Текст книги "Проведи меня через туман. Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"

Автор книги: Kira Bullet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)

Ребята кивнули. Было заметно, что энтузиазма чуть поубавилось.

– Сегодняшний отбор будет проходить без участия аспидов, во избежание хаоса. Для начала я просто оценю вашу технику, ловкость и скорость. А потом посмотрим.

Уже через пару минут первогодки встали в один ряд, растянувшись почти на добрую треть поля. По свистку надо было призвать свой ковер, оседлать его, пролететь через всю ширину поля, схватить парящий над землей мяч, а на разметке остановиться, взять биту, ударить по мячу и вернуться на свое место. Казалось бы, это же элементарно, но у Мирославы вспотели ладони и задрожали от волнения руки. Она то и дело облизывала пересохшие губы. Девочка боялась, что два перстня, надетые на обе ее руки, сейчас просто напросто не договорятся и не смогут разбудить «самолет», либо будут спорить друг с другом.

Но делать было нечего. Даже под страхом изгнания из мира ведовства она бы никогда не призналась в том, что ей хочется развернуться и трусливо уйти. Вздохнув, девочка внутренне собралась и подошла к ковру, с которым уже сработалась на прошлом занятии, обогнав парня из другой группы, шедшего к нему же. На его недовольный взгляд она просто пожала плечами, не желая уступать свое летательное средство. Встав спиной к коврам, которые стояли на десяток метров дальше, она стала томиться в ожидании.

Когда все было готово, на счет три раздался свисток, и Мирослава, слегка повернувшись назад, вытянула к своему цветастому ковру правую руку, словно поддергивая на себя воздух. Ее новый “товарищ” вмиг раскрылся и полетел к ней, снижаясь ближе к земле. План она придумала уже на ходу, когда почувствовала верность ковра. Как именно девочка это ощутила – объяснить словами было невозможно.

Чтобы не терять времени, Мирослава подпрыгнула в воздухе, а ковер, разогнавшись, очутился прямо под ее ногами. Почувствовав, что стоит вполне уверенно, она согнула колени и нагнула вперед корпус. Яриловка неслась к противоположному концу поля за мячом.

Ветер дул прям в лицо, тормозя их движение и заставляя слезиться глаза, но почувствовав азарт, ученица быстро протерла рукавом слезы и уже приготовилась схватить свой мяч. Ковер не остановился на ходу, а обогнул мяч под небольшим углом, чтобы игрок могла его взять в руки. Так и произошло.

Когда она уже летела назад, крепко прижав мяч к себе, то увидела, что лидирует. Только через добрых полторы секунды свой мяч схватил Никита, а остальные и вовсе только подлетали к заветной цели.

Не теряя времени, девочка летела к разметке, где на земле лежала бита. Мирослава несколько раз играла в лапту и то не очень удачно. Один раз она подавала мячик бьющему, а тот вместо мячика зарядил битой по ее голове. Полежав дома с ушибленным виском неделю под «оханья и аханья» бабушки, девочка вернулась на «поляну», как называли игровую площадку деревенские дети, и изъявила желание снова играть. Но теперь она только бегала и била, последнее, кстати, получалось у нее из рук вон плохо. Руки маленькой городской девочки были слабыми, поэтому и удар был соответствующим.

Теперь же, схватив биту, она развернулась на ковре боком, принимая удобную ей стойку. Бить надо было в сторону учителя, заблаговременно накрывшего себя и наблюдающих учеников защитным куполом. Она отпустила мяч, благо, что его не надо было самому себе подкидывать, он просто висел в воздухе. Со всей силы, что у нее была, замахнувшись, ударила по мячу, но промахнулась. Ковер, казалось, дрожал в нетерпении, что только раздражало, и она приказала:

– Встань ровно, ковровая ты дорожка в сенях! – и тот выровнялся, не давая ногам Мирославы проваливаться и шататься. Она снова замахнулась и с характерным звуком ударила по мячу, сразу же рванув вперед. – Давай, мой хороший, лети! – кричала девочка ковру и хлопала его ладошкой по мягкому ворсу. Он, как благородный рысак, поймав ветер, полетел к точке их старта.

