Текст книги "Капкан паучьей лилии (СИ)"

Автор книги: Лили Крайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Серия 40

Рэд сказала: «Это ерунда». Рэд добавила: «Не заморачивайся». Закрыла разговор: «Хватит выдумывать». Ничего она не понимала. Разве можно такое сказать после… Хотя Сонни сам во всём виноват, не нужно было заново начинать этот разговор и пытаться объясниться, когда не было необходимости. В голове всё также играла Касабланка: «О, поцелуй – всё ещё поцелуй в Касабланке, но он не перестаёт быть поцелуем без твоего вздоха». Вздоха, приправленного ароматом аниса. Учитель боговедения в закрытом пансионе для мальчиков на юге Швейцарии сказал бы Сонни, что это – дьявольские проделки. Иначе, как можно, не почувствовав ничего при поцелуе, постоянно об этом думать?

Сонни было стыдно. Перед Рэд, перед Тадео, но, что странно, не перед Мэтом. И отсутствие стыда перед последним только сильнее заставляло его стыдиться. Замкнутый круг какой-то, тьфу!

– Сонни, ты меня вообще слышал? Я спросил, как всё прошло.

– Как обычно: резиновые дубинки, наручники, обыски на раздевание.

– Кажется, ты опять витаешь в облаках, – продолжил Патрик, видимо не расслышав ответа, но тут же встрепенулся: – Стоп. Что? Обыски на раздевание? Это вообще как?

Сонни вздохнул, прислонившись виском к окну:

– Это фильм про полицейских, ты чего ждал?

Патрик покачал головой, не отвлекаясь от дороги.

– Значит, не взяли?

– Взяли, собирались тебя звать, но я отказался.

Тут Патрик напрягся, нахмурился и всё же соизволил посмотреть в сторону своего подопечного. Нарочито спокойным тоном он поинтересовался:

– Почему?

– Не знаю, не то всё это. – Сонни устало прикрыл глаза, потёр пальцами переносицу. – После съёмок «Ликориса» другие фильмы кажутся какими-то…

– Скучными?

– Именно. И однообразными. В театре всё веселее и интереснее, живее, в конце концов.

– Ты ведь не собираешься уйти из кино? – с лёгкой натугой спросил Патрик.

– Нет. – И добавил тихо: – Пока нет.

Патрику его ответ явно не понравился. То, что после «Ликориса» у Сонни появились проблемы, ему было известно, но он не предполагал даже какие именно. Списывал всё на усталость и неурядицы в жизни, но не думал, что дело в карьере, ведь она как раз пошла в гору. Однако, кое-какие подозрения у Патрика были, но, опять же, они касались не работы Сонни, а его личных дел. Если всё так, то…

– Ты в курсе, что Рэд сейчас готовит новую книгу к выпуску?

– Вот как, – с безразличием откликнулся Сонни.

– Она переписывает Дракулу. Новое видение специально для литературной премии Стокера.

– И что?

Это равнодушие только окончательно убедило Патрика в верности собственных догадок, и он продолжил:

– Почему бы не попросить её экранизировать книгу?

– С таким же успехом я мог бы попросить любое другое её произведение – результат нулевой.

– В прошлый раз у тебя получилось.

– В прошлый раз… – Сонни прикусил язык. Нет, не следует распространяться о настоящих причинах. – Так совпало.

– Но ты можешь попытаться, – настаивал Патрик.

– Рэд уже неделю не выходит на связь, – парировал тот.

– Потому что неделю не выбирается из дома, корпя над новым детищем. Попробуй, Сонни. Вдруг получится? Ведь это тот самый шанс выбраться из однообразных сценариев, как ты и хочешь. Я слышал, что новым злодеем в книге окажется…

Сонни не слушал. Опять. Мысли переключились на другое: Патрик в курсе новой книги, а он – нет. Патрик даже знает о чём будет новый роман, кто герой, кто – злодей, в то время, как у него и словом переброситься с Рэд не удалось за полторы недели, как они вернулись с отдыха. При последнем разговоре она сказала не заморачиваться и не париться. Ну как же. А ведь совсем скоро будет год, как они знакомы… Машина остановилась. Сонни огляделся и раздражённо поджал губы.

