Текст книги "Проведи меня через туман. Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"

Автор книги: Kira Bullet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 36 страниц)

Еще были куплены набор ножей, мраморная разделочная доска, комплект стеклянных колб, одни замагиченные цифровые весы с предельной точностью, контурные карты для магогеографии, звездологические карты и атласы, а также кипы свитков для конспектов и перьевые, декорированные настоящими перышками, ручки, уже заправленные чернилами.

Еще продавец посоветовал взять с собой дополнительно набор для выведения грязи и исправлений. А что, дельный совет!

С удивлением обнаружив, что на Велесовом Купище есть магазинчики с одеждой простаков, хоть та и отставала от последних трендов, Мирослава решила немного обновить гардероб. За лето она выросла, поэтому теперь переживала, что просто не натянет на себя старые кофты и джинсы. Только вот брала все привычное, не решившись приобрести то, что носят современные ведьмаги. Для нее это было слишком ярко.

Школьную форму, в том числе и зимнюю, школа обещала выдать сама по прибытии учеников на обучение, что обрадовало девочку, не любящую примерять на себя вещи в душных примерочных. Надо было только заранее отправить мерки и оплату в швейный отдел на Малахитный проспект Ведограда.

Пока Серафима Николаевна отошла в аптеку знахарей, чтобы пополнить свои припасы, Мирослава села на лавочку недалеко от местного пруда. С берез уже сыпались пожелтевшие листья, намекающие на приближение осени. Поставив аккуратно около ног все холщовые сумки с покупками, девочка устало откинулась на деревянную спинку скамьи.

Нет уж, домой они будут возвращаться по-ведьмински, еще одной поездки на поезде, а потом и на автобусе по убитым дорогам она не пожелает ни уставшей за день бабушке, ни себе.

– Смею напомнить, – раздался скрипучий голос где-то сбоку, – что надо бы запастись и мне кормом вплоть до зимних каникул.

Мирослава подскочила на месте и положила руку к колотящемуся в бешеном ритме сердцу. На спинке лавочки по ее правое плечо сидел Персей.

– Ты если меня еще пару раз так напугаешь, то тебя и кормить некому будет!

Ворон недовольно каркнул и отвернул голову, чуть распушив холку.

– Кузьма уже собрал тебе корма, не переживай.

Отблагодаришь его лично! Вы, как я заметила, нашли с ним общий язык, – юная

ведьма села обратно на прежнее место и поправила задравшуюся футболку.

Персей глухо засмеялся.

– Кузьмич потешный, много у него за жизнь историй накопилось, – хихикал ворон, чуть кивая головой.

– А сколько ему лет? – вдруг спросила Мирослава, никогда до этого не задававшаяся этим вопросом.

– Да уж больше, чем мне.

Девочка снова посмотрела на гордо восседавшую рядом птицу.

– А я будто знаю, когда ты родился!

– Кар! – непроизвольно выкаркнул ворон, будто не мог быстро переключаться с человеческого языка на птичий. – Тьфу, ну Горбачева застал.

Мирослава снова подскочила с места.

– Тебе что же, лет сорок? Да моему папе… Сколько же ему

там… Обалдеть, в общем!

– Молодняк, – гордо заявил Персей и снова зашелся каркающим смехом.

– А Кузьме сколько все же, как думаешь?

Ворон призадумался.

– Много. Он и сам не помнит.

– С момента постройки дома он с нами живет, это уже лет сто семьдесят как, а до этого его с собой из Петербурга мой дальний прадед привез, Алексей Петрович его звали, – влилась в разговор подошедшая Серафима Николаевна. Ворон присвистнул, а Мирослава хихикнула, глядя на птицу, а потом повернулась к бабушке.

– А тебе сколько, ба?

Старушка вздохнула, качая головой.

– Дожили! Родная внучка не знает, когда у бабки именины!

Мирослава чуть стушевалась.

– Ну почему, я знаю, первого мая. Я год не знаю. Персею вообще больше сорока, а выглядит… А сколько птицы вообще живут?

