Текст книги "Капкан паучьей лилии (СИ)"

Автор книги: Лили Крайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

Серия 27

Мертвецкая тишина дома не умиротворяла, как должно бы. Она вгоняла в такое гнетущее состояние, что депрессия могла показаться благословением. Хейли трясущимися руками пыталась удержать чашку, поданную дворецким. Ей доводилось бывать в этом доме, но каждый раз становился испытанием. Как она дошла до такой жизни? Когда одну зависимость приходится заглушать другой, когда весь привычный уклад рушится на глазах, а то, что было важным, теряет всякое значение, если рядом нет конкретного человека. Она так сильно устала.

Это началось в середине лета. Она собиралась уезжать с занятий по йоге, когда её окликнула девушка с короткой чёрной стрижкой и ярко-зелёными глазами. Та представилась личным помощником некой Лили де Лирио – автора серии популярных книг, и сделала крайне заманчивое предложение сыграть в фильме самого Альва Юханссона. Конечно, Хейли согласилась. Но, если бы она могла отмотать время назад, сделала бы это снова, уже зная, чем всё закончится?

Сначала съёмки проходили нормально. Её, конечно, подбешивал выбор актёра на роль главного героя, но она привыкла к таким вещам, тем более, справлялся он куда лучше, чем сама Хейли. А потом был неприятный разговор с Юханссоном: его не устраивало, как она играет героиню. Затем режиссёр пригласил к диалогу ту самую Рэд. Они долго спорили, игнорируя присутствие Хейли, пока Рэд не сдалась и не согласилась с ним, что здесь нужно серьёзное вмешательство со стороны самой писательницы.

Так Хейли встретила де Лирио. Увидела её и обомлела: не такой она представляла автора самой жуткой книги века. Один взгляд светлых глаз чего стоил: вымораживал, прожигал насквозь, доводил до дрожи. Люди не могут так смотреть! Нормальные люди. Но кто говорил, что Лили де Лирио – нормальная? Однако, она действительно помогла понять героиню, никто лучше неё не сделал бы этого. И не только потому, что де Лирио написала об этом, нет. Лили и была той героиней из романа. Это Хейли поняла практически сразу, как только узнала, кто скрывается под громким именем. С этого момента началось её падение.

Занятия с де Лирио больше походили на сеанс психотерапии, которую Хейли посещала еженедельно. Но здесь никто не пытался наставить её на путь истинный, пытаясь понять свои чувства. Единственной целью писательницы было превратить Хейли в героиню «Ликориса», превратить в себя. Она рассказывала много интересных вещей, при этом ни разу не затронув личных тем, допытывалась, как бы Хейли отреагировала на ту или иную ситуацию, а затем интересовалась, что сделала бы героиня. Медленно, но верно, слой за слоем, она раскрывала суть вымышленной женщины, чья судьба казалась схожей с её собственной.

Острый ум, хитрая ухмылка, пронзительный взгляд – они преследовали Хейли во сне и наяву. Это стало похоже на наваждение. Она отчаянно жаждала новых встреч, новых бесед, не замечая, что хочется коснуться этой бледной руки, прильнуть к тонкому телу, сжать и не отпускать ни за какие деньги мира. А когда поняла, было уже поздно. Глупая… Она так глупо призналась в своих чувствах. И тогда де Лирио сделала нечто совсем неожиданное для Хейли. Лили испарилась, уехала, оставляя её справляться с нахлынувшими чувствами в полном одиночестве. Ни сеансы у терапевта, ни поддержка со стороны жениха, который вскоре стал бывшим, не помогли избавиться от навязчивого образа писательницы. Хейли начала пить, ища успокоение в тех кратких мгновениях забытья, пытаясь избавиться от непрошенных чувств и мыслей, того, что мучило её столько времени, забыть… Но хуже было другое. Она знала, что де Лирио влюблена, и даже знала в кого. Злость на человека, чьё лицо она регулярно имела удовольствие лицезреть, заставляла снова и снова прикладываться к бутылке. Пока она не сорвалась.