– Ты серьёзно?

– А чего время терять?

Патрик улыбался, явно довольный своим решением. Трёхэтажное здание с массивной дверью выглядело совсем мрачным, раньше всё казалось другим. Или дело было в том, как Сонни сейчас воспринимал одного конкретного жильца?

– Ну же, – подтолкнул Патрик. – Тебе это необходимо. Да и Рэд вряд ли будет долго сопротивляться, вы же друзья!

Ага, – Сонни мысленно хмыкнул, – друзья. Друзья, которые скрывают важные нюансы, обманывают, ругаются, встречаются с другими, а затем целуются. Так себе дружба получается. Разве у других иначе? Он судорожно выдохнул, отстегнул ремень безопасности, попрощался с Патриком и выбрался из машины. Замерев на пороге нерешительно, Сонни приоткрыл слегка дверь, не в силах побороть новую волну стыда и обречённости. Сзади посигналили, и он вошёл.

Стоя напротив квартиры Рэд, Сонни всё ещё сомневался. Откуда-то доносился смутно знакомый женский вокал, и это было странно: обычно она слушает музыку исключительно в наушниках. Смутный звоночек. Голос усилился, сливаясь в уже различимую песню. Её они слушали однажды в машине, ещё спорили на тему вокала. Настоящий звон колоколов. Сонни постучал. И ещё, и снова, но безрезультатно. Есть вероятность, что его просто не слышат. Тогда он пнул дверь ногой, да так, что та задребезжала. Наконец послышался почти неразличимый скрежет ключа в замке, и дверь открылась буквально на несколько сантиметров. Из щели виднелась лишь половина лица, но уже по этому Сонни мог определить, что произошло нечто ужасное. Не дожидаясь приглашения, он подвинул Рэд, заставляя отступить, и прошёл внутрь.

– Ты не вовремя.

Рэд закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и запрокинула голову, приложившись затылком о деревянную поверхность, но даже не поморщилась. Вряд ли она вообще это почувствовала, учитывая несколько открытых бутылок на столе. Сонни поморщился, повернулся к ней лицом, наконец имея возможность рассмотреть картину целиком: помятые пижамные шорты, спортивный бюстгальтер, взъерошенные волосы, необъятные круги под глазами и яркие губы, словно их безостановочно кусали несколько дней к ряду. Творческий запой? Нет, это, конечно, можно было списать на рабочий процесс, судя по рассказам Рэд, именно так она и ведёт себя во время писательского затворничества. Можно было, если б не припухшие красные веки и нос. Бессонница не даёт такого эффекта, а вот слёзы…

– Что случилось?

Рэд взмахнула неопределённо рукой, но не ответила. По крайней мере не так, как ему хотелось бы, а в типично своей манере.

– Как мало мы порой знаем о тех, кто рядом с нами. – Она наконец отлипла от двери и прошла мимо Сонни, усаживаясь на пол между диваном и столиком. – Точнее, мы думаем, что знаем больше. Думаем, что можем предугадать их действия, мысли, но так ли это? Как много может вынести человек? Или долго… – Она перескакивала с одной мысли на другую. – А потом, когда это случается, остаётся лишь один вопрос: кто виноват? Стоит ли винить себя или того, другого? Всё это – такая мелочь…

Рэд налила в бокал вина, затем потянулась под стол, выуживая из спрятанной коробки ещё один, долила алкоголя и в него, протянув Сонни. Он не стал отказываться, взял предложенное и тоже присел рядом. Кажется, детали начали складываться. Несколько минут они молча пили под звуки песни Джесси Эрли.

– Думаю, виновата я, – абсолютно трезвым тоном поведала Рэд. – А потом вспоминаю с чего всё началось, какие слова были сказаны, какие обещания даны, и начинаю винить его. Это нормально?