– Так, милочка, ты еще кукушку позови узнать, сколько мне осталось, а то я, по-твоему, уже перелетал свою норму, – обиделся ворон.

– А кукушки тоже умеют разговаривать? – удивленно спросила Мирослава, глядя то на бабушку, еле сдерживающую смех, то на птицу.

– Тяжко тебе придется с таким крохотным мозгом в таком большом ведьмаговском мире… – вставил колкость Персей, качая головой, за что тут же был скинут со скамейки ловким ударом костыля Серафимы Николаевны.

– Всего семьдесят девять лет мне, – закончила этот нелепый спор женщина и, не замечая шокированного взгляда внучки, бодро встала со скамейки, планируя завершать их плодотворную поездку и возвращаться домой, в любимые Славенки.

====== Рукопись третья ======

Комментарий к Рукопись третья Трек Любэ – Заря https://t.me/griffindor777/1815

Портреты персонажей и форма https://t.me/griffindor777/3033

глава отредактирована под оридж 26.10.23

ᛣᛉ

– Утро добрым не бывает, – раздраженно думала Мирослава, пробираясь сквозь густые заросли и кустарники. Ветки царапали лицо, кроссовки промокли, под ногтями застряла грязь, а штанины спортивного костюма были облеплены колючками.

Несколько часов назад, попрощавшись с бабушкой и Кузьмой, девочка очутилась в лесу с помощью маглокации. Именно так обозвал этот процесс Персей. Он схватил Мирославу за ткань кофты, и буквально спустя пару неприятных мгновений они уже были далеко.

Здесь, где бы она ни была, в отличие от Ярославской области, которую они покинули в три часа утра, уже разыгрался тусклый рассвет.

Мирослава бродила по лесу, окутанному густым и непроглядным туманом, уже пару часов, смутно ощущая странное чувство внутри. Тревога. Вспо-миная свое первое знакомство с нечистой силой в бабушкиной бане, девочка боялась не голодных волков, которые здесь бродят, а чего похуже. Допустим, лешего. Не решаясь упоминать духа леса вслух, она шла туда, куда ей казалось идти правильно. Персея видно не было, он все еще был обижен за упоминание его бальзаков-ского возраста.

– Подумаешь, – бурчала себе под нос Мирослава, – какие мы нежные. Кризис среднего возраста у нас! Ни подкатить, ни подъехать прям! – она подобрала с земли большую шишку и кинула ее куда-то в даль.

Ее поход осложнялся тем, что чемодан приходилось тащить за собой. Колесики уже отломались, поэтому юная ученица Ведограда просто тащила его по земле, собирая им всю грязь, колючки и ветки. Некогда ярко-желтый чемодан, обклеенный отцом наклейками из разных стран, сейчас был чумаз и неузнаваем.

Остановившись, она глубоко вдохнула. Местность отличалась неровным ландшафтом, идти мешали торчащие на земле корни деревьев и растущие близко друг к другу кустарники, которые из-за молочного марева нельзя было заранее разглядеть. А что, если она не успеет найти школу до назначенного времени?

Еще раз судорожно вздохнув, Мирослава все-таки улыбнулась. В ее памяти всплыл текст песни папиной любимой группы. Михаил Морозов все детство дочери слушал их репертуар, а порой и сам поигрывал на гитаре их песни. Сейчас же и Мирославе вспомнилась одна из них, от чего она провела параллель между текстом и самой собой.

– Я иду по стране старорусским маршрутом… безоблачным утром… и что-то там первой зарей… – под нос бубнила себе девочка, не помня наизусть всего текста, сбивая себе дыхание, но уперто пробираясь дальше сквозь густые кустарники, царапая ими себе руки и щеки. – А-а-а заря, заря, заря-я-я-а…

Не успев допеть припев, Мирослава услышала хруст веток где-то сзади и замолкла. Резко обернувшись и всмотревшись в зеленую чащу сквозь туман, попыталась понять, кого это к ней несет, и сделала пару шагов назад. Шевеление становилось все ближе и громче. Подхватив чемодан и решив убираться отсюда подобру-поздорову, девочка уже собиралась повернуться и побежать в намеченном направлении, как на нее, словно из ниоткуда, резко появился человек.

