Текст книги "Глермзойская пустошь (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Продвигались отлично!

Единственно плохо – сражались мы в полном неведении об отрядах Скронка и Такселя. Буду надеяться что они не пропустят такое интересное дело. Но в будущем нельзя оставлять бой на самотёк и самому лезть в самую гущу.

С небольшой стены на режущих гоблов крыс уронили бревно, переломав несколько тел. Гоблы, сидящие сверху радостно зверещали и кинулись к следующему.

– Пращники, твари! За стенами смотрите! Очищайте! Кидайте-кидайте!

Рабы отделились от общей массы, увлеченной убийствами и размахивая своими кожаными/тканевыми пращами, стали метать камни на любое движение сверху. Рой камней, свистя, летели во все стороны – но немалое количество летело и в нужную сторону. А некоторые даже попадали не просто в крупные камни кладки, а например попали в лоб кривозубомуполубнажённомунелюдю, отчего он схватился за разбитый лоб, уронив свой конец бревна. Оно с глухо стукнуло по его ноге, смяв её и вместе с ещё двумя более мелкими тварями с чавкающим звуком прилетело в толпу столпившихся внизу гоблов.

Плюнув поверх голов в сторону зеленокожих, выбрался из гущи схватки, весь залитый кровью гоблов и крыс, чтобы оценить, что творится вокруг.

И если от одной напасти мы избавились, то появилось некоторое количество лучников, прячущихся за каменными выступами на стене и кидающими стрелы вниз, в образовавшийся вал в проёме стен, который мы несмотря на первый порыв, так и не сумели взять. С той стороны приходили толпы гоблов, которых направляли их вожди. Я поразился тому, сколько их там – вроде со стороны пост смотрелся не настолько уж большим.

Сверху продолжали стрелять, и гоблов ничуть не заботило, что они могут попасть в своих.

– Скронк, гад, где бы ты ни был – атакуй! – а потом заорал я во всю мощь.– Струх! Струууух!

– Я здесь, кровавый бич тварей! – согнувшийся молодой крыс теребил в руках свои странные окуляры.

– Надо что-то сделать с этой пробкой! – указал сечкой в сторону кровавой вакханалии.

– Я… Эээ… Нууу…

– Ты можешь что-то сделать или нет? – в ярости я схватил его за вшивый балахон, расползшийся под моим порывом.

– Молния! Я могу попробовать молнию!

– Давай уже!

Из-за спин гоблов выпрыгнуло пару чудовищ, угодив в самый центр схватки. Выглядели они как большие мясные шары с двумя маленькими, но мускулистыми лапами под туловищем и огромными зубастыми пастями, которыми они тут же перекусили подвернувшихся крыс. С удивлением увидел вцепившихся в их спины зеленокожих.

– Драпаем! Бежим-бежим! – заорал кто-то из крыс и я ударом сечки располовинил первого труса, оказавшегося возле меня.

В это время Струх суетливо, тряся хвостом, развязал кисет и достав щепотку серого камня глубоко втянул его носом. Немедленно его глаза с красного поменяли оттенок на зелёный, он оскалился, мех встал дыбом, а сам издал торжествующий писк. Его мохнатые лапы окутало зеленоватое пульсирующее свечение, и он направил их в небо, с которого практически в тот же миг, без всяких эффектов ударила губительная толстая молния.

Первые ряды гоблинской толпы превратились в груду частично обугленных трупов, вместе с несколькими крысами. В радиусе пяти метров те, кто выжил (мясные шары тоже выжили, хоть и обуглились немного), стояли ошарашенными.

(так мог выглядеть Струх Шип – только без рогов и колокольчика на груди)

– Вперёд, твари! Убивай! Круши! Режь!

Чтобы крысы не сдавали назад – вновь ринулся в бой. Видя такое, крысы вновь пошли в атаку по телам товарищей и гоблинов.

Я рубил сечкой в левой руке, правой рукой стараясь полосовать когтями и даже не стеснялся кусать подвернувшиеся тела, мелькающие перед моей мордой, грызя глотки. Поперхнулся и сплевывая вонючую кровь (конечно не трупы, но мало приятного) пришёл в ещё большую ярость!

