Текст книги "Проведи меня через туман. Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"

Автор книги: Kira Bullet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)

– Подожди! – ратиборец нахмурился и выставил вперед ладони, таким образом прося брата замолчать. – Смогла обойти барьер?

– Да! Это и странно, правда? Я думал, что ты сможешь мне растолковать это!

Они оба замолчали, уставившись друг на друга во все глаза.

– Кажется, я с вами, детки, поседею раньше времени, – Владимир ладонью потер лицо, пытаясь привести себя в чувства.

– У тебя в запасе есть пара десятков лет, пока не войдет в игру генетика, – пошутил Яромир, но ему скорее хотелось с кем-то обсудить то, что сегодня они услышали, поэтому сразу перевел тему. – Мы хотели спрятаться в Белой столовой, когда услышали чьи-то шаги, там еще у нее ковер раскрылся, пришлось прятать его под столом, а потом и самим туда нырнуть, когда голоса стали приближаться…

Владимир, молча и не перебивая, слушал сбивчивый рассказ и хмурил лоб, на котором уже пролегли первые морщины.

– ... и потом оказалось, что Третьяков упырь! А я ведь знал! Чуял, что с ним что-то не то, просто не мог достоверно определить. Почему ты мне сразу не сказал? Еще тогда, осенью?

– Потому что это под грифом секретности, – просто пожал плечами ратиборец. А Яромир недовольно уставился на брата. – Не зыркай на меня, волчара, но вы мне и так кровь свернули за первое полугодие учебы! Не хватало еще тебя в тайны следствия посвящать…

– Уж такое можно было и рассказать!

– Яромир! Твою тайну все хранят, как зеницу ока, так почему его секрет все должны разносить по свету, как всеобщее достояние?! К тому же часто мы даем клятвы неразглашения.

Подросток, нервно оттянув ворот футболки, встал с кровати.

– Не подумал.

– А пора бы начать, – как-то совсем по-юношески буркнул Владимир, скинув сапоги на пол и подтянув к себе колени.

– И чем это, интересно, мы тебе докучали? – спросил яриловец, меряя шагами комнату и поглядывая на расслабленного и уставшего после службы брата.

– Кстати, – вспомнил тот и повернулся к Яромиру. – Елена Даль дала показания после того, как пришла в себя. Интересуют подробности?

– А что, такую информацию мне уже можно знать? – фыркнул, улыбаясь, парень, но все же подошел ближе.

– Давай не пререкайся.

– Ладно-ладно! Ну и что она вам поведала?

– Симптомы похожи с прошлыми нападениями, но ей повезло больше, чем Третьякову или даже Маше Романовой. Простого переливания донорской крови хватило, чтобы вернуть ей стабильное состояние, а разум оказался не поврежден.

– Отлично же!

– Да, но… – мужчина неотрывно смотрел на младшего брата, что оперся бедром о свой рабочий стол. – Девочка рассказала, что последней, с кем она общалась в тот злополучный вечер, была Мирослава Морозова.

Повисла тишина, в которой Яромир пытался собрать все в кучу.

– И что?

– Елена утверждает, что именно после разговора с Мирославой ее неумолимо повело в сторону леса, она даже не помнит, как пришла туда. И девочка думает, что именно твоя подруга наложила на нее чары…

– Она точно не тронулась умом? Потому что это просто набор слов!

– Я тоже так подумал. Но при допросе всех трех пострадавших, так или иначе, мелькала фамилия твоей подруги. Совпадение ли?

– Погоди! Ты реально думаешь, что Мирослава могла заколдовать всех их?! Да я также причастен, как и она! Сначала вообще все думали, что это я убил Третьякова! А Романову и Даль я точно также знаю лично! Почему именно Мирослава тогда?!

Владимир пожал плечами, смотря куда-то мимо брата.

– Хороший вопрос. Но поскольку ничего толкового пострадавшие так и не сказали, я убрал из допроса имя Мирославы Морозовой, потому что думаю, что дело тут в чем-то другом.

– Думаешь, кто-то еще может догадываться о ее возможном родстве с кем-то из братьев?

– Все возможно. Если она их родственница – это может многое изменить, причем для многих – далеко не в лучшую сторону. Поэтому такая версия есть, да.