– Бежим! – во все горло закричал какой-то мальчишка. Видимо, как и Мирослава, он искал вход в Ведоград. Иначе что еще делать подростку в глубокой чаще леса на рассвете?

Темноволосый худощавый паренек, одетый в некогда выглаженные белую рубашку и черные брюки, держал в руках свой старомодный коричневый чемодан и, пробегая мимо остолбеневшей Мирославы, сбавил шаг. Мигом схватив ее за руку, потащил девочку за собой.

– Давай же, бежим, он нас догонит!

Мирослава припустила следом, тяжело дыша и периодически оглядываясь назад, безуспешно пытаясь увидеть того, о ком говорит ее спутник. Парень, заметив, что чемодан «напарницы по несчастью» затрудняет их бегство, легко подхватил его одной рукой.

– Эй, подожди… ой… от кого мы бежим? – спотыкаясь и задыхаясь от нехватки воздуха, по слогам кричала Мирослава.

– Да от лешего же! Если попадемся ему, он нас точно дальше от школы уведет, тогда опоздаем и все, кирдык! Останется только к моему батеньке идти на поклон и пятую точку для ремня подставлять!

Но, как бы парнишка не хотел бежать без остановки, спустя некоторое время дыхалка его все же подвела. Он, пытаясь отдышаться, опустил чемоданы на землю и оперся ладонями о колени, выравнивая дыхание.

Сделав тяжелый вздох, паренек выпрямился и протянул руку своей спутнице, остановив взгляд своих черных, как ночь, глаз на ее, как говорила бабушка: па’зорьи глазищи{?}[пазори – северное сияние] . Она уже ожидала какого-то комментария о них от нового знакомого, но тот просто улыбнулся кривоватой улыбкой, будто у него болели зубы.

– Яромир.

– Мирослава, – пожала в ответ руку девочка, изумляясь такому редкому мужскому имени. Глаза парня были такими темными, что в лесном полу-мраке казались черными. Такими же были и его слегка волнистые, отпущенные чуть ниже ушей волосы. Правильные и острые черты лица и проницательные глаза под густыми черными бровями заставили Мирославу смутиться, хотя парень казался настроенным доброжелательно.

– Вот вы где! Еле угнался за вами, ребятки! – из-за ближайшего куста, сливаясь с ним же, вышло нечто, кутаясь в туманной дымке.

Мирослава, завизжав от испуга, тем самым еще больше испугав и Яромира, подскочила на месте. Все еще держа за руку в рукопожатии парня, ринулась ближе к нему, застыв в объятиях, словно они были старыми приятелями.

– Тьфу-ты ну-ты! Что ни день поступления, то обязательно что-нибудь учу-дять! Кто-то крестом крестить вздумаеть, кто святой водой поливаеть, кто в обмороки падаеть. Не леший я, а чащеброд! Да и имя у меня есть, Бором меня величать. А леший – брат мой. В семье не без… Ну вы и сами знаете, – вздохнул лесной житель после долгой речи.

Выйдя из тени деревьев, Бор встал на тропке, освещаемой тусклыми лучами утреннего солнца. В длинной седой бороде и отросших волосах запутались листья, соломенная шляпа съехала на спину, держась за шею на тонкой веревочке. Стоял он в лаптях, длинная рубаха была подвязана сплетенным из трав поясом.

– Да что ж это такое, не наврежу я вам, говорю же! – вздохнул Бор.

Ребята, все это время стоявшие в обнимку, резко друг от друга отпрянули.

– Ну и напугал ты нас, дедушка Бор! – разорвал тишину Яромир и, слегка поклонившись ему, спросил. – Где штаны-то потерял?

Мирослава хихикнула, оглядев Бора и заметив, что рубаха доходила до колен, а из-под нее виднелись тонкие, но довольно волосатые седые ножки.

– Я удивлен, что вы и сами штаны не потеряли, пока от меня удирали, – не остался в долгу старичок.

– Штаны-то на месте, но сухие ли они, это еще надо выяснить, – не удержалась от шутки над самой собой Мирослава, а через мгновение все втроем уже дружно смеялись над абсурдностью ситуации.