Вырвал вместе с лапой булаву у одного и кинул её во второго. Попал, в лицо, разбив его. Парировал удар мясницкого ножа сечкой, а свободной рукой схватил гобла за плечо, проткнув когтями кожаный доспех и кинул его тщедушное тельце в толпу. Я отклонился назад, убирая лицо от взвизгнувшей в воздухе стали, пролетевшей рядом. Меня попытались взять в клещи несколько десятков тварей, пока позади крысы облепили визжащие шары полупрожаренного мяса, визжащих на разные голоса и откусывая от них куски плоти.

На посту зашипел вражеский шаман и на крыс с неба посыпался дождь булыжников, дробя кости и крысы опять побежали, спасаясь от смертоносного дождя.

Я остался наедине с толпой мелких врагов, тыкающих в меня копьями, ножами, тесаками, кидающимися камнями и редкими стрелами.

Пластины бронзового доспеха, найденного в кургане и нашитые на волчью кожу, пружинили под ударами. Я ещё тогда почуял в них частичку искажающего камня, и Хрезкач подтвердил это, сказав что пластины крепки не менее, чем гномья кираса. Вот только этот ламелляр не защищал меня со всех сторон – подмышки, руки, ноги, голова – всё это оказалось под ударами и теперь я шипел каждый раз, когда мне срезали кожу, протыкали кожу.

Я блокировал предплечьем удар ножа и кинулся в лапы тварям, подрубая, как грибам, их колени.

–Тюк! Тюк! Тюк! Тюк! Тюк! – звучал звук каждой срубленной кривой лапы.

Вырвал кинжал из своей ноги и воткнул в глазницу подвернувшегося лупоглазого. Один зубами вцепился в руку и стал моей дубиной, которой я смел ещё двоих прыгнувших на меня.

– Убейте его! – выл и прыгал позади них более высокий и толстый гоблин, чем остальные, весь украшенный перьями, пританцовывая от страха или азарта.

За следующую минуту я просто взмок. Пришлось покрутиться на маленьком пятачке, чтобы они не убили меня, и ждать. Ждать или возвращения убежавшего отряда, или уже Скронка Резака с ТакселемОгнетёсом. Мысль о том, что они меня оставили на убой я рассматривать не хотел.

Толстая зеленая молния ударила в командующего здоровяка позади толпы гоблов, поджарив его так, что жир тут же выплавился из его тела и лужей залил землю под его рухнувшим без звука телом.

Гоблы этого уже не выдержали.

С жалобными воплями они бросились врассыпную, прячась от меня и тех крыс, что по завалу из трупов вновь возвращались в бой сзади меня.

С испуганными воплями они бросились в стороны, толкая и топча своих женщин и детей, котрые до этого стояли вокруг и кидали в меня камни. Убегая, они пытались спасти своё нажитое добро, перебрасывая через стену в другой стороне небольшого двора.

При этом они только потом заметили, что оттуда лезут визжаще-пищащие крысы, которые присоединялись к кровавой оргии во дворе. Отряды Резака и Огнетёса присоединились к бою.

И у гоблов не оставалось другого пути, как либо скидывать оружие, либо умирать…

– Где вас кулчины носили? Чего так долго? – спрашивал я после резни двух своих офицеров, параллельно очищая себя от висящих кусков кишок, сгустков крови и мелких кусочков мяса, похожих на фарш, что прилипли на бронзу и железо секача.

Те, злобно поглядывая друг на друга, наперебой мне докладывали:

– Он говорит “Я главный! Голодное Брюхо меня выделял!” Я ему – да когда это было! Много-много времени прошло, уже позабыли давно и сам хотел в бой идти.

– Не так – не так всё было! Ты, лужа блевотины, не хотел драться идти!

– Я без тебя хотел! Без тебя бы справился!

– Заткнитесь, идиоты. То, что вы хоть и с опозданием, но явились – спасло вас от смерти. И знайте – вы командуете пока, но и наказание вам будет страшнее обычной смерти. Сейчас обыщите тут всё вокруг и прекратите издеваться над выжившими. Допросите тех, кто говорит понятно, и узнайте почему их тут столько оказалось, каким образом у них в плену оказались женщины, дети и вон тот, без сомнения, гном.

