Текст книги "Проведи меня через туман. Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"

Автор книги: Kira Bullet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 36 страниц)

– Кисти? Как они помогут нам в домоводстве? – хохотнул какой-то мальчишка с задних парт. Звали его Енисей Войнович.

– А вы, молодой человек, думаете, что сразу сможете поднять в воздух веник? Я бы с удовольствием на это посмотрела, но я работаю не первый год! Готовим кисти! Заклинание «Леваре» делает предмет невесомым, позволяющим поднять его в воздух.

Все выполнили требования и приготовились. Учитель приподняла свою руку и сделала легкое движение кистью вправо где-то на 25 градусов, а затем плавно приподняла указательный палец, чуть рассекая воздух снизу вверх. Ее длинная кисть с пушистой щетиной легко взлетела и зависла в воздухе.

Объяснив всем технику выполнения, она стала наблюдать.

Из разных концов класса стали доноситься пыхтения, одобри-тельные возгласы или раздраженное «цоканье» языком.

Мирослава чуть подождала, наблюдая за своим соседом по парте. Кисть Яромира с пятого раза все же взмыла в воздух, зависнув прямо перед глазами парня. Она висела в воздухе неровно, будто балансировала, но все же оторвалась от парты. Алексина Егоровна одобрительно кивнула головой.

Когда Мирослава сделала свою первую попытку – ничего не произошло. Магия, которую она раньше чувствовала в районе перстня – теперь замолчала. Повторив движение еще несколько раз, девочка поняла, что устала так, будто целый день разгружала товарные вагоны. Ну или отсидела на шести уроках высшей арифметики…

– Что такое, Мирослава? – подошла к ней преподаватель. – Дай руку?

Она аккуратно приподняла левую кисть девочки и осмотрела перстень, кивая мыслям в своей голове.

– Сложно. Необыкновенно. Нужен другой подход, попробуй… – она не договорила, так как в другом конце класса раздался визг учеников.

Виталик Пожарский, у которого случился рассинхрон со своим перстнем на классном часу, в очередной раз доказывал принадлежность к своей фамилии. Его кисточка тоже висела в воздухе, но пылала таким сильным огнем, что искры летели во все стороны. Его сосед Матвей мгновенно вскочил и отошел в сторону от греха подальше. Сидящие за ними Влас Кочубей и Елисей Войнович громко заржали. Алексина Егоровна махнула рукой, и огонь пропал, а она внимательно посмотрела на мальчика.

– Столько талантов поступило в этом году, – улыбнулась женщина, чем удивила Виталика, который уже ждал нагоняя за нарушение техники безопасности. – Виталий, останься после уроков, я объясню правильную технику.

Учитель повернулась обратно к Мирославе:

– Твой камень горд, учти. Вряд ли кто-то из ныне живущих подскажет тебе, как с ним работать. Будем пробовать разные подходы, – она почесала квадратный подбородок. – Приходи в следующий понедельник. Пока поработай с этим перстнем, может еще отзовется. У вас до которого часа уроки на следующей неделе?

– Расписание выдадут на выходных, но обычно после обеда последнее занятие, – ответила Мирослава, чувствуя обиду. Она была единственной, чья кисть вообще не оторвалась от поверхности парты.

– Вот приходи потом сразу ко мне, как узнаешь.

Выходные пролетели так, словно их и не было. Все сидели за уроками, конспектируя и отвечая на вопросы после параграфов. Кипы раскрытых книг были разложены по всем столам в комнатах учеников, из-за чего не видно было их самих. В воскресенье все валились с ног от непривычно большого объема домашней работы и рано легли спать, проболтав с друзьями и соседями совсем недолго.

Утром второго понедельника сентября девочка, к ее удивлению, не встретила Яромира ни в момент выхода из хребта, ни на завтраке. Никита и девочки тоже только пожимали плечами. Парни вчера рано легли спать, а когда объявили подъем, то его в постели уже не было. Ее соседки по комнате тоже его не видели. Они так же, как и Мирослава, не знали, в какой комнате он живет. Никита уже чуть позже сказал, что их заселили в левую комнату «Каменного» блока.