Уже на финише Мирослава заметила, что и она, и Никита Вершинин разделили между собой первое и второе место. Мирослава из-за возни с мячом отстала от товарища на целых две секунды.

Подобных заданий было еще несколько, в конечном итоге Иван Андреевич отобрал в ватагу шестерых игроков. Позиции разбросали среди них временно, навыки будут еще оттачиваться, потому кто-то может и поменяться, но картина выглядела примерно так:

Опричниками ватаги стали Вениамин Орлов и Мария Казак.

Роль дружинников была поручена Ксении Вуколовой и Даниле Емельяненко.

И наконец варягами назначены Никита Вершинин и она, Мирослава Морозова.

Все из перечисленных ребят были хороши в чем-то своем, но и одновременно в объединяющем их пары. Кто-то был меток, кто-то быстр, кто-то ловок или мыслил нестандартно. Так, Данила во время удара битой по мячу сделал сальто в воздухе, увеличив силу удара в несколько раз. Говорят, он занимался русскими народными танцами, отсюда и физическая подготовка.

А вот Ксюша умудрилась поймать несущийся в ее сторону мяч, который кто-то из ребят запустил не в ту сторону. А после этого она послала битой в сторону старта свой добытый мяч и новообретенный, обоими попав в цель.

В общем, каждый имел те самые отличительные навыки, которые подходили для игроков в «шабаш».

Васнецов объявил дату следующей тренировки и с крайне довольным лицом отправился загонять ковры на место.

– Ну, Морозова, поздравляю! – обнял Мирославу Никита, когда отборочные закончились. Его светлые волосы чуть прилипли к взмокшему от физических упражнений лбу, да и вообще он выглядел как взбудораженный воробей.

– Взаимно, – она, лохматая и розовощекая, обняла товарища в ответ. – На самом деле это было круто. Однако я не до конца представляю, как все это будет выглядеть во время игры.

Девочка отошла от одногруппника, все еще широко улыбаясь, когда услышала приближающиеся шаги позади себя. Мирослава повернула голову с растрепавшимся «шишечками» на макушке и увидела Яромира.

– Ну-у, поздравляю, целых два моих товарища попали в команду! – весело заговорил парень.

Улыбка тотчас сползла с лица яриловки, губы сжались в тонкую нитку, а глаза сузились. Яромир, встретившись с ней взглядом, быстро оценил ситуацию и резко встал, как вкопанный.

– А что это мы остановились? – наклонила вбок голову девочка и сделала шаг ему навстречу. – Иди, поздравляй! – она широко развела руки, словно ожидая объятий.

Парень не двинулся, его внутреннее чутье говорило ему не подходить слишком близко.

– Мы с тобой каждый перунов день вместе, как сиамские близнецы ходим, вечерами на отработки бегаем, – обманчиво спокойным тоном говорила Мира и сделала еще пару шагов. – А ты не нашел времени мне эти идиотские правила рассказать?!

Она толкнула друга ладонями в грудь, от чего тот пошатнулся и, стараясь удержать равновесие, сделал несколько шагов назад.

– Теперь носись, Мирка, как ужом ужаленная в одно место, между двумя аспидами, да мячики лови на высоте в полсотни метров!

– Давай мы сейчас с тобой успокоимся, – начал Яромир и постарался ухватит ее за руки, но был резко перебит.

– Ты, которого ковер слушается с полуслова, отказался играть, а меня подначивал пробоваться в команду, хотя это же игра для самоубийц! Знаешь, Полоцкий, как то это все не по-мужски!

Она еще раз толкнула высокого черноволосого парня в грудь и, быстро обойдя его, пошла на выход к школе. Адреналин спадал, и теперь боязнь высоты, скорости и страх перед пышащим жаром клюворылым змеем, накатили с полной осознанностью.

Во что она ввязалась?

