой момент ударит? В здравомыслии ему было не отказать, поэтому он наверняка дождется самого подходящего момента, когда все гоблы будут отвлечены.

Для гоблов отпустить нас было никак нельзя – мы сидели напротив их логова!

Правда сложность – они не могли все вместе кинуться на нас, ширина склона, его сложность, загруженность камнями этому препятствовали.

В третью атаку первыми ринулись поганые лучники. Засев метрах в тридцати ниже, они пускали навесом из-за камней стрелы, надеясь на “авось”. А вдруг что-нибудь да попадёт? Я не видел сколько их там было, но больше пяти десятков, потому плотность была для нас достаточная, чтобы на нашем не слишком большом пространстве каждый словил минимум по одной стреле. Нам бы сильно досталось, если бы не доспехи и малая скорость падающих сверху стрел, выпущенных из дрянных луков. Разномастные наконечники, от каменных и костяных, до бронзовых и железных скользили по железу, с треньканьем отскакивали на камни, бессильно повисали застряв в кольчугах, поддоспешниках. Немногие получили царапины.

Четвёртая атака не заставила себя долго ждать, но носила скорее проверочный характер. Дескать – как вы там? Живы? Не перестреляли ли? Гоблы быстро откатились назад, при этом не убежав далеко, а залегли на склоне, вне досягаемости

То, что началась пятая атака мы сразу и не поняли. Просто появилось много мелких мух, которые как-то враз начали доставлять сильное беспокойство. Мне не сразу пришла в голову мысль – ну какая мошка на такой высоте?

Я опустил забрало, но это не помогло. Они залетали сквозь щели, жужжали и забивались в глаза, в нос, в рот, поэтому с забралом оказалось вовсе невыносимо! Я царапал перчатками себе лицо, растирая в кашу противных насекомых, но меньше их не становилось, они неведомым образом проникли под поддоспешник и такое чувство, что вгрызались в тело. Я рычал, но терпел, стуча кулаком по кирасе, наручам, желая раздавить проникнувших внутрь насекомых.

– Проклятье! Чотгаровы демоны! – ругалась серо-чёрная фигура недалеко. Явур был полностью облеплен мелкими насекомыми (впрочем, как и остальные), но секунда обозрения закончилась и я вновь погрузился в эту борьбу с тучей крылатых тварей.

Закончилось всё внезапно, просто раз – и вялые насекомые будто забыли о нас, отваливаясь на камни. И только месиво из лапок и лопнувших брюшек на перчатках, разводы на доспехах, скрип мелких крылышек на зубах говорили об их недавней ярости.

На мордах, на обнажённых участках шкур окружающих появились мелкие язвочки. У меня болели искусанные веки, нос, щёки.

– Как бы личинки не отложили… – брякнул кто-то, и мне захотелось прибить гада, потому как всё стало чесаться! Хотелось залезть когтями в ранки, разодрать их, чтобы убедиться в безопасности. Как я видел, не у одного меня возникли такие мысли.

Пошёл к бурдюку с водой, как вновь зазвенело оружие, и крики заполонили всё вокруг.

Появившихся гоблов мы упустили. Тут они нас облапошили, признаю. Просто несколько наших упали под тяжестью насевших на них уродцев, зато те, кто находился чуть дальше, получили возможность выхватить тесаки и скрестить их с длинными ножами, отвести в сторону кривые копья. Мне самому пришлось ужом вертеться на неширокой площадке, защищая рядом стоявших и откидывая поганых ударами назад, вниз по склону, в наседающую толпу. Какое копьё, какой меч?! Верные сечки, а также когти и кулаки. Крысам пришлось бросить копья, выхватив клинки мы бросились вперед, отбивая лежащих бойцов, которых гоблы усердно забивали ножами и камнями.

Пинками я раскидывал врагов, когда их оружие скользило по моей броне, оставляя небольшие вмятины и царапая её. Их головы трескались как гнилые арбузы. Ассоциации с гнилью самые подходящие, потому как воняло от них страшно. Смесь гнили и дерьма.

