![](/files/books/160/oblozhka-knigi-za-stenoy-iz-dikih-roz-si-372388.jpg)
Текст книги "За стеной из диких роз (СИ)"
Автор книги: Lett Lex
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
– Я читала этот роман, – скучающе произнесла она. – И, наверное, все остальные книги, которые есть в этой комнате, – она посмотрела на хозяина замка виновато, но не скрывая триумфа. – У Вас нет библиотеки?
– Конечно, есть, – он достал из кармана сложенный несколько раз лист бумаги и протянул его девушке. Голос его сделался чуть довольнее и даже дружелюбнее. – Это летняя резиденция их Величеств, тут есть всё: библиотека, оружейная, бальный зал, десяток столовых. Развлекайся.
– А Вы?
– Я уже давно нашёл себе развлечение, – произнёс он, спеша уйти.
– Как пожелаете, – сказала девушка и села на диван, всем своим видом давая понять, что больше не удерживает хозяина замка. Человеку, долгое время прожившему в одиночестве, трудно привыкнуть к неожиданному соседству, она понимала это так же, как понимала, что ей предстоит изучать замок в одиночестве. Что ж, она была к этому готова. Во всяком случае, в этом она уверяла саму себя.
В глубине души Аннабелль надеялась, что хозяин замка не бросит её на окончательный произвол судьбы и изредка всё же будет посещать её хотя бы чтобы проверить, не умерла ли она от скуки. Такая глупая смерть не входила в планы девушки и всё же не исключалась. В конце концов большинство людей умирало именно так, если только не участвовало в революциях и войнах. На несколько минут её одолели невесёлые мысли. Они пробегали перед глазами сплошным мерцающим потоком образов так, что их было почти невозможно различить, и уносили девушку за собой. Вдруг ей отчего-то подумалось, что всё это похоже на искры и дым, все эти бесконечные вереницы образов, которые она не могла остановить. Они приносили только боль, как от старых, затянувшихся ран, которые не должны болеть, не могли. Боль осталась лишь в воспоминаниях, но воспоминаниях настолько ярких, что чувствовалась, как настоящая. Огромных сил девушке стоило сбросить этот дурман. Безделье делало Аннабелль почти беззащитной перед этими воспоминаниями, терзавшими её измученную память. Дрожащими руками девушка поправила платье и решила продолжить самостоятельное изучение замка. Она взглянула на оставленный ей Клодом план.
Весь лист был покрыт чертежами. Они были расположены совершенно хаотично, в разном масштабе, так что едва заметная схема первого этажа находилась перпендикулярно огромному чертежу третьего, на котором были отмечены все комнаты и даже расположение мебели. Часть комнат была закрашена, некоторые – подписаны мелким нервным почерком, будто в спешке. Ориентироваться по такой карте было достаточно сложно и Аннабелль поставила себе целью как-нибудь, когда у неё найдётся свободное время, перечертить этот план заново и хотя бы так, чтобы им можно было пользоваться без опасения умереть, заблудившись в коридорах. Вспомнив о том, что свободного времени у неё теперь более, чем предостаточно, она решила этим и заняться, но сперва найти место, где ей удалось бы достать хоть какие-нибудь письменные принадлежности. В поисках ответа она недоверчиво обратилась к плану. Ответ не спешил открыться её взору.
Аннабелль повертела план в руках, посмотрела на просвет в надежде найти ответ хотя бы на вопрос: «где я?», а потом уж поинтересоваться: «в каком направлении идти?». Солнечные лучи прошли сквозь бумагу, она засветилась нежным, странным, чарующим светом, казавшимся почему-то волшебным, хотя ничего волшебного в нём не было: он прошёл сквозь листок и выполненные на нём чертежи, как через неплотное, растекшееся по небу облако. Линии проступили ярко, отчётливо, как будто были начерчены только что, стало даже видно, с каким нажимом тот, кто делал план, держал карандаш. Но не проступило ни тайных комнат, ни подсказок, ни надписи: «Вы находитесь здесь», ничего чудесного или волшебного, на что в глубине души рассчитывала Аннабелль. Девушка отчего-то разочаровано вздохнула, нехотя напоминая себе, что после четырёх волшебников и плотоядного куста ей должно было хватить чудес на всю оставшуюся жизнь. И вдруг она заметила, что свет в комнате слишком яркий. Не такой, как даже пару минут назад, когда он проходил сквозь запылённые, закрытые сухим плющом, точно решёткой, окна. Стекла были чистыми, как, впрочем, и всё в комнате.
