Текст книги "Проведи меня через туман. Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"

Автор книги: Kira Bullet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 36 страниц)

глава отредактирована под ориджин 27.10.23

ᛣᛉ

Выйдя из кабинета заведующей ярилиной общины, девочки направились в школьные медзнахарские палаты.

Стараясь не смотреть друг на друга, чтобы не разжигать новый скандал, они молча шли по коридорам, слушая только тяжелый стук каблуков форменных сапог. Тут из-за поворота вышел Никита с книгой по «Превращениям» в обнимку, при этом с хрустом жуя сочное красное яблоко. Заметив, что кто-то на него идет, он чуть сдвинулся в сторону, а только потом оторвал глаза от страниц.

– А ну-ка, стоять, Морозыч! – сказал парень и захлопнул учебник. Он осторожно взял одногруппницу за подбородок и цокнул языком. – Яромиру нельзя болеть, ты без его присмотра сразу вляпываешься в неприятности.

– Отстань… – у нее совсем не было желания оправдываться. Также ее раздражало очередное упоминание о влиянии друга на ее жизнь.

– Их надо бы еще и в одну комнату заселить! Мало ли что за ночь может произойти, а так всегда будут рядом! – саркастично высказалась София, светя ему подбитым глазом и расцарапанной щекой.

– Да катала я тебя на санках, Мирская, с твоими намеками! – фыркнула Мирослава, кипя от злости.

– О-о-о, – протянул Вершинин и улыбнулся. – Красота, Морозова, так этой даме и надо! Знаем мы таких, вам палец в рот не клади.

София тут же на него замахнулась, но парень быстро отскочил, одновременно с этим оттаскивая Мирославу в сторону.

– Фу-фу-фу, какая вредная! Ребята дружат, а тебе все лишь бы опошлить! – погрозил он пальцем. – Морозыч, ты только скажи, я быстро выведу ее из строя, – нарочито громко шептал яриловец, стоя полубоком к девочке.

– Я и сама с этим справляюсь, – буркнула Мирослава, гневно глядя на хорсовку.

– По твоей разбитой роже незаметно, – парировала София, сложив руки на груди.

– Как писал Сэлинджер: «Если ты должен кому-то дать в морду и тебе этого хочется, надо бить!» – сказал Никита, непонятно кому адресуя эту фразу. Он обнял одной рукой, в которой держал книгу, Мирославу за плечо.

– Какой же ты скучный, Вершинин! – фыркнула София, глядя на парня презрительным взглядом и скривив губы.

– Лучше закрой рот, Мирская! – раздраженно покосилась на хорсовку Мирослава.

– Психимора!

– Мышь облезлая!

– Моль страшноглазая!

– Заройся в мох и плюйся клюквой!

Никита, с открытым ртом слушавший витиеватые оскорбления, решил все же прекратить этот балаган.

– Харэ, сударыни! Отведу вас в медзнахарские палаты, иначе вы точно друг другу глаза повыковыриваете!

Он шел между ними как стражник, не дающий совершить необдуманный поступок, и дожевывал свое яблоко. Проведя однокурсниц к медзнахарке, вышел в коридор, снова раскрывая учебник.

Медзнахарка, ее, кстати, звали Валентина Петровна Пирогова, без лишних эмоций вручила каждой по заживляющему и обезболивающему отвару, обработала какой-то дурно пахнущей мазью раны, укусы и синяки, которые стали моментально стягиваться, и только изредка качала головой, выражая неодобрение.

– Можно мне к Полоцкому? – не выдержала рассерженная всем на свете Мирослава, когда знахарка принялась заполнять их знахарские карты.

Она подняла голову, осмотрела яриловку с ног до головы и, видимо, поняла, что отказывать той в таком настроении не стоит.

Чего и гляди устроит истерику на ровном месте.

– Иди уже, – кивнула она на дверь, и девочка, быстро ее поблагодарив, вышла из кабинета и прошла в большую палату на втором этаже.

Парень лежал на животе, запутавшись ногами в ярком лоскутном одеяле и обнимая подушку. Кажется, он спал. Мирослава тихо направлялась к другу, стараясь не шоркать ногами хотя бы сейчас. Дурная привычка с детства. Решив, что только минутку посмотрит и убедится, что ему лучше, и сразу уйдет, чтобы не будить, девочка подошла к кровати.