Мирослава, вспомнив, что Полоцкий последние дни выглядел каким-то разбитым и слишком бледным, решила быстро сбегать до палат медзнахарского госпиталя. Однако медзнахари ее не пустили, аргументируя тем, что многие ученики с непривычки к такому влаж-ному воздуху Подгорья заболели, и ей не стоит разносить заразу. На деле и она сама в последнее время мучилась с противным насморком…

День тянулся мучительно медленно, а сидеть одной за большой партой было безумно скучно. Оказывается, они с Яромиром даже на занятиях умудрялись много общаться и постоянно друг другу помогали. Ощутив яркий контраст, девочка чувствовала себя немного потерянной, хотя она все перемены общалась с девчонками. Они, будто чувствуя ее поникшее настроение, ни на минуту не оставляли одногруппницу в одиночестве.

Третья пара, которой был поставлен английский язык, закончилась, и Мирослава двинулась к кабинету Колдоведения. Как разбираться в этих “норах-коридорах” школьного уровня она так и не поняла, но, что удивляло – кабинет всегда находился сам, так что больше за прошедшую неделю никто не опаздывал на занятия.

Громко постучав, Мирослава открыла дубовую дверь и заглянула внутрь. Алексина Егоровна склонилась над пергаментами и что-то перечеркивала в них красными чернилами. Наверное, проверяла чью-то самостоятельную работу. Подняв голову и прищурившись сквозь толстые линзы очков, она махнула девочке рукой, приглашая войти.

Перенеся оценку в журнал, преподаватель убрала все листы в сторону и, тяжело вздохнув, посмотрела на ученицу:

– Как тебе Ведоград, Мирослава? – женщина выглядела приветливой и немного уставшей.

– Нравится, – улыбнулась девочка, ни разу не кривя душой. Она подошла ближе, встав от учительского стола в паре шагов.

– Это самое главное, – кивнула Алексина Егоровна. – Ты не рассматривай наше занятие как «подтягивание отстающего двоечника». У тебя особый случай. Алмаз сам по себе камень противоречивый. На прошлой неделе я написала мастеру, который тебе изготавливал перстень: он уверяет, что кольцо на удивление гармонично, а это прекрасно и странно при союзе благородного алмаза и брутального железа.

Мирослава это уже и так знала, а теперь ждала, подскажет ли ей кто-нибудь, что с этим делать.

– Я могла бы сказать, что тебя ждет непростая судьба, и что вообще передо мной сидит будущая великая ведьма, но я не предсказательница, увы. Однако все те, у кого был раньше перстень с таким камнем – были поистине могущественными волхвами, воеводами, колдуньями и всеми прочими, которых можно объединить одним словом – ведьмагами. Но не будем вешать на тебя такие неподъемные ярлыки!

Девочка жевала нижнюю губу. Почему алмаз выбрал ее? Себе она не казалась ни великой, ни, тем более, могущественной. Да уж, могуществом так и пышет, да только кисточку не может в воздух поднять.

– Мастер-проводник в письме мне написал, что своему алмазу ты будешь доказывать право его носить. Долго он будет тебя изучать, может быть даже очень долго. А это, к сожалению, непозволительная роскошь в наших условиях, как ты понимаешь.

Мирослава нахмурилась. И что же ей делать? Ждать десяток лет, а потом самой изучать все с нуля? Или, может, ей вообще потребуется покинуть школу? Муромцева, заметив, что девочка поникла, тут же попыталась ее подбодрить:

– Погоди расстраиваться! Я пообщалась с вашей заведующей общиной, Ириной Александровной! Такой вопрос никак не мог остаться на уровне обсуждения с классруком, к тому же она пока не приехала. Николай Михайлович подтвердил, что наша идея вполне реализуема, поэтому сегодня он наконец освободился и ждет тебя у себя.

Мирослава неприлично открыла рот, пока ничего не понимая.

– Простите, мне придется поменять перстень? – спросила удивленная юная ведьма.

Она уже слышала от ювелира о таком варианте, но поче-му-то ей совершенно не хотелось расставаться с кольцом.

– Да, увы!