Сонни покачал головой, не подтверждая, но и не опровергая её предположений. Ему было интересно узнать, что именно скрывалось под мишурой этих отношений, поэтому нужно было дать Рэд выговориться.

– Хотя нет. Всё-таки виновата я. Я с самого начала знала, чем всё закончится, и никогда не строила иллюзий на этот счёт. Просто, мне казалось, это продлится чуточку дольше, ведь за три с лишним года мы стали довольно близки.

Ладно, выяснить детали таким образом не получалось. Сонни попробовал подойти к вопросу иначе.

– Что он сказал?

– Что устал, – она хмыкнула. Ну да, запретное слово. – Что не может больше находиться рядом с любимым человеком, зная, что его чувства никогда не станут взаимными. Что, хоть я и приняла их, этого всё равно недостаточно. Ему мало того, что он имеет, а на большее рассчитывать не приходится, и это убивает его.

Видимо, тяжёлый выдался разговор. Сонни оставалось выяснить ещё одну важную деталь.

– Как давно?

– Три дня.

С датой он угадал. Бокалы опустели, и Рэд вновь их наполнила. Пустая бутылка осталась на столе, но Сонни подозревал, что полных в квартире в разы больше, один только домашний бар чего стоит. Песня остановилась и снова пошла по кругу, кажется, в третий или четвёртый раз.

– Мы хорошо сочетались…

– Подходили друг другу?

– Или так.

Вино – определённо не её напиток, от него Рэд становилась заторможенной, но, пожалуй, в этот раз оно и к лучшему. Сонни показалось забавным, что каждый раз, когда у неё происходит что-то плохое, он оказывается рядом. Правда забавными эти случаи не назовёшь, но факт оставался таковым.

– В отношениях всегда сложно. – Да, поддержка у него вышла так себе.

– Мне не говори.

Она фыркнула. Сонни улыбнулся и приобнял Рэд, притягивая к себе и заставляя опустить голову на своё плечо. В любом случае, хорошо, что причина их разрыва не в том поцелуе. Вряд ли она вообще об этом рассказала Тадео. Сонни вот Мэту и намёка на подозрения не дал.

– В следующий раз всё получится. – В ответ снова фырканье. – С другим человеком, в другое время, будет лучше, вот увидишь.

– Лучше не будет никогда.

Точно. Он и забыл про безответную любовь Лили де Лирио. Выяснить, кем является этот таинственный человек, так и не удалось. С одной стороны, Сонни прекрасно понимал Тадео, вряд ли смог бы продержаться на его месте, но с другой… Рэд же говорила про какие-то слова и обещания. Как знать, о чём они были. И каков злой рок! Она, влюблённая без ответа, встречается с парнем, который также влюблён в неё. Как два магнита притянулись – оба обречённые. А он помочь ничем не может, да и нужна ли тут помощь вообще? Единственно верное для любого друга решение – поддержать и успокоить. С этой мыслью Сонни отправился за следующей бутылкой. Если ей от этого легче, пусть так. Проплачется, накачается алкоголем, потом пойдут другие этапы принятия, как их там… Толком он не помнил, но думал, что лучше и правильнее будет именно так. Судя по всему Рэд за три дня успела перейти к стадии депрессии. Как-то быстро, но она всегда умела отличиться.

Вина в квартире больше не обнаружилось, а смешивать коктейли Сонни не умел. Рэд и тут пришла ему на помощь, хотя это вроде он должен сейчас обо всем позаботиться. Вместе они перетащили ряд бутылок на кофейный столик, и Рэд принялась за дело. Пока она что-то взбалтывала, добавляла, перемешивала, Сонни задумался над тем, испытывала ли Рэд хоть какие-то чувства, помимо привязанности, к Тадео. Со стороны всегда казалось, что они влюблены, но разве это показатель? Вон Сонни с Мэтом тоже вели себя наедине иначе. Хотя нет, не вели. Но стал бы он страдать, если бы Мэт его бросил? Очередные сложности, как всегда, и мысли неправильные, непрошенные, навязчивые. В этот момент подсунутый Рэд коктейль стал настоящим спасением. Сонни отхлебнул и едва не подавился.