Но Яромир открыл свои черные глаза, под которыми залегли темно-фиолетовые тени, и сонно улыбнулся.

– Привет, – тихо поздоровалась девочка и подошла ближе, – ты как?

Яриловец со стоном, который издает залежавшийся после долгого сна человек, поднялся и сел на расправленной и помятой постели. Уже собираясь ответить, он быстро и оценивающе оглядел подругу.

– Сядь, – хрипло сказал он и положил руку, указывая на место рядом с собой.

Мирослава облизнула губы и втайне обрадовалась, что отвар, выпитый ранее, унял головную боль. Она села рядом, почувствовав, как под ее весом кровать чуть прогнулась, но не скрипнула. Парень повернулся и поджал губы.

– Что на этот раз произошло?

Девочка покачала головой, не решаясь повернуться.

– Мира, это… из-за меня?

Она обессилено откинулась назад и легла на спину поперек кровати. Тело гудело от тяжелого дня. Не зная, с чего начать, она просто вскинула руки, эмоционируя.

– Я не люблю, когда мне указывают, с кем я могу общаться, а с кем нет!

Яромир повернулся, сидя на кровати, поджав к себе колени и смотря на подругу сверху вниз.

– Понимаю, – кивнул он. – И надо каждый раз лезть в драку?

– По-другому эта дура просто не понимает.

– София?

– Ага.

Повисло молчание. В палате пахло какими-то лечебными травами, которыми не только поили больных, но и также окуривали помещение, изгоняя нечистую силу и болезни.

– Похоже, ты ей нравишься, а я стою у нее на пути, хотя вообще-то я так и не поняла ее истинных намерений, – высказалась по всему, что произошло за сегодняшний день, девочка.

– И что же ей во мне нравится, она не уточняла?

Мирослава приподнялась на локтях и задумалась.

– Ну…

– Власть, – ответил за нее парень. – Ей нужна власть. Даже те ее крупицы, которые достались и на мою скромную персону. Ты от такой привилегии хотела закидать меня мячами, а ей непонятно, как можно этим не пользоваться.

– Хм… – девочка пересела, забравшись на постель с ногами и усевшись по-турецки.

– Разве у семьи Мирской ее нет? Этой самой власти?

– Не так много.

– Понятно…

– Что же делать? – тихо спросила Мирослава.

В ее жизни такое происходило впервые, и она совершенно не была готова так быстро взрослеть и вникать во все эти политические распри.

– Смотря, что тебе надо.

– Ты первый, кого я здесь встретила, ты мой друг и с тобой легко, – сказала Мирослава, а Яромир на последние слова только хмыкнул, мысленно не соглашаясь. – Но если ей или даже тебе эта помолвка необходима, или ее можно возобновить, то почему не сделать этого?

Все это было безумно сложно, поэтому слова девочка подбирала с трудом.

– Я вообще не собираюсь жениться. Никогда, – просто ответил парень и запустил пятерню в растрепанные волосы.

– Вообще? А почему? – удивилась яриловка, с интересом глядя на друга. В палате был полумрак, а свет огня от свечей переливался на черных волосах Яромира, делая его вид еще более больным, чем он есть.

– Не вижу в этом смысла.

– Но, кажется, София другого мнения, – усмехнулась Мирослава и посмотрела на свой кулак. Костяшки пальцев были сбиты, а медзнахарка не заметила этого.

– Да плевать мне на нее… – сказал Яромир и взял в свои руки девичью кисть, рассматривая полученные ею ранения. – Да-а-а, вот это подругу я нашел в том туманном лесу, – усмехнулся он и повернулся к тумбочке. Достал заживляющую микстуру, вытащил пробку и капнул пару раз на пострадавшую кожу.

– Ай, – пискнула девочка, когда лекарство защипало, а парень легонько подул. – Спасибо.

– Теперь будешь знать, кто сможет залечить твои побои после очередной драки, – хохотнул яриловец и убрал на место бутылек.

– Слушай, а может, мне тоже никогда не выходить замуж? – улыбнулась Мирослава, чувствуя облегчение после заживления сбитых костяшек. Ее детская непосредственность все еще брала верх над юношеским максимализмом. – За властью я не гонюсь, в политике тоже не разбираюсь.