Нет, Мирослава не считала, что корнем зла был Яромир. Она и сама могла найти время и сходить в библиотеку, изучить данный вопрос, чтобы быть во всеоружии. Но зачем тогда друзья? С Вершининым они не были настолько близки, а с Полоцким они проводили вместе все учебные дни, за исключением ночи. В общем, логика, может, и женская, но почему-то было обидно.

Яромир угрюмо смотрел ей вслед, потирая ушибленную грудь.

– Она очень расстроена и телом, и душой, головой особенно, – покачал головой Никита, а черноволосый яриловец медленно повернул голову в его сторону.

– Ну и у кого ты это прочел?

– Достоевский, «Идиот».

– Это я идиот, а не Достоевский.

ᛣᛉ

Огромная лампа, которая освещала Зал Чертогов, светила красно-золотым светом, знаменуя закатное солнце. Пройдя по широкому и очень запутанному коридору в школьный корпус, Мирослава пошла на поиски библиотеки. Нет, хватит быть невежей. Грызть малахит знаний зубами – это будет ее девизом на все время, пока не почувствует себя подкованной в мире ведовства.

Впервые зайдя в школьную библиотеку и ожидая увидеть простое непримечательное помещение с рядами стеллажей, возможно читательской зоной и библиотекарем в теплой шали, она очутилась просто в неприлично огромном зале. Вместо одного большого зала здесь находилась целая сеть, стеллажи в которых возвышались ввысь на десятки метров. Но та самая, некогда пропавшая библиотека Ивана Грозного не могла не поражать.

Добраться до книг можно было либо на катающейся лестнице, либо надо было подниматься выше на второй, третий или четвертый этажи. На каждом этаже было по несколько библиотекарей, а посетителей было достаточно много. Добрая половина залакированных до идеальных бликов столов и обитых дорогой тканью стульев было занято.

Сначала Мирослава растерялась, но ее тут же окликнул заколдованный постамент в виде трибуны-каталога. Он даже чем-то напомнил девочке камень-указатель из сказок. Ну, тот, что: прямо пойдешь, смерть свою сыщешь…

Яриловка подошла ближе, увидев, что на верхней части трибуны был экран. Голос оттуда спрашивал, в какую секцию ей надо или какой раздел литературы она предпочитает. Мирослава представилась и попросила показать ей книгу о Ведограде. Каталог стал перелистывать свои страницы и указал посетительнице, куда ей стоит отправиться. Проходя по указанному маршруту, девочка только и успевала, что вовремя закрывать отвисающую к полу челюсть.

Библиотека была выполнена в стиле барокко. С первого взгляда она поражала сознание своей воздушностью и монументальностью. Каждый зал был богато украшен лепниной, резными деревянными перилами и светлыми полами из паркета. Потолок каждого зала был украшен фресковой живописью. Как и каким образом мастерам удалось украсить потолок величественными картинами на высоте более двадцати метров – для Мирославы оставалось загадкой.

Золотые, возвышающиеся до каждого нового этажа колонны, подпирающие небольшие балконы, скульптуры известных деятелей, огромные хрустальные люстры – все это давало понять, что, проходя сюда, ты попадаешь в исторически значимое и охраняемое государством место национальной культуры.

Девочка добралась до указанного ей зала и познакомилась с библиотекарем. Галина Николаевна Грушинина была полной и низкорослой женщиной бальзаковского возраста. Одета она была скромно, судя по всему, потерявшись в громадном изобилии книг, большого значения внешности не придавала, но была дружелюбной и, занеся Мирославу в картотеку посетителей, показала ей нужный стеллаж с литературой. Каждая книга была одета в тканевые, украшенные вышивкой чехлы, которые было приятно держать в руках.

Так, спустя несколько часов девочка уже знала, что Ведоград был основан в конце одиннадцатого века и служил убежищем для бежавших со всей Руси магов и колдунов, волхвов и ведьм, не желавших отказываться от своего пантеона Богов. Сюда на хранение несли артефакты, книги и летописи, амулеты и идолы. Так, пробыв долгое время местом паломничества язычников, Ведоград, находившийся на священном «белом» месте тюркских шаманов, стал некой обителью сосредоточения славянских магических знаний.