И вот Хейли вновь сидела на знакомом диване в привычном холе, где регулярно проходили их встречи, и считала секунды, чтобы скрыть мандраж. На восьмисотой секунде де Лирио мягким шагом ступила босиком на пушистый ковёр, проплыла мимо Хейли, усаживаясь на такой же диван напротив. Тонкий полупрозрачный халат кровавого оттенка распахнулся, когда она закинула ногу на ногу, открывая взгляду невероятно красивую татуировку на её теле, покрывающую бедро до самого колена. Де Лирио только что выбралась из душа: волосы были влажными, а кожа блестела. Она уместила одну руку поперёк туловища под грудью, локтём второй уткнувшись в импровизированную подставку, поднесла ладонь к лицу, откидывая мокрую прядь волос, да так и замерла.

– Что ты делаешь, Хейли? – Мягкий, но глубокий голос эхом отразился от стен.

– Я… – она сглотнула, не найдя объяснения, способного оправдать её действия.

– Ты, – подтвердила де Лирио и усмехнулась. – Твои поступки отражаются и на мне. Ты хочешь сорвать съёмки «Ликориса»?

– Нет, – Хейли поспешила отрицательно покачать головой. – Я вовсе не это…

– Остальное мы уже обсуждали, – отрезала де Лирио довольно резко. – Тогда в чём проблема?

Хейли сильнее сжала чашку, потупила взгляд, но всё равно её тянуло посмотреть в любимые глаза, даже если будет также больно, как и всегда. Потому как она знала, что не найдёт в них ровным счётом ничего, совсем, ни единой эмоции. Сплошная пустота, затягивающая в себя и поглощающая без остатка.

– Я просто не могу больше его видеть.

Да, именно в этом крылась одна из главных её бед. Так она повторяла себе каждый раз, потянувшись за очередной бутылкой, отрицая очевидное.

– Это скоро закончится. – Тон, с которым были произнесены слова, намекал насколько де Лирио плевать на её страдания. – Ты должна пообещать мне кое-что.

– Конечно, – глухо отозвалась Хейли. Рядом с этой женщиной она ощущала себя глупой девчонкой, не способной даже имя собственное вспомнить, не то, чтобы оспаривать решения.

– Когда завершатся съёмки, я отвезу тебя в частную клинику. И ты останешься там, пока не окончишь полный курс реабилитации. Ты меня поняла?

Это вовсе не было похоже на просьбу. Это был приказ. И да, Хейли понимала, что слова де Лирио небезосновательны, что это правильное решение, что ей действительно нужна помощь, но почему-то не могла также безропотно согласиться. Она нуждалась в ответной услуге.

– А тогда ты… – Она наконец решилась поднять голову и посмотреть прямо в глаза Лили, рискуя мгновенно сдаться под их влиянием. – Тогда ты согласишься…

– Я ничего тебе не обещала, Хейли. – Её правда. – Когда всё вокруг тебя рушится. – Лили поднялась с дивана, приблизившись к ней, подхватила пальцами за подбородок почти нежно. – Ты можешь сделать только одно: прокричаться. Затем встань и иди сквозь хаос, иди, даже если больно и ноги стоптаны в кровь, пока не дойдёшь до финала. Там ты найдёшь новое начало.

По щекам Хейли снова потекли слёзы, она сжала губы, стараясь удержать первый порыв: прокричаться – и кивнула.

– Это замкнутый круг, моя милая. – Де Лирио отвернулась к ней спиной. Она уходила, не оборачиваясь. – И ты должна это понять.

Через двадцать минут, проведённых в беззвучных рыданиях наедине с собой, Хейли услышала сиплый голос дворецкого, объявляющий, что машина ждёт её, чтобы отвезти домой. Она должна дойти до самого конца – единственное, что она может, надеясь, что на новом круге что-то изменится.

* * *

«Я буду плавать, я буду тонуть? Я согнусь, я сломаюсь? Смогу ли я выбраться живой? Выбраться живой? Я буду летать, я буду падать? Буду ли я жить, потеряю всё? Но смогу ли я выбраться живой?» – крутилось по кругу.

– Красивая песня, только грустная.

Рэд вскинула вопросительно бровь, но больше никак не отреагировала на его заявление.

– Почему ты выбрала её? – Сонни заинтересовался.

– Так. – Она передёрнула плечом. – Навеянное. Да и вокал мне просто нравится. У Джесси Эрли действительно хороший голос.