– Что в нём? – ему с трудом удалось прохрипеть слова.

– Тебе лучше не знать.

Действительно, лучше не спрашивать, но пойло – ядрённое, а вон Рэд её, как водичку. Пожалуй, в чём-то Мэт всё-таки был прав: не стоит ей так налегать на спиртное. Но учитывая обстоятельства… Решив оставить этот вопрос – но только на этот раз! – Сонни попробовал напиток снова. С каждым глотком пить становилось легче, а уже надоевшая от многочисленных повторов песня перестала казаться такой противной. Только молчание всё ещё напрягало, а разговор о чувствах явно не клеился. Пришлось прибегнуть к совету Патрика.

– Слышал, ты новую книгу пишешь? – Рэд кивнула. – Про Дракулу? Новое видение.

– Патрик разболтал?

– А кто ещё мог?

Рэд усмехнулась, откинулась назад, умещая голову на краю дивана, уставилась в потолок и вздохнула.

– Вообще, это не совсем о Дракуле.

– Расскажи мне.

Сонни устроился поудобнее, повернувшись к ней лицом, и приготовился слушать.

– Я решила зайти с другой стороны. Задалась вопросом: «Что, если не Влад был первоначальным злом?»

– А кто же тогда?

– Ну кто… – Рэд сощурилась хитро. Рассказывая о книге, она словно оживала. – Это история любви. Следовательно, всё началось с женщины. – Отпив ещё немного из бокала, она хмыкнула. – И ею же закончится.

Тут что-то в ней переменилось. Рэд тоже развернулась, чтобы быть лицом к Сонни, и принялась объяснять:

– Представь наше время. Некая бизнес-леди организовывает через третьи лица поиск старинной чаши, утерянной ещё в бывшей Валахии. Параллельно с этими поисками идут вставки из прошлой жизни, где она – наложница графа, спасшая его от верной смерти и подарившая вечную жизнь.

– То есть, они оба – вампиры?

– Именно. Но, предположим, что Влад её предал, полюбив смертную, а нашу леди приказал заточить. И вот множество лет спустя она продолжает искать способ отомстить ему и лишить бессмертия.

– С помощью чаши, ага.

Сонни понимающе закивал. Слова Рэд как-то обрывками доносились до его сознания, очертания лица напротив поплыли, и он сосредоточился на тёмных глазах – в этом взгляде пылало пламя. Как же она красива, когда говорит о любимых вещах, даже синева под нижними веками её совсем не портит, а слушая восторженный голос забываешь, что буквально пару часов назад она, вероятно, рыдала – можно слушать бесконечно.

– На создание этого образа меня вдохновила Анжелика.

– Кто такая?

– Анжелика Бушар из фильма Бёртона. Не смотрел?

Сонни про неё или фильм ничего не помнил, да и вообще пропустил большую часть речи Рэд, залюбовавшись. Он совсем не знал людей, кто с такой же страстью относился бы к своей работе, да и себя к ним не причислял. Рэд часами могла говорить о литературе, музыке, фильмах, искусстве (в этом он тоже убедился), истории и собаках, но только когда речь заходит об её собственных книгах – она живёт. В такие моменты Рэд светится, вот совсем как сейчас… Сонни протянул руку, коснулся осторожно её щеки, чтобы проверить – не обожжёт ли? Нет, кожа оказалась горячей, но не испепеляющей, сухой, но мягкой. Пальцы скользнули дальше: коснулись точки, оставленной пирсингом на ноздре, мягко обвели кончик носа, опустились ниже и замерли у уголка губ – они всегда были слегка приподняты вверх, будто Рэд от рождения суждено только улыбаться. Сонни тоже машинально улыбнулся. Губы приоткрылись, кажется, она что-то сказала. Чёртов коктейль.