Основателя школы официально нет. В последствии знания, накопленные со временем, просто передавались от главы к главе: в свое время ею была Хозяйка Подгорья Алена Малахитница, метаморф-ящерица. Точно также и сейчас в школе нет должности директора, а официальный пост главы называется Хозяин Подгорья.

Так и прошли еще несколько дней. Приближался праздник Новолетия, назначенного на двадцать третье сентября. Занятия проходили согласно расписанию, Мирослава почти не общалась с Яромиром, попытки которого с ней заговорить каждый раз превращались в пепел.

– Эх, сюда бы еще кружку горячего чая с булочками, – думала девочка, проводя очередной вечер в библиотеке.

Но, увы и ах, за такое от Галины Николаевны можно было бы получить нехилый нагоняй и вообще больше никогда не иметь возможности сюда ходить. Мирослава очень скучала по Полоцкому, но больше не могла допустить, чтобы снова кто-то мог, пускай даже и невзначай, что-то недоговорить, тем самым поставив ее в неловкое положение. Для этого надо было изучить хотя бы «верхушку айсберга» под названием Ведоград.

Спустя почти три недели от начала учебы Мирослава наконец узнала подробнее и про общины школы. Поскольку Ведоград был основан тогда, когда только закладывалась государственность, внутренняя структура горы и ее обитатели делились на общины, которые были объединены чем-то общим. Потом название «община» осталась и для объединения учеников.

Так община сварога (название происходит от славянского Бога-кузнеца, Бога-творца Сварога, осеннего солнца, источника и повелителя огня) раскрывает свои двери для детей, стремящихся к бесконечному саморазвитию: умственному, созидательному, душевному. По количеству учеников на сварог отправляется меньшая часть поступивших. Постоянное усовершенствование самих себя, своих умений, «жадное» желание становиться лучшей версией себя делает этих ребят неординарными и творческими. С ними зачастую сложно найти общий язык и подобрать тот самый «ключик», их взгляд на мир отличается от общепринятых стандартов, но именно это к ним и притягивает людей. Цвет общины – бордовый, время года – осень, дерево – клен, стихия – камень.

Община хорса – Бога яркого солнечного зимнего солнца и мироустройства, связанного с небесным ходом светила на небе. Сюда распределяют тех, кто самым важным в жизни видят успех. Конечно же, свой. Мотивация заключается в признании миром их способностей, талантов и качеств. Они любят конкуренцию, умеют добиваться своих целей, идут к ним «Через тернии к звездам», что, опять же, может рассматриваться и с отрицательной стороны. Однако не всегда жесткость принципов и обесценивание чужих усилий это путь, который выбирает хорсовец для достижения своих целей. Мягкосердные и тихие хорсовцы порой выбирают неординарные пути достижения своих намеченных целей, что говорит о том, что не важен характер, не важен путь, важен конечный результат. В детях заложен трудоголизм, карьеризм, неудовлетворение меньшим и желание всегда взять того журавля, парящего среди облаков, чем синицу, уже сидевшую на ладошке. Цвет – белый и серый, время года – зима, дерево – сосна, стихия – снег.

Дажьбог, как поняла Мирослава, являлся самой разношерстной общиной, взглянув на которую, нельзя было сразу понять, что объединяет этих людей. Они не стремятся побеждать, бесконечно идя вперед и ярко самовыражаясь. Сила, объединяющая этот факультет также проста, как и сильна – это любовь. Дажьбог, сын Сварога, царь-летнего солнца, яркий, сильный, жаркий, плодородный. Представители данного факультета были открытыми, но не затаскивали тебя в водоворот событий, а как тонкий и тихий ручеек обволакивали тебя из-под низа, раскрывая и тебя, и раскрываясь сами. Влюбиться в них – значит понять. Цвет общины – зеленый, время года – лето, ценность – любовь, стихия – ветер, дерево – дуб.