ᛣᛉ

Через тридцать минут Мирослава шла по Малахитнице рядом с Алексиной Егоровной, из-за своих тяжелых дум не замечая красоты этого места. Женщина держала ровную осанку, что в очередной раз напомнило девочке не горбиться.

Но тот факт, что именно у нее в жизни и учебе все шло через «пятую точку», как говорила ее бабуля, сильно ее подкашивало. Взрослая жизнь началась слишком резко и спонтанно, к этому, как оказалось, сложно быть готовым заранее.

Хоть она и все ее одногруппники были тринадцатилетними подростками, выглядели они старше своего возраста. Видимо, магия побуждала их быстрее взрослеть и расти, чтобы поместиться в них самих без вреда для здоровья. Но вот, в отличие от внешности, взрослые проблемы юная психика была пока не готова решать. Не было опыта…

Вскоре они оказались около Чеканного двора. На улице, где располагались административные здания-терема, было немноголюдно. Служащие еще дорабатывали свой рабочий понедельник, а студенты и аспиранты также находились на занятиях.

Пройдя по высокому крыльцу и зайдя в приемный холл, они вместе прошли к мастерской Николая Михайловича Болина.

Преподаватель Колдоведения постучалась и, услышав громкое: «Войдите!», прошла внутрь, пропуская перед собой ученицу.

– А, вот мы и снова встретились, сударыня, – улыбнулся мастер-чеканник, привстав со своего рабочего места. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, а штаны висели на подтяжках. – Здравствуй, Мирослава!

– Здравствуйте, – кисло кивнула та на его приветствие.

– Алексина Егоровна, чайку? – засуетился мужчина, оглядывая мастерскую в поисках чайника.

– Нет, спасибо, скоро ужин, – отказалась женщина и вышла в коридор, пообещав дождаться Мирославу за дверью.

Мастер пригласил девочку сесть и сам сел на свой рабочий стул.

– Итак, сударыня, сейчас мы поступим следующим образом, – без лишних вступлений начал Николай Михайлович, сомкнув пальцы в замок и положив их на стол. – В моей практике такое бывает, иногда ученики не уживаются со своими помощниками. Это порой случается ни с того, ни с сего даже на старших курсах!

Он достал тот самый бархатный мешочек, из которого девочка в первый учебный день достала свой алмаз, а также коробочку с металлами. Мирослава понуро наблюдала за его неторопливыми и размеренными движениями.

– Алмаз капризой оказался, ждет твоих подвигов, чтобы понять тебя. Поэтому и молчит, как партизан. А как подвиги совершать, когда магии нет, верно? – спросил мастер, не ожидая ответа. – Извини, что ты потеряла почти две недели учебы за зря, но мне надо было согласовать свое решение с одним отделом. Не важно, главное, что мы можем попробовать подобрать второй перстень!

Он протянул девочке бархатный мешочек, держа его мозолистыми пальцами.

– Первый раз мы сначала выбирали металл, но то было на ведущую руку, теперь же подбираем перстень для ведомой, а тут порядок обратный, – пояснил мастер.

Мирослава засунула дрожащую руку в мешочек по самый локоть. Она, как и в свое первое посещение, перебирала пальчиками камушки, ища свой. И он нашелся. Одномоментно.

Почувствовав те самые импульсы, школьница вытащила руку, раскрывая ладонь. Николай Михайлович активно и одобрительно закивал головой.

– Прекрасно, прекрасно!

Девочка не знала, что за камень она вытащила. Но он был по-хож на… Конечно, на ее цвет глаз! Переливы голубого, зеленого и фиолетового!

Открыв шкатулку с металлами, мастер по очереди предлагал ученице кругляши. Действуя в обратной последовательности, ей был предложен первый металл с конца, также какого-то грязно-черного цвета.

Со скептицизмом взяв его в руки, Мирослава смотрела на стрелки странного прибора, который помогал мастеру определять его свойства.

– Это он, – просто сказал мужчина, и девочка отдала кругляш обратно. Николай Михайлович молча забрал металл, измерил некоторые показатели на специальном приборе во второй раз, скидывая все в отдельный мешочек и делая заметки на маленьком клочке пергамента.