Сонни искренне пытался прислушаться, даже подвинулся ближе, чтобы расслышать слова, но свет был слишком ярким, нужно приглушить его источник, и существовал только один способ это сделать. Он прижался своими губами к её, чтобы вновь обрести ясность зрения, а вместо этого пропал в волне того самого жара.

Первые секунды ничего не происходило, а затем она ответила. Дыхание перемешалось, нежное прикосновение стало жёстче, ещё жарче – разве такое возможно? Откуда такой контраст между первым их поцелуем и вторым? Дело в том, что это он сейчас проявил инициативу? Нет, Сонни не мог и не хотел об этом думать, мысли полностью стёрлись под новым прикосновением: рука на шею, дальше, вниз по груди. Пьяный секс – это определённо не то, что можно запланировать, и точно не то, чего хотелось. А хотелось только одного, хотелось Рэд.

Поцелуй прервался, но они не отстранялись. Сонни приоткрыл глаза – свет потух. Напротив он явно различал всё тот же взгляд, но огонь в нём был другим, и ни капли недоумения или удивления, будто происходящее абсолютно правильное. Он снова подался вперёд, притянул её вплотную, сжал рукой тонкую талию. Крепче, теснее, сильнее, чтобы воздуха совсем не осталось. Незаметно исчез топ, шорты, на себе одежды Сонни тоже не ощущал. Когда? Как? К чему бессмысленные вопросы. К чему вообще всё, когда под губами плавится необычайно горячая кожа, когда в лёгкие вливается лава с каждым поцелуем? Невыносимая жара, даже воздух, казалось, испарялся, едва коснувшись их тел. Отчаянно хотелось охладиться, но сил остановиться не было. И всё по наитию, вслепую, интуитивно: больше, ближе, глубже.

Руки сцепились, пальцы сплелись над её головой. Тело изогнулось, подначивая, призывая, выпрашивая очередную ласку. Невозможно сопротивляться. Чей-то голос эхом отдавал в голове, крича и отражаясь от стен, вернулся обратно, замирая на чужих губах. Дрожь растеклась от пят до самой головы, ударила волной, возвращая из душного облака, из самого жерла вулкана в желанную прохладу – жар достиг пика и остановился, сменяясь арктическим холодом. Внезапно оказалось, что места не хватает, стол с бутылками и бокалами повален набок, а диван сдвинут в сторону. Сонни практически очнулся, но хрупкая ладонь коснулась живота, пригладила его, двинулась выше, остановившись лишь в районе сердца, и оно зашлось в прежнем безумном ритме. Последнее, что он запомнил этой ночью – дьявольские искры в светло-карих глазах, смотрящих так, как никто ни разу за его жизнь не смотрел.

Первой мыслью с утра была не такая уж невинная фраза: «Всё плохо, всё очень-очень нехорошо». Но если всё настолько ужасно, то почему же так хорошо? Очень медленно Сонни повернул голову набок – рядом никого не было. Как они вообще оказались в постели? Может то, что случилось ночью, было просто сном? Нет, это реально, и тому была масса доказательств, взять хотя бы эти засосы на груди, а если напрячь память, то они должны быть и на шее. Боже, Сонни никогда не позволял такого, учитывая нюансы своей работы. Это ж как надо было голову потерять, насколько пьяным нужно было быть?

Из небольшого динамика лилась тихо песня. К счастью, другая, но слова всё равно заставили Сонни напрячься. «Докажи мне, что ты отбросил стыд. Напиши об этом у меня на шее, сделаешь это? Я не стану стирать эти следы, ты нужен мне сильнее, чем я хочу тебя». Дверь ванной открылась. Рэд вышла без капли стеснения – ну да, зачем оно теперь – в одном нижнем белье, вытирая волосы полотенцем. Заметила, что он проснулся, остановилась.

– Утро доброе.

Сонни кивнул: доброе, как же, самое неловкое и неприятное за все годы. Как себя вести? Что делать? Рэд, видимо, такими мелочами не интересовалась, спокойно одеваясь. Она открыла шкаф, доставая чемодан, и принялась закидывать в него одежду, даже не складывая. А вот это было неожиданно. Сонни приподнялся на локте, наблюдая за ней.