И наконец для Мирославы в полной мере раскрылась и ее собственная обитель – община ярилы. Ярила – славянский бог весеннего солнца, бог страсти. На первый взгляд можно было подумать, что Алатырь-камень распределяет сюда самых упрямых детей, идущих наперекор и назло всем. Но это не совсем так. Дети, попадающие в эту общину, свободолюбивы, а бунтарство является показателем того, что они точно знают, чего хотят. И тут их сложно переубедить. Да и зачем портить свои нервы, когда для себя все самое лучшее ты уже выделил? Ну, а если решение пришло спонтанно, то нервы уже ничто не спасет. Желание быть свободным (а каждый закладывает под этим словом свое значение) порой пересекается с тем, что это желание надо отстаивать, поэтому часто значимыми в истории революционерами и мятежниками были именно яриловцы, но это не обо всех, конечно же. Цвет – синий, сезон года – весна, ценность – свобода, стихия – молния, дерево – ива.

Девочка листала старые, кое-где совсем потрепанные временем издания с полным воодушевлением. Вскоре ей стала известна и история появления «шабаша». Она гласила, что давным-давно, в те времена, когда князь Владимир еще не принес на Древнюю Русь православие, царило на наших землях язычество и поклонение сразу нескольким Богам. Не чурались и жестоких жертвоприношений. Собирались ведьмы и колдуны в открытую, никого не боясь. Но с приходом на землю русскую новой религии, начались гонения всех неугодных и несогласных. Тогда же все собрания ведьм стали тайными. Выбиралась для этого преимущественно ночь полнолуния, а место должно было быть далеким, глухим и, естественно, безлюдным.

Да вот вскоре совсем надоело им однообразие этих встреч. Ни пляски, ни вкусные яства с крепкими винами, ни открытые врата в мир потусторонний не могли развлечь уже совсем загнанных в угол ведьм и магов.

Так и придумали они игру, названную в честь своих сборищ. Играли на метлах, вместо мячей использовали головы диких животных, а победившая команда забирала аспида у проигравшей стороны и часто приносила его в жертву, сжигая заживо, от чего они практически вымерли.

До наших дней игра дошла со значительными изменениями. Аспидов чтят, и даже есть отдельный заповедник для змеев с куриными лапами и клювом. Играть на коврах-самолетах стали относительно недавно. Сначала играли на метлах, потом в ступах, а чуть позже известный миру простецов художник В. М. Васнецов, написавший одноименную картину, дал одному смекалистому изобретателю новый повод поколдовать над ковром. Да заколдовал его так, что ни дождь, ни снег не могли испортить летающие свойства ковра. Однако имя изобретателя неизвестно, остались только записи без подписей автора.

– Интересно, – подумала Мирослава, – является ли их Васнецов прямым потомком художника или это просто совпадение?

Так маги и пересели с неудобных метел на мягкие ковры. Отрубленные головешки заменили на мячи, определили правила и разработали технику безопасности для возможности играть в «шабаш» школьникам.

– Привет, – кто-то поздоровался, и Мирослава вздрогнула, подпрыгнув на стуле. Перед ней стоял парень с первого курса, судя по одному дубовому листу на светло-сером школьном мундире, а учился он в общине хорса. – Прости, не хотел тебя напугать.

– Да ничего, просто неожиданно, обычно здесь очень тихо, – отозвалась яриловка и тут же опомнилась: – Ой, привет!

Парень замялся, словно не зная, что ему дальше делать.

– Тебя, кажется, Мирослава зовут? Мирослава Морозова? – девочка кивнула в ответ.

– Да ты садись, неудобно на тебя снизу вверх смотреть, – она улыбнулась и стала наблюдать, как он бесшумно отодвинул стул и сел рядом.

– Я – Иван Третьяков, община хорса, – представился парень, разворачиваясь к ней полубоком и протягивая новой приятельнице руку. Она пожала ее в ответ.