Глава 5.3

Струх Шип едва ходил. Его трясло, лапы дрожали и он тонко подвывал:

– Камень… Камень… Мне нужен камень…

Я похлопал его по плечу. Молодец, крыс! Здорово всё же помог! Как он их поджарил, когда они толпой стояли! Просто на загляденье! Прожарка классная получилась, а уж запах… Ммм…

Кланкрысы пировали, добивая раненых врагов и пытаясь накормить по моему приказу наших раненых. Крысолюди живучи – сразу не сдох, так есть серьёзные шансы выжить.

Но не только насыщались – одни разбирали трофеи, другие побежали следить за округой, чтобы стриги или ещё какие трупоеды не застали нас врасплох, третьи полезли в подземелье, которое оказалось под башней, пытаясь найти ловушки и выгоняя оттуда одиночек. Другие стаскивали в одно место рабов, пленников и пленниц гоблов, по большей части находящихся на грани жизни и смерти. Вокруг жутко воняло пережареным мясом, испражнениями, тяжёлым запахом крови. Пролитая кровь плохо впитывалась в каменистую почву и под ногами хлюпала, чавкала кровавая грязь. Голые хвосты волочились по ней, и без того вездесущая грязь разносилась повсюду.

Гоблов-воинов, по примерным подсчётам, оказалось около четырёх сотен, тогда как их самок – всего штук шестьдесят. Такого не могло быть, потому как в обычном племени их, самок, наоборот больше за счёт высокой смертности воинов.

Оказалось что это всё были представители одного объединения гоблов – Налётчики Нельзуга, собравшиеся здесь, чтобы отпраздновать удачный налёт на первый и единственный караван за последние четыре месяца, рискнувшего пройти по старой караванной дороге. Гоблинов, узнавших заранее о торговцах, на момент засады оказалось около шестисот особей и они просто завалили телами охрану, в чём очень помогли сквиги – те мясные зубастые шары на лапках, они перепрыгнули внутрь охраняемого кольца и разметали его изнутри. В караване были люди, которые хотели заселить одно из пустующих поселений в горах. Эти люди надеялись, что гномы Киндургунбандураза ещё держатся и охраняют близлежащие территории у своего города, но серьёзно обманулись в своих ожиданиях. В караване же было и небольшое посольство от Карак-Ногарунда к своим собратьям. Десяток гномов погоды в сражении не сделал, хотя по свидетельству выживших, коротышки стояли до последнего и все погибли в битве. А гоблыпохватали что могли, разрушили и сломали то, что не смогли утащить и отправились в ближайшее место праздновать. По их несчастью – это оказался пост, который я решил обследовать.

Но четыре сотни разом… Уфф, я оказался под впечатлением. Прошёл почти по лезвию ножа. Итак – колдуны могут дать жару, если обеспечить их серым камнем или сырым камнем искажения. Лезть вперёд – можно потерять нить управления сражением. Доспехи – это дело! Не будь у меня этой бронзы, затыкали бы меня насмерть, какими бы слабыми по одиночке (в сравнении со мной) они не были. И потери были бы меньше…

Мы потеряли шестьдесят два крыса – в первую очередь от их магии (камни с неба), потом затем лучники, сквиги и остальные. Потому убивать всяких умников надо убивать в первую очередь, а своих беречь как зеницу ока! И атаковать не зная численности врага – не лучшая затея. Хочется, чтобы трофеи стоили тех потерь, которые мы понесли в штурме.

Трофеи были разные – всякая рухлядь и барахло, ценные вещи и живые существа.

По ценным вещам: шкуры, сомнительное сырое и копчёное мясо, крупы, воск, мёд, немного инструмента, вина, пива, тканей, металла (медь, железо, немного серебра в слитках), лечебные травы, бочонки с чем-то сыпучим, хорошие и местами изрубленные доспехи, немного луков и простых самострелов в приемлемом качестве, болты, наконечники стрел, горка монет и украшений и прочая всячина. Отдельной категорией я бы выставил ружья, которых было несколько. Сам не стрелял из таких, но видел немного, да и рассказывали, что и некоторые наёмники, и гномы, и войска курфюрстов активно внедряют его в свои армии. Заряжались они вроде как взрывающимся веществом – порохом и свинцовым круглым шариком (или несолькими) – пулей. Но пусть Хрезкач Горбатый разбирается с этим делом.