– Только не говори, что всё было настолько ужасно, – попытался пошутить он, выдавив улыбку.

– Что? – Рэд не сразу поняла о чём речь, посмотрела на чемодан, потом на него, усмехнулась и покачала головой. – Нет, это для другого.

– То есть твои вещи для кого-то другого?

– Нет.

Сонни вздохнул. Вот опять она не отвечает. Неужели получить от Рэд хоть какую-то искреннюю реакцию можно только в постели? Хорошо, что хватило ума не говорить этого вслух.

– Тогда зачем?

– Как зачем? – Она застегнула чемодан и встряхнула руки. – Я уезжаю.

Страх. Именно страх затопил в этот момент всё естество. Как уезжает? Сонни подскочил на кровати, уставился на Рэд в непонятках.

– Надолго? – только и получилось прошептать.

– Не знаю, как получится. Ты не парься, принцесса. – Опять это «ч» с тянущейся «с», давненько он не слышал этого прозвища. – Я вернусь.

– Многообещающе, – пробормотал Сонни. – Куда ты собираешься?

– Я кое-что поняла этой ночью… – И она поспешила объяснить: – Не в том смысле, там всё шикарно. Просто поняла, что не могу оставить всё… Так. Понимаешь?

Сонни отрицательно покачал головой. Нет, не понимал, и не особо хотел. Получается, она бросает его после секса? Серьёзно? Его первая и единственная женщина. Стало не по себе.

– Я еду за ним.

Рэд подошла к постели с его стороны, наклонилась, мягко, по доброму коснулась губами лба и погладила по щеке. Славное, блин, прощание.

– Ты ключ у консьержа оставь, мне пора.

Вот так просто. Она просто ушла. Оставила Сонни наедине с сомнениями и страхами, в полном хаосе, в раздрае и сплошной, кромешной тьме собственных мыслей. Сонни повалился обратно на постель, слушая, как обещания любви из динамика сменяются просьбами любить солистку такой, какая она есть. Да, этот плейлист определённо проклят, а её больше нет.

* * *

Рэд прошла в коридор, на ходу скидывая обувь и отдавая чемодан дворецкому.

– Как он? – В голосе звучала тревога.

– Доктор говорит, что состояние стабильное.

– Они всегда так говорят, – огрызнулась Рэд, но сразу взяла себя в руки. – Когда он получил результаты?

– Несколько недель назад.

Чертыхнувшись сквозь зубы, она бегом поднялась по ступенькам на второй этаж. Рэд ненавидела этот дом всем своим существом, но при этом также сильно любила. Любила за тишину, что он дарил, за покой и вечную, почти мертвецкую безмятежность. И неважно, что, порой, ей до тошноты, до омерзения надоедала одна комната. Комната с красными стенами, та самая, где сейчас умирал самый важный мужчина в её жизни.

Она толкнула дверь и прошла в хозяйскую спальню. Красный цвет больше не пугал, он казался издёвкой жизни над смертью. А может, и наоборот. Ступая осторожно, чтобы не задеть медицинские аппараты, Рэд опустилась у широкой кровати на колени, потянулась руками, обхватив морщинистую ладонь пальцами, и улыбнулась.

– Сакамото-сама.

Мужчина на постели медленно открыл глаза, будто только и ждал, что его позовут. Увидел её и тоже улыбнулся, но так, как умел он один – одними глазами.

– Долго ты. – Говорить ему тоже было тяжело. – Закончила?

– Нет. – Она замотала головой, борясь с накатившими эмоциями. – Но я почти… Почти закончила.

– Поторопись. Я хочу увидеть финал до того, как умру.

Конец близок – это знали все в комнате, включая дворецкого под дверью. Обе истории вот-вот подойдут к своему законному окончанию. Вопрос был лишь в том, каким именно будет этот конец. И если один был предрешён, и последние минуты отсчитывали своим писком приборы, то результат второго целиком и полностью зависел от Рэд.