– А как же любовь? В нее ты разве веришь? – спросил Яромир, опираясь одной рукой на кровать.

– Верю. Мои родители точно любят друг друга, но… родители почти всех моих друзей в разводе. Что-то им эта любовь не помогла семью сохранить. Значит, либо она временная, либо ее и не было. Даже во многих книжках часто пишут, что любовь это скорее наказание и боль, а не дар божий, хах…

– Ого! Слишком взрослые рассуждения для такой маленькой тебя, – усмехнулся Полоцкий.

– Эй! Не такая уж я и маленькая! Бабушка говорит, что любовь приходит лишь раз, – вспомнила девочка. – И если ее упустишь, то так сильно больше никогда не полюбишь. В немагическом мире мало кто заключает брачные контракты, но даже и они не сдерживают от развода. Все заканчивается дележкой совместно нажитого имущества и поломанной психикой детей, если они есть, конечно.

– Мудро, – кивнул парень и чуть нахмурился. – Вот поэтому и не хочу жениться. Особенно по договору. Сплошная фикция. Видел я пару раз такие парочки на светских раутах. Очень нелепо выглядит, когда на людях они идеальные супруги, но все-то знают, что дома они грызутся, как кошка с собакой.

Мирослава хихикнула.

– Слушай, а может, сведем Вершинина и Мирскую? Как я сегодня имела честь увидеть, он умеет поставить ее на место, а ей, по-моему, такое и надо?

– Офигенный план, Морозыч, надежный, едрить-колотить, как советский холодильник, – в палату вошел Никита, изображая обиженного и падая третьим на небольшую кровать. Видимо, ему тоже надоело ждать, и он решил навестить друга. – Значится, вы будете всю жизнь летать свободными птицами, а я содержи истеричку Софочку и оплачивай себе психотерапевта?! Вот это друзья! Может, лучше сразу в петлю?

Ребята прыснули со смеху, представив себе эту картину. Вершинин отлично разбирался как в магическом, так и в немагическом мире, поэтому очень грамотно использовал некоторую терминологию из обоих миров, успешно ее совмещая в одном предложении.

– А что же, не нравится тебе София? – спросил Яромир, отодвинув развалившегося Вершина подальше и отвоевывая свое место.

– Красива и достаточно умна, согласен! – загибал пальцы Никита. – Но ее подобострастное отношение к одному моему другу не скрепит наши с ней семейный узы, увы!

– Может, она так влюбится в тебя, что и про меня наконец забудет, – поняв, что речь о нем, ответил Яромир.

– Не, брат, не впутывай меня в свои шашни! Я буду верным другом и всегда подставлю тебе плечо, но не отдавайте, княже, меня на съедение гиенам, – сложил в умоляющему жесте руки Вершинин, за что получил подушкой по лицу.

– Шут, – усмехнулся Полоцкий и глянул на улыбающуюся Мирославу. Ямочка на ее правой щеке сейчас была отчетливо видна.

Нет, она точно выйдет замуж. За такой, как она, очередь будет стоять. Магическое общество, на его юный и неопытный взгляд, устало от воспитанных по всем канонам барышень, раболепно смотрящих в рот каждому, кто имеет титул и власть.

– Молодые люди, на выход! – показалась в дверях Валентина Петровна. – Втроем!

Полоцкий, через минуту тебя здесь увижу, оставлю до утра!

Ребята дружной гурьбой подскочили с постели. Яромир переоделся за ширмой под громогласное завывание Вершинина: «Чего я там у тебя не видел!».

Когда все вышли из школьного госпиталя и направились в столовую, уже на подходе девочка чертыхнулась:

– Забыла сказать, – посмотрела она на Яромира, – на ближайшие несколько недель у нас отработка на кухне. И заведующая как-то узнала про фею-крестную.

Полоцкий скривился.

– А я-то тут причем? – завозмущался парень, забыв, что фея была его идеей. – Девчонки, вы сущее зло на этой земле…

– Поэтому ты и не женишься, – напомнил ему Никита, хлопая друга по спине. – Ты бы побольше налегал на еду, исхудал весь.