– Да, помню, отличный квас получился, – кивнула девочка, и парень улыбнулся. Его темно-каштановые гладкие, без единой волны волосы были аккуратно уложены по пробору, лишь одна прядь постоянно падала на лоб. Черты лица были мягкими, карие глаза, словно блюдца, внимательно смотрели на окружающий мир. Улыбался он широко, даже как-то заразительно. Зубы у него были белыми и ровными, Мирослава это заметила в процессе разговора и даже немного позавидовала, ведь один ее «клык» слегка выбивался из ряда.

– Что читаешь? – спросил Ваня, одним движением откинув челку, и Мирослава показала ему обложку книги «Повести бытия Ведограда». Парень кивнул, не переставая улыбаться. – Слышал, тебя взяли в команду?

Яриловка утвердительно кивнула, неловко придвинув к себе ближе книгу, чтобы чем-то занять руки.

– Да, варягом. А ты играешь?

Он кивнул.

– Придется нам с тобой столкнуться в равном бою.

– Ты тоже варяг? Воу, ну что, игра все покажет. Хотя я, по правде говоря, играю неважно, – призналась девочка, все же улыбнувшись, не размыкая губ.

– Я тоже, поэтому первогодки и не играют со старшими курсами, будут отдельные соревнования. У нас мало опыта, как ни крути, – вздохнул Третьяков и задумался. Его темные брови слегка сдвинулись к переносице. – Если честно, я думал, что в команде окажется Полоцкий. Не знаешь, почему он не участвовал в отборе?

Мирослава покачала головой. Ей не хватало общения с Яромиром, но она никогда не выпытывала истинные причины его нежелания играть. По жизни не имела такой привычки – лезть в душу тогда, когда ее об этом не просили. Так и друг никогда ничего не рассказывал.

– Странно, он отлично летает.

– Вы знакомы с ним?

Ваня пожал плечами, посмотрев на высокий книжный стеллаж, стоявший перед ними словно стена.

– Наши семьи имеют некоторое влияние на ведьмаговское сообщество за счет своей истории, поэтому мы часто пересекались у кого-нибудь дома в общих компаниях, будучи еще детьми.

Мирослава нахмурилась и рефлекторно прижала несчастную книгу в тканевой обложке ближе к себе.

– А из каких вы семей? Ну, имею ввиду… я просто… мало знаю обо всем этом, – она покрутила пальцем в воздухе, имея ввиду всю Магическую народную империю.

– Ничего страшного, еще все узнаешь, – Иван задумался на мгновение, а потом показал пальцем себе в грудь. Отчего-то Мирославе показалось, что он пытается перед ней «красоваться». Он и правда был очень симпатичным, хотя как и все подростки был долговязым, двигался дергано, будто не успевал за своим быстро растущим телом. – Например, моя семья является выходцами из купеческой династии. Бывала в Третьяковской галерее?

Мирослава кивнула, вспоминая экскурсию, на которую ездил ее класс из гимназии.

– Вот это дело рук моих однофамильцев, а не моей родни, – весело улыбнулся Ваня, прямо глядя на открывшую в удивлении рот девочку. Мирослава заморгала, тоже улыбнувшись и поняв, что он шутит. – Но, надо отметить, что те самые Третьяковы рисовали так, что от оригинала было не отличить, а еще они умели оживлять картины. Простаки этого не замечают, но когда на картину смотрит ведьмаг – он видит целый мини-сюжет, – рассказал Ваня и почесал острый подбородок, при этом открыто глядя на свою собеседницу.

Мирослава вдруг осознала, что когда была в «Третьяковке» вместе с классом на экскурсии, то не придала большого значения тому, что картины двигались. Словно, так и было надо, а говорить об этом кому-то ей и в голову не пришло. Может, это защитные от разглашения тайны чары?

– А мои предки издавна торговали какими-то медзнахарскими зельями, на этом и сколотили состояние.

– А что же Полоцкие? – задала она не менее интересующий ее вопрос, а Иван пару раз стукнул пальцами по столешнице стола.

– Не уверен, что это я должен рассказывать, если он сам тебе не рассказал. Мне казалось, что вы, вроде как, дружите. Или нет?