С этим Сонни спорить не стал. Фрагмент с криком, как он мысленно окрестил услышанную модуляцию, действительно удался певице на славу. Тем более, нужно было поговорить о чём-то отстранённом, лишь бы снова не возвращаться мысленно к случаю с Хейли, произошедшему на прошлой неделе. После этого Хейли очень изменилась, её больше не ловили на пьянстве, и это пугало Сонни сильнее истерики, невольным свидетелем которой он стал. Что такого должна была сказать или сделать де Лирио, чтобы ту отрезало от пагубной привычки? Да и признаваться, что они с Мэтом хоть и помирились, но так ничего и не обсудили толком, он не мог. К счастью, Рэд об этом не спрашивала. Тем более, скоро Рождество, так что можно поговорить об этом.

– Ты где на Рождество будешь? – сходу начал Сонни. – Поедешь к родителям? – Это естественно было предположить, ведь праздник семейный. Сам Сонни уже давно к своим родным не ездил по понятным причинам.

– У меня их нет, Сонни, – глухо отозвалась Рэд, а пальцы на руле сжались сильнее. Такого он не предполагал. Стало совсем неловко.

– Прости я… Не хотел. Мои соболезнования.

– Не стоит. – Она ослабила хватку и даже постаралась улыбнуться, правда получилось не очень. – Я всё равно их не знала.

– Вот как… А другие родственники? – Сонни не покидала надежда, что не всё так мрачно. Конечно, это не что-то из ряда вон выходящего, но ему казалось, такой добрый и заботливый человек, как Рэд, не мог расти без семьи.

– Я сирота. – Сказала, как отрезала. – А праздновать мне есть с кем, не волнуйся.

Это был намёк, да? Намёк на то, что у неё есть друзья помимо Сонни. Или дело в любимом человеке? А может, всё гораздо проще, и Рождество Рэд проведёт в компании де Лирио? Вот тут ему стало действительно не по себе. Каждый раз, вспоминая причитания Хейли, её потерянный взгляд, единственное, что беспокоило Сонни помимо страха встречи с писательницей, так желание отгородить от этой женщины Рэд. Хотя, как знать, вдруг её тоже коснулось безумие, овладевшее Хейли? Как бы там ни было, намёк он понял в любом случае: Рэд не стоит приглашать. Кстати, Мэт вряд ли оценил бы.

Машина замедлила ход перед невзрачным зданием – таких в городе сотни – и свернула за угол, подъезжая к раздвижным воротам. Через несколько секунд они поднялись, и автомобиль проскользнул во тьму крытой парковки. Света тут было действительно мало, и только фары уберегли их от нежелательной аварии. Рэд припарковалась, вышла из машины следом за Сонни и указала рукой в сторону. Они проходили через длинный узкий коридор, когда она начала наставлять:

– Имей ввиду, это только по началу Кари́н милый и пушистый, но как только прощупает тебя, будет плохо: загоняет так, что мать родную не вспомнишь, – на этих словах она хмыкнула, видимо понимая, что сказала.

– Кари́н, – задумчиво произнёс Сонни, словно пробуя на вкус. – Странное имя.

– Хорватское.

Рэд толкнула дверь. Они оказались в зале с высокими потолками, боксёрским рингом по центру и матами, расположенными вдоль стен. Людей было не то чтобы мало, но и не слишком много, некоторые из присутствующих показались Сонни знакомыми. Никто на них не обратил внимания, а Рэд поманила его за собой, увлекая в боковую дверь. Пройдя ещё один коридор, они наконец нашли нужный зал. Внутри их уже ожидал рослый накаченный мужчина с коротким ёжиком на голове и эспаньолкой.

– Пришла-таки! – воскликнул он. – Привела-таки!

– Я ведь предупреждала. – Рэд нахмурилась.

– Да-да, я помню. – Тот протянул Сонни руку, представляясь: – Кари́н.

– Сонни. – Он кивнул, пожимая ладонь.

– Я пока переоденусь.

Рэд скрылась за очередной дверью, тех в помещении оказалось ещё две, а также несколько матов, цилиндрический боксёрский мешок и каплевидная груша. У стены были сложены несколько штанг и гантелей. Сонни уловил внимательный оценивающий взгляд со стороны Карин и невольно поёжился: неприятно, когда тебя оценивают, как кусок мяса в магазине.

– Рэд говорила, что это заведение исключительно для узкого круга.