Помещение точно сбросило кожу незаметно для Анны. Не было ни пыли, ни потёртости, выдававшей бы возраст замка или время, в течение которого он находился в запустении. На стенах снова цвели розы, засохшие букеты исчезли, а вместе с ними и пауки. Только книга, которая всё ещё покоилась на коленях у девушки, всё ещё оставалась запылённой. Аннабелль настороженно заозиралась по сторонам и осторожно положила книгу на журнальный столик. Послышался тихий шорох, а через секунду переплёт, на котором отпечатались пальцы девушки, сверкал как новый, подставив солнечному свету тиснёные буквы. Анна поняла, что впору бы испугаться, но вместо этого из её горла вырвался радостный возглас человека, давно искавшего приключений. Аннабелль даже сама испугалась своему воодушевлению, а уже через секунду, забыв обо всём, обегала комнаты на этаже.
Они преображались на глазах. Саван пыли исчезал, обнажая скрывавшиеся под ним цветы и узоры, блеск дерева, отблески металла, подобно солнцу горела позолота. Словно во дворце наступала нарисованная весна, та самая, очаровательная, казавшаяся сказочной весна, которую можно было представлять, насмотревшись на бесконечные пасторали, висевшие на каждой стене. Замок, казалось, просыпался сам по себе. В это девушке верилось с трудом, несмотря на всё, что она уже успела увидеть. Она всё пыталась заметить быстро перемещающихся горничных или совсем маленьких служанок вроде фей, совсем незаметных, но ни тех, ни других не было. Девушка была абсолютно уверена, что она не одна, но сколько она ни пыталась поймать кого бы то ни было или заговорить с ними, ответом ей была лишь тишина. Вскоре это занятие ей наскучило и она разочарованно пошла дальше по коридору, глядя, как быстро преображаются комнаты.
От нечего делать Аннабелль зашла на мужскую половину этажа. Там были кабинеты и курительные комнаты, в общем, всё, чтобы создавалось впечатление, что приезжавшие в этот замок мужчины только и делали, что думали и курили, а в перерывах играли в бильярд и снова курили, в то время как женщины пили чай, изредка переходя из одной комнаты в другую. Анна усмехнулась. Она видела женщин, вступавших в полемику с мужчинами и часто выходивших из споров победительницами, и мужчин, учивших женщин томно опускать глаза, очаровательно смеяться и правильно наклонять голову на бок, не роняя ни парик, ни достоинство. Но несмотря ни на что, они всё же расходились по разным комнатам: женщины – в светлые, будто сделанные из зефира дворцы, а мужчины – в тёмные, облицованные деревянными панелями комнаты с вечно закрытыми шторами. Именно в таких комнатах оказалась Аннабелль. Сперва ей показалось, что за несколько секунд успела наступить ночь. В мужской половине было прохладнее и дышалось как будто тяжелее. Сквозь закрытые шторы едва пробивались лучи света, а те, что прорвались через плотную ткань, падали на пол косыми линиями. Волна уборки ещё не успела прокатиться по этим комнатам и девушка сама открывала окна, впуская свет и свежий воздух. Врывавшийся сквозь открытые ставни ветер сбрасывал на пол остатки табака и пепла, лежавшие в курительных комнатах, как серые горы. С тихим шелестом на пол летели листки бумаги, выцветшие, исписанные множеством слов: записки, указания, выдержки из книг. Один такой клочок бумаги привлёк внимание Аннабелль. Он был полностью исписан цитатами Руссо из разных книг, на разные темы, внизу была подпись: «ст. 5. п. 7». Девушка пожала плечами, рассматривая мелкий неровный почерк, такие же пляшущие буквы, написанные, словно в спешке, что и на вручённом ей плане. Девушка сложила листок и убрала в карман, как вдруг заметила ещё несколько страниц, исписанных всё тем же почерком, видя который девушка радовалась, точно встречала старого друга в далёких краях. На найденных страницах были другие цитаты, рисунки, выполненные рукой умелого художника: птицы, лица, маски, деревья. И всюду были мелкие подписи, пляшущие буквы, будто убегавшие куда-то. От чего-то.
Окно за спиной Аннабелль шумно закрылось. Не оборачиваясь, девушка произнесла:
– Я знаю, что вы здесь!