Легкие доспехи не защищали от укрепленных руной полукруглых лезвий и я полностью погрузился в бой, не чувствуя как время от времени их удары проходили в стыки частей, добираясь до моего тела. Это всё потом накатит, когда горячка боя схлынет, а пока кровь застилала глаза, а я рвал врагов. Рвал в прямом смысле. Какой-то урод узловатой дубиной огрел меня по кисти руки и одну сечку я выронил, что не помешало корпусом сбить погань с ног и наступив на него ногой, вместе с дубиной вырвал ему руку из плечевого сустава.

– Руби погань! Кроши их!

Вокруг сердито жужжали стрелы, одна попала мне в плечо, с визгом отскочив, но я этого даже не заметил. Это лучники забрались на камни, пользуясь тем, что мы им не можем ответить. Немного, с полудюжину, потому что и места не было и угол обзора у них был отвратительный. Но кое-кого видели. Меня, например. Они упорно кидали стрелы и им было всё равно, что часть из них отскакивают от меня, а другая пролетает в опасной близости или вовсе попадает в спины их сородичей. Они прыгали и всё надеялись попасть мне в щели забрала.

Гоблы настойчиво атаковали нашу высоту. Отряды сменялись, они выкатывались из-за камней ниже по склону и подержанные лучниками, быстро достигали нас. Они пробовали обойти меня и Явура, стоящих во фронте, но дальше начинались кручи, движение замедлялось, и там их встречали крысы и гунулы-сарвуухи, стоявшие выше и перебившие уже всех тех, первых, кто смог проникнуть глубже. Наступала короткая передышка, и снова зеленокожие в вонючих одеждах и с дрянным оружием появлялись из-за противоположных камней.

Порой они выталкивали впереди себя множество ещё более мелких существ, похожих на них. Я их стал называть про себя “гоблинёнки” или просто “коротышки”. Эти были совсем тупые, но отвлекали наши силы, которые были совсем не бесконечны. Силы таяли, уходили. Практически все были ранены, а часть и вовсе обессилено (или уже мёртво) лежали за нашими спинами.

Мы пока еще отбивалась, нас спасала крутизна скатов, из-за чего гоблам приходилось атаковать нас по очереди, пока еще была ярость, но время шло, помощь не приходила.

В какой-то момент гоблины что-то замешкались, начали орать друг на друга и мы воспользовались этим, скинув ранее подготовленные камни вниз. Немного, верхние, килограмм от десяти до тридцати.

Один камень приземлился на ногу крупному гоблу, что заставлял других идти вперёд. Другой накрыл собой сразу нескольких гоблинят, лишь дёргающиеся лапки в кожаных ботиночках остались снаружи. Другой отскочил от камней и ухитрился попасть в сидящего у скалы гоблина, попал ему в голову и размозжил её так, что только потёки мозга и глаз остались прилипшими к скале. Несколько камней полетели дальше, с хрустом снёся троих ползущих гоблов и куда-то далее.

Кровь смыла грязь насекомых, камни вокруг поменяли свой цвет, когда гоблы не выдержали и их остатки побежали назад.

Крысы тут же кинулись вырезать сердца павших врагов, восстанавливая силы, тогда как псы вырывали печень. Сражаясь плечом к плечу, эти, ранее смотревшие друг на друга враждебно воины ныне действовали вместе – вместе убивали, вместе потрошили трупы. Никто не копался в одежде, не искал среди привязанных мешочков что-нибудь интересное.

Я даже не подошёл к склону, чтобы посмотреть, что же задумали враги дальше. Скинув шлем, напился воды, облил голову из мягкого кожаного бурдюка, и начал закидывать в пасть куски вяленого мяса.

Что меня насторожило – непонятные отблески в образовавшейся между камнями лужице, движение или ранее не слышимый звук? Не знаю. Но подняв голову, увидел то, отчего захотелось убежать.

Высоко над удерживаемой нами высотой образовывались блестящие тёмные сгустки, при взгляде на которые у меня заныли зубы от исходящей от них ярости и злобы. Я успел лишь закричать:

– Все в стороны! Вниз! На склон! – и кинуться туда, на лежащие вповалку трупы врагов.

А за спиной, на месте высоты раздался гул, грохот и вместе со мной и на меня полетели обломки камней, в голову что-то попало, окатило брызгами даже не хочу знать чего.