– Я бы на вашем месте, – обратился он к ученице, – внимательно изучил свою родословную.

Мирослава чуть изогнула светлую бровь, а мастер просто закивал, без слов подтверждая сказанное ранее. Но на этот раз он не отпустил девочку, а попросил ее ждать здесь.

Нельзя было допустить, чтобы она в одиночестве примеряла второй перстень, так как последствия могли быть самыми неожиданными.

Через час тоскливого ожидания и бездумного рассматривания интерьера мастерской, если этот творческий беспорядок и хаотичную расстановку приборов можно было назвать интерьером, мастер вышел из кузницы. Красный, с каплями пота на лбу и шее, он прошел к рабочему столу, вытирая руки тряпкой.

– Позови Алексину Егоровну, пожалуйста.

Девочка вышла и пригласила преподавательницу пройти. Оторвавшись от книги, женщина ловко встала с лавочки и последовала внутрь.

– Все готово, – ввел ее в курс дела мастер и достал деревянную шкатулку. Мирослава отодвинула крышечку с выгравированным молот-ком и уставилась на необычное, словно северное сияние, произведение искусства.

– Но давай сделаем так… Не снимай пока перстень с левой руки. Пускай он тоже к тебе привыкает, раз ему нужно время.

Она вытащила изделие и просунула в него указательный па-лец правой руки. Взрослые застыли в ожидании. Но единственное, что произошло – серебристая нить из перстня с алмазом соединилась с яркой нитью из второго перстня, переплелась и объединилась, а затем исчезла.

– Полная гармония! – восторженно заключил Николай Ми-хайлович, хлопнув в ладоши.

– Простите, а что это за камень? – спросила Мирослава, когда нити исчезли в перстнях.

– Лабрадорит, – ответил мастер и, видя все еще непонимающий взгляд школьницы, стал рассказывать: – Это идеальный камень в нашем случае. Он отлично раскроет весь твой потенциал, возможно, даже откроет нам твои тайные способности. А в совокупности с титаном, который станет твоим верным спутником до конца, будет давать мощную, сильную и, главное, стабильную энергию. Может, опробуем, а, Алексина Егоровна?

Женщина кивнула. Она стояла, сложив руки на груди и молча наблюдая.

– Помнишь, что мы изучали на уроке? – учитель повторила своей рукой движение и произнесла «Леваре». Девочка кивнула, давая понять, что готова, и завертела головой, придумывая, что бы можно было поднять. Николай Михайлович предложил ей свою перьевую ручку.

Собравшись с духом, Мирослава на автомате повторила движение с поворотом кисти и разрезанием воздуха указательным пальцем. Левая рука, к ее удивлению, также чуть приподнялась и развернулась ладонью вперед, чисто интуитивно, ведь этому ее не учили.

– Леваре!

Ручка взмахнула вверх так быстро, что это было практически незаметно глазу, но тут же остановилась, когда школьница интуитивно притормозила ее левой рукой.

– Поразительно! – восхитилась учитель Колдоведения, а мастер лишь одобрительно хмыкнул. – Николай Михайлович, дайте, пожалуйста, что-то потяжелее!

Мастер заозирался, крутя головой в разные стороны, и подал длинную щетку с густой щетиной, которой стряхивал пыль и остатки металла. Школьница, взмахнув руками, спокойно подняла и ее, почти не ощущая разницы в весе этих предметов.

– Отлично! Теперь добавь к заклинанию Леваре слово Веро! Леваре Веро! – и Алексина Егоровна показала замысловатое движение. Мирослава, сосредоточившись, произнесла заклинание и с удивлением обнаружила, что щетка, поднявшись, принялась энергично сметать все предметы и мусор со стола ювелира, беспорядочно скидывая их на пол. Получилось! Восторг! Счастье!

ᛣᛉ

На следующий день Яромира все еще не было ни на завтраке, ни на уроках. Иностранный язык, Мирослава выбрала английский, а следом и Естествоведение прошли довольно-таки интересно. Лекции проходили не скучно: на Иностранном учитель много спрашивал учеников, чтобы определить их уровень знаний, а на Естествоведении преподаватель объяснил, что на его уроке будут изучаться стыки физики, химии, биологии, астрономии, географии и геологии, а также соответствующие им явления живой и неживой природы.