Яромир дернул плечами, сталкивая с себя его руки.

– А что ты хотел, за тебя Мирослава всем морды бьет, а ты в сторонке стоять будешь? Э, нет, брат, придется за такие привилегии посуду драить, – изливался сарказмом не замолкающий Вершинин.

– Эти морды просто сами так и просятся, чтобы по ним заехали. – отмахнулась Мирослава, заходя в столовую.

– У, какая бойкая, – громко зашептал Никита Яромиру, – я ее иногда боюсь, как ты с ней ладишь?

Полоцкий покачал головой, хитро ухмыляясь.

– Вершинин, ты мои нервы проверяешь что ли? – спросила девочка, поворачиваясь к одногруппнику. – А то смотри, и твоя наглая морда попросит меня о помощи к исцелению!

– Боюсь-боюсь, – поднял он руки и, чуть ускорившись, обогнал Миру, выдвигая ей стул и приглашающим жестом прося ее присесть.

– Клоун, – засмеялась Мирослава.

На ужин скатерть-самобранка подала жареную картошку с золотистой корочкой и лесными грибами. Мирослава схватила маленький слабосоленый огурчик, с громким хрустом и аппетитом его откусив.

Поставив локти на стол, она с удовольствием жевала корнишон, наблюдая, как Яромир положил салфетку на колени и, держа локти на весу, пользовался вилкой и ножом. Пижон. Однако она была рада видеть друга рядом, пускай тот еще выглядел не до конца выздоровевшим.

– Добрый вечер, – раздался голос сбоку, от которого Мирослава подавилась ужином и закашлялась. Иванна постучала по спине одногруппнице, чтобы освободить ей дыхание, Полоцкий подорвался с места, Никита удержал Астру, норовившую свалиться со стула.

– Какого черта?! – от природы бледный Яромир стал совершенно белым как бумага «Снегурочка» для принтера.

Иван Третьяков стоял перед ними, как ни в чем не бывало. Живой. И, кажется, невредимый. Мирослава, у которой от сильного удушья по лицу текли слезы, во все глаза уставилась на того, кого они уже похоронили.

– Ваня?.. – задала глупый вопрос девочка, встав рядом с Полоцким, имитируя на пару с ним каменных статуй.

– Странно, правда? – улыбнулся хорсовец, наблюдая, как Яромир одним движением стащил со стола тканевую салфетку и протянул ее подруге. Та быстро вытерла глаза и, кинув салфетку обратно Полоцкому, кинулась обнимать Третьякова. Парень в ответ крепко ее обнял, слегка приподняв девочку над полом.

Никита медленно подошел ближе и встал стеной сзади Яромира.

– Что происходит? – тихо спросил он, словно не веря своим глазам. Полоцкий промолчал, лишь сжимал челюсть.

Мирослава, выбравшись из объятий человека, вернувшегося с того света, повернулась к друзьям. Астра находилась в состоянии полуобморока и не могла взять себя в руки. Иванна стояла сзади нее и положила руки на ее подрагивающие плечи. Где-то в столовой разносился чей-то тихий плачь и шепотки.

Что ж, хорошо, что хотя бы без истерик или громких неуместных вопросов.

Иван подошел к парням, протягивая руку. Никита чуть подтолкнул Яромира и тот, словно очнувшись, пожал руку в ответ, но тут же сжал ее сильнее обычного, уставившись при этом черными глазами в упор на старого знакомого.

Вырвав руку из тисков, Ваня протянул ее Никите, здороваясь и с ним. Их рукопожатие было недолгим и чуть менее крепким.

Послышались быстрые шаги и в следующее мгновение София с разбегу кинулась в объятия одногруппника. Тот, еле устояв на ногах от неожиданности, обнял девочку и прижал к себе.

– Я жив, жив, – бормотал он ей в копну рыжих волос, пытаясь успокоить.

– Но как? – задала она интересующий абсолютно всех вопрос. Шмыгая носом, девочка отстранилась, все еще крепко держась пальцами за форменный серый пиджак парня.

Мирослава оглянулась, осматривая собравшуюся толпу вокруг их столика.

– У нас отработка после ужина, предлагаю сразу отправиться на кухню.