– Так и есть. – Карин оторвался от созерцания его фигуры. – Здесь в основном занимаются бывшие каскадёры, чтобы не потерять форму, или новички, желающие её набрать. Мы не сюсюкаемся, поэтому результаты хорошие.

Вот почему некоторые из тех людей выглядели так знакомо. Вполне вероятно, кого-то из них Сонни видел во время съёмок.

– Ты сегодня посидишь, посмотришь, как мы работаем, потом займёмся разминкой и, если будет время, попробуем кое-что ещё. Хорошо?

– Договорились.

Сонни попятился, не оборачиваясь, упёрся ногами в скамью, едва не упав, и быстро сел. Вроде его неловкости не заметили. Рэд как раз вышла в зал, переодевшись в спортивный топ и длинные легинсы с высокой талией. Началась разминка. Пока ничего необычного не происходило, но Сонни всё-таки отметил, что она довольно гибкая – не удивительно для танцовщицы. Затем Карин погнал её к мешку. Глядя на это, Сонни подумал, что принял верное решение. Немного более грубого спорта ему не повредит, не всё же на беговой дорожке прохлаждаться.

– Нет. Нет! – Карин покачал головой. – Удар хороший, но ты ограничиваешь свою силу. Сколько раз повторять? Бей под углом в 90 градусов! Вот такой разворот! – Он стал позади Рэд, направляя движение руки, повторил несколько раз, затем отпустил и отошёл в сторону. – Давай ещё раз.

Действительно, когда Рэд повторила движения, удар стал сильнее. Сонни хмыкнул. Вообще, как-то странно, слишком сильный для такой хрупкой женщины. Сколько она тут занимается?

– И что у тебя за нога? Это варёная макаронина! У меня аль денте твёрже!

А… Вот что она имела ввиду, говоря, что Карин только сначала добрый. Он словно помесь Гордона Рамзи и Роберта Молле. Сонни тихонько прыснул со смеху, но поспешил принять серьёзное выражение лица. Негоже смеяться, когда твоя подруга страдает. Когда Карин разрешил ей сделать перерыв, Рэд была вся взмокшая и взъерошенная. Она плюхнулась на скамейку возле Сонни, отвинтила крышечку от бутылки, стоящей рядом и сделала небольшой глоток.

– Я хочу сдохнуть. – Редко можно услышать от неё сленговые словечки.

– Умереть? – уточнил Сонни.

– Умереть я хотела полчаса назад. Сейчас я хочу сдохнуть.

Он всё-таки не выдержал и рассмеялся, за что тотчас получил тычок в рёбра.

– Эй, Сонни, не хочешь попробовать? – Карин указал на мешок.

– А разминка?

– Сейчас всё сделаем, иди давай. Давай-давай.

Теперь настал черёд Рэд коварно улыбаться, но и её счастье длилось недолго. В итоге, спустя ещё сорок минут они буквально выползли из зала. Ладно, Рэд ещё могла нормально передвигаться, была более привыкшей ко всему этому, а вот Сонни ноги не держали. Он уже успел несколько раз передумать и проклясть своё «удачное» решение. Нельзя так загонять новеньких! А Карин лишь улыбался им вслед и даже взял с него обещание прийти через пару дней. Сонни впихнулся в машину, застонал и украдкой посмотрел на подругу.

– Ты как? – выдавил он через силу.

– Я ещё нормально. А ты?

– Шикарный зал, отличные упражнения, можно, я больше не приду?

Рэд рассмеялась, не раскрывая при этом рта, завела автомобиль, вывела его с парковки, затем дала задний ход и вырулила на основную дорогу.

– Завтра будет ещё хуже. Сначала всегда так. Ты привыкнешь. – Но тут же осеклась: – Если захочешь, конечно.

Сонни задумался, поёрзал на сидении, усаживаясь удобнее.

– А если откажусь, Карин найдёт меня и заставит делать двойную отработку?

– Вот за это не ручаюсь.

– Звучит, как угроза. – Сонни хмыкнул. – Я пойду.