Девочка задумалась.

– Ну да… Но я ему тоже про семью не рассказывала. Не думала, что это важно знать.

Третьяков коротко и, казалось, даже понимающе кивнул.

– А что же с твоей семьей, если не секрет?

– Мои родители археологи, сейчас в Африке участвуют в какой-то экспедиции еще с лета. А бабушка давно на пенсии, работала она врачом. Собственно, ничего интересного, – пожала девочка плечами.

– А дед? – спросил Ваня, а Мирослава в который раз не знала, что сказать.

– Он умер задолго до моего рождения, мы о нем мало говорим, даже бабушка. Я, если честно, и на кладбище у него никогда не была. Хотя я там вообще никогда не была… только случайно с друзьями… в общем, не важно.

Третьяков что-то обдумывал, на его лбу между бровей пролегла тонкая морщинка, а потом он взглянул на наручные часы с широким кожаным ремешком.

– Час до отбоя, пойдем в хребты?

Мирослава рассеянно кивнула и стала собирать книги. Парень помог вернуть их на места и проводил однокурсницу до развилки, коридоры которой расходились по разные стороны.

– Спокойной ночи, – попрощался с ней Ваня и напоследок сказал: – И прости, что помешал читать, обещаю, в следующий раз могу ответить на все вопросы, которые у тебя накопились за время учебы!

– Пока, – бросила ему вслед яриловка. Да уж, вопросов у нее хоть лопатой разгребай.

====== Рукопись восьмая ======

Комментарий к Рукопись восьмая Музыка к главе над постом https://t.me/griffindor777/1997

Блуждающие огни: колдуньи

Пламя в нас: хоровод

Народная: Порушка-поранья

Видео-атмосфера к фанфику https://t.me/griffindor777/1992

Гимн в старой версии https://t.me/griffindor777/2004

глава отредактирована под ориджин 27.10.23

ᛣᛉ

В пятницу двадцать третьего сентября занятия проходили сокращенно и закончились уже до обеда.

– Неслыханная щедрость, – думала раздраженная суетой и бесконечной подготовкой к празднику Мирослава.

Без аппетита пообедав, она ушла в свою комнату, где и просидела за учебниками до самого вечера. В небольшой библиотеке, что располагалась в их хребте под милым прозвищем «курятник», можно было найти уйму книг, которые в последние недели стали для девочки верными спутниками и советниками.

Понимая, насколько сильно она отстает от остальных одногруппников даже в простых и самых банальных вещах, Мирослава изучила вдоль и поперек все волнующие ее вопросы про Ведоград, «шабаш», магические перстни: металлы и камни, а также «Велесов Зарок».

Из него девочка узнала:

Во-первых, что все юные колдуны и ведьмы, родившиеся, живущие или имеющие отсюда корни, получают приглашения из школ, находящихся на этих территориях, и имеют право выбора, куда пойти учиться, какую магию изучать. И называются они ведьмагами, вн зависимости от национальности и народности.

Во-вторых, что магический мир может существовать самостоятельно со своими институтами: быть политически, духовно, социально и экономически независимым, соответственно имеет право самостоятельно устанавливать и регулировать институт семьи и брака. Взамен Зарок гарантирует, что магическое общество не будет вмешиваться в дела немагического без ведома последнего, но и также будет всячески его поддерживать, а немагические представители общества дали клятву о неразглашении тайны существования мира ведовства.

Поэтому раз в квартал устраиваются большие собрания Вече, где присутствуют представители обеих сторон и всех народностей, разрабатываются стратегии развития, происходит обмен инновациями, служащие государственных учреждений, армии и правопорядка часто присутствуют на каких-то громких заседаниях, совместно принимают решения и выносят приговоры.

Но как сделала вывод Мирослава, жизнь ведьмагов так тесно переплелась с жизнью простаков, что те почти и не скрывались. История славянских народов, народные сказки и былички плотно сидят в головах простых людей и по сей день, от чего они на неосознанном уровне знают, что есть в этом мире что-то потустороннее.