– Я ничего не понимаю…

– Будь бдителен, Яромир. Даже хорошо, что вы помирились, сможешь получше узнать свою загадочную подругу, мало ли что.

– Я буду бдителен, чтобы этот кто-то не перешел черту. И не перешел от глупых подстав к прямому вреду для ее жизни непосредственно! Это ведь бред, одно с другим не вяжется, на них всех кто-то нападает, но единственное, что их связывает – произнесенное имя!

– Может, они заколдованы, – сказал Владимир, поднимаясь с кровати и беря в руки свои сапоги, валявшиеся на коврике. – Но проверить это не в моих силах. Надо подключать других специалистов, а это вызовет подозрения и, сам понимаешь, негативно скажется на самой Мирославе, а следом и на тебе. Все надо аккуратно уточнять.

– Спасибо тебе! – Яромир подошел к брату, взволнованно глядя в его лицо.

– В первую очередь меня волнует твоя безопасность, запомни! – мужчина хлопнул подростка по плечу и, подмигнув, вышел из спальни, бесшумно ступая босиком по идеально начищенному паркету.

Яромир, оставшись один, несколько минут простоял на одном месте посреди комнаты, ошарашенный услышанным. Ему не хватало опыта и знаний в области расследования преступлений и разгадывания тайн, но волчье чутье прежде никогда его не подводило, и сейчас ясно кричало – ей определенно грозит опасность.

Комментарий к Рукопись пятнадцатая, ч.2 Как вам?)

====== Рукопись шестнадцатая ======

Комментарий к Рукопись шестнадцатая Приветствую всех после месячного отсутствия☀️

Автор, как и наши славные герои, в общем мы все очень по вам скучали🫶

Продолжаем праздновать колядки, ох, погадаем на будущее? 🕯

глава отредактирована под ориджин 27.10.23

ᛣᛉ

Ближе к вечеру, когда семья добралась до квартиры в Питере, родители объявили, что их мини-отпуск закончился, и завтра им надо уже улетать обратно. Вечером на скорую руку был организован праздничный «прощальный» ужин, а на следующий день все разъехались по разным точкам: Михаил и Ольга в Африку, а Серафима Николаевна с Мирославой и Персеем отправились с помощью волшебного клубка в Славенки.

Тут, в отличие от пасмурной и туманной северной столицы, которая славилась резкой сменой погоды от слегка морозной и снежной до оттепельной и туманной в один день, в Ярославской области стояли стабильные морозы. Здесь лежало много снега, который переливался светом тысячи бриллиантов на ярком зимнем солнце. Оно уже кренилось к закату, и, несмотря на то, что день зимнего равноденствия был еще в декабре, а значит, световой день уже шел на увеличение, темнота все также быстро окутывала округу. Мирослава вспомнила, как бабушка всегда говорила: «День на воробьиный скок прибавился». Однако темнело все еще по-зимнему рано.

Радовал душу стройный дом с резными наличниками и невысоким забором. Аккуратные кустарники, на зиму укутанные в садовые утеплители, выглядели в сумерках не слишком радужно и даже жутковато. Деревянная беседка, где они часто летом пили чай из самовара, одиноко стояла, заметенная снегом.

Домовой Кузьма и его домовушка, которые встретили их сразу же, как Серафима Николаевна прокрутила ключ в замке три раза, приободрили Мирославу. Ее настроение падало всякий раз, когда родители уезжали в долгие командировки.

Сейчас же дым из печной трубы валил прямиком в морозный воздух, а Мирослава усмехнулась. Интересно, что думают обо всем этом соседи? Бабушки не было в деревне неделю, а печку кто-то топит. Считают ли они это удивительным или даже чем-то странным? Или игнорируют сей факт?

– Хозяюшки приехали! – охали хором Кузьма и его домовиха Любаша. Они бегали и хватали из рук сумки, по воздуху отправляли их по местам, кидались к ногам старушки, тайком утирая слезы радости после недолгой разлуки.