Учителя и старосты, которых Мирослава донимала расспросами о друге, ничего толком не объясняли. Только лишь то, что он скоро поправится и вернется к учебе. Решив не испытывать судьбу и наспех пообедав, она заранее выдвинулась на урок Высшей арифметики, чтобы не опоздать. Петляя по коридорам, юная ведьма подошла к кабинету и оперлась спиной о стену. Сегодня было лекционное занятие, предполагавшее совмещенную лекцию с общиной хорса.

Потихоньку у кабинета стали собираться ученики, кучкуясь маленькими группками.

– И где же твой верный песик, Морозова? Отпустила с поводка? – выкрикнула в сторону Мирославы девочка с рыже-красными волосами, когда яриловка вышла в нужный коридор и подошла к аудитории. Вышивка одного дубового листа на белом воротничке и на груди светло-серого мундира указывала на принадлежность рыжей девицы к первому курсу хорса.

Мирослава, оглядевшись, поняла, что яриловцы пока не спешили на урок: беспечные, они часто приходили на занятия в самый последний момент.

– Может, для начала представишься? Ты меня, видимо, знаешь, а я тебя вижу в первый раз, – все-таки ответила яриловка, стараясь не выглядеть испуганно. У нее было немного подруг, а точнее только Катя, поэтому опыта в общении с девочками было недостаточно.

В коридоре повисло молчание. Хорсовцы навострили уши и повернулись в сторону громкого разговора.

– София Мирская, – задрав нос, представилась первокурсница и вышла чуть вперед, будто ее фамилия должна была о чем-то рассказать собеседнице.

– Мирослава Морозова, – коротко кивнула Мира, хотя уже четко понимала, что девочка знает ее имя, раз вообще завела подобный разговор. – Так что ты там говорила про Яромира?

– Думаю, ты все услышала с первого раза, не люблю повторяться!

Выпрямив спину, Мирослава уставилась на собеседницу, чувствуя себя на фоне красавицы гадким утенком. Тяжело вздохнув, она помолилась всем малоизвестным ей славянским Богам, чтобы те дали ей терпения.

Дружба с Женькой, ее другом из поселка Славенки, научила ее решать вопросы не совсем дипломатичным способом, а за такое могли и исключить.

– Не вижу смысла отвечать на твои провокационные заявления, – она и сама удивилась, как по-взрослому прозвучала фраза. Что ж, молодец, пора учиться решать конфликты словами, а не кулаками, как приучили ее мальчишки в деревне у бабули.

София ухмыльнулась, чуть наклонив голову в бок. Рыжая шевелюра красиво покачнулась влево.

– Вообще-то я его давно знаю.

– И? – не понимала такого долгого вступления Мирослава. Она нервно облизала губы, заметив, что стали подходить ее одно-группники. Так было спокойнее, хотя она не успела с кем-то подружиться настолько, чтобы за нее вступались.

– Просто не понимаю, – пожала плечами София.

– Ну, возможно, умственная деятельность слишком тяготит твой не натренированный думать мозг. Ты немного поработай над этим, и мы вернемся к разговору.

Послышались смешки со стороны яриловцев, что чуть успокоило представительницу их общины, участвующую в споре.

– Очень смешно, – протянула София и снова тряхнула длинными закрученными волосами. – Скорее всего, тут замешана твоя родословная, ищет подружку себе под стать, ничего более.

– Что за бред? – улыбнулась Мирослава: этот разговор явно не собирался близиться к логической развязке. – Никто за мной не бегает, а я никого к себе не привязываю. Мы просто хорошо общаемся!

Когда хорсовка подошла еще ближе, Мирослава выпрямилась. Не будучи сильно высокой, сейчас она была в проигрышной позиции, смотря на недружелюбно настроенную собеседницу снизу вверх.

– Как же, просто общаетесь. Наверняка история с твоими перстнями его привлекла, – она специально повышала голос, чтобы разговор точно стал достоянием всего Подгорья.