Ребята кивнули, вставая с мест и отправляясь в дальний угол большой столовой. Никита шел впереди процессии, освобождая дорогу.

– Отойдите, не мешайте идти, – нравоучительным тоном вещал Вершинин. – Ну же, расступитесь, кому говорю!

Повернувшись спиной, все прошли через дверь на кухню, где трудились и мыли прибывающую посуду маленькие домовушки. Они, немного поворчав о том, какая невоспитанная пошла молодежь, вскоре ушли, оставив на длинном кухонном столе грязные тарелки и кружки.

Встав кто где, однокурсники уставились на Третьякова и он, вздохнув, подтянулся на руках и, подпрыгнув, уселся на кухонную тумбу.

– Я почти умер, – заговорил парень. – Уж не знаю, как все это правильно называется, но меня практически вытащили с того света. Медзнахарь в Златогорском магическом госпитале обнаружил, что мозг еще жив. В общем, под магической комой продержали, смогли запустить сердце, а отец подпитал мою магию своей. Просто он никому об этом не говорил, чтобы и самого себя не расстраивать еще больше, если вдруг не получится.

Он потер переносицу, хмурясь.

– Значит, подпитал, – холодно отзеркалил последние слова Яромир. Парень стоял ровно, держа руки на груди и смотря на носки своих сапог.

– Да, что-то вроде того, – пожал плечами Иван, потирая перстень на левой руке.

– Эх, русский народец, не любит умирать своею смертью, – тихо процитировал Никита строчку из произведения Николая Гоголя «Мертвые души», разворошив ладонью и так лохматые волосы.

Все молчали.

– Ты, вроде бы, правша, – вдруг вспомнила Мирослава, смотря на руки Вани. – Второй перстень?

Все тут же посмотрели туда же.

– Ну это только оберег, он поддерживает меня, на данном этапе это необходимо.

– Хм… необходимо… – Яромир отвернулся, отходя к длинному кухонному столу, на котором только прибавлялась гора посуды.

Он расстегнул пуговицы на школьном мундире и стянул его с плеч, кидая на стул. Расстегнул пуговицы и на рукавах рубашки, закатав те до локтей, затем посмотрел на их маленький коллектив.

– Чего встали? Разговор не окончен, а отработка сама себя не сделает.

Спустя пару минут парни вовсю мыли посуду, а девочки вытирали и расставляли ее по стеллажам. Закончив только часа через два, так как грязной посуды оказалось много, Полоцкий пошел в кладовую, на ходу перстнем разжигая огонь в камине. Парень принес оставшиеся с ужина булочки и повесил чайник за крючок над пламенем в очаге.

– Присядем? – предложила всем Мирослава и оттащила тяжелый стул.

– То, что не излечивает один чай, чай с ватрушками исцелит непременно, – прокомментировал Никита, вытирая руки о полотенце.

Когда все уселись за столом, расставляя чашки с блюдцами, тишина продолжилась. Лишь слышно было бульканье воды в чайнике.

Яромир, жестом указав на чайник и прошептав заклинание, поднял его в воздух. Тот полетел, наклоняясь и поочередно наливая кипяток в каждую кружку. Мастерство Полоцкого осталось незамеченным из-за гнетущих мыслей каждого присутствующего.

– Как ты себя чувствуешь? – впервые за вечер подала голос Астра, смотря на Ваню, пока тот крутил пальцами кружку. София сидела рядом с ним и тоже не сводила с парня тревожного взгляда.

– Уже лучше, – улыбнулся он черноволосой яриловке.

Яромир стоял, решив не садиться со всеми. Он думал и шевелил мозгами так, что казалось, сейчас лопнет черепушка или кто-нибудь ведающий услышит его мысли. Мирослава, у которой в голове был вообще полный бардак, пыталась сконцентрироваться на том, что происходит с ее перстнями. Они практически горели, но не обжигали. Просто металл будто хотел прирасти к коже. Неприятное ощущение. Убрав руки, она растирала их друг о друга под столом, стараясь утихомирить магию. Что вам надо, гадкие железяки?!

– А как же так произошло, что когда тебя нашли, никто не заметил, что ты жив? – спросил Яромир и только-только начавшаяся беседа тут же прекратилась. – Насколько я знаю, есть сильные знахарские заклинания и заговоры, которые определяют точно: жив или мертв.