С Любашей Мирослава познакомилась вскоре после того, как прошла обряд Инициации. В один из августовских вечеров Кузьма торжественно вывел за руку из-за печки свою домовушку, одетую в кипенно-белый сарафан с красным расписным фартуком и платком на голове, и представил ее юной ведьме. Домовушка оказалась своеобразно ворчливой, но очень хозяйственной, отвечала за порядок на кухне и готовку, что было только в радость хозяйке дома.

Серафима Николаевна сходила до бани, уважив банника угощениями и мыльными принадлежностями. С помощью Мирославы они подготовили все к помывке. Внучка натаскала воды и дров, намыла в парной лавки и пол с добавлением соли, подготовила к запариванию дубовые веники, пока бабушка разжигала печь.

Через несколько часов, румяная и свежая, пахнущая травами и эфирными маслами, Мирослава, которая все же решилась снова помыться в бане, несмотря на поселившийся страх перед этим местом, вбежала в дом с закрученным «тюрбаном» полотенцем на голове.

– Ну и как, не съели тебя анчутки? – плюнув три раза через левое плечо, хохотнула бабушка, переодетая в домашний байковый халат. Лишний раз вслух упоминать чертика было опасно.

Она сидела на кухне на стареньком стуле со спинкой, щелкая пультом от небольшого телевизора, что стоял на серванте, хранившем в себе разномастные сервизы из фарфора и хрусталя. Они, насколько помнила девочка, никогда не использовались по назначению, но вот каждым летом выбирался день, когда она должна была вымыть все это «добро» в тазике с мыльной водой, при этом ничего не разбив. Мирослава ненавидела этот день всей душой.

– Что смотришь? – спросила девочка у бабушки, скинув в прихожей валенки и стянув с себя пуховик и мокрое полотенце. – Калидус вентус!

Вокруг ее головы закружил теплый ветер, которым юная ведьма с легкостью управляла с помощью своих двух перстней. Ветер, заменяя привычный простакам фен, сушил волосы быстрее и бережнее.

– Да ничего путевого нет! О, и здесь этот Ургант! – на каком-то очередном канале повторяли фильм «Елки». Мирославе, кстати, он нравился. Не Ургант в частности, а фильм в общем.

– Оставь! Все равно больше ничего не найдешь, – сказала девочка и присела на соседний стул. – Ба, я тут хотела спросить…

Серафима Николаевна, выкладывая печенье в вазочку, покосилась на внучку, удивляясь ее взявшейся из ниоткуда скромности.

– Да? А чего тогда мнешься? Спрашивай!

– Да просто не знаю, с чего начать… Помнишь, я писала тебе письмо, еще осенью?

Женщина нахмурилась и на короткий миг отвернулась, чтобы пододвинуть сахарницу.

– Какое из?

– Про свои перстни.

– А! Конечно, так и что? Чай бери, остывает уже!

– Ага, – Мирослава пододвинула к себе кружку, но тут же аккуратно перелила часть напитка в глубокое блюдце с рисованными цветочками. Так было вкуснее. – Почему же меня выбрал алмаз, как ты думаешь?

– Тебя это беспокоит? – отсербнув чай, спросила Серафима Николаевна, устало откинувшись на спинку стула. Тот противно скрипнул.

– Меня не особо, но вот других… Многие как-то нехорошо отзываются о том, что у меня вообще два перстня. Ни у кого в школе, вроде бы, нет сразу двух. У каждого по одному.

– Ох, у каждого, да не у каждого! – фыркнула женщина и макнула печенье в чай.

– Ты же читала новости из «Славянского вестника»? Про… – Мирослава замялась, боясь произносить эти слова. – Про нападения на учеников неизвестным?

– Читала! И очень возмущена подобным безрассудством! Куда вообще смотрит руководство школы!

– Да уж…

– Я даже хотела забрать тебя оттуда, но когда пришел ответ от твоей заведующей Ирины Александровны Поднебесной, немного успокоилась, – призналась бабушка, глядя на изумленное этими словами лицо внучки. Та, почуяв, что «пахнет жареным», решила сменить тему.

– А вот еще, вспомнила, у тебя раньше, случаем, никогда не было Избушки на курьих ножках?

После этих слов Серафима Николаевна, опустившая очередную печеньку в чай, вовсе забыла о ней, и та упала на дно кружки.

– Избушки?! У меня?!