Отдышавшись и вытерев слезы, подростки представились Бору и разрешили ему себя проводить к школе.

– Пойдемте-ка, проведу вас через туман, так и быть.

Оказалось, что идти оставалось совсем недолго, буквально через несколько минут они уже стали замечать, как редеет лес, и вскоре вышли к огромной скале, насчитывавшей около семи хребтов, даже в начале осени покрытых снежным покровом. Здесь было прохладно, да и в лесу зелеными были только дубы, елки и сосны.

Деревья, облачаемые природой по весне в зеленые листья, уже пожелтели и хотели раздеться. У главных ворот, высота которых была около пятнадцати метров, толпились и остальные поступившие, сумевшие выбраться из леса. На первый взгляд все они были одного возраста.

– Спасибо, Бор, – поблагодарила чащеброда Мирослава, но обернувшись туда, где тот только что стоял, увидела лишь пустоту.

– Он не любит большое столпотворение людей, да и открытые пространства тоже, – пожал плечами Яромир. Взяв на себя ответственность за их вещи, он подхватил чемоданы и понес их к взволнованно галдящей толпе. Как только они подошли ближе, постепенно все разговоры стихли, и Мирослава настороженно посмотрела на всех тех, кто смотрел в их сторону.

Ее новый спутник прочистил горло, когда кто-то кивнул ему, будто хотел что-то сказать. Но Яромир только равнодушно кивнул в ответ. Подростки вскоре отвернулись, и разговоры постепенно возобновились. Девочка, посмотрев на черноволосого юношу, вопросительно изогнула бровь, но тот просто пожал плечами.

– Старые знакомые.

Приглядевшись, можно было отметить, что все выглядели так же плохо, как и сама Мирослава: испачканные вещи и обувь, лица и руки поцарапаны. Какой-то парнишка жаловался, что порвал любимую джинсовую куртку, а девчонки крутили под носом руки, рассматривая поломанные ногти и испорченный маникюр. Разговоры, хоть и были взволнованным, были все же тихими: каждый еще не отошел от такого бодрящего и одновременно выматывающего утреннего приключения.

Пока все ждали, когда же откроются ворота, каждый пытался привести себя, как говорится, в божеский вид. Магией домоводства, о которой успела рассказать бабушка, впрочем, как и всей остальной магией, пока никто не обладал, поэтому все чистились вручную.

Будто бы из ниоткуда появились молодые парни и девушки в школьной строгой униформе синего, бордового, зеленого и светло-серого цветов. Каждый подзывал к себе учеников своей общины. Когда пухловатый маг с круглым и добрым лицом обозначил, что собирает возле себя “яриловцев”, Мирослава и Яромир одновременно двинулись в его сторону, улыбнувшись друг другу. Все-таки намного спокойнее, когда ты уже кого-то знаешь!

– Итак, меня зовут Ярославцев Илья Никитич, можно просто Илья. Я ученик четвертого курса, приставлен к вам, как староста первогодок. Объясню, что к чему, где живем, где учимся, когда спатки ложимся, а когда зубки чистим.

Толпа тихонько рассмеялась. Атмосфера была напряженной и похожей на то чувство, когда родители отправляют своих чад в пионерский лагерь. Наспех заполняют документы, отдают санаторные путевки, а дитя стоит рядом и ничегошеньки не понимает. В общем, суета и волнение перед неизвестным. Все кажутся такими чужими и незнакомыми, еще и родных рядом нет…

Илья стал зачитывать списки зачисленных в общину. Когда назвали ее, Мирославу Морозову, она подняла руку, обозначив свое присутствие. Точно так же сделал и Яромир, когда прозвучала его фамилия. По’лоцкий.

– Отлично, – подытожил староста и убрал свитки. – Все на месте. Ровно семьдесят три человека. Сейчас я вас поведу внутрь. Пожалуйста, – он повысил голос и сложил руки в умоляющем жесте. – Повторяю, пожалуйста, никуда не отходите от меня. Разбейтесь по парам и двинемся внутрь.