Барахло: грубая мебель, куча рванья, гора сломанного оружия и изрубленных доспехов, годных только на перплавку, какие-то музыкальные инструменты: дудки, рога, барабаны.

Отдельно надо сказать о комнате, что под землёй занимал местный вождь:

Там в очаге под колпаком гудел огонь и всё вокруг было “роскошно”, по меркам гоблов. Стены завешаны шитьём, на полу лежали восточные ковры. Посередине стоял большой стол, сколоченный из простых досок, весь уставленный кубками тигосфийского стекла, золочеными или гравированными. У стен виднелись столы поменьше и комоды, а на них – окованные бронзой шкатулки, ларцы, медные подсвечники. Драгоценные ларцы с серебром, инкрустированные бронзой, черным деревом и перламутром, стояли рядом с неструганными полками, на которых стояли мумифицированные головы врагов местного хозяина. В углах обоссаное сено, повсюду грязь, половина вещей сгнила или испорчена жуками/червями, затоптана. Часть надо было срочно сжечь, часть ещё можно было отстирать и отремонтировать. Я неприхотливый, в хозяйстве всё сгодится, всё найдёт применение. Особенно когда нет ничего.

О да! Всего и побольше! Глаза разбегались от всего этого богатства. Моё! Можно жить! Голод уже не так страшен в ближайшем будущем. Я радовался, что мне сопутствует военное счастье, что стоило в первом, относительно серьёзном (да тут просто выйти из дому – уже есть риск) походе напасть на врага и тот оказался повержен! Любая победа – это работа на будущее. Любые слухи, особенно о сражениях разносятся и все будут знать что мне сопутствует военное счастье и что стоит мне появиться и враг бежит, сокрушен.

Из “живой ценности” мне достались непосредственно сами гоблы (сто восемьдесят пять душ – включая воинов, самок и детёнышей) с которыми я уже не знал что делать – это же сколько их охранять надо выделить бойцов?! Рабы гоблинов – смески, то есть потомки гоблинов от человеческих женщин (даже похожи больше на людей, если немного прищуриться в полутьме), немного детей из захваченного каравана и непосредственно с десяток измождённых женщин, выживших после пира и попавших к гоблам ранее. Когда мы только отбирали оружие у пленников, смески тут же бросились резать своих папаш и нам пришлось их немного поколотить. Не то чтобы мне жалко гоблов было, просто я не решил ещё что с ними делать – а вдруг пригодятся? Но такая ненависть к гоблинам мне импонировала и я стал строить планы на этих представителей кровосмесительной связи двух рас.

Из мужчин выжил только один гном. Ростом под метр пятьдесят, широкоплечий как пара человеческих мужчин, темноволосый, бородатый, с натруженными мозолистыми и мускулистыми руками. Он был чудовищно избит. Места живого не осталось – всё в кровоподтёках, ссадинах, мелких ранах. Я ощупал тело и переломов вроде не нашёл – значит должен прийти в себя. Тела его соратников (фрагменты) и тех, кого гоблины успели зажарить или надкусать, я велел похоронить. Мясо разумных, мясо разумных… Я хотел отучить своих, по мере сил, от такого питания. Но вот гоблины пока в это число не входили. Крысы пока спокойно отнеслись к такому приказу – гоблинятина активно тухла под солнцем и еды было завались, ещё и выкинуть придётся. Да и одержанная победа стала самым громким успехом крыс за последнее время в этих краях, потому смотрели сквозь хвост на подобные странные, с их точки зрения, приказы. Надо – значит надо. “Будет ещё Голодное Брюхо нам докладывать, ага”.

Усевшись на перевёрнутый барабан, позвал Резака, Огнетёса, Шипа на “офицерский” совет, наблюдая как Чут и ещё двое штурмкрыс занимаются “украшательством” (по их словам) округи, рубя головы у трупов гоблов и нанизывая на что придётся (в основном выставляя на стены и затаскивая на башню).