По мнению Мирославы, удивление бабушки было искренним, но она все же кивнула.

– Мирка, с чего такие вопросы? Что-то еще случилось, о чем я не знаю?

Девочка замолчала. Рассказать старшей родительнице о том, что в лесу она приручила такую хворо’бу?

Нет. Иначе воинственная бабушка точно ворвется в Ведоград с требованием перевести внучку на домашнее обучение.

– Да нет, просто уточнила. У одной моей знакомой, точнее, у ее родственницы, есть такая, вот и мне стало любопытно, не было ли и у тебя такой.

– Любопытно… – словно эхо отозвалась Серафима Николаевна, вглядываясь в румяное после бани лицо внучки.

– Но еще мои глаза! Они всегда привлекали внимание своей расцветкой, но в мире ведьмагов меня вообще стараются стороной обходить!

– Обычные глаза, – всплеснула руками бабушка. – Отличаться – не значит быть плохим человеком, Мирослава!

– Ба, а кто… кем был мой дед?

В этот момент Серафима Николаевна замерла на месте, обескураженная вопросом, а за печкой вдруг что-то громко звякнуло.

– Твой дед… Иван Морозов… тоже был ведьмагом…

– Да? – Мирослава почти подскочила на месте, заинтересовавшись открытием семейной тайны. О ее деде бабушка заговорила впервые на памяти девочки.

– Он был сильным ведьмагом. Наверное, силой ты пошла именно в него. Он был родом с севера. Михаил, твой отец, взял многое от меня и почти ничего, кроме роста, от Ивана…

Бабушка грустно улыбнулась, вдруг накрыв своей морщинистой ладонью руку внучки, на указательном пальце которой блестел перстень с алмазом.

– Люди всегда боятся того, чего не понимают, внучка. Ты – лучшее произведение природы! Истинная сила и красота в твоих глазах! Потом ты это поймешь!

Мирослава кивнула, сбитая с толку. Она увидела на бабушкином лице тень глубокой тоски и долгой печали, поэтому не смогла больше вымолвить ни слова. Они продолжили пить чай, долив кипяток в кружки из пузатого золотистого самовара.

В дверь громко постучали ровно тогда, когда Мирослава с бабушкой глядели в телевизор. Только лишь их мысли витали где-то далеко.

– Ты кого-то ждешь, бабуль? – испугавшись, спросила девочка, аккуратно ставя блюдце с горячим чаем на белоснежную скатерть. Старушка неопределенно пожала плечами и, привычно опираясь на свою клюку, встала, направляясь к двери.

Она легко отперла тяжелую дверь, и в хорошо натопленный дом проник морозный воздух, клубясь у порога.

– Здрасти! С наступившим вас, баб Сим! – Катька, раскрасневшаяся после улицы ввалилась в дом, широко улыбаясь старушке и снимая варежки, чтобы размять замерзшие пальцы.

– Катенька! – чуть изумилась Серафима Николаевна и захлопнула дверь за девочкой. – И тебя с Новым годом и наступающим Рождеством!

Мирослава, услышав голос своей давней подруги, выбежала из кухни в коридор. Девочки, впервые увидевшиеся после долгой разлуки, громко завизжали и кинулись обниматься.

– Я так надеялась, что ты здесь! – говорила Катя, покачиваясь в объятиях.

– Ты проходи, мы как раз чай пьем, совсем недавно приехали, – пригласила подругу за стол Мирослава.

– Не, – та махнула рукой, а затем шмыгнула носом. – Я за тобой.

Мирослава изогнула бровь и решила уточнить.

– В гости приглашаешь?

Серафима Николаевна, чуть шаркая тапками, ушла на кухню, откуда вдруг стали доноситься веселые разговоры Персея и Кузьмы. Персей, пару минут назад влетев на кухню через форточку и усевшись на самовар, отряхнулся от тонкого слоя снега, взъерошившись, как воробей. Встрече с домовыми он был рад больше всех и уже во всю «чирикал» с Кузьмой о том, что надо бы весело отпраздновать Рождество.

Эти двое совершенно непохожих друг на друга существа ладили так хорошо, что Мирослава даже порой завидовала, что не могла также найти общий язык с Персеем, который явно считал себя намного более умным и взрослым.