– Это мне и самому известно, – ответил ей уже ставший знакомым до дрожи в зубах голос. Анна бросила быстрый взгляд на Клода и вернулась к изучению разлетевшихся по полу листов. Её столкнувшийся с опасностью и волшебством мозг так и жаждал новых тайн, и девушка готова была искать их даже там, где их нет.
– А. Это Вы, – произнесла она почти безразлично. Она понимала, что предстаёт перед хозяином замка не в лучшем виде: сидя на полу, спиной к нему и обращаясь в тоне, который можно счесть за неуважительный, но попытки изобразить уже привычные кротость и смирение вызывали лишь отвращение. Клод явно не требовал придворного жеманства и не обратил внимания на «неподобающее» поведение своей гостьи.
– Нравится здесь? – спросил он, выдержав долгую паузу, точно пытаясь подобрать те самые, простые, немного неуклюжие слова, с которых люди начинают разговор.
– Не знаю, – пожала плечами Аннабелль, неторопливо оборачиваясь к нему с насмешливой улыбкой. – Сначала на меня напали подростки-колдуны, потом я оказалась «гостьей» в замке с призраками и безликим хозяином. Не то, чтобы мне не нравится… Просто это странно, не находите? – деловым тоном спросила она.
– Я привык, – ответил хозяин замка, скрещивая руки на груди. – Если что-то из сказанного тобой является претензией на вопрос, то я, боюсь, не смогу на него ответить. Пока что.
– Пока? – спросила она. – Не боитесь, что я могу узнать всё сама?
– Если тебя это развлечёт, – пожал плечами он, его голос звучал почти безразлично. Почти, но в нём была неизменная доля насмешки и ещё чуть-чуть любопытства. Аннабелль отвернулась и продолжила перебирать рисунки, искренне восхищаясь красотой линий. Не будь поблизости хозяина замка, она бы тут же сложила все эти листы и перенесла бы их в свою комнату, чтобы рассмотреть там, но Клод всё оставался в кабинете. Он всё хотел что-то сказать и мучительно подбирал слова.
– Удивительно, как они разошлись, – усмехнулся он, глядя на начавшие преображаться стены. Со светильников исчезали коконы паутин, разлетевшиеся по полу листы поднялись в воздух и ровными стопками легли на стол.
– Вы видите их? – спросила Аннабелль. Интерес к собеседнику загорелся с новой силой. Клод задумчиво скрестил руки, а девушка смерила его пытливым взглядом. Она всё не могла понять, боится ли она этого странного безликого человека. Нет, скорее, это было опасение, нежели страх. Она всего лишь считала его странным. Странный человек под стать своему жилищу.
– Кого? – спросил Клод.
– Не знаю, – пробормотала девушка, немного сбитая с толку. – Я думала, Вы знаете. Мне показалось, что здесь кто-то есть.
– Слуги, – подтвердил её слова хозяин, – в замке их полно. Они невидимые и почти что бесплотные. Видимо, твоё присутствие вдохновило их.
– Так и должно быть? – спросила она, поражённая невозмутимостью его тона.
– Что именно?
– Невидимые люди, комнаты с призраками, всё.
Повисла долгая пауза. Клод сцепил руки в замок так сильно, что заскрипели перчатки, Аннабелль услышала его шумное размеренное дыхание. Он хмурился, напряжённо думая о чём-то. Он судорожно подбирал слова, точно собирал мозаику, такую, что отражала бы всё, что происходило в этом месте, но при этом была бы проста, понятна и не вызывала бы отвращения пополам с ужасом. Но как он ни старался – ничего не удавалось. Он тяжело вздохнул, точно сбрасывая с плеч тяжёлую ношу, и отрывисто произнёс:
– Ужин будет подан в шесть часов в столовой на первом этаже.
Он вышел. Аннабелль озадаченно посмотрела ему вслед.
С его уходом комната сделалась нестерпимо скучной. Девушка ушла к себе и оставалась в комнате до самого вечера. В качестве развлечения у неё были несколько книг, прихваченных из кабинета. Томик Руссо, из которого были сделаны выдержки, она нашла на седьмой полке пятого стеллажа, после этого загадочная записка утратила своё очарование. На пустых листах девушка записывала появлявшиеся у неё вопросы, которые она надеялась задать своему новому знакомому при первой же возможности. Иначе она готова была искать ответ самостоятельно. А ещё у неё были рисунки. Красивые, иногда обычные, а иногда и вовсе странные. Рассматривая их, она не заметила, как настал вечер.