– У меня есть вопрос. Что будем делать с этой толпой зеленокожих?

– Пусть работают, твоё устрашающее величество! – Скронк Резак уже немало времени побыл надсмотрщиком и пошёл по проторенному пути.

– А кто за ними присматривать будет? Если так дальше пойдёт, то некому будет в походы ходить да налёты устраивать. А еда? Они жрут не меньше вашего! И ты думаешь им хочется быть на всю жизнь в рабстве? Крысы хоть повысить статус могут. Так начнут ещё портить инструменты – не напасешься.

– Сожрать-сожрать их, Голодное Брюхо! – отметился Таксель.

– И самок и детёнышей?

– Почему нет? Мяааасо, вкуууусное! Не надо бегать-бегать, охотиться, лапы в кровь сбивать…

– Я тебя понял. Хочешь разводить гоблов на мясо. Ладно. Струх?

– Можно не только на мясо. Можно на воск и масло.

– Чего? – чуть не вытаращил я глаза, но удивление не скрыл.

– Из кожи орков и гоблов можно добывать воск. У гоблов поменьше, но можно. Хрезкач показывал как делать, я могу повторить. А из их костей можно делать костяное масло.

Как он объяснил, нужны свежие кости, которые для выработки жира рубят, после чего варят в чистой (родниковой или дождевой) воде для полного выплавления из них жира (в просторечии называемого «костным мозгом») в воду, затем отстаивают (чтобы жир полностью отделился от воды), после чего снимают жир с поверхности, не затрагивая воды. Полученный густой жир отстаивают самотеком через фильтр (ткань) в тёмном месте, без пыли, повторяя отстаивание несколько раз и получая на каждом этапе всё более легкотекучую, светлую и прозрачную жидкость. Цикл отстаивания повторяется 3-5 раз и происходит очень медленно, но можно получить ценный ресурс. Я приказал ему немедля брать рабов и пусть начинают делать всё необходимое. Как раз рабы делом займутся.

По живым гоблам пока ничего не решил – но крыс вокруг достаточно и работали они пока вовсю.

Гном очнулся на следующий день. Я приказал вытащить его за пределы поста, куда набились все крысы, с трудом поместившись с пленными и приказал не отсвечивать, а работать по копчению мяса и выцеживанию жира из костей, для чего успели натаскать веток и начали очищать колодец ещё гномьих времён. Шум стоял тот ещё! У башни соорудили здоровенную коптильню и столб клубящегося дыма поднимался в небо.

Я терпеливо ждал, пока представитель местного коренного народа придёт себя, сдерживая себя, чтобы не пнуть его со словами:

– Хватит валяться!

Наконец мелкий здоровяк приоткрыл заплывшие глаза. Он что-то пробурчал на неизвестном языке, на что я только развёл руками.

– Ты кто?

– Хозяин здешних мест.

– Хозяин? Какого хера…– с гримасой боли на лице, но без стона гном перевернулся на бок и сел, посмотрев на мой балахон, скрывающий очертания тела.

– Вот такого… Ты кто такой?

Вспомнив о чём-то важном, гном шире распахнул глаза:

– Сар. Меня так зовут. – По-имперски Сар говорил внятно, но чувствовалось, что это неродной язык ему, как и мне. – Где эти мерзкие зелёные твари и мои друзья? Что с караваном?

– Ты из них один выжил. – тот первый стон, который он издал, был по друзьям. – А насчёт гоблов – ты видимо ещё не раскрыл до конца глаза, что в общем-то простительно.

Он проследил за моим взглядом и увидел за моей стеной ряды выставленных на обозрение отрубленных голов с выпученными глазами и вывалившимися языками. Хмуро кивнул.

– Они там все…?

– Немного ещё осталось.

– А ты с ними…?

– Им достанется.

Немного помолчали.

– Ну, какого хера молчишь, спаситель? Я, если что, тебе благодарен – он приложил руку к груди, – но я простой воин и вряд ли смогу тебя отблагодарить чем-то ценным. Если что – можешь убить меня, но сдавать секреты своего народа не буду, и если у тебя есть подобные мысли, то засунь их в жопу ближайшему гоблу! А если хочешь получить услугу с опозоренного дави (“гном” – с кхазалида), то поторапливайся с тем, что тебе надо, пока не сдох.