Бабушка расставляла свечи, чьи огоньки тонко освещали маленькую кухоньку. Примета такая была, что зажженные в сочельник свечи привлекут богатство и мир в семью.

– Сегодня же сочельник…

– Катя… – предостерегающе начала Мирослава, понимая, к чему та клонит.

– Мира! – нахмурилась в ответ Катька и даже чуть притопнула ногой. – Помнишь, тогда на Купалу в бане ты тоже боялась! Но ничего ведь не произошло!

Мирослава открыла рот, вдыхая больше воздуха. Видимо, тот успокаивающий отвар Кузьмы имел еще одно свойство – стирание памяти.

Потому что встреча с нечестью, которой оказался бес анчутка, и открытие своей настоящей личности, Мирославой никогда не забудутся. А Катя же, будучи натурой авантюрной, всегда любила нечто подобное, поэтому и втягивала свою закадычную подругу в свои затеи.

– И что ты задумала на этот раз?

– Пойдем колядовать, конечно же! – всплеснула руками девочка в теплом красном пуховике.

– Колядовать? Да на улице градусов двадцать пять, не меньше!

– Ну и что? Возьмем с собой термос с горячим чаем!

После недолгого спора так и порешили. Мирослава отпросилась у бабушки на колядки, на что та не очень одобрительно покачала головой. На ее лице так и читалось: вляпаешься ты, Мирка, своей пятой точкой в очередное приключение. Но делать было нечего. Наверное, отпустить внучку гулять – было для нее проще, чем снова начать отвечать на болезненные сердцу вопросы.

Засунув ноги в старые валенки и надев свой старый пуховик вместо школьного тулупа, чтобы не пугать подругу, Мирослава захватила с собой термос с чаем, и они вместе выдвинулись на улицу. На ходу из рюкзака, висевшего у Катьки на плече, были вытащены маски, платки и рожки.

– И что, вдвоем пойдем? – спросила Мирослава, когда вся атрибутика была надета.

– Начнем вдвоем, а там гляди, к кому и присоединимся.

Они кинули термос в рюкзак, и вышли на длинную поселковую улицу. Луна приближалась к своей полноте, яркие звезды озаряли темное зимнее небо. Лаяли собаки, разбуженные песнопениями, где-то орали коты, которых хозяева не запустили в дом, из печных труб валил густой дым, а из окон лился желтоватый свет, так уютно зазывающий заглянуть на «огонек».

– Ты знаешь какие-нибудь песни или стишки? – спросила Катя, хватая под руку подругу и прижимаясь к ней бочком. Так было теплее.

– Знаю, – буркнула Мирослава. На литературе перед отправкой на каникулы Бай Васильевич как раз читал лекцию по колядкам, а затем задал каждому выучить любую песню или стихотворение.

– Отлично, у меня тут тоже кое-что есть – воодушевилась Катя и, не замечая недовольств подруги, вытащила из рюкзака листки.

– Как же мы в темноте читать-то с них будем? – спросила Мирослава Катю.

– Ой, прочитаем как-нибудь, – отмахнулась та и подбежала к ближайшему фонарному столбу. Она протянула подруге вторую кипу листов. – Там то же самое, давай, запоем первую!

И они запели, кто в лес, как говорится, кто по дрова:

В небе светится звезда,В час святого РождестваПриходила Коляда,Обходила все дома,В двери с окнами стучалась,Шла, смеялась и игралась… А за шумной Колядой, колядовщики гурьбой. Все ликуют и хохочут, песню громкую поют: «Уродилась Коляда, накануне Рождества»К концу стиха девочки уже приноровились петь слова под общий выдуманный мотив и вприпрыжку бегали по узкой проселочной дороге, присыпанной высокими сугробами. Где-то вдалеке, на другой улице слышались похожие песнопения, но пока на пути девчонок никто не встретился.

– Пошли сюда, здесь живут Тихомировы, узнаешь дом? – спросила Катя, открывая калитку из профлиста.

Женя Тихомиров был бывшим одноклассником подруги, а Мирослава помнила его как завсегдатая деревенских игр и местным заводилой. А также своим хорошим другом, а в этом доме она вообще провела половину всех летних и зимних каникул. Девочки постучались в дверь, ведущую в сени.