Он вспоминал, что ещё она там говорила про свои увлечения. Тир? Нет уж, увольте, с его везением, Сонни точно прострелит что-то себе или кому-то другому. Танцы – неплохо, но не для него. Идею с катком они уже проверяли. Там она ещё упоминала про друзей – это понятно – и про де Лирио. Нет, уж лучше тир. Но ведь никто не мешает ему найти собственное увлечение или занятие, не заимствованное у других. Твёрдо решив ещё подумать над этим, Сонни попытался расслабить мышцы. Да, идея поехать в спортзал вместе с Рэд с утра теперь не казалась ему отличной. Он думал, что такое начало дня поспособствует выбросу адреналина, сделает его бодрее, а оказалось с точностью да наоборот. Хорошо хоть в зале были душевые, и он успел искупаться перед съёмками, иначе точно бы загнулся.

Когда они заявились на площадку, Патрик уже был на месте, мило воркуя с кем-то по телефону. Видимо, тут Сонни тоже угадал, предположив, что менеджер снова сойдётся с бывшей женой, потому что совершенно отчётливо услышал нежное: «Кэтрин». Пока им занимались гримёры, Патрик с Рэд зачем-то направились к Юханссону. Плохое предчувствие возникло спонтанно, но, в свете всего произошедшего с ним за последние полгода, Сонни привык этому ощущению доверять. Не зря.

В конце первого перерыва, непосредственно перед началом съёмки новой сцены, Альв подозвал присутствующих и заявил во всеуслышание:

– Дорогие друзья, – начал режиссёр. Так, это уже странно, чтобы он так обращался к персоналу. – Каждый из нас любит свою работу и, безусловно, хочет, чтобы фильм быстрее вышел в прокат. Мы выкладываемся по полной, чтобы уложиться в сроки и успеть к назначенной дате. Но, как вы понимаете, не всегда всё идёт так гладко, как хотелось бы, и уж точно не по сценарию.

Его попытку пошутить некоторые оценили, а вот Сонни было не до смеха. Неужели съёмки перенесут? Хейли вроде снова нормальная. Так в чём может быть проблема? Он напрягся, ожидая услышать нечто воистину ужасное.

– В этот раз профсоюз работников культуры настоятельно рекомендовал нам и, в частности, нашим благосклонным продюсерам не наглеть. Другими словами, на Рождество вы получите четыре выходных дня.

– Ага, четыре дня простоя, – раздалось неподалёку от Сонни гнусавым голосом. Кто-то явно жаждал закончить с «Ликорисом» поскорее.

– Неоплачиваемых дня, – добавил кто-то пососедству.

– Таким образом, выходными будут дни с двадцать четвёртого по двадцать седьмое декабря включительно. – На этих словах Юханссон скривился. Ему определённо не нравилась эта затея. – Однако. – Он поднял руку, призывая всех, кто принялся перешёптываться, к тишине. – Однако, – повторил Альв, – наши любимые продюсеры при поддержке многоуважаемого автора, мисс Лили де Лирио, решили устроить всем сотрудникам рождественскую вечеринку, которая состоится двадцать третьего числа по окончанию рабочего дня.

Вот это реально было неожиданно! Сонни перевёл ошарашенный взгляд на Рэд, та пожала плечами. Так вот зачем они с Патриком пошли к Юханссону в трейлер! Какое вообще отношение Патрик имеет к де Лирио? Что происходит? Альв тем временем продолжал рассыпаться в эпитетах и сравнениях, обещая всем массу веселья за их тяжкий труд. «Уж лучше бы премию выписали работникам», – подумал Сонни, но и тут его удивили. Юханссон сам об этом упомянул, тут же став едва ли не народным героем. Ладно, они всё продумали, но зачем вообще нужна эта вечеринка?

Альв закончил свою речь и народ с удвоенными усилиями приступил к работе. Сонни хотел было подойти к Рэд и потребовать объяснений, но не мог заставить других себя ждать. Тогда он решил, что поговорит с ней об этом позже, вот только Рэд снова укатила в неизвестном направлении, вернувшись за ним только к концу дня. На обратном пути до дома, Сонни всё-таки дорвался до своего.

– Зачем они это делают?

– О чём ты?

– Зачем устраивают вечеринку?

– А что в ней плохого?

– Рэд… – Он закатил глаза. – Я просто не понимаю.

– Поверь мне, Сонни, всё будет хорошо.