– С опозоренного? – невольно заинтересовался я.

Он запыхтел в бороду, спекшейся в один кровавый комок.

– Упал. Попал в плен. Освободил непонятно кто, а не сам. Друзья погибли, а сам выжил. – тяжёлыми камнями падали его слова.

– Если захочешь сдохнуть, да ради всех богов, но ты сам сказал – ты мой должник. И твоим долгом будет выбраться к себе и передать своему королю, старейшинам или кто там у вас – в этих местах есть сила, с которой вы можете если не дружить, то торговать.

Гном сидел с каменным лицом – хотя там такой блин раскатанный…

– Сможешь дойти до своих – твоя удача, гном. Вот сумка с припасами, фляга, тесак, лук со стрелами…

– Можешь выкинуть эту дрянь. Мне нужен мой топор.

Я повернувшись к крепости, хотел уже заорать, но подумав, решил пройтись.

– Эй там, скиньте топор из трофеев.

Через минуту пару десятков топоров перелетело через стену и упало на камни. Какой-то свалился в небольшую расщелину между камнями.

– Забирай свой. – махнул я гному.

Тот стоял и смотрел на текущий кровавый ручеёк из закрытых ворот крепости, пока мне скидывали оружие. А потом не мешкая подошёл к тому, что вонзился лезвием в камень. Это была чертовски тяжёлая и острая секира, я помню, осматривал её. Гном подобрал всё, что я ему дал.

– Ты хоть назови себя, спаситель. Чтоб я знал, значитца, кому должок отдавать буду.

– Хейм. Пока просто Хейм. А у тебя, Сар, продолжение имени есть?

– Сар… Сын Нордри, что сын Нори, что сын Хефти, что сын Лони, что сын Яри, что сын Ногара, что сын Альдана…

Да, предков он своих знал. Не то что я, не знающий даже кем был и кто мои предки.

– Так вот, Сар, сынНордри… Скажи своим, что если захотят посылать караваны – то я могу взяться за охрану некоторых стоянок со своими бойцами. Не за бесплатно. Но и не за золото. Нам нужно оружие и доспехи – панцири, мечи, топоры, щиты, шлемы, самострелы. Можно даже без рун. – Сар хмыкнул, типа – “Я твой должник, но ты губу закатай обратно” – Нам нужно земляное масло. Нам нужен искажающий камень. Нам нужен скот – лошади, овцы, козы, гуси.

– Эээ… Много чего нужно. Я выживу, Хейм, и передам своему народу твои слова. До новой встречи! И – я не из Карак-Ногарунда, я из Карак-Грурумма.

– До новой встречи, Сар, сынНордри из Карак-Грурумма.

Он развернулся и похромал с каменистого холма вниз, держа в одной руке секиру, а в другой мешок с припасами. Я чертыхнулся – надо было хоть одёжки подкинуть, околеет ещё, если не сожрёт никто. А ведь было бы неплохо, если он доберется. Торговля! У меня может появиться над местными тварями неплохое преимущество. Но дело не быстрое – пока (если) он дойдёт (а там не один десяток километров по горам), пока доложит кому надо, пока примут решение, пока соберутся вновь сюда (если решат что это несёт выгоду), то пройдёт немало времени. Но даже если и так, то мне надо и со своей стороны подготовиться. Вряд ли они захотят иметь дело с крысолюдами. А значит надо хотя бы условную “вывеску” поменять.

– Эй, там, за камнем! Вылезай.

В стороне от кучи камней отделился один из небольших разведчиков, быстро подбежав ко мне.

– Помнишь что надо делать?

– Проследить насколько возможно, не попадаться на глаза коротышке, не помогать и не дать себя убить.

– Если справишься, помнишь какая награда?

– Пойду к самке и Голодное Брюхо лично подарит нож. Ооострый!

– Именно. Помни об этом и беги, не упусти гнома.