Конечно, нельзя было подойти и просто сказать: «Я колдун, смотри, что умею», и поднять человека в воздух. Но, если простак и сам со временем об этом догадывался или даже смирялся, то переубеждать его никто не собирался. А если не смирялся, то это были его сугубо личные проблемы. Либо ему приходилось доказывать увиденное, при этом не испортив свою репутацию адекватного человека.

В маленькую форточку спальни девочек громко постучали, от чего Мирослава резко подскочила и ударилась о второй ярус кровати, выронив книгу. Потирая место ушиба, она ринулась к окну, запрыгнув на стоящую рядом табуретку и впустив ожидающего на узком подоконнике Персея. Его, кстати, не было больше десяти дней.

Он небрежно скинул ей на руки письмо и полетел на рабочий стол, где в вазе постоянно стояли полевые цветы. Кстати, кто им их менял? Домовые?

Ворон нагло вытащил букет и засунул в вазу клюв, жадно напиваясь не очень свежей водой. Утолив жажду, он запихал цветы обратно, отщипнул желтый бутон и, пару раз его прожевав, громко сглотнул.

– Если б ты не летел несколько тысяч километров, то я подумала бы, что ты с бодуна, – саркастично сказала Мирослава и спрыгнула с табуретки, на которой стояла, удивленно наблюдая за птицей.

– Кузьмич, падла, был больно рад меня видеть, так что отчасти ты права. А если б ты знала, как мне не любо соглашаться с такими людьми, как ты… – раскаркался в привычной манере ворон, но осекся и огляделся. – А девочки где?

– Гляньте-ка, напился и сразу девочек ему подавай, – буркнула Мирослава. – Нет никого, сегодня праздник вечером будет, готовятся все.

– А ты чего здесь торчишь? – наклонил черную голову Персей.

– Читаю, – ответила на вопрос девочка и села на кровать, поднимая книгу и расправляя помявшиеся страницы.

– Удивлен, – каркнул ворон, тихонько смеясь.

– Как там бабушка? – проигнорировала насмешки над собой юная ведьма. Ее волновало совсем другое.

– Серафима Николаевна была очень рада меня видеть, пить с нами отказалась, но просила поцеловать тебя при встрече. Тут, пожалуй, откажусь уже я, – услышав эти слова, Мирослава скривилась, вспоминая, что питаются вороны не только орешками и семечками.

– Ты все рассказал бабушке? Она что-нибудь сказала? Или все в письме написала?

– Рассказал-рассказал. Похмурилась, поохала, твое письмо прочитала, что-то да в ответ написала, – без конкретики «лил воду» ворон, меряя вороньими шагами рабочие столы.

Разрывая конверт, девочка волновалась. Была ли у бабушки тайна? Или просто судьба решила на ней самой так отыграться, а ее родственники совсем и ни при чем? Дотронувшись пальцами до бумаги, сложенной вдвое, она вздрогнула от звука открывшейся двери. В спальню прошла Иванна с девочками, громко болтая. Заметив Персея, они дружно поздоровались и завели с ним очередную бессмысленную беседу.

– Мира, держи, это твое, – протянула ей белую длинную рубаху Иванна Линь. Староста выглядела как-то измученно, видимо, подготовка к Новолетию ее вымотала.

– Спасибо, Вань, – так по-мальчишески стали назывались одногруппники.

– Сейчас мы все переодеваемся и спускаемся, косы заплетаем, – мягко произнесла девочка и стала расстегивать свой мундир.

Уже через десять минут весь первый курс толпился в небольшом холле хребта. Поверх рубах девочки накинули длинные ферязи и теплые яркие платки, а на ногах были надеты сапоги. Конкретных указаний по выбору обуви не было.

Настроения веселиться и праздновать у Мирославы как-то тоже не наблюдалось, особенно на контрасте с галдящими без умолку девчонками, предвкушающими необычный праздник. Конечно те, кто всю жизнь рос среди ведьмагов, отмечали Новолетие хотя бы символически.