– Не по адресу вопрос, я вам рассказал все, что мне известно, – покачал головой Ваня, – последнее, что я помню, как я пошел к Мире в лес, ты просила поговорить.

Мирослава от удивления забыла про перстни и ударилась руками о крышку стола.

– Это еще что за новости? – спросила она и тут же с удивлением в глазах повернулась к Яромиру. Губы у того сложились в тонкую нитку.

– Мирослава весь вечер была со мной.

Третьяков нервно хохотнул.

– Вы шутите? А кто мне писал?

Все молчали, переглядываясь.

– Это правда, после вашего рыцарского забега на конях мы поговорили и сразу ушли к вагончикам ярмарки ужинать, – вспоминала тот вечер Мирослава.

– Но… – начал Ваня и запнулся, потирая виски. – После того, как мы с Астрой побегали в ручейке, началась подготовка к поджиганию чучела, да? Кузнецова кивнула, подтверждая. Пока все сходилось.

– От тебя, Мира, мне передали записку, где ты попросила отойти к лесу поговорить. Я пошел к указанному дереву и потом больше ничего не помню, только твой образ или что-то вроде того. А потом – темнота…

– Я сейчас правильно понимаю? – заговорил Никита, в удивлении приподнимая брови. – Кто-то под видом Мирославы завел Третьякова в Пущу? И этот кто-то, судя по всему, его там и… убил?

– Почти убил, – тихо уточнила Иванна, которая к ужину даже не прикоснулась.

– Ты это следствию говорил? – спросил Яромир, начиная беспокоиться не на шутку.

– Да меня вообще особо не допрашивали, – пожал плечами Ваня.

– Что за бред, – недоумевала Мирослава, без сил откидываясь на спинку стула.

– А ты, Морозова, сама-то четко помнишь весь вечер? Было может что-то необычное? – ввязалась в разговор София, до этого потерявшая дар речи.

– Все помню, – та пожала в ответ плечами. – Не замечала провалов в памяти. Понимаю, что есть ведьмаги разума, и я могла бы засомневаться в своей адекватности, но мы же были вдвоем… А это не может быть связано с..? – многозначительно посмотрела девочка на Яромира. Тот хмурился, а его ноздри, как у собаки, чуть двигались, будто что-то пытались учуять.

– Тогда бы на Ягу уже давно ратиборцы присели, брат не мог такое упустить.

– Но ведь упустили же допрос Вани после его неожиданной «реинкарнации», – вспомнила оплошность следствия Иванна. Она выглядела испуганной вследствие последних событий, но всегда была очень внимательна к деталям.

– Да, это странно, – согласился Яромир, меряя шагами кухню.

Когда спустя еще полчаса разговор все же себя изжил, ребята разошлись по хребтам.

– Наверное, надо связаться с Владимиром, может, он расскажет какие-то подробности этого чудо возвращения, – задумчиво проговорил Полоцкий, когда они с Мирославой чуть отстали и пошли последними. Астра не могла прийти в себя и прицепилась, словно клещ, к Никите, поэтому тот повел ее сам в их «курятник», кивнув напоследок одногруппникам. Иванна пошла чуть вперед.

– Тебе кажется это подозрительным? – тихо спросила Мирослава, выглядевшая как взъерошенный и всполошенный, а потом стукнутый мешком по голове воробей.

– Я, конечно, рад, что он выжил, но почему-то есть такое чувство, что что-то здесь не так. Сама подумай, одно наличие некого персонажа, который выдавал тебя за себя, говорит о нетипичности ситуации.

Девочка на его слова согласно кивнула. Ее это не на шутку пугало.

– Но опять же я не уверен, как сей факт скажется на тебе.

– На мне? – недоуменно отзеркалила она его слова.

– Я узнаю у брата, не затаскают ли после этого тебя по кабинетам и допросам. Могу я взять твоего Персея отправить письмо?

– Конечно, если договоришься с ним, – улыбнулась девочка, но улыбка ее тут же пропала. – Я же так и не прочитала бабушкино письмо!

Она быстро ринулась по коридорам школьного корпуса к лестнице, ведущей в ярилин хребет. Как же она могла забыть: там же могут быть ответы на некоторые ее вопросы!