– Мы познакомились еще до того, как меня выбрал алмаз. А второй перстень на замену мне подобрали вообще только спустя почти две недели после начала учебы.

София недовольно хмыкнула и тоже повернулась к своим одногруппникам. Те выглядели озадаченными и тихонько перешептывались.

– Раньше и мы с ним также хорошо общались, пока не раскрылись некоторые подробности.

– И какие же?

– О, так ты не в курсе? Забавно.

– Этот разговор мне надоел. Что тебе надо?

София вздохнула так, будто на ее плечах лежал весь груз и тлен этого мира. Хорошая актерская игра.

– Сиди и не высовывай свой нос, а еще держись от него подальше.

– Это предостережение? Или угроза? – Мирослава задрала нос повыше, так как была ниже ростом.

– Он – демон во плоти. Несмотря на ангельскую внешность, – это было сказано уже намного тише и с неприкрытой опаской.

Интересно, почему?

Мирослава сжала челюсти еще сильнее. Она не понимала со-вершенно ничего из того, что сейчас было сказано, поэтому раздражение все сильнее забурлило в венах, заменив собой кровь. Неподалеку встали Астра с Иванной и непонимающе наблюдали за разговором.

– Мира, что происходит? О ком речь? – громко и строго спросила черноволосая Астра, настороженно глядя на Софию. – Мирская, чего тебе снова надо от всех?

– Кузнецова, остынь, – отмахнулась от нее хорсовка, хотя все же напряглась, явно не желая вступать с Астрой в спор. Они что, знакомы?

– Некрасиво так говорить, тебе не кажется? Тем более, если раньше вы дружили.

– Ты его уже защищаешь, – покачала головой рыжая, пере-ступив с ноги на ногу. – Я скажу так. Раз уж ввязалась, то держи его на коротком поводке, как говорится, не хочется, чтобы в школе вдруг начали умирать ученики. Или еще чего похуже.

Мирослава не знала, что может быть хуже смерти. Она поправила лямку сумки, давившую на плечо, и пыталась выровнять свое участившееся от раздражения дыхание.

Яриловка просто хотела развернуться и уйти, оборвав всю эту бессмыслицу, но София продолжила.

– Его-то папочка отмажет, а вот кому-то здоровье уже будет не вернуть…

Тут терпение Мирославы кончилось. Скинув с плеча тяжелую сумку, она кинулась на обидчицу своего товарища. Схватив ее за длинные волосы, потянула на себя. Та, не ожидав, громко завизжала и попыталась оттолкнуть яриловку, но не тут то было. Общаясь все детство с мальчишками, Мирослава не раз участвовала в уличных драках и, уж тем более, она никогда не давала обвинять ее друзей при всех.

Почувствовав, что ногти Софии впились в ее щеку, она резко оттолкнула девочку и тут же левой рукой залепила той пощечину. Драка возобновилась по новой, когда девочки снова вцепились друг другу в волосы, вырывая их с корнями. Толпа учеников стала увеличиваться, и кто-то все-таки решил разнять дерущихся. Когда Миру обхватили за талию и подняли в воздух, оттаскивая подальше от хорсовки, она замотала ногами, один раз попав той по руке форменным сапогом. Мирскую также оттаскивал ее одногруппник Иван Третьяков, крепко держа ту в тисках и не давая вырваться.

– Тварь! – визжала она. С ее губы текла кровь, видимо, удар пришелся перстнем именно в это место.

– Никогда не позволю говорить плохо о моих друзьях!

– Психованная! Видишь, Яромир, она тебе не ровня, простачка, никаких манер!

Яромир, оказывается, это он держал Мирославу и выглядел очень больным, в ответ на обвинения просто покачал головой. Он, в отличие от остальных, прекрасно понимал, что здесь произошло, хоть и успел только к концу представления. Софию юноша знал уже давно.

– Прекрати, Мирская, не позорься еще больше, – холодно процедил яриловец. Мирослава яростно вырывалась из его хватки, но он был не только выше нее, но и сильней.

Намного, раз спокойно удерживал на весу подругу.