Она включила музыку и сильнее надавила на газ, как делала всегда, когда ей надоедали его расспросы. Поняв, что больше ничего выяснить не получится, Сонни плюнул на это дело. Вечеринка, так вечеринка. А ещё на ней не будет Мэта, и у него появится возможность от души повеселиться с друзьями. Действительно, что там может произойти плохого? Хотя, помнится, он также считал перед днём благодарения. Только на этот раз Сонни не позволит чему-либо нарушить его планы или испортить настроение. Ничто не способно будет вывести его из себя.

Он ещё и не догадывался, как сильно ошибается.

Серия 28

Как Сонни и предполагал, новость о вечеринке Мэту не понравилась, но ведь он должен понимать, что это тоже часть работы! Мэт едко высказался на тему очередных застолий с «друзьями», однако на открытый конфликт не нарывался, так что Сонни, как и всегда, спустил это на тормозах. В конце концов, больше никаких замечаний на тему Рэд со стороны Мэтью не было, в отношениях стало более-менее спокойно, даже к Вафле тот привык – ну, или делал вид – это уже существенная эпитропа с его стороны. Да и на работе всё было нормально, за исключением, конечно, ставших ежедневными тёрок Юханссона с продюсерами и Рэд. Как она и говорила: никто из этих упёртых козлов не хотел уступать.

Команда, работающая над «Ликорисом», готовилась к финалу и пост-продакшну – дело оставалось за малым. Хотя, это с какой стороны посмотреть, ведь пост-продакшн не менее важен, чем весь процесс съёмок. Иногда именно от качества финальных штрихов и обработки зависит результат, то, как фильм будет восприниматься зрителем. И на этом этапе у Юханссона вновь появились разногласия, как выяснилось, на этот раз напрямую с самой де Лирио. Они опять что-то не поделили или не сошлись во мнениях. От Патрика Сонни узнал, что писательница в итоге махнула на это рукой, оставляя все решения на Юханссона. После этой новости споры с Рэд тоже прекратились. Совсем немного, совсем чуть-чуть и всё закончится.

Странно, Сонни даже было несколько грустно заканчивать работу над проектом. А странно именно потому, что никто из команды так и не сблизился, не было той дружной атмосферы и воодушевления, которые он наблюдал в других фильмах. Быть может, проблема была в том, что Сонни просто не хотел прощаться с Освальдом. Уж слишком тот был колоритным персонажем, таких ему ещё не доводилось играть, и вряд ли когда-нибудь придётся. Тем не менее, времени до финала съёмок ещё было навалом, несмотря на все приготовления к их окончанию, а каждый спешил побыстрее избавиться от этого фильма.

Двадцать третьего декабря в конце дня, когда все отправились по домам готовиться к грядущему мероприятию, Сонни заметил Хейли, тянущую за собой небольшой чемодан на колёсиках. Она направлялась к задней двери и выглядела чересчур подавленной.

– Что это с ней? – Он кивнул в сторону актрисы, одновременно обращаясь к Рэд, возящейся с собственной сумкой. Рэд проследила его взгляд, хмыкнула.

– Так она же не приглашена.

– Из-за этого, да? – Сонни жестом обозначил проблему.

– Ага, – фыркнула Рэд. – Юханссон сказал, что если увидит её хотя бы неподалёку от клуба, то сделает всё возможное, чтобы она больше никогда не появилась на экране.

– Жестоко.

– Зато действенно.

– Ты бывала в этом клубе? – сменил тему Сонни.

– В том, что Альв снял для вечеринки? Не приходилось.

Рэд отвечала так резко и обрывисто, что Сонни насторожился: её что-то волнует? Да и выглядела она более напряжённой, чем бывало прежде. Точно о чём-то переживает, знать бы о чём именно. Рэд как раз закончила играться с замком, всё никак не желавшим закрываться, и пошла к выходу из павильона. Сонни догадывался, что в сумке лежала сменная одежда. В этот раз Рэд тоже предпочтёт переодеваться где-то на улице? Он этого не допустит, тем более в такую погоду.

Когда они подъезжали к дому произошло нечто действительно невероятное, в особенности для данного штата – начал идти снег. Совсем мелкий, почти неосязаемый, но всё же снег! Как подарок на Рождество для каждого жителя этого города. Выйдя из машины, Сонни запрокинул голову, наслаждаясь внезапным даром небес с довольным видом. Лёгкие снежинки касались его лица, мгновенно тая и вызывая улыбку. Рэд данного энтузиазма явно не разделяла, она нахмурилась, поплотнее запахнула куртку, вся съёжилась и поспешила к двери, даже не дожидаясь приглашения. Полюбовавшись ещё немного красотами природы, Сонни пошёл следом, наткнувшись прямо у порога на Рэд, играющую с Вафлей.