7
Распустившиеся бутоны роз с порхающими вокруг них бабочками были прекрасны, словно гимн красоте и жизни. Лепестки нежно обнимали друг друга, любопытно поглядывая на солнце, но в то же время прячась от него, предпочитая приятную прохладу тени. Казалось, вот-вот они задрожат под очередным порывом ветра и разлетятся, словно сотни мотыльков…
Было дерево с большим и толстым стволом, с корой, вздувшейся и сморщившейся от времени. Ствол его казался сплошь покрытым множеством старых лиц: улыбавшихся, хмурившихся, смеявшихся, что-то бормотавших. Из-под корней этого дерева, стоявшего на поросшем густой травой берегу, вытекал ручей, мощный поток, бурливший и пенившийся в расширявшемся каменистом русле со множеством порогов. Он натыкался на большие камни, возвышавшиеся над водой, словно острова, недовольно рычал, набрасываясь на них белоснежной пастью пены, и дальше продолжал свой бег. Поток успокаивался, только достигнув маленького, неглубокого озера с водой настолько чистой, что было видно дно.
Были птицы с пёстрым оперением, к некоторым были сделаны подписи на латыни – художник не поленился и посидел над справочниками. Были олени с блестящими, как стеклянные бусины, глазами; листья различных форм, прорисованные с точностью, казавшейся недоступной человеческой руке, виднелась каждая отдельная жилка, будто нарисованный лист был поднесён к лучам солнца, и оно само выявило контур.
…А ещё было лицо. Красивое юное лицо с правильными чертами, высокими скулами, глубоко посаженными глазами с добрым, приятным выражением и едва заметной усмешкой на самом дне их; отблеск той же усмешки можно было уловить в уголках губ. Это была не ехидная и не злобная гримаса, скрытая под внешней красотой лица, скорее, это был отблеск триумфа диковатой натуры её обладателя. Той черты характера, от которой не избавиться, если уж она есть. Она будет смотреть на мир сквозь плотную завесу правил, делая вид, что не может преодолеть стены своей темницы, и радоваться тому, насколько успешен её обман. Портретов было несколько. На всех разные выражения одного и того же лица. Художник отчаянно пытался запечатлеть несколько настроений одного и того же юноши, улавливал всё до малейших деталей: наклон головы, полуоборот, едва заметно отведённый в сторону взгляд, нахмуренные брови. Последний портрет был перечёркнут, но, видимо, художнику не хватило сил уничтожить собственное творение. С листа бумаги на Аннабелль смотрел удивительно красивый человек, лицо которого было освещено радостной улыбкой, как будто он готов был вот-вот разразиться смехом.
Она не заметила, как задремала. Мысль, что она проспала, заставила девушку резко сесть на кровати. Солнце начало катиться к горизонту. Застывшие часы показывали полдень. Или полночь. Девушка разочарованно повела плечами, понимая, что рассчитывать ей теперь придётся на удачу, быстрые ноги и не пунктуальность хозяина. Однако её собственный перфекционизм на пару с совестью поедали Анну заживо, громко чавкая и изредка прося друг друга передать соль. Она решила не тратить время на переодевание, зато успела походить по комнате несколько минут, сокрушаясь, как она смогла заснуть, когда вокруг столько всего таинственного, загадочного. К тому же целая стопка книг, позаимствованных из кабинета, стояла на туалетном столике, так и маня девушку прикоснуться к переплётам, провести пальцами по страницам, вторя беззвучному голосу автора, оставшемуся на бумаге.
Аннабелль вышла в коридор и поспешила к лестнице. Когда двери её комнаты уже остались далеко позади, она вспомнила, что оставила план замка где-то в кипе рисунков, но возвращение в комнату казалось чем-то непростительным. Да и зачем возвращаться за планом, от которого пользы как таковой крайне мало? Он разве что выглядел привлекательно и казался нужным, но его непонятность уже развеяла этот обман. В коридоре начали зажигать свечи, открывать и закрывать двери, переставлять вазы и статуэтки. Анна знала, что все эти перемещения – дело рук невидимых людей. Она всё пыталась их рассмотреть, но даже сейчас ей было странно наблюдать за парящей в воздухе чашкой или чернильницей, казалось, что замок живёт своей жизнью.