– Со мной дружить тебе нельзя, а с ней можно, так, получается?! – переходила на крик хорсовка, также сдерживаемая одногруппником. Старосты появились, словно из ниоткуда, не давая возможности рассудительно ответить старой знакомой.

– Расходимся! – громко кричал раскрасневшийся Илья Ярославцев. Он, скорее всего, бежал, потому что дышал очень часто и прерывисто. – Слав, разгоняй своих, а участников драки к заведующим, – обратился он к высокорослому старосте хорса. Тот выглядел недовольным, но ничуть не удивился произошедшему.

Такие стычки с яриловцами были практически обычным делом. Однако чаще это происходило в темных коридорах, где дрались тихо и по делу, а не прям перед началом урока средь бела дня.

Ярославцев повернулся к Яромиру и, оглядев его пленницу, просто указал в сторону выхода в другой коридор.

Мирослава не могла унять адреналин, а злость не утихала. Она была рада видеть Полоцкого, однако было неловко, что она влезла в драку именно из-за него. Он шел рядом и выглядел так, будто который день болел гриппом, а его кости все еще ломило от болезни.

Слова Софии не укладывались у нее голове.

Уже второй раз за пару недель Мирослава подходила к кабинету заведующей. Кажется, это уже стало превращаться в плохую традицию. За драку ей точно грозит отчисление. И не важны мотивы. Илья пропустил их внутрь, а сам заходить в кабинет не стал. Около стола Ирины Александровны Поднебесной стоял и заведующий общиной хорса. Мужчина лет сорока стоял, сложив руки на груди. Он чуть покачивался, перекатываясь с пятки на носок. Его темные волосы были аккуратно зачесаны по боковому пробору. Черты лица были настолько тонкими и грубыми, что казалось, о них можно порезаться. Следом за яриловцами зашла София, встав от них как можно дальше.

– Не кажется ли вам, моя дорогая Ирина Александровна, что ваши ученики слишком

часто нападают на моих? В этом году прямо рекорд поставили, на дворе двенадцатое сентября.

Поднебесная кинула строгий взгляд на мужчину.

– Давайте не будем пороть горячку, Георгий Владленович. Разберемся, а потом будем ставить рекорды.

Она повернулась к ученикам, поправляя синий платок на плечах.

– Что произошло?

Ученики молчали. Григорий Владленович довольно хмыкнул. Казалось, ему эта ситуация доставляла удовольствие.

– Причина драки?

В дверь громко постучали, и Ирина Александровна махнула рукой, открыв ее. В кабинет прошла хмурая девушка, ступая по каменному полу вальяжной, но очень тихой, как у кошки, походкой, хоть на ногах и были надеты тяжелые сапоги по типу тех, что носили школьники. Все ее лицо было испещрено шрамами, а один из самых крупных проходил по левой щеке и даже чуть задевал веко.

– Не успела я приехать, а мои уже в кабинете заведующего общиной, хоть что-то в этом мире неизменно! – она весело заулыбалась.

Мирослава посмотрела на Яромира, обменявшись с ним непонимающими взглядами. Архаров тем временем скривился, будто вместе с классруком яриловцев в кабинет влетел неприятный запах.

– Рогнеда Юлиевна, очень хорошо, что вы уже вернулись! – Ирина Александровна доброжелательно кивнула ей, а потом повернулась к яриловцам. – Это ваша классная руководительница – Пень-Колода Рогнеда Юлиевна, прошу любить и жаловать!

Черноволосая девушка с высоким конским хвостом, одетая в узкие джинсы, высокие сапоги и кожаный длинный ферязь, коротко кивнула всем присутствующим. Кажется, преподавательницу не очень расстраивало то, что ее новые подопечные снова что-то натворили.

– Предлагаю продолжить. Яриловцы опять устроили средь бела дня мордобой! – вставил слово Георгий Владленович, прищурившись. Рогнеда фамильярно села на край стола заведующей и посмотрела тяжелым взглядом на школьников. Но она не скрывала явного восторга от того, что видела.

– Грех не колотить ваших хорсовцев, когда они не следят за языком! – девушка покопалась пальцами, сплошь