Дождавшись, пока каждый определится, с кем встанет, Илья еще раз обежал всех взглядом, подсчитывая в уме учеников, и скомандовал:

– За мной, мои маленькие цыпляточки, мама-курочка заботливо отведет вас в ваш… курятник.

Все засмеялись, а Мирослава, коротко переглянувшись с Яромиром непонимающими взглядами, догнала старосту, не сумев вовремя закрыть рот:

– Это что, к четвертому курсу мы все тоже обзаведемся петушиными повадками?

Илья, не сбавляя скорости, обернулся на нее и ответил:

– Даже знать не хочу, на что ты намекаешь, милая барышня, но скажу одно – у нас самая драчливая община, поэтому рукопашные бои я вам одно-значно предсказываю! Мы не молчим, когда нас унижают, а сразу отвечаем, не словом, так делом! Выращу из вас бойцовских петушков, чтобы было на кого хребет оставить. А то ведь растащуть, демоны всякие, из нижних слоев, наши поднебесные своды. Хотя драки и внутри общины не редкость, уж больно мы все активные.

Все шли молча, не понимая, о чем говорит старшеклассник.

– Ай, еще поймете, – махнул рукой довольный жизнью Ярославцев. – К слову говоря, для тех, кто не в курсе – в школе четыре общины, названные именами богов: Сварог, Хорс, Дажьбог и Ярила. Славянские боги солнца, представляющие собой колесо года.

Громадные железные ворота, именуемые Навьими, с лязгом разъехались в стороны. Зайдя внутрь темного, словно тут была вечная ночь, входа в Ведоград, на них опустилась тьма. Мирослава даже замерла на мгновение, а потом, помня, что Яромир идет где-то справа, схватила его за локоть.

Парень вырываться не стал. Вдвоем было спокойнее, потому что идти в полной мгле было неуютно.

– Не пугаемся, это магический переход, держимся все вместе и просто идем прямо, – раздался голос Ильи.

– Почему Навьи ворота? – пискнул в темноте чей-то голос.

– Потому что они заколдованы, как и весь Ведоград. Частично школа принадлежит миру Навь, поэтому это просто переход в другой мир. Но не бойтесь, никакой нежити в школе не выходится!

И в следующее мгновение тьма рассеялась, и перед ними предстало ог-ромное круглое помещение с высокими сводами. На круглой площади, где они сейчас стояли, по ощущениям могло легко поместиться не меньше тысячи человек, поэтому двум отделениям в составе около ста пятидесяти учеников находиться было вполне комфортно.

Поражало совсем не это. В центре площади стоял исполинских размеров дуб, раскидистые ветки которого уходили на десяток метров от ствола. Сейчас дерево выглядело соответствующе времени года: листья на нем слегка пожелтели. На самом потолке, возвышавшемся над головами метрах в тридцати, не меньше, ярко горела сфера, похожая на солнце. Оттенок ее свечения, а также интенсивность зависели от времени суток. Сейчас свет был белый, обозначая утро. Круглая площадь была поделена на шестнадцать равных отрезков, обозначенная каждый своим символом, который в темноте светился флуоресцентом.

– Главный холл школы. Это место называется «Зал Чертогов», часто тут проводятся различные практики, обычно здесь немноголюдно. Сейчас мы выйдем с вами через главный коридор в школьный корпус, если его можно так назвать в привычном смысле. Ибо школьный корпус представляет собой обширную и немного путаную паутину коридоров. Там находятся учебные классы, библиотека, теплицы, грибницы, тренировочные залы, лаборатория, а также медзнахарские палаты и столовая. Только с этого уровня можно выйти к хребтам, так мы называем общинные общежития, Малахитному проспекту, Лысой горе, Заколдованной пуще и другим местам, о которых вы узнаете уже в процессе, – он развернулся и повел юных ведьмагов к коридору, находящемуся слева от входа.

Мирослава шла, сдерживая челюсть плотно сомкнутой, чтобы не показаться неотесанной деревенщиной. Коридор, о котором говорил староста, был необъятных размеров. Около пятнадцати метров в ширину и не менее ста в длину, а в высоту так вообще приходилось напрячь зрение, чтобы увидеть потолок. Свет факелов освещал высоту мраморных стен максимум метров до пяти, дальше была непроглядная темнота. Школьники гулким строем шли вглубь горы, не скрывая свое восхищение ее размерами.

Они дошли до конца коридора, свернули налево, следом направо, прошли по склону вниз, дальше вверх и каким-то необычайным способом вышли на большую лестницу из красно-коричневого мрамора.

Поднявшись по ступеням, Мирослава чуть было не упала, но вовремя схватилась за каменные перила. Лестница двигалась, словно эскалатор в больших торговых центрах.

– Подъем в хребет, а именно в них живут общины, очень крутой и высокий, поэтому лестница зачарована так, чтобы помогать ученикам быстрее подниматься и спускаться, – обратился ко всем Илья. – Направлений лестница не меняет, поэтому можете не переживать, что приедете куда-то не туда, – успокоил их староста, стоя к ним лицом, а спиной по направлению движения.

– Это с условием, что мы не заблудимся еще до того, как выйдем к лестнице, – крикнул какой-то светловолосый мальчишка, тот самый, который порвал свою куртку в лесу.

– На самом деле, заблудиться тут трудно. Можно потерять много времени, чтобы выйти к нужному коридору школьного корпуса, но вот чтобы прям заблудиться… – парень задумался, вспоминая, бывали ли такие случаи на его памяти. – Ничего, немного освоитесь и попривыкнете.

В сумме поездка по лестнице заняла около пятнадцати минут. Если не стоять на месте, а еще и идти самому, то можно сократить это время. Выйдя в длинный коридор, ребята остановились, когда Илья поднял руку и стал говорить:

– Итак, мы подошли ко входу в наш хребет. Называется он “Феникс”, а ученики называют его «курятником». Схема у нас такая: жилые блоки занимают широкие коридоры, в которых стоят книжные шкафы, кресла, столы и настольные игры. Проходя по коридорам, по левую и правую сторону можно увидеть двери с названием комнат. Табличек с именами нет. Запоминайте свою спальню по расположению и названию. В одном блоке две больших спальни на 8-12 человек, общие душевые кабинки, туалеты и купальни, а также небольшая гостиная, комфортно вмещающая в себя всех проживающих блока. В банные дни будете спускаться к Пуще.

Дети волнительно загалдели. Многие из них вообще не привыкли делить с кем-то комнату, но правила школы неизменны.

– Паролей при входе в хребет не бывает. Но есть бесшумные сигнальные чары, они срабатывают тогда, когда кто-то нарушает комендантский час. Он, кстати говоря, у нас с 23:00 до 7:00, попрошу вас в это время нигде по школе не «ползать». Будете отбывать наказание у классрука, ну, или что хуже, у заведующего общиной. Так, что еще… – он почесал лоб указательным пальцем с серебряным перстнем с каким-то темным камнем. – А! Сейчас я зачитаю список, запоминайте название своей комнаты. Будем идти по коридорам, видите свой блок, сразу заходите и располагайтесь. На кроватях лежит ваша школьная форма, у вас есть час, чтобы привести себя в порядок, далее встречаемся здесь и идем дальше по запланированному маршрутом графику, дел сегодня много.

Зачитав списки и открыв дверь, староста повел за собой первогодок по извилистым каменно-деревянным коридорам. Свет факелов отбрасывал теплые пляшущие тени на стены.

Коридоры и правда были неширокие, изредка встречались стол с парой стульев да стеллаж. Когда Мирослава увидела название своего блока на двери, она, отстав от толпы, потащила свой чемодан в сторону, чтобы не мешать остальным. Так же, как и она, отстали еще около двадцати девочек, каждая неуверенно подходила к блоку под названием “Терем”.

Мирослава зашла внутрь вслед за миниатюрной девчушкой со светлыми волосами, выглядевшей младше своих тринадцати лет. Они оказались в большой гостиной, сразу говорившей о том, почему название их блока именно такое. Внутренняя отделка стен сделана из сруба какого-то светлого дерева. Окна возвышались до самого потолка и были завешены кружевным тюлем.

Посреди гостиной росла высокая ива, раскидывая в стороны ниспадающие к полу ветви. В углу комнаты стояла русская печка, облицованная орнаментной кафельной мозаикой. Огонь тихонько полыхал, не давая гостиной остыть. Все-таки они жили в горе, а не в настоящем тереме.

Вокруг стояли мягкие диванчики и кресла, укрытые накидками с народными узорами. На столиках были расставлены вазы с полевыми цветами, а также чайные наборы: самовар и блюдца с кружками, все расписано под хохлому. По бокам гостиной возвышались скалой книжные стеллажи, под завязку забитые разной литературой. Несколько учебных столов с рабочими стульями, корзины для мусора и бумаг стояли рядом вдоль стен.

Гостиная имела второй неширокий этаж-галерею, огражденную только лишь деревянными перилами.

Около высоких окон располагались небольшие ниши с мягкими сидушками, миниатюрными подушками и пледами, где можно было уединиться, посмотреть на природу или просто поболтать по душам. Восторженные вздохи девчонок вывели Мирославу из ступора. На ее вкус тут было довольно мило. В бабушкином доме было не намного современней, поэтому рассчитывать на роскошные убранства она и не думала. Выглядело все очень колоритно и прямо по-русски.

Спальни располагались по две стороны гостиной так же, как и душевые с туалетными комнатами, на каждой стороне их было по пять штук. Большая общая купель, похожая на грот, располагалась за отдельной дверью.

Не став больше задерживаться в общей комнате, Мирослава толкнула дубовую тяжелую дверь, которая, к удивлению девочки, с легкостью и без скрипа открылась. Большая прямоугольная комната с покатым потолком вмещала в себя пять двухъярусных широких кроватей, стоявших параллельно стене, создавая возможность потом закрыться пологом и изолироваться от остальных.

Белое накрахмаленное постельное белье и пуховые перины застелены лоскутными покрывалами. Около каждой кровати стояла тумбочка с настольной лампой и двустворчатый шкаф. Посередине комнаты на толстых коврах расположились рабочие столы, у стен стояли в ряд высокие, под завязку набитые учебной литературой книжные шкафы. Мирослава с удивлением отметила, что ими было заставлено все свободное пространство помещения.

В комнате не было таких больших окон, как в их гостиной, но небольшие форточки на высоте около полутора метров все же имелись, давая возможность изредка проветривать помещение, запуская внутрь свежий воздух. На деревянном столбе кровати были выгравированы инициалы, и девочка неуверенно подошла ближе, пока остальные ее соседки также искали свое спальное место. Поставив осточертевший за долгое утро чемодан около кровати на нижнем ярусе, она устало села на мягкую постель. Как бы сейчас хотелось просто лечь и никуда не идти…

На верхнюю кровать второго яруса та самая миниатюрная девочка закинула свой рюкзак. Девочки собирались в душ и занимали очередь, Мирослава решила идти последней.

– Привет, – тихо, но уверенно поздоровалась ее соседка. – Иванна Линь, – она протянула руку для знакомства.

– Мирослава Морозова, приятно познакомиться.

– И мне!

Решив все-таки не терять времени, она стянула с себя грязные вещи, скидывая их в корзину для грязного белья, которая также была лично ее. Как только девочка кинула туда свой спортивный костюм, вещи исчезли.

– Жалко, такой функции не было у меня дома.

– Ты из семьи простецов? – поинтересовалась Иванна, расплетая свою светлую косу, в которой имелись красные пряди. Интересно, натуральные или крашеные?

– Вообще нет, как оказалось. Моя бабушка и отец тоже заканчивали эту школу, но узнала я об этом только этим летом. Мои способности проявились в мой тринадцатый день рождения, – как на духу поведала Мирослава, чуть смутившись от того, что рассказала больше, чем требовалось.

– Да? И как это произошло? – с интересом посмотрела на нее Иванна, уже прочесывая волосы деревянным гребнем и приподняв широковатые светлые брови.

– В бане на меня напал то ли банник, то ли анчутка во время гадания на Ивана Купала, – усмехнулась Мирослава и, завернувшись в душистое и мягкое полотенце, влезла в тапочки.

Иванна застенчиво улыбнулась и, завязывая на голове аккуратный пучок, тоже стала собираться в душ.

– Значит, ты ведьма.

Мирослава нахмурилась, наконец внимательно посмотрев на соседку.

– А ты разве нет?

– Формально да, но вообще нет… Как тебе объяснить, – Иванна задумалась, закусив нижнюю пухлую губу. Тут Мирослава заметила уникальность ее внешности: ее соседка явно имела не только русские корни. Глаза Иванны были раскосыми и узкими, тем самым указывали на кровь другого народа. Конечно, стоило обратить на это внимание еще тогда, когда девочка назвала свою фамилию. – У нас у каждого свои способности. Учить нас будут по одинаковой программе, однако получаться у нас будет у каждого свое. Если говорить обо мне, – она чуть невнятно произносила слова из-за заколки в зубах, – то мои первые выплески случились через перевоплощение. Не меня, разумеется, это очень сложно, но я превратила свою игрушку в настоящую летучую мышь…

– В мышь? – с испугом переспросила Мирослава, и Иванна рассмеялась, от чего ее глаза превратились в «щелочки».

– Да! В тот день мне хорошенько досталось! Мама их безумно боится! Хотя папа был в восторге! Знаешь, он у меня китаец и почему-то очень обрадовался, когда мне пришло приглашение не только из китайской школы магии, но и от славянской! Он немного… – девочка пощелкала костяшками пальцев, подбирая слова. – ... повернут на местной культуре! Мое имя тому подтверждение! Да и себе он взял имя Николай!

Девочки ненадолго замолчали, погруженные в собственные мысли.

– У тебя красивые волосы! Никогда не видела природных блондинов китай-цев, – призналась Мира, держа в руках полотенце и ожидая своей очереди в душ. – Они еще и отливают красным!

– Да! Именно поэтому мне и пришло приглашение на учебу из Ведоград! Гены моей матери проявились наравне с папиными! Представляешь, у него от природы красные волосы! А иначе поехала бы я куда-нибудь в Шанхай, – хохотнула Иванна и, немного осмелев, тоже внимательно всмотрелась в лицо новой знакомой. – Твои глаза! Они чудесные! Никогда таких не видела!

Мирослава смущенно опустила веки, облизав пересохшие и потрескавшиеся после утренней беготни в лесу губы.

– Как бы я хотела, чтобы у меня был обычный цвет глаз. Каждый так и норовит указать на мою индивидуальность, а меня это уже изрядно достало! – улыбнулась яриловка и кивнула на душевую, когда подошла их с Иванной очередь.

После душа и переодевания в выданную им школьную форму разговор продолжился, но к ним уже подключились и другие девочки, живущие с ними на одних кроватях, только сверху. После быстрого знакомства и они рассказали свои истории.

– Мой дед вообще чокнутый, – покачивая головой рассказывала черноволосая и высокая для своих лет Астра. Она, в отличие от миловидной и миниатюрной Иванны, выглядела лет на пятнадцать, не меньше. Ее черты лица были гармоничными: правильной формы зеленые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, благородный нос с небольшой горбинкой, придававший ей некий аристократизм, и острый волевой подбородок. – Когда мне было семь, он решил, что уже пора бы магическим способностям и проявиться. И вот однажды, не долго думая, взял, да и запер меня со связанными руками в горящей конюшне. Вот так, говорит: Астрочка, себя не жалко, так хоть коней пожалей. И ушел.

Все, кто ее слушал, притихли.

– И что было дальше? – с интересом спросила Мирослава, округлив глаза и слабо представляя, чтобы ее бабуля решила не шибануть посохом банника, а наоборот, запереть ее в бане вместе с ним. Ну, чтобы наверняка помогло!

– А дальше я, рыдая горькими слезами, потушила огонь. Лошади – моя любовь, видимо, ради них я способна на многое.

– Да уж, как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных решений, – усмехнулась Мирослава.