Разведчик суетливо, но при этом быстро и беззвучно (голые лапы) запрыгал по камням, помогая себе верхними лапами. На его перетянутом ремнями одеянии ничего не звякнуло. А я пошёл в маленький пост, который требовалось отремонтировать и сделать тут небольшую крепость. Для чего следовало всё осмотреть – пути отхода, возможные ловушки для врагов.

Глава 6

Мысли о будущем постоянно вертелись в голове, и они не всегда были хорошими. Требовалось думать наперёд, а это было трудно делать без многочисленной и разнообразной информации. Но кое-какая информация уже накапливалась.

Раньше кланы крыс и остальные племена промышляли охотой – друг на друга, на всякое зверьё. Второе занятие – скотоводство, в основном развитое у гоблинов и пригодное на редких клочках пустоши. Земледелием тут было заниматься невозможно по условиям почв и засухи, также и из-за того, что это во многом было бесполезно – враги в любой момент могли уничтожить посевы. В болотах возможно было бы что-то делать, но вот то, что там обитает... Надо смотреть. Ну а раз охотиться в походах было некогда, а выращивать что-либо негде – – то еду в основном приходилось отбирать в набегах на мелкие поселения. Для меня этот вариант отпадал – зачем разорять то, что в дальнейшем ещё могло пригодиться. В принципе, мы, конечно, могли заняться истреблением других племен, набрать из пленных рабов, которых и подъедать – то есть действовать по схеме, давно привычной в пустошах. Но ведь другие племена это и источник силы в военном плане! И далеко не факт, что мы не наткнемся на какого-нибудь хитреца и силача, который сможет меня согнуть в бараний рог. Не бывает никого непобедимого! У каждого есть слабые места.

А вот торговля предоставляла варианты… Мы могли бы продавать в другие земли собственные товары, например, к северу от нас всё-таки были горы! А в горах находился страдающий сейчас Киндургунбандураз с его рудниками и карьерами (это я лишь предполагаю, но ведь гномы не будут на первом попавшемся месте основывать город), а пути отправки товаров на юг к морскому побережью в перевалочный порт Глаттершталя были отлажены людьми и гномами уже не первое десятилетие, хоть и захирели со временем.

Мысли и о гномах не отпускали меня долгое время. Не сказал бы, что в этом мире у каждого народа есть какая-то специализация, но традиционно многие были сильны в определённых отраслях. За многие века накопилось немало секретов, которые все тщательно оберегали и в случае чего не стеснялись прищемить любопытные носы любопытным.

Те же эльфы – что азуры, что асераи (но не друкаи) – из дерева делали знатные, бесподобные вещи. Чего стоят луки, которые, например, не давали стрелять из него никому, кроме своего владельца. Иные их наложенные на материал заговоры меткости прибавляли, по слухам. Именно этим многие объясняли их необыкновенную меткость в стрельбе.

А вот гномы прочно заняли на известных рынках долю всего того, что делается из металла и предназначено для улучшения. Им, с их любовью к железному делу, технологиям и трудолюбием, не лень возиться и с изготовлением штучного товара. С массовым производством чего-либо им было сложнее, типа халтура получается, а вот если штучно... Лучшие доспехи, клинки и многое другое! Всё это ещё было подкреплено магией рун.

Гномы устойчивы к магии, но не способны использовать магию, как это делают маги Коллегии, эльфы или колдуны крысолюдей и прочие. Руны – тоже магия, только принявшая другую форму.

Руны, используемые почти одними гномами (порой и люди могли разобраться что к чему), так называемыми рунными мастерами, придавали необычные свойства вещам. Самый яркие примеры – Рунные клыки или молот Зигмара были созданы рунными мастерами. Расколоть, укрепить, замедлить, спрятать – руны существовали на любой вкус. Вот только не было принято у рунных мастеров делиться с кем-либо своими открытыми рунами, а потому после смерти мастера его руны заново приходилось изучать, тратя долгие годы (порой и столетия). К тому же для мастера копировать чужую руну было ущемлением чести, и этим занимались только ученики, которые ещё только осваивали мастерство. Многие руны оказались забыты и за новую найденную мастерскую руну, руну предков можно было купить немалое поселение с участком у моря.