– Помнит. – Она улыбнулась, потянув собаку за хвост, отчего та попыталась её укусить. – А Мэт где?

– Не знаю. – Сонни пожал плечами. – Должен быть дома, – и позвал громко: – Мэтью!

Только после третьего оклика со второго этажа раздалось приглушённое: «Наверху». Сонни стянул куртку, повесив на крючок у двери, обогнул сидящую на коленях Рэд и поднялся по ступенькам. Мэт обнаружился в своей мастерской.

– Ты не один? – Он даже не обернулся, когда Сонни открыл дверь.

– С Рэд. Она ждёт внизу. Ты как?

– В порядке. – Мэт помахал ему рукой, прогоняя. – Не мешай.

Сонни вздохнул и направился в спальню, чтобы переодеться. Подобрав мягкий свитер к джинсам, он отряхнулся, посмотрел в зеркало, кивнув сам себе, и пошёл обратно, расслышав, как внизу переговариваются:

– Так она охотничья? Не знал. – Этот голос принадлежал Мэту.

– Как и большинство спаниелей, за исключением декоративных, – отозвалась Рэд. – Зато все они отличаются умом и лёгкостью на подъём.

– Весёлые собаки? – с усмешкой поинтересовался Мэтью.

– Они за любой кипиш. – Рэд подмигнула ему и подняла глаза, встречаясь взглядом с Сонни. – Готов?

– Ты, как я посмотрю, тоже.

Действительно, она тоже успела переодеться. Исчезло чёрное облачение, сменившись более мирским: джинсами, расшитыми камнями, и зелёным вязанным свитером с открытыми плечами. «В тон к линзам», – подумалось Сонни, ему и в голову не пришло, что сам выбрал свитер того же цвета. Он спустился, забирая куртку, потрепал Вафлю по макушке, хлопнул Мэта по плечу и вышел из дома. Они садились в машину, и, через лобовое стекло, Сонни отчётливо видел, как Мэт перехватывает Вафлю, чтобы та не выбежала на улицу, берёт на руки и закрывает дверь. Может, у него и получится подружиться с собакой.

Снаружи клуб выглядел обычным, даже будто необитаемым: никаких огней, кроме вывески над входом, всё тихо и чинно, но стоило им войти внутрь… Несколько секунд Сонни просто пытался понять, оглох он или?.. Привыкнув немного к диким басам, он встряхнул головой и обернулся к Рэд. У той уже в руках оказался бокал. Как? Когда? А, вон рядом Патрик, теперь понятно. Не медля, Патрик втиснул ещё один коктейль ему в ладонь и улыбнулся, стукнув бокалы краями.

Сонни огляделся: практически все из съёмочной команды уже были здесь, Юханссон спускался со сцены, видимо толкал очередную речь, за стойкой диджея тоже знакомое лицо, наверняка кто-то популярный, два бармена и несколько официантов занимались своими делами. Он поднёс бокал к губам, намереваясь выпить, но кто-то обхватил его за шею и потянул вниз, выдыхая в самое ухо:

– Не пей много пока у Альва в руках телефон. У него дурная привычка снимать всё подряд. Наделает компромата, а потом ищи себя по сети. Дождись, когда он сам напьётся.

Сонни усмехнулся и кивнул. Рэд улыбнулась в ответ, отпуская его. В обнимку с Патриком они понеслись куда-то вглубь толпы, оставив Сонни одного. Сначала он опешил, но потом решил, что не нужно тут стоять столбом, мешая остальным, прошёл дальше, приметив свободный диван, и опустился на него. Тут же рядом плюхнулся Юханссон, потянувшись к нему бокалом:

– За Рождество! – Только его голос способен был перекричать эту музыку.

Сонни отсалютовал своим напитком в ответ и сделал небольшой глоток – пренебрегать советом Рэд он не собирался, ибо становится героем завтрашних новостей не хотелось. Альв улыбнулся одобрительно и тоже подорвался, теряясь среди других людей и держа в руках телефон. Толпа тем временем распалялась всё сильнее. Среди танцующих тел Сонни с лёгкостью распознал Мартину. А она что тут делает? Возле неё отирался Патрик с невероятно довольным выражением лица. Судя по всему, они отлично проводили время. Только Рэд нигде не было видно.