– Кто там? – раздался приглушенный женский голос.

– Можно колядовать?

– Да!

– Ну-ка, добрая хозяйка,

Нам конфет скорей давай-ка!

Счастья, радость в дом несем,

Пирожки еще мы ждем!

Будет день и пища будет,

Коляда вас не забудет!

Дверь открыла тучная женщина с крупными чертами лица и длинным носом, одной рукой придерживая дверь, а другой теплую шаль на плечах.

– Теть Тонь, здрасти!

Девчонки сняли маски, и лицо хозяйки дома просветлело.

– Катюша, Мирочка, не узнала вас! Сейчас угощу, проходите в дом!

Они прошли в небольшую прихожую старенького домика, где вкусно пахло пирогами и жареным мясом. Из маленькой общей комнаты выглянул Женька, одной рукой держа надкусанный большой пирожок.

– Опачки!!! – крикнул он и ринулся обниматься.

– Не заляпай меня, – проворчала Катя, отпихивая от себя бывшего одноклассника. Женька уже как третий год учился в кадетском училище, и виделись они не часто.

– Какими судьбами, Мороз? – переключился он на Мирославу, раскрасневшуюся после улицы. Она практически кинулась ему на шею, а он приподнял ее одной рукой, легко оторвав от пола. Второй рукой парень все также держал пирожок, где из “надкуса” стала вываливаться картошка с грибами.

– Приехала из Питера на каникулы, – не стала она вдаваться в подробности. Женька был улыбчивым и добрым парнем, душой компании, ходил он немного вразвалочку, широко размахивая плечами. Летом они часто проводили время в общей компании. Именно с ним Мирослава однажды обносила кукурузное поле, а потом не могла сидеть, когда хозяин того поля стрелял по ним из ружья, заряженного солью. К слову, подобных приключений они пережили вместе очень много. Давние друзья и познакомились довольно-таки необычно, но это была совсем другая история.

– Это же от-лич-но! – простодушно ответил парень, наблюдая как его мать, Антонина Григорьевна, ссыпает подругам угощения в специальный мешочек. – А возьмете меня с собой, а? Чего это вы одни по селу в такое время ходите!

Девочки переглянулись, а женщина закивала.

– Правильно, Женя, сходите погуляйте, да проследи, чтобы с девчатами ничего не случилось! С наступающим Рождеством, красавицы, – она обняла каждую и скрылась в комнате, где работал телевизор.

Сказать, что Женя был тем, кто мог оградить их от неприятностей, это как заставить дурака Богу молиться. Бесполезно, одним словом.

Но вот парень уже оделся, схватил расписной платок, принадлежащий матери, повязал его на голову поверх шапки, намалевал себе красной помадой щеки и губы.

– Я готова, – пискляво заголосил пятнадцатилетний подросток и, сам рассмеявшись от своего голоса, обхватил за плечи девочек и вывел всех во двор, тут же заголосив: – Колядин, колядин,

Я у мамки один,

По колено кожушок,

Подай, дядя, пирожок!

Открывай сундучок,

Подавай пятачок!

Что есть в печи – в мешок мечи!

Вскоре к их компании прибилось еще два парня – братья Дима и Володя Смолины, являющиеся участниками всех бед и приключений в поселке. Братья были совсем не похожими друг на друга. Дима был высоким и тучным, похожим на медведя, а Володя низеньким и тощим. Но вот объединяли их общие черты лиц – узковатые карие глаза, нос правильной формы, и пухлые губы, часто расплывающиеся в широкой улыбке.

В их компанию с детства прибилась и младшая сестра Кати – Галя. Она была похожа со старшей сестрой: темно-каштановые волосы, даже чересчур миловидные черты лица в виде больших «оленьих» глаз, вздернутого кончика носа и губ «бантиком». Разница у девочек была три года. Галя была самой младшей в компании.

Так дружной гурьбой они бродили по ночной улице, выкрикивая частушки и стишки, где-то их выслушивали и сыпали угощения и мелкие деньги. А где-то, как например, во дворе старого деда Ильи Апраксина, гнали поганой метлой и проклятьями. Колядовщики, громко хохоча, убегали, перелазили через низкий покосившийся забор из двора на улицу и падали в сугробы, проваливаясь в снег по самые локти, и снова бежали прочь, успевая еще и оглядываться.