Клод ожидал свою гостью, нетерпеливо вертя в руке бокал. Тот должен был разлететься на сотни осколков, не явись Аннабелль в следующую секунду. Девушка вздрогнула, увидев всё тот же капюшон и перчатки, ей никак не удавалось привыкнуть к внешнему виду хозяина замка. Она виновато посмотрела на него, извиняясь за опоздание, и пожалела, что не может разглядеть его лица – даже едва заметная улыбка или какая-нибудь другая эмоция избавила бы девушку от грызущего чувства вины, безостановочно повторявшего: «ты не имеешь права опаздывать». Это угнетающее чувство не давало собраться с мыслями и вызывало волнение, близкое к панике, появляющейся вместе с предчувствием беды или выговора, или ещё чего-нибудь такого же неприятного.
– Добрый вечер, – произнёс Клод, поднимая бокал. Аннабелль согласно кивнула и приподняла свой. Хозяин немного повернул голову и окинул гостью взглядом. – Дурно спалось? – спросил он, Аннабелль показалось, что он насмехается над ней, хотя в его словах чувствовалось даже некоторое участие.
– Нет, всё в порядке, – покачала головой Аннабелль. – Всё никак не могу привыкнуть, – ей просто нестерпимо хотелось сменить тему. Поговорить о чём-нибудь, о чём угодно, но не о ней, не о нём, не о замке. А в то же время ужасно хотелось узнать больше, хотя чутьё и подсказывало, что хозяин расскажет ей ровно столько, сколько захочет.
– Откуда Вы берёте всю эту еду? – спросила она, глядя на угощение. – Я была на кухне, там был только окаменелый хлеб.
– Этого не может быть, кладовые всегда полны. Будь внимательнее, belle, – ответил Клод.
– Я могу оказаться слишком внимательной, – задумчиво покачала она головой. Мужчина повернулся к ней и смерил девушку длинным задумчивым взглядом, а затем усмехнулся и вернулся к трапезе.
– У тебя много вопросов, – довольным голосом произнёс он спустя несколько минут молчания.
– Не особо, – произнесла девушка, чувствуя некоторую неловкость. – Мне всё ещё любопытен замок. Что-то с ним не так, но Вы вряд ли мне скажете, скорее, предоставите мне возможность узнать всё самой. Для этого нужно лишь быть внимательной, так?
– Именно так, – согласно кивнул Клод. – То же самое могу сказать и я. У меня давно не было собеседника, а такого скрытного – никогда, – он словно радовался этому.
– Скрытного? – улыбнулась Анна. – Вы считаете меня скрытной?
– В этом искусстве ты превосходишь, пожалуй, всех моих знакомых, – с готовностью сказал он. – Занятная игра нам предстоит, не правда ли?
– То есть, просто сесть и поговорить уже слишком скучно? – не скрывая азарта, произнесла Аннабелль.
– Именно, belle, – произнёс он, его бокал с тонким звоном ударился о бокал девушки, о котором она уже успела позабыть. Вдруг в этом странном, загадочном человеке она увидела единомышленника и, несмотря на весь его вид, не чувствовала исходившей от него опасности. Рассудок твердил ей быть вдвойне осторожной, но теперь она видела брезживший перед ней отблеск приключений. Она знала – ещё чуть-чуть, и она бросится в этот омут с головой, как настоящий герой приключенческого романа, оставив позади скучную жизнь, общество, любовь. Фактически всё это осталось позади уже давно, с началом скитаний Аннабелль, но теперь-то она точно знала, что заменит их место.
– Тебе нравятся книги? – голос хозяина замка отвлёк её от размышлений.
– Да, – кивнула она.
– В башне есть библиотека, она занимает четыре этажа, – не без гордости произнёс он.
– На год мне должно хватить, – пожала плечами девушка, улыбаясь. – Уж по чему, а по книгам я изголодалась больше всего.
– К сожалению, туда ты попадёшь только завтра, – охладил её пыл Клод.
– Да, я помню, по ночам покидать комнату запрещено, – разочарованно сказала Анна. – Не напомните, почему?
– Для твоей же безопасности, – сдержанно ответил он. – Надеюсь, тебе не захочется проверить мои слова.
– После всего произошедшего в вопросах своей безопасности я доверяю Вам даже больше, чем самой себе, – то ли в шутку, то ли всерьёз сказала Аннабелль.