Песня закончилась, сменяясь другим мотивом. Патрик протянул Мартине руку и провёл к дивану, где сидел Сонни. Они присели рядом, а с другого конца зала всё тот же невероятно громкий голос прокричал очередной тост – все дружно выпили. Такими темпами к концу праздника потребуется целый кортеж, чтобы развезти всех по домам. Сонни нагнулся вперёд и поинтересовался:

– Рэд кто-нибудь видел?

Патрик отрицательно замотал головой.

– Прячется от Альва, – встряла Мартина. – Он же, когда с камерой…

– Компромат, да, я слышал.

Компромат компроматом, но зачем прятаться? Она могла последовать собственному совету и просто не пить много, пока сам режиссёр не напьётся. Это показалось Сонни странным, но он не стал зацикливаться, тем более Мартина поднялась, поправила узкую короткую юбку и протянула ему ладонь:

– Потанцуем?

Идея показалась ему неплохой. Сонни принял руку, сжав тонкую ладонь, и вывел Мартину на танцпол к остальным. Была существенная разница в том, чтобы танцевать с Рэд в караоке и с Мартиной здесь на вечеринке. Каждый жест второй были чётко выверен независимо от музыки, словно она прямо в этот момент выступала перед огромным залом поклонников. К тому же, в её движениях было больше сексуальности. У Сонни создалось впечатление, что она пытается кого-то соблазнить, но он решил, что дело именно в профессиональной привычке.

Заиграла «Uptown Funk». Тут-то из своего подполья, влекомая музыкой, выползла и Рэд. К ней мигом подскочил Патрик. Эти двое, эта песня – было просто что-то с чем-то. Сонни с трудом сдерживал смех, наблюдая как они танцуют, подпевая, но когда Патрик поднял Рэд и перекинул сначала через одно бедро, а затем через другое – популярное движение из танцев 50-х – он даже восхитился: у них неплохо получалось не только совместное пение. А Мартина тем временем утянула его в самый эпицентр действия, и Сонни поддался этой заразительной музыке, драйву, окружающему со всех сторон.

Спустя несколько танцев подряд Сонни всё же потребовалась передышка. Придерживая Мартину под руку, он вернулся к облюбованному дивану, где уже развалился Патрик:

– Выдохся? – сощурившись поинтересовался Сонни.

– Старость – не радость, – подтвердил догадки Патрик.

– А жена ругаться не будет? – Такой прозрачный намёк на количество выпитого менеджером.

Сначала Патрик стушевался, застигнутый его заявлением врасплох, а затем весело рассмеялся:

– Всё-то ты начал замечать.

Сонни смущённо пожал плечами и принял от официанта новый бокал. Рэд снова исчезла. Точно прячется. А Мартина всё пыталась выследить кого-то в толпе. Рядом с ними вновь остановился Юханссон, всучил коктейль Мартине в руки и очаровательно улыбнулся:

– Выпьем?

Нужно было что-то делать, причём срочно, потому что Мартина вмиг побледнела. Не думая, Сонни одним большим глотком допил свой напиток, перегнулся через Патрика, перехватил у неё из пальцев бокал и также быстро осушил.

– Так пить хочется, – с хрипотцой в голосе пожаловался он, глядя прямо Альву в глаза. Тот выглядел потрясённым, но быстро взял себя в руки. Гулкий смех смешался с музыкой.

– Ладно, я ещё принесу.

Стоило Альву отойти, как Мартина быстро поднялась, осторожно чмокнула Сонни в щеку, произнеся короткое: «Спасибо» – и удалилась в совершенно другую сторону, петляя между танцующими – тоже пошла прятаться. Юханссону сегодня явно не везло на компромат. Не найдя Мартины вернувшись, он нахмурился и пошёл к сцене – недобрый знак. Сонни особо не вслушивался, что тот говорил – алкоголь притупил слух. Поэтому, когда из боковой двери вышло несколько девушек и парней, а затем заиграла интимная музыка… Чёртов Альв! «Мэт не должен об этом узнать», – единственное, что пронеслось в голове у Сонни. А вот остальные приняли гостей с воодушевлением и громкими аплодисментами.