Подойдя к блоку, Мирослава махнула Яромиру, приглашая войти. В комнате снова слышался громкий гомон голосов. Она приоткрыла дверь, проверяя, не застанут ли они кого из девчонок в неприглядном виде. Все были одеты в пижамы и занимались своими делами.

– Да клянусь, барышни, в те времена я, конечно, был молод и глуп, как желтоклювый юнец, но даже меня это поражало! Ни один маг не летал в космос на своих изобретениях, а простаки да! Несправедливо? Конечно же! Но тогда я понял, что простаки совсем не просты, если бы мы с ними объединились, что сейчас потихоньку и происходит, можно было бы стать первыми во всем магическом мире… – глаголил Персей, в то время как его вообще мало кто слушал. Похоже, лекция длилась не первый час.

– Слышь, властитель мира, чего опять тут мозги всем паришь? – спросила Мирослава, проходя внутрь, а ворон недовольно нахохлился. – Девочки, я не одна.

Яромир прошел в девчачью комнату и сразу ощутил тот уют, который у них царил. У него в каменном блоке все походило на средневековье с примесью славянской культуры, а девочки жили, словно в уютной избушке.

Куча разномастных узорчатых подушек на кроватях, мягкие ковры, теплые оттенки интерьера подействовали как-то усыпляюще, и он мотнул головой.

– Добрый вечер, извиняюсь за беспокойство, – он приложил правую руку к груди.

Девочки же, разом все замолкшие, робко с ним поздоровались и снова зашептались, отчего-то тихонько смеясь. Юная ведьма не понимала этого раболепного отношения всех девчонок к ее другу.

– Персей, тебе задание, – тем временем говорила Мирослава, обыскивая свою кровать. Она задрала подушку, посмотрела все листы на полочке, расположенной в стене.

– Отнеси письмо моему брату, – продолжил Яромир, увидев, что ворон уже открыл клюв.

– Какому из? – каркнул тот в ответ, прищурив один глаз. Кажется, ворон был в курсе его семейного древа и родственных связей.

– Владимиру, и это крайне срочно.

Парень схватил чей-то чистый пергамент и простую перьевую ручку. Обмакнув ее в чернила, стал писать красивым каллиграфическим почерком.

– Персей, ты не видел мое письмо? То, что ты принес от бабушки? – спросила Мирослава, распотрошив все постельное.

– Вот когда тебе что-то интересно, так сразу: «Персей надо то, Персей надо это», – недовольная птица перелетела на ее рабочий стол. – Посмотри в верхнем ящике.

Девочка открыла его с помощью недавно выученного заклинания и, выдвинув ящик, увидела свиток. Сорвав обмотку, она раскрыла лист. Страница была чиста. Недоуменно перевернула ее, но там тоже не было обнаружено ровно ничего.

– А письмо-то где? Бабушка писала что-то? Или ты порожняком летел? – изумленно спросила она у ворона.

Тот взлетел, сел на ее плечо и нагнулся к листу.

– Может, тут магия наложена? Текст ведь можно скрывать, а, Яромир?

Парень уже закончил писать и ждал, пока чернила на бумаге высохнут. Он подошел ближе и встал рядом. Девочки в комнате тоже с интересом наблюдали развернувшуюся картину.

– Вообще-то да, можно, но работают они по принципу «видит только тот, кому отправлено». Если ты не видишь, значит, здесь и нет ничего. Но можем порыскать в библиотеке какое-то скрывающее текст заклинание или спросить у Рогнеды, может она подскажет.

– Я что, нес пустой листок? – прохрипел Персей, схватив его когтистой лапой. – Мок под дождем, натер мозоли под крыльями и все ради этого?!

– Тогда придется лететь второй раз, – пожала плечами Мирослава, которой все же нужны были ответы на некоторые вопросы, и она также принялась писать новое письмо. – А чтобы обратно было не тяжело лететь, с Кузьмой лучше не засиживайся.

Прицепив к массивной лапке птицы свое письмо, Яромир выпустил его в окно, слушая брюзжание недовольного Персея, которого заставили в ночь лететь за тридевять земель.

– Странно это, – прокомментировала Мирослава и устало посмотрела на выглядевшего еще хуже нее самой друга.