Клод только отсалютовал ей бокалом и с обречённым видом поставил его обратно на стол. Его терзали странные, противоречивые чувства, сплетавшиеся так тесно, что он не мог дать им точного определения. Поочерёдно его одолевали желание смеяться над собой и удавиться, и раз за разом он пытался понять, что во всей этой ситуации нужно ему самому. И он терялся в догадках, периодически переводя взгляд на сидевшую рядом с ним Анну. Клод видел, как она отводит взгляд, стараясь не смотреть на него. Чувствовала ли она его взгляд? Ему вдруг стало ужасно любопытно, но мысль эта покинула его так же быстро, как и посетила.
Солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом. Девушка решила не испытывать терпения хозяина замка и не засиживаться надолго. Она быстро поднялась со своего места, настолько, что в светском обществе на неё бы посмотрели с укором, и, поблагодарив Клода за компанию, отправилась к выходу.
– Тебя проводить в твои покои? – недоверчиво спросил он.
– Благодарю, я справлюсь сама, – дружелюбно ответила она, вновь ловя себя на мысли, что нарушает правила этикета. Что самое главное – ей нравилось, что никто за этим не следит и не пытается указать ей на её ошибки. Она чувствовала, как отмирают эти заученные движения и фразы, и радовалась этому, как никогда.
– Хорошо, – произнёс он. – Доброй ночи.
Аннабелль сделала реверанс и покинула столовую. Она прошла по узкому коридору, потом по галерее, которая вела в богато украшенный вестибюль, куда попадали бы входившие в парадные двери гости. Узкая, украшенная картинами и зеркалами галерея соединяла два огромных помещения. Она была освещена гораздо ярче, чем требовали её размеры, и от этого начинало рябить в глазах, кружилась голова. Аннабелль остановилась, когда пульсировавшая под веками боль сделалась невыносимой, и на пару секунд прикрыла глаза. Но даже так ей казалось, что она видит красные вспышки. Она решила, что досчитает до трёх и выбежит из коридора прежде, чем вновь ослепнет на несколько секунд.
«Раз… Два… Три!»
Анна открыла глаза и замерла. Она стояла напротив картины, на которой красными пятнами алели розы, заполнявшие собой весь фон. Бессчётные кусты огромных размеров, цветы размером с голову, каких девушка никогда не видела. И в их тени были двое. Лицо девушки было скрыто тенью и вуалью длинных светлых волос, а лицо юноши она рассмотрела. То самое, что она видела на найденных в кабинете рисунках. «Вот оно!» – подумала она и, забыв обо всех изначальных планах, поспешила обратно в столовую.
«Клод, кто тот человек?» – хотела спросить она, но хозяина замка за столом уже не было. Аннабелль хотела позвать его, как вдруг заметила чёрный силуэт возле одного из каминов. Он осторожно складывал дрова в камине, явно не предназначенном для отопления. Хозяина замка это, видимо, нисколько не смущало: когда-то выбеленный, украшенный растительным орнаментом портал теперь был покрыт копотью и пеплом, которые уже никто не пытался отчистить. Разведя огонь, Клод щёлкнул пальцами – свечи погасли. Единственным источником света стало красноватое пламя. Мужчина снял капюшон и сел на стул перед камином, подставляя лицо свету потрескивавшего в топке огня. Никогда Аннабелль так не сгорала от любопытства, как в тот момент, когда видела его очерченный огненным контуром силуэт. Опущенную голову, неровную, как будто надломленную, линию плеч, словно на них лежала непосильная ноша. В тот момент любопытство в душе девушки затмила взявшаяся из ниоткуда жалость. Но подойти к нему Анна не решилась. Она осторожно закрыла дверь и медленно побрела к своей комнате, надеясь не столкнуться ни с кем из появлявшихся ночью обитателей замка.
Девушка утешала себя мыслью, что у неё есть целый год, чтобы разобраться со всем, творившимся в этих стенах, а она была уже более, чем уверена в том, что что-то всё-таки происходит. Но что?
Можно было не спешить строить догадки, растягивая волшебное приключение как можно дольше, чтобы потом не коротать время за скучным, зачитанным до дыр романом. Она вернулась в свою комнату и заперла дверь на щеколду. Спать не хотелось совершенно и девушка взяла с туалетного столика первую попавшуюся под руку книгу. На некоторое время она погрузилась в беззвучный диалог с автором.
Когда она отложила книгу, часы показывали полночь. По комнате разносилось размеренное «тик-так», как будто придававшее уюта и оживлявшее всё вокруг.