В стороне на другой улице ребята увидели торжественное празднование Коляды, устроенное для туристов. Мирослава вспомнила ночь Ивана Купала, которое было также организовано для приезжих. Местные предпочитали не участвовать в подобном, как минимум из-за того, что цена была высока.

– Туда не пойдем, – махнул в сторону гуляющей разряженной толпы Женька. – Ох, – он сделал глоток сладкого чая из термоса девочек.

– Хорошо мы успели вперед них улицу обойти, – сказал Володя, беря термос из рук Тихомирова и принюхиваясь. – О, смородиновый!

Дима потряс мешком, набитым сладостями, и согласно кивнул. Прошлись они по всем знакомым, кого хорошо знали, и те с радостью угостили подростков.

– Придумала! – подскочила с заснеженной лавочки Катька и подбежала к Жене, который повернул к ней голову. – Пошлите к дому Агафьи!

Все удивленно переглянулись, совершенно не ожидая такого предложения.

– Меркулова, давай без твоих затей, – попыталась остудить пыл подруги Мирослава. Они с Галей прижимались друг к другу, пытаясь чуть согреться. С приближением полуночи мороз стал еще крепче и злее.

– Да что такого! Сегодня же сочельник, а ее дом идеально подойдет!

– Для чего подойдет? – настороженно спросил Дима, перекидывая мешочек через широкое плечо.

– Для ворожбы разной, – развела руками Катя.

– Предлагаешь всем на суженого погадать? – тонким голоском спросил Женя, подражая девчачьему голосу. Все рассмеялись, хоть и чувствовали внутренний страх от предложения Кати.

– Можно просто на будущее.

– Говорят, она ведьмой была, – прервала общее веселье Мирослава, чувствуя, как Гале эта идея тоже не нравится. Девочку от страха начало трясти сильнее, чем от холода.

– Ой, да это деревенские слухи, обычная вредная умалишенная бабка, – отмахнулась Катерина и снова посмотрела на Тихомирова. Тот уже загорелся подкинутой идеей. Видимо, эти двое не могли жить спокойно, не вляпываясь в приключения.

– Пошлите, что думать, заодно согреемся, может, – сказал он и развернулся в другую сторону.

– Ага, согреемся в заброшенном доме, как же, – пробурчала Мирослава, хватая под руку Галю, и та согласно хмыкнула.

Дом Агафьи находился на отшибе: чуть покосившаяся от времени постройка уже была мало похожа на некогда высокую стройную избу. Все двинулись следом за Женькой, но как только дом стал виднеться все отчетливее, разговоры переросли в шепотки, а вскоре и вовсе стихли. Они встали там, где когда-то стоял забор из штакетника, но сейчас его кто-то очень ушлый растащил на дрова. На ребят смотрела чернота из окон, а дверь, слетевшая с одной петли, чуть поскрипывала на зимнем сквозняке.

Крыльцо жутко заскрипело и просело, когда нога Мирославы ступила на первую доску. Первым в дом вошел Женя, затем следом внутрь прошли и остальные. Там было темно, пахло затхлостью, гнилым деревом и еще, возможно, старостью, которой дом пропитался в последние месяцы жизни своей давно почившей хозяйки.

Миновав сени и оказавшись в коридоре, Женя чертыхнулся, когда сделал пару шагов и чуть не провалился в подполье, крышка от которого неустойчиво лежала рядом.

– Аккуратно, здесь дыра в полу, – громко сказал парень, и все вздрогнули от его голоса, но послушно обошли это место. Видимо, мародеры решили поживиться и тем, что осталось в подполе, а уходя, даже не задвинули крышку.

В избе была только одна комната, разделенная большой печкой. По правую стену стоял стол и один стул, дальше комод, а за печью кровать. Около самой печи стояла, а, точнее сказать, валялась различная утварь и посуда.

– И что дальше? – тихо спросила Галя, теснее прижимаясь к Мирославе и постоянно оглядываясь за плечо.