Минуту приходил в себя. В груди хрипело, булькало, судорожный кашель потряс все тело. Сплюнул кровь, а потом с усилием распрямился скинув с себя каменную крошку, лоскуты чьих-то тел.

Стало легче.

Сквозь пыль вокруг мало что было видно, однако ясно – досталось нам по полной.

– Явур… Хеек! Коч! Кто живой? Знок! – звал я тихо. Хотя в ушах звенело и пришлось снять шлем, чтобы что-то услышать. Сделал это с сомнением, так как гоблам теперь надо было только проверить и добить выживших.

Кто-то зашевелился. Слава неведомым богам, я не один!

Погибло более половины. Явур выжил.

Контуженные крысы сидели и паниковали.

– Колдун! Нас убьют! Злой могучий шаман!

– Да стойте вы! У нас один путь! Победить!

– Попробовать слезть в ручей! Там безопаснее!

– Кости переломает!

– Зато жить будем!

Гоблы всё не лезли.

Минута слабости прошла, когда все услышали через никуда не девающуюся пелену звуки сражения снизу.

– Резак ударил! Наши бьются внизу. Так чего же мы ждём?! Давайте все вниз, за мной. Спускаемся спокойно! Не хватало сейчас себе ноги переломать.

А внизу да, разворачивалось действо. Серо-черная-ржавая с высоты толпа крыс, сарвуухов и хобгоблинов глубоко вклинилась в рваные порядки гоблов, отрезая их от всхода в пещеру. Впереди бежали здоровяки-штурмкрысы с большими мечами и алебардами, в самых лучших доспехах и просто сбивали не успевших как-нибудь построиться гоблинов. Бегущие сзади резали копошащихся, пытающихся встать вонючек.

В наступающих летел град стрел, которые частично отскакивали от налобников, доспехов, а частично летели вообще мимо. Крысы тесной толпой окружали врагов, безжалостно их рубя в куски. Но гоблы не менее ожесточенно оборонялись, рубили и кололи их что трупы всех столкнувшихся рас кругом усеяли землю. Это не в гору наступать, это оборонять дом.

С севера ветер нагонял тучи, всё чернее и чернее. Я ожидал бури, грозы, но пошёл снег. Большие мохнатые, мягкие снежинки хлопьями падали вниз, налипает на одежду и мех.

Я спускался с кучкой выживших вниз. На самом спуске убитых было тоже немало – бегущие гоблы топтали, не пропускали своих, отчего сейчас лежали со сломанными спинами, шеями, ногами на склоне. Вроде и не слишком круто, но как удачно получилось. Пока лез, думал о том, что действительно нам повезло с таким местом – штурмовать такую крутизну было все едино, что крепостную стену. На месте гоблинов на самой вершине надо было держать какой-то пост. “Будут тут мои земли – обязательно отстрою, чтобы не допустить подобного!” – дал я себе зарок.

Войска моего клана и сарвуухи постепенно теряли темп, увязали в толпах зеленокожих. Спустившись ниже, мне стало виднее сколько их было на самом деле. Тут их собралось гораздо больше четырёх сотен! Из пещер выбегали чудовища, похожие на большие красные шары, на мощных ногах, с огромными пастями, усеянными рядами острых клыков. Высотой чуть больше прямоходящих крыс, они перекусывали легко экипированных бойцов пополам, перекусывали наконечники копий, откусывали и перегрызали лапы. Противостоять им могли штурмкрысы, но их было немного, хоть и монстров тоже было не более пяти-шести штук. Но вытворяли они на поле боя страшные вещи.

Многие гоблины, что уже почти дрогнули и побежали, возвращались назад, вливаясь в толпы.

Сверкнуло и зеленые молнии несколько раз ударили в тыл сражающихся вонючек, подпалив немало их шкур – Струх с учениками Горбатого не стоял без дела.

Победа, несмотря на носящихся вокруг монстров, уже была видна невооруженным взглядом, когда на помощь зеленокожим явился ещё один отряд.

Отряд здоровенных зеленокожих, числом под сотню голов врубился в ряды сражающихся, сбивая с ног гоблов и рвясь вперёд. Я сперва подумал что может это наши союзники может? Враги гоблов, что решили ударить в тыл? Но нет, этим здоровякам было просто плевать на мелких (по пояс или середину груди) уродцев. Они просто на них не смотрели, прорываясь к хобгоблинам, крысам и псам. На их круглых дощатых щитах были изображены черепа, оскаленные клыкастые пасти, натянута высохшая кожа лиц людей и гномов. Самый большой воин размахивал мечом впереди. Он ревел и порой бил гоблинов, что мешались у него под ногами.