– Странностей в наше время хватает с избытком, – кивнул Яромир и посмотрел вглубь комнаты. Девочки молча сидели на своих кроватях, кто-то стоял, облокотившись на лестницы, ведущие на вторые ярусы. И все смотрели на него.

– Вань, а где Астра? – спросила Мирослава одногруппницу, не найдя Кузнецову среди всех собравшихся. Староста, сидевшая на кровати в байковом халате с вышитыми красными драконами, подорвалась с места и окинула взглядом не расстеленную кровать подруги.

– Она не возвращалась, они с Никитой вроде бы отстали, а я не стала их ждать, уроки и все такое…

Яромир, Мирослава и Иванна одновременно и не сговариваясь понеслись на выход из блока.

– Только этого нам не хватало, – поджав челюсти, процедил парень, когда они вышли в общий коридор.

– Может, Вершинин к вам ее отвел? Чтобы девочки не приставали к ней с расспросами? – предположила Мирослава, и яриловец побежал к своему «каменному» блоку.

Когда они втроем залетели внутрь, на ходу распахивая двери и не стучась, парни ошарашенно посмотрели на вошедших. Девочки с удивлением оглядывались вокруг.

Помещение оправдывало свое название. Стены выложены крупным камнем, арки и дверные проемы были деревянные, на потолке висели большие люстры с подсвечниками.

На деревянных полах лежали длинные ковровые дорожки. Грубо сколоченные столы, скамейки и стулья, у каждой кровати, которые, кстати, были одноярусными и широкими, с резным каркасом и высоким балдахином, стояли большие тяжеловесные сундуки. Всего кроватей было восемь, и стояли они по разные стороны комнаты напротив друг друга.

Рабочие столы стояли рядом с каждой кроватью, а не в центре длинным рядом, как в комнате девочек. У центральной стены был каменный очаг, с пылающим в нем огнем. Вообще большое количество свечей создавало какую-то таинственную атмосферу и казалось, что находишься в каком-то средневековом замке.

– Где Никита?! – голос Яромира вырвал девочек из неуместных разглядываний чужих покоев.

– Да не было его еще, – ответил ему темноволосый юноша в квадратных очках, сидящий за своим письменным столом и не отрывающий взгляд от конспектов и рукописей. Это был Матвей Оболенский, их одногруппник. Тихий паренек, который почти ни с кем не общался, кроме разве что с Виталиком Пожарским. Его право.

Полоцкий резко повернулся и посмотрел на Мирославу, словно спрашивая, есть ли у нее мысли, где эти двое могут быть. Та пожала плечами.

– Так, пойдемте, – решил парень не терять времени. Он бросил взгляд на свои наручные часы и отметил, что до отбоя оставалось всего полчаса. Как и где они сейчас собираются их искать, он не имел ни малейшего понятия.

– Думаете, с ними что-то случилось? – спросила Иванна, которой приходилось почти бежать, чтобы успевать за более высокими одногруппниками.

– Надеюсь, что нет, – ответила Мирослава, выходя за Яромиром к выходу из хребта. Вырулив влево на центральную лестницу, а потом и спустившись по ней, им пришлось выйти в школьный корпус. Полоцкий резко остановился, а Мирослава еле успела притормозить, чтобы не врезаться в его спину.

– Что? – спросила она, и парень развернулся в другую сторону. Если пройти через ближайший коридор, то можно было выйти на лестницу, ведущую в обсерваторию.

Они всего два раза ходили сюда на вечернее занятие по Звездологии. Каменная крутая лестница уходила вверх плавным полукруглым изгибом и была настолько узкой, что идти вдвоем было тесно.

Поэтому Яромир пошел первым, а девочки следом за ним. Невысокая дверь была приоткрыта, и ребята юркнули в большое помещение с круглым сводом. Сейчас крыша обсерватории была полностью закрыта, а высокие телескопы откатаны на свои места.

В правом «углу», если можно так назвать место в круглой комнате, стояли стулья для учеников, как раз на одном из них сидела Астра. Перед ней на корточках присел Никита, обхватив колени девочки. Лица их были настолько близко друг к другу, а в помещении было так темно, что ребята, вошедшие внутрь, не сразу увидели одногруппников.