– Надо найти свечи, спички есть у кого? Или зажигалка? – спросила Катя, близоруко щурясь и оглядывая полки.

Женя порылся в кармане куртки и достал коробок спичек. У каждого уважающего себя мальчишки, как он иногда говорил, с собой должны быть спички, веревка, маленький моток проволоки, скрепка, изолента и подобное добро дальше по списку.

Дима нашел небольшой огарок свечи на полке и протянул его Кате. Вскоре маленькое помещение озарил слабый свет, кривые тени раскинулись по предметам заброшенного интерьера.

– Вот там есть ковер, – Катя указала на середину комнаты, где на грязном полу лежал видавший виды протертый до дыр коврик. – Можем там сесть, не тряситесь, погадаем и уйдем, – обратилась она к своей сестре и подруге, на что Галя облегченно выдохнула, поверив словам сестры, а Мирослава напряглась еще больше.

Несмотря на то, что мир ведьмовства был открыт для нее не так давно, она еще не успела полноценно привыкнуть к своей новой жизни. А за каникулы она даже ни разу и не практиковалась в колдовстве, но всем своим нутром чуяла, что Агафья не была простой умалишенной бабкой.

Дом был сильно разграблен, но мародеры искали ценности, не обращая внимания на книги и записные книжки, баночки, заполненные перетертыми травами, да перевернутый крест, стоявший на столе – все это не внушало юной ведьме доверия. Перстни на обеих руках тихонько подрагивали, будто отвергали присутствие своей хозяйки в этом доме.

Ребята в то время, пока девочка разглядывала комнату, разожгли небольшой костерок в железном ведре, чтобы совсем не окоченеть, и рассаживались кругом.

– Я гадать не буду, – сразу сказала Мирослава, а к ней присоединилась и Галя. Парни само собой гадать на суженого не собирались. Однако к ним вернулась мальчишеская храбрость, и они то и дело пугали девчонок, а те громко взвизгивали.

– Прекратите! – надула губы Катя, шаря по полкам, – это обычное гадание на будущую жизнь, ничего страшного тут нет!

Она заняла свое место, усевшись на холодный пол. Из рюкзака был вытащен термос с остатками чая, который был вылит в грязную найденную посудину.

– Димка, принеси снега! – кинула она парнишке, и тот моментально съежился.

– Зачем?

– Надо! Иди давай, а то гадания не получится!

– Давайте я схожу, много надо? – встал со своего места Женька. Выслушав руководство по количеству снега, он вышел на улицу по скрипучему крыльцу.

– Что ты творишь?! – прошипела Мирослава, понимая, что то, что собирается делать подруга – нарушает все нормы этики гадания. Такой предмет у них еще не начался, но Астра как-то рассказывала, что ее учила гадать бабушка, и у девочки получалось вполне неплохо. И обряд надо было проводить совершенно не так!

– Хватит ныть! – фыркнула Катька, подставляя вернувшему Женьке чеплашку с чаем. – Кидай сюда, надо остудить.

– Мракобесие, – буркнула Мирослава, а Галя молча кивнула ей в ответ.

Катя же тем временем схватила свечку, зажигая ее и дожидаясь, чтобы с нее начал капать воск.

– Все готово! Каждый берет чашку с водой и капает туда воском. Фигурку, которая застыла, разгадываем и вытаскиваем вилкой! Потом передаем воду и воск следующему!

Мирослава сомневалась в истинности данного гадания, так как сделано все было совершенно не по правилам.

Ближним по левое плечо от «авантюристки-затейницы» сидел Володя, ему и пришлось первому испытывать свою судьбу. Он взял огарок свечи и капнул воском в воду. Спустя несколько минут, пока все пытались разглядеть неясную фигуру. Парень же воскликнул:

– Прикольно!

– Это… – неуверенно заговорила Мирослава, крутя головой. – Похоже на… животное… только хвоста почти нет…

– Похоже на кота! Я ведь люблю котов, да мать нам с Димкой заводить не разрешает после того, как наш Черныш пропал, уж больно она его любила…

– И как это связано с будущим? – скептически спросила Мирослава, глядя в лица друзей, которые были слабо освещены маленьким свечным огарком. Володя пожал плечами.