И также не удивительно, что только членам гильдии разрешено практиковать это искусство. В то время как имперские магистры используют Ветры Магии как своеобразное топливо для того, чтобы воплотить в материальном мире своё желание, мастера рун более осторожны. Они верят, что волшебство по своей сути опасно, и проклятие Тзинча (Тзинч – один из основных богов Хаоса – бог Перемен, Амбиций, Знаний, Надежды и Колдовства. Прозвища: Изменяющий Пути, Архитектор Судеб, Владыка Перемен, Великий Конспиратор. Научная формулировка проклятия – “Чем больше силы вы используете, тем больше вероятность, что что-то может пойти не так”.) доказывает правоту рунных мастеров постоянно. Они не используют Ветер – они заманивают его в ловушку внутри руны, чтобы связать и удерживать. При таком ограничении магию можно использовать вполне безопасно. Но научится этому могут совсем немногие...

Так же были у них и знатные минусы – обидчивость (самые запоминающиеся вносили в специальные Книги Обид), жадность и упёртость. Раз сказано в старых книгах делать что-либо по одной технологии – до конца времён так и будут делать/

Ну и надо ли говорить, что стрелки из гномов в основном так себе, но при этом представляли собой великолепную пехоту – сильную и стойкую? Нет, это и так всем известно.

И возникает вопрос – а почему их тогда теснят гоблы, орки и прочие? Один гном мог выйти в бой против десятка гоблов и нашинковать из них силос! Для многих и это не было секретом. Низкая, очень низкая рождаемость. Нередки гномьи пары, не имеющие детей вообще. Жестокая эльфийская шутка гласит, что это происходит потому, что оба пола настолько уродливы, что попросту не могут заставить себя лечь в постель друг с другом. (При гномах шутку не повторять! Никогда!!!) Но если дети есть, то это великое благо, так как семья для гнома – это всё! Дети клана воспитываются всеми членами. Ну а если Грунги не дал деток, что ж – работа и ещё раз работа! Потому каждая смерть этих долгоживущих упрямцев является невосполнимой потерей.

Оставив отряд охраны, заготовщиков жира и мяса, остальным приказал выдвигаться на родные холмы. Многим надо было залечить раны, да и добычу ещё надо было переварить.

Пока все, нагруженные до дрожи в лапах, возвращались – замучился. Лучше уж рисковать шкурой, чем втолковывать всем кто за кем и как будет держаться. Для крыс привычно было идти просто густой толпой, без всякого порядка, что меня категорически не устраивало. Я видел порядок в рядах наёмников и хотел внедрить нечто подобное – авангард, он же передовая разведка, боковое охранение (хотя бы по паре крыс с постоянной сменой на свежих), арьергард.

И это принесло свою пользу, так как выйдя в холмы прибежал разведчик из авангарда и предупредил что замечены человеческие всадники.

Загнав телеги в ближайшие овраги, прикрытые небольшой зеленью, я взобрался на холм, чтобы посмотреть, кого там несёт.

Они шли с шумом, с песнями, но при этом торопливо и из-за цветных знамен казалось что по степным безлюдным просторам ползёт нарядная гигантская змея.

По степи рокотом разносилась песня, вторя гулу копыт:

Бей же нелюдь, бей,

Крови не жалей,

Головы им с плеч

Сноси, взявши меч.

Ты пытай, пытай,

На кол их сажай,

Огнем прижги

И секи, секи.

Ты круши, круши,

Всех их сокруши,

И руби, руби,

Всех перегуби.

Будет им конец,

Коль ты молодец!

(Прим.автора: Старая измененная солдатская песня.)

Быстро пробежал глазами – сотни две воинов, состоящие из нескольких десятков рыцарей в разноцветных плащах, накинутых поверх доспехов и простых воинов; воины держали в руках пики, на концах которых развевались разноцветные флажки и стяг, главным элементом которого был вставший на дыбы жеребец. Рыцари блистали полированными латами, тогда как простые конники в кожаных доспехах, со щитами, окаймленными бронзой, смотрелись попроще. Среди всех отражался один всадник, видимо командир. Лучи солнца отражались в его серебряном доспехе, и всадник походил на светлое пламя, так как на фоне темных броней он один только и светился необычно и притягивал к себе взгляд.