На поле боя творился Хаос побери что! Часть гоблинов убегала вообще, другие возвращались, прыгали несколько красных чудовищ из которых торчали обломки копий и те от этого были отнюдь не добрее, зелёные здоровяки рвались вперёд, над головами колыхались значки, по которым можно было судить о том, что Скронк Резак стоял позади крыс, а “страшила” хобгоблинов уже принимал на себя удар здоровяков.

От шума, грохота и визга закладывало уши! Даже шлем не спасал. Свист стрел и беспрестанный стук о щиты, доспехи, хрип раненых, рычание, крики команд, проклятия и ругань со всех сторон смешивались в поистине непередаваемую какофонию, среди которой порой можно было при желании расслышать потусторонний вой. Хотя это могли уже быть персональные галлюцинации, вызванные ударом по голове.

Глава 10.3

– Вперёд-вперёд, а то наших там порежут на куски, а мы и помочь не успеем… Долбанные гоблины… Долбанные здоровяки… Долбанная магия… Долбанные псы… Долбанные горы… Долбанные боги… Долбаный снег… Долбанная осень…

От такого незамысловатого повторения всего подряд, мне становилось немного легче.

По пути подобрал пару копий гоблов и опирался на них, чтобы не скатиться. На нас вообще никто не обращал внимание. Наверняка считали размазанными по вершине тонким слоем силой неизвестно чем нанесённого удара.

Я понял, что действовать нужно быстро, пока подкрепление врага не нанесли слишком большой урон, иначе крысы сейчас побегут, а остатки нашего маленького отряда будут обречены.

Я слышал крики Резака над полем боя:

– Назад, сучье племя! Убью, мышиные подстилки!

Голохвостые сволочи бежали, бросая своё место в бою, раненых и уж тем более погибших. Паника охватывала воинов клана, паника, как утверждают, врожденная для крыс, для которых собственное спасение – наивысший приоритет! Кто-то кричал, что они за подмогой, а кто-то бежал молча, сжав челюсти. Своя жизнь – вот она, висит на волоске, а последствия… Будут ли они? Ведь для того, чтобы рассказать что тут произошло, надо выжить.

Позор… Мой позор! Не стоит оставлять войско на кого-то, даже считая что никто лучше не выполнит опасную и сложную миссию. Будь я на месте Резака, я мог не допустить такого развала.

Мощь вражеской атаки ошеломила массу клановых. Крепкие клыкастые бойцы не походили на легких и быстрых гоблов. Дрогнувшие было твари обрели утраченную было отвагу.

– Держитесь меня. Явур, справа, ты вот, здоровяк, слева. Остальные – за ними. Прикрывайте друг друга и не забывайте вертеть головой по сторонам! Увидите шамана – говорите – я хочу ему кишки вырвать!

Гоблы, коротышки и здоровяки назад совсем не смотрели. Срубив головы нескольким одиночкам, бегающим позади своего войска и таскающим лучникам пучки стрел, я передумал идти в строй бойцов…

– Вон херовы стрелки – шинкуем сперва их! Строй не держим, бьём сколько можем! Молча! Не орать!

Не смотря назад, поняли они меня или нет, мы накинулись на лучников-коротышек, не ожидавших нападения. Их короткие ножи ничего не могли противоставить нашему оружию. Их и убивать было не обязательно – отрубив руку, можно было бросаться на следующего. То ли болевой порог у вонючек был повышен, то ли они просто были такими, но эти раны их выводили из боя гарантировано, тогда как крысы, к примеру, могли и без рук перегрызть горло врагу.

Мы носились от лучника к лучнику, что в тихом снегопаде метали свои стрелы не видя цели, и потоками крови перекрашивали свежевыпавший снег. Они и пискнуть не успели, как наш десяток нарубил их.

– Собираемся! – гаркнул я, не видя всех. Тенями все метнулись ко мне. Послушные! Верят в меня, это очень радует. Значит ещё верят в победу!