Текст книги "Проведи меня через туман. Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"

Автор книги: Kira Bullet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 36 страниц)

Основное празднование все равно было приурочено к государственному Новому году с тридцать первого декабря на первое января, но дань традициям и предкам отдавать было необходимо. День зимнего равноденствия, именуемый Карачуном, у них отмечался особыми тайноведными обрядами, об этом тоже рассказали на занятиях.

А вот те, кто, как и Мирослава росли вдали от обычаев и традиций славян, просто радовались очередной возможности отлынить от учебы и, конечно же, еще больше влиться и стать частью ведьмаговского общества.

– Может, поговорим? – вырвал из невеселых дум Мирославу ровный голос. Яромир стоял позади нее, словно стена, и смотрел прямо перед собой, не выражая эмоций.

– Может, и поговорим, – кивнула девочка, в тайне ощущая разливающееся внутри спокойствие от присутствия друга.

– Я виноват, – тем же сдержанным голосом признался парень.

– Не здесь и не сейчас, – отрезала Мирослава любую возможность продолжения разговора. Не хотелось ей, чтобы их кто-то слышал. К холлу стали подтягиваться и старшие курсы, от чего всем пришлось встать друг к другу почти вплотную. Слышались крики и ругань, кто-то наступал кому-то на ноги, пихался и налетал сзади на спину рядом стоящего.

Вперед вышли старосты, в их числе Илья и Саша.

– Сейчас мы с вами будем спускаться, придется выйти через школьный корпус в самый низ. Попрошу никого не отставать, поток будет большой, где мне вас искать потом?! – кричал Илья, возвышаясь над первогодками. – Все здесь? Первый курс, за нами, вперед!!!

Парень пошел впереди колонны, Саша шла позади, стараясь никого не потерять. Через долгих полчаса извилистых коридоров, гротов и узких горных проходов ученики пришли прямиком к лесу. Да как это было вообще возможно, чтобы на глубине десятков, а может и сотни метров под горой рос лес, а в стороне текла широкая река?! Там, вдали, даже виднелись ферма, небольшое поселение и гектары полей, где паслись лошади и коровы, а также росли пшеница, рожь и картошка.

Лес был густой и смешанный, богатый березами, липами, елями и соснами, тополями и карагачами. Тут росла рябина, а там дикая малина с шиповником. Как услышала из окружавших ее разговоров Мирослава, река именовалась Росинка. Да только Росинка была такой полноводной, что казалось: от одного до другого берега невозможно переплыть самостоятельно.

Закатное искусственное солнце приближалось к горизонту, еще чуть-чуть и начнутся осенние сумерки. Что не порадовало, так это полнота всей флоры и фауны. Комары и мошки сразу учуяли свежатину и накинулись на прибывших людей.

Старосты на каждого подопечного старались наложить антимоскитное заклинание и вот, вроде бы, маленьких летающих «вампиров» стало меньше. Они только летали вокруг, громко жужжа и пытаясь найти брешь в чарах.

Все вышли на огромную поляну, куда подтягивались и остальные курсы, но места, как ни странно, хватало всем. Школьный оркестр, в котором музыканты играли на балалайках, волынках, гуслях, домрах, бубнах и свирелях, создавал особую атмосферу. Красиво и как-то по-родному, что ли.

– В Заколдованную Пущу не ходите, гуляйте по поляне, после того, как ночью будет сожжено чучело, встречаемся здесь же! – сказала подошедшая к своим подопечным Рогнеда Юлиевна. Она выглядела непривычно: в белой длинной рубахе с надетым поверх нее синим сарафаном. Черные волосы были заплетены в толстую косу до пояса. Однако излюбленные солнцезащитные очки все еще сидели на шрамированной переносице, а также кожаный ферязь был перекинут через руку. – Поверьте, устрою вам такую взбучку, если кто-то потеряется, что мало не покажется всем!

Последние ее слова немного приструнили школьников, но как только все разбежались в стороны, быстро забыли о том, как надо себя вести.

Мирослава почувствовала прилив энергии. Она крутила головой, осматриваясь. Там, где было возведено большое соломенное чучело птицы, украшенное полевыми и садовыми цветами, возвышалась импровизированная сцена, на которую взбежали двое старшеклассников – парень и девушка.

На парне была красная, декорированная золотой узорчатой тесьмой льняная косоворотка, подпоясанная атласным поясом, холщовые черные штаны, заправленные в высокие сапоги, на голове у него был надет черный картуз с приколотым красным цветком.

Девушка также была одета в белую льняную рубаху, манжеты объемных рукавов и ворот были отделаны легким кружевом, поверх рубахи был надет свободный сарафан красного цвета, украшенный яркой вышивкой. Длинные пшеничного цвета волосы собраны в толстую косу, в которую была вплетена красная лента, а на голове по лбу повязана яркая повязка с узорчатым орнаментом.

На сцене не было микрофонов, но их голоса были слышны всем и каждому.

– Здравствуйте, гости дорогие! – поздоровался ведущий.

– Здравствуйте, учителя и ученики славянской школы магии Ведоград! – вторила ему девушка.

– Настасья, кажется, не так мы поздоровались…

– Ах, ну да, Митя, совсем не так…

– С Новым годом, друзья!

– С осенним Новолетием!

Ребята подходили ближе к сцене. Поодаль находился большой экран, на который транслировалась сцена, чтобы всем было хорошо видно. Магия, что сказать.

– А вы не удивились, что мы вас с Новым годом поздравляем? – спросил Митя у ребят, которые находились ближе всего к сцене. Это были учащиеся первых-шестых классов, они еще не проходили распределения и получали школьное начальное образование. Восторженная ребятня в разнобой стала отвечать: «нет», «да», «новый год зимой!».

– Новолетие, друзья, в народной традиции отмечалось в конце календарного лета и приурочивалось к окончанию полевых работ по сбору урожая! – рассказывала Настасья, а Мирослава попыталась протиснуться ближе.

– Словом «лето» наши предки обозначали целый год, отсюда в русском языке осталось выражение «сколько тебе лет?» – пояснил Митя.

Далее вышли волнующиеся первоклашки на сцену и зачитали «потешки» про осень:

«Одеваемся, дружок,Во дворе кружит «снежок»,Желтым кроет он листком И дорожки и газон!»«Красит осень в желтый цветТравку, листики. В рассветПаутинки полетели,Листьев желтые метели!» Пока на сцене начинался концерт, в стороне открывалась осенняя ярмарка, где все ученики, кто пек пироги, несли их к соломенному чучелу. На ярмарке можно было взять имбирный чай или сбитень, попробовать разные сорта меда и вкусную выпечку: коврижки, блины, баранки, хворост, вафельные трубочки.

Так как ужин был отменен, предлагались и более сытные национальные блюда: соленья из огурцов и помидоров, засоленные арбузы, икра красная, черная и баклажанная, строганина, солянка, окрошка, соленые грибы, пироги с мясной, картофельной и сладкой начинками, варенье из шишек, кедровых орехов и лесных ягод. А также многое другое, что еще не успела разглядеть Мирослава.

В общем, праздник праздником, а обед, как говорится, по расписанию.

– Как тебе размах? – к Мирославе подошел Иван Третьяков. Он держал две деревянные кружки с облепиховым чаем и одну протягивал девочке, которая в это время высматривала Яромира. Они как-то потерялись, когда вошли в лес.

– О, спасибо, – она взяла в руки ароматный напиток и чуть подула на него, – красиво здесь.

– Это самое начало, солнце сядет и будет настоящее веселье.

– Да? А что еще обычно делают?

Парень задумался, закусив нижнюю губу.

– Будем сжигать чучело, будут конкурсы, песни, пляски и хороводы, – перечислил он то, что смог вспомнить. – Как у тебя дела?

Мирослава пожала плечами и улыбнулась.

– Не поверишь, но чай сделал этот вечер лучше, – рассмеялась яриловка, делая еще глоток. – А у тебя?

– Ну… примерно также, – улыбнулся он. – Как твои успехи в покорении библиотеки?

– Потихоньку изучаю, времени, помимо учебы, очень мало, еще и тренировки. Кстати, ты уже начал шить себе рубаху для игры?

Ваня кивнул головой.

– Вообще-то… она у меня уже готова, но помогала мне моя домовушка, еще летом, – рассказал хорсовец.

– Летом? Разве летом ты уже знал, что в команду попадешь? – удивилась Мирослава, краем глаза наблюдая, как на сцене школьники поют русскую народную песню.

– Не знал, но хотел, – пожал плечами Третьяков. – А ты уже начала шить?

Девочка закусила щеку, но все-таки рассмеялась.

– Жили б мы в старые времена, меня бы никто не взял замуж. Из меня ужасная хозяйка и такая же швея, – рассказывала о своих умениях Мирослава.

– Правда? Почему ты так думаешь? – парня позабавила ее самоирония.

– Вот лазать по деревьям и приходить домой в порванной об забор футболке в связи с тем, что мы с друзьями полезли воровать яблоки у соседа, а я, как лохушка, повисла на штакетнике – вот это обо мне. А нитку в иголку я никогда не вдевала.

Ваня захохотал.

– Погоди, ты воровала яблоки?

– О, и не только! Еще мы с моими друзьями, где-то пару лет назад, бегали на кукурузное поле. А хозяин поля уже нас ждал, так как заметил, что кукуруза кое-где обломана. Ох, и болела потом пятая точка от соли!

– Соли?

– Ага, сосед ружье солью зарядил. Как говорится, не столько больно, сколько обидно, но все же пару дней сидеть было неприятно. А еще сложнее было не спалиться перед моей ба, она бы еще и сверху всыпала.

Ребята смеялись, обсуждая деревенские приключения Мирославы, но тут ее нашла Астра. Она бросила не по-детски кокетливый взгляд на Третьякова и потащила одногруппницу за руку.

– Пойдем венки плести!

Отдав Ване кружку, Мирослава и Астра побежали к остальным. В большом кругу сидели девушки с младших и старших курсов, запевая песню, которая была Мире знакома. Они все готовились к сегодняшнему празднованию, заучивая тексты. Одна девочка играла на дудочке, задавая ритм:

В лесу зачарованном, ночью волшебной Горит на поляне костер.Четыре колдуньи со смехом веселым, Танцуя, плетут наговор.Коль страхом твое вдруг наполнилось сердце, На нас ты взгляни и смотри, не дыша. Поймешь, что у ветра, тела и страсти Одна на троих душа.Поймешь, что у ветра, тела и страсти Одна на троих душа.Цветы украшают их длинные косы, А взмах руки – звон бубенца.И лунные тени собой озаряют Четыре прелестных лица.Коль болью твое вдруг наполнилось сердце, На нас ты взгляни и смотри, не дыша. Поймешь, что у ветра, тела и страсти Одна на троих душа.Поймешь, что у ветра, тела и страсти Одна на троих душа.Рассвет приближается, песня все льется, И в алой заре тонет магия слов.Прекрасные ведьмы, смеясь, обратились… В четырех колдунов! (песня гр. Блуждающие огни – колдуньи)Мирослава сидела рядом с одногруппницами, сразу включившись в общее пение. В венки вплетались пшеничные и ржаные колосья, грозди рябины и калины, а также разных оттенков кленовые и дубовые листья. А девушки уже запели новую песню, подбадриваемые игрой гармони:

Меж лесамиНа светлой поляне Задевало пламя Небосвод.Солнце-птицаЗа реку садится.Пой, пока кружится хороводХей, на праздник собирался.Хей, народ славянский.Хей, пусть ветер разгулялся.Хей, костер не погасить.Меж лесамиНа светлой поляне Задевало пламя Небосвод.Солнце-птицаЗа реку садится.Пой, пока кружится хороводХей, взмывайте длани к небу!Хей, Ярилу славим!Хей, ой воздадим мы требуХей, славянским божествам! (песня хоровод – пламя в нас)Когда девочки сплели себе венки, водрузив их на головы, то отправились к общему празднованию. Мирослава, Астра и Иванна пробрались сквозь толпу к образованному кругу, где в центре танцевали народные танцы парни, соревнуясь, у кого лучше получится. Неподалеку вживую играл ансамбль русской народной песни «Казачий пляс», на сцене браво выплясывал балалаечник, пока девушки запевали в зачарованные малахитовые статуэтки:

Уж как ВанюшкаПо горенке похаживает,Он сапог и об сапог приколачивает.Он сапог и об сапог приколачивает.Свои крупные речи да разговаривает.Свои крупные речи да разговаривает.Уж, как ты меня, Сударушка, высушила.Уж, как ты меня, Сударушка, высушила. Без морозу, да без огня Сердце вызнобила.(русская народная песня Порушка-Параня)Мирослава подошла ближе, заметив на краю круга Яромира, который аплодировал Ивану Третьякову, в это время активно отплясывающему. Он делал своеобразные хлопки ладонями о бедра, разводя руки в стороны, приседая и ударяя правой ладонью о левую ногу. Затем движения повторялись на другую сторону.

Когда-то в детстве Мирослава ходила на русские народные танцы. Ее бабушка хотела, чтобы внучка занималась именно этим, а внучка же хотела пойти на карате. Таким образом, бегая и туда, и сюда, не успевала вообще никуда, и в итоге родители наказали заниматься учебой, а не маяться дурью. Поэтому вместо чего-то полезного девочка, часто предоставленная сама себе, изучала родной город, его заброшенные дома и мистические места. Удивительно, но ей это нравилось, а чувство самосохранения и природное везение позволили не влипнуть в непоправимые неприятности.

Ваня закончил свою партию и отошел назад, аплодируя сопернику. Полоцкий, даже сейчас отчего-то угрюмый, все же умел привлекать к себе внимание, и сейчас кривовато улыбался. Он поставил руки на бедра, выходя в круг и делая поочередные выбросы ног вперед, будто пинал воздух, затем прошелся приставными ритмичными шагами полукругом.

Чуть ослабив внимание зрителей, он высоко подпрыгнул, размахнув ногами в стороны, и сел, согнув колени. Затем стал выпрыгивать, делая взмахи руками, туловище наклоняя в одну сторону, туда же направлял и маховую ногу. Далее движения повторялись несколько раз по кругу.

Подпрыгнув, он встал на обе ноги и игриво поправил картуз. Стоящие неподалеку девушки с других общин не сводили с него заинтересованных взглядов, зачарованно глядя на высокого парня. Однако Полоцкий полностью игнорировал их, выглядя чересчур серьезным. Третьяков же, как всегда открытый и обаятельный, улыбался каждой, от чего юные ведьмы покрывались румянцем и принимались перешептываться.

Парни вдвоем вышли в центр круга, с разбега подпрыгнув и столкнувшись грудью. Затем они, согнув руки и встав в боевую стойку, сначала шел Ваня на Яромира, затем наоборот, при этом успевая отбивать сценические удары.

Ухватив друг друга за плечи, чуть наклонились и по очереди делали замахи ногой к бедру напарника. Оттолкнувшись друг от друга, Яромир сделал прыжок назад через спину, что-то вроде сальто, а Ваня прыгнул через бок.

Вышла другая пара танцоров, перепляс продолжался, вызывая бурю эмоций у зрителей.

– Вот это да, – кричала Иванна, – я не знала, что Полоцкий умеет так танцевать.

Мирослава восторженно хлопала и согласно закивала. Она точно также об этом даже не подозревала. Сколько у него еще секретов?

– И что это было? – обняла их обеих Астра и встала меж них посередине. – Что за пляски местных петухов?

– Почему петухов? – хором спросили девочки, обнимая Астру в ответ.

– Да потому что слишком много экспрессии, да и в нашу сторону оба постоянно смотрели, – объяснила Кузнецова. – И, к моему глубочайшему сожалению, не на меня.

Иванна нахмурилась, а затем улыбнулась.

– Ах, вот оно что!

– Что? – спросила Мирослава, внимательно глядя на одногруппниц.

– Придется выбирать, два бравых хлопца на тебя одну – не поймут в нашем обществе, – хохотала Астра, чуть не уронив венок на землю.

Мирослава побледнела, медленно понимая, к чему они клонят.

Срочно, ей срочно нужен Яромир! Чего они удумали?!

Она вырвалась из девичьих объятий и побежала, сама не представляя, куда делся одногруппник.

Однако бежать ей долго не пришлось. Недалеко была видна еще одна толпа людей, но большого веселья там не наблюдалось. Растолкав зевак, она увидела тех, кто ей как раз и нужен был. Плясовая музыка, разносившаяся со всех сторон, делала ситуацию какой-то абсурдной, потому что парни, между которыми завязался совсем не дружеский разговор, стояли друг к другу нос к носу.

Не успела Мирослава хоть что-то предпринять, как Яромир, схватив Ваню за рубашку, практически приподнял того от земли, а затем резко отпустил. Хорсовец, недолго думая, припечатал кулак к подбородку однокурсника. Завязалась драка.

– Боже ж ты мой! – в ушах Мирославы раздался истеричный визгливый голос. Девочка оглянулась, но никто не издавал таких звуков. Тут до нее дошло… Это она так противно визжит?!

Не давая себе времени на размышление, она ринулась к ним. Яриловец и хорсовец уже перекатывались по траве, пропитывая свои рубашки потоптанной травой.

– Вы с ума сошли?! – заорала девочка и попыталась оттащить Полоцкого, сидевшего верхом на сопернике, если так вообще можно было назвать Третьякова в данном контексте.

Однако сделать это было сложно и травмоопасно.

А в это же самое время на сцене продолжался концерт:

– А вы знаете, что в день Новолетия принято отмечать переход от детского возраста к подростковому? – спрашивал чуть охрипший Митя.

– И как же проходил этот самый переход? Был какой-то обычай? – интересовалась Настасья.

– Да! Обычай заключался в следующем: сажали юношу на коня и давали самостоятельно на нем проехать. У кого получалось – становился на новую возрастную ступень!

– Здорово! Может, и мы тогда проверим, стали ли наши парни взрослее за лето? – спросила Настасья, и они с Митей оказались среди толпы, где катались по земле два первогодки.

– О, вот и кандидаты, – ровным голосом и ничем не выдавая ситуации, сказал Митя и с помощью еще одного старшекурсника растащил нарушителей порядка. При этом делали они это все молча, не привлекая внимания учителей. Сработали грамотно, видимо, не впервой.

Яромира и Ваню, взвинченных и помятых, поставили на ноги.

– Задача следующая, – начал ведущий, стараясь говорить, как ни в чем не бывало. – Садитесь на коней, да-да, не надо удивляться, мы и коней тут для вас припасли. Как знали прям… Кхм, садитесь на коней, проезжаете до вот того столба! В прежние времена там стояла девушка, и надо было сорвать с нее платок. Но мы вам не доверяем, – он многозначительно прокашлялся. – Поэтому платок будет привязан к столбу. Кто быстрее доберется до приза, тот и победил! – Митя повысил голос на последних словах, явно делая акцент и на способ разрешения их конфликта.

– Как раз и девушка тут есть, – Настасья подошла к оторопевшей Мирославе. – Одолжишь свой платок, девица-красавица?

Она кивнула, стягивая его с плеч и оставаясь в рубахе и ферязе. Что тут происходит?

– Яромир! – позвала она одногруппника, тот кинул на нее бешеный взгляд, который лишь немного смягчился при виде подруги. – Может, не надо?

Он отрицательно и решительно покачал головой:

– Считай мою победу извинением, – сказал Полоцкий и удалился, хватая за вожжи черного коня. Ваня, смотря только перед собой, подошел к коню шоколадного окраса. Ведущие магией отправили по воздуху платок и повесили его на столб, когда парни резко вскочили в седла.

Дорога к столбу была подсвечена факелами, летающими над головой и освещающими большое пространство.

– Итак, на счет “три” начинаем! – закричал Митя. – Хором! Раз!

Толпа мгновенно подхватила счет. Как говорится, им бы только хлеба и зрелищ…

– Два!

Парни пригнулись и напряглись.

– Три!

Два коня сорвались с места, перемешивая копытами с подковами свежую траву с рыхлой землей. Кони ржали, подбадриваемые своими наездниками, но черный конь, хоть и был меньше по размеру, оказался более резвым. Белый, расписной золотыми и красными букетами платок оказался в руках Яромира.

А Мирослава стояла, обняв себя руками за плечи. В ее прежней жизни мальчишки, с которыми она бегала на рыбалку и воровала клубнику у какой-то бабушки с огорода, общались с ней только потому, что считали ее «своей в стае».

Ее принял в компанию Женька, друг детства, поэтому приняли и все остальные. Мальчишка в юбке, не более. Парни, с которыми она училась в гимназии в Питере, на нее тоже внимания не обращали, общались, дружили, вместе гуляли, но не более. За лето она сильно выросла, Серафима Николаевна говорит, что похорошела, но бабушка на то и бабушка, чтобы любить и лелеять!

Но что происходит здесь? За нее два парня устроили сначала танцевальный поединок, потом драку, а сейчас гонки на конях? Ей это доставляло дискомфорт. Ей это было не нужно! Она провела вспотевшими ладонями по лицу.

– Замечательно, Морозова, вот теперь и разгребай эту кашу. Джульетта недоделанная, – думала она и с кислой миной смотрела, как ее товарищи, именно ими она их и считала раньше, скачут рысью обратно.

К всеобщему удивлению, Яромир, с ровной спиной сидя на коне, протянул Ване руку, а тот ее крепко пожал, как всегда широко улыбаясь. Они перебросились парой слов и спешились с коней.

Толпа ревела, кто-то громко свистел, девчонки пищали, тут и там Мирослава слышала громкие обсуждения по вопросу хозяйки платка, а когда показывали на нее, ощущала, будто кипит изнутри.

Она стояла, сложив руки на груди, когда оба конника подошли к ней.

– Дружба? – хором спросили Мирославу улыбающиеся парни, и она закатила глаза, а затем показательно сделала жест «рука-лицо». Девочка обняла их обоих одновременно, но тут Астра, резко выбежавшая из толпы, схватила Третьякова за руку.

– Мне нужен напарник для ручейка, отказы не принимаются! – и Ваня, улыбнувшись, махнул им на прощание, убегая с не в меру активной Кузнецовой. Толпа зевак постепенно рассосалась, и Мирослава повернулась к Яромиру. Он протянул ей честно добытый платок.

– Он твой, считай это трофеем и белым флагом нашей размолвки, – улыбнулась девочка, и внутри потеплело, когда улыбнулся и друг. Но все же небольшая недосказанность ее гложила.

– Я не лучший ведьмаг, с которым можно дружить, Мира, – качнул он головой. – Я обязательно все тебе расскажу, но… Не готов пока… Ты не готова. И вот это… – он обвел рукой пространство, – … все, что ты здесь видела, ни к чему тебя не обязывает. Третьяков мой старый знакомый… Наше общество старомодно, я это ненавижу всем сердцем… В общем, просто выяснили для себя кое-что, не подумай чего лишнего…

– Да и слава Яриле, – у девочки вырвался нервный смешок. – Не готова я на четырнадцатом году жизни мужа себе присматривать. Хотя я читала, что заключение ранних брачных договоров между некоторыми семьями вообще в норме и не порицаются ведьмаговскими властями.

– Совершеннолетие в нашем мире наступает в шестнадцать. Хочешь – заканчивай среднюю школу и иди занимайся делом семьи или иди в отшельники, путешествуй, познавай магию в диких условиях. Поэтому к шестнадцати многие уже помолвлены, – пожал он плечами. Для него, как для ведьмага, что родился и вырос в Магической народной империи, это не вызывало удивления. Но это не означало, что ему хотелось стать частью подобной традиции.

– Это дикость, у простых людей в шестнадцать можно выйти замуж, только если заберем… – Мирослава осеклась и тут же ярко покраснела. Тема их разговора зашла слишком далеко.

Яромир не обратил внимания на неловкость подруги, ибо опять же понятие девственности в империи воспринималось по большей части, как магический атрибут и помощник во многих обрядах, а не как нечто постыдное. Парень обхватил подругу за плечи и чуть потряс, привлекая к себе внимание.

– Давай с тобой договоримся вот о чем, – он смотрел прямо в ее яркие глаза. – С этого дня никаких обид и недомолвок. Кроме тех, которые касаются моего здоровья. Я болен и ничего с этим не поделаешь. Я тебе чуть позже все расскажу, хорошо?

Девочка ошарашено кивнула.

– Я всегда буду рядом, а когда ты встретишь кого-то и вы начнете встречаться, то я буду как старший брат тебя оберегать, либо же исчезну, если ты того пожелаешь, согласна?

Мирослава кивнула во второй раз, хотя все сказанное Яромиром ее удивляло. Зачем вообще это сейчас обсуждать? И какие еще парни, господи, о чем он вообще говорит…

– Поэтому предлагаю быть открытыми друг с другом. Все, чтобы не случилось, мы можем спокойно обсудить и придумать решение проблемы. Я младший сын в моей семье, у меня два старших брата, они уже давно закончили Ведоград, а я всегда хотел сестру. Ты хоть и не пай-девочка…

Подруга легонько пихнула его в плечо.

– Эй, – улыбнулся Яромир. – Вот, я об этом и говорю, ты мне как сестра, которая и мне еще может щей прописать, но все-таки девочка.

– Могу. Я в семье вообще одна у родителей, поэтому против брата ничего не имею, – сказала Мирослава и обняла друга, но тут же расцепила руки, ощутив его мокрую спину. – Даже такого нечистоплотного, – она посмотрела на рукава своей некогда белой рубахи, которые стали грязно-зелеными из-за рубахи парня, ранее валявшегося на земле.

– Так значит, да?!

Парень схватил девчушку и обтер руки об ее предплечья.

– Дурак! – вырываясь, взвизгнула Мирослава, не представляя, как это отстирывать.

ᛣᛉ

Отсмеявшись и выплеснув все скопившиеся за эту неделю отрицательные эмоции, друзья пошли в сторону ярмарки. Набрав себе разных кушаний на поднос, они сели за деревянный стол, с удовольствием уплетая горячую солянку с сосисками, гречку со шкварками и запивая все это имбирным чаем вприкуску с вишневым пирогом.

Жуя сладкий пирог и разглядывая толпу, Мирослава увидела Ягу. Она стояла в сторонке и нервно (как показалось яриловке) оглядывалась. Выглядела она при этом, как молодая девушка. Яромир, поймав направление взгляда и найдя объект внимания одногруппницы, напрягся.

– Сегодня все учителя здесь? – спросила девочка, отпивая чай из кружки и не сводя глаз с преподавателя.

– Наверное, а что?

– Не знаю, просто… – она и сама не знала, что было не так. Или это чувство неприязни к этой женщине так на нее действует?

– Куда это она? – спросил Полоцкий, наблюдая, как Ягишна Виевна короткими шажками направляется к лесу. В центре гуляний все собирались поджигать чучело соломенной птицы и делать подношения предкам, поэтому сосредоточение гуляющих было там. – В… туалет? – сам спросил, сам предположил, молодец.

– Кабинки с биотуалетами находятся не там, – ответила Мирослава и резко подскочила. – Пошли, посмотрим.

– С ума сошла?! А если она по личным делам, там, ну или еще куда… – спорил парень, но все же шел следом. Дал обещание всегда помогать – имей мужество его выполнять.

– Да ладно! Проверим, что ничего противозаконного, и уйдем с чистой совестью.

Они шли по узкой тропинке, которая, чем дальше они углублялись в заросли, все хуже освещалась. Платок, который все же нацепил на подмерзшую девочку Яромир, теперь цеплялся за ветки кустарников, там и тут приходилось его отдирать. Ферязь она оставила на лавке у ярмарки, о чем сейчас очень жалела, так как рубашка уже была вся в колючках, а также и температура воздуха с заходом солнца значительно понизилась.

Спустя некоторое время, когда силуэт бабки стал скрываться в темноте, ребята пробирались практически на ощупь. Тропинка была утоптана, а слева и справа сразу росли кусты.

Так и шли.

– Мира, что мы делаем? – зашептал парень, когда уже не видно стало ни зги.

– Если честно, я и сама уже не знаю, – ответила Мирослава, но где-то впереди послышался хруст ломающегося дерева. Девочка остановилась, а Яромир потащил ее подальше от тропинки в чащу, чтобы можно было спрятаться. Шум продолжался, а затем послышались голоса. Один точно принадлежал Яге, в ее старческом обличии.

Второй, более низкий и грубый, какой-то гортанный, было очень сложно расслышать. Ребята затаились и прикрыли рты ладошками, чтобы можно было хоть что-то услышать, не мешая себе громким дыханием.

– Прекрати все крушить! – раздался тихий голос Ягишны. Снова какое-то шевеление, будто кто-то прорубал себе путь, расчищая дорогу огромным серпом.

Мирослава посмотрела туда, где находилось лицо Яромира. Парень тоже был напряжен. Второй говоривший имел странный акцент, либо же говорил на незнакомом языке или наречии. Но распознать слова было невозможно.

– Цыц! – заткнула бабуся своего собеседника. – Бестолочь бесстыжая! Обещания я выполняю, тебе их и давала! Но сроков мы не обговаривали! Как ты себе это представляешь?! Да меня же при первой возможности метлой поганой отсюда погонят, а ты без меня здесь точно сдохнешь! – шипела Яга.

Послышался скрип дерева, который Мирослава вообще не могла приписать ни одному явлению. Кто-то терся о стволы деревьев? Или стволом какой-нибудь несчастной березки себе в зубах ковырялся?

– Твою за ногу! Как я приведу?! Давай распугаем всех мелких идиотов, да нас все учителя дежурные сразу и прикокошат! – гневалась Яга. – Сиди и не высовывайся, я сказала, а иначе я свою голову под топор из-за тебя подкладывать не буду!

Голоса стихли, послышался еще какой-то шум раздвигаемой в стороны чащи. Собеседник Яги уходил в пущу, а где же бабка?

Ребята сидели, притаившись еще пуще прежнего. Спустя пару минут, когда ничего не было ни видно, ни слышно, Мирослава хотела встать, но Яромир быстро пригвоздил ее на место и чуть закрыл собой. На нем был темно-синий ферязь, отлично сливающийся с общей темнотой, а белое одеяние девочки могло и в ночной мгле их выдать.

Послышались шаркающие шаги, и Яга прошла мимо по направлению к ярмарке. Спустя пять минут яриловцы встали и быстро пошли в том же направлении. Яромир держал Мирославу за руку и отпустил только тогда, когда стало отчетливо видно тропинку и даже пылающее чучело в центре поляны.

Ребята подошли к толпе, кинули в костер по пирогу, почитая и благодаря предков. Огромное соломенное чучело птицы ярко полыхало, протягивая к темному звездному небу свои огненные крылья.

– Дорогие ученики славной школы Ведоград! – сквозь толпу прошла молодая женщина со светлыми, длиною до колен волосами и в длинной белой атласной рубахе с красной вышивкой. Полы ее расписного платка с длинной бахромой летели над вытоптанной тропинкой. – Поздравляю всех вас с осенним Новолетием! Пускай новый год в Подгорье будет для нас плодотворным и, главное, счастливым!

– Это кто? – шепнула Мирослава стоявшему рядом Яромиру. Парень, нагнувшись к ней, ответил:

– Хозяйка Подгорья.

Девочка во все глаза уставилась на их директора, что славилась мудростью, острым умом и невиданной красотой. Голос ее был мягок, словно мед обволакивал уши, привлекая внимание активных подростков и вынуждая к нему прислушиваться.

– Я рада приветствовать тех, кто вновь вернулся в Ведоград, а также добро пожаловать нашим юным ведьмагам, которые только-только начали постигать родную магию! – раздались громкие овации. – Давайте же проводим эту ночь, благословя наш дом! Нашу школу, наших предков, нашу магию!

По взмаху руки Хозяйки забили барабаны, приглашая школьников и учителей организовывать хоровод. Будто бы из ниоткуда взялись Астра, Никита и Иванна, затянув Яромира и Мирославу в общую суету. Когда все заняли свои места, заиграла громкая музыка, от которой по коже бежали мурашки, и дружный хор голосов запел:

Мы – внуки наших славных предков,Их имена, как майская гроза,Не забываются и чтятся крепко,Тем самым очищая небеса.Объединили нас четыре Бога,Сказав, что каждый тут свой дом найдет.Мы – словно солнце в свое время года,Носим имя Хорс, Сварог, Ярила и Дажьбог.Сердца в груди набатами стучат,Открыта к знаниям и таинствам дорога.Из древних рукописей магию беря,Несем ответственность перед самой природой.Не в наших правилах пред образами падать.Мы – внуки, не рабы своих Богов.В крови славянской дух мятежа витает,Он честен, храбр и способен на любовь.Учиться ведовству имеем честь у лучших,О них былички сложены, о подвигах сказы.В них магия течет волшебным руслом,Мудростью и знанием славятся волхвы.Здесь под горой, под сотней метров толщи Приют и отчий дом найдет ведьмагов мириад.Он крепок и могуч, как спутник ведовской души,И носит имя славное наш дом – великий Ведоград! Допев, вдохновленные друзья вместе со всеми отправились в школу, по пути обмениваясь одновременно немыми и говорящими взглядами, но вслух решили ничего не обсуждать. Сначала надо все переварить. Пожелав друг другу спокойной ночи, Мирослава и Яромир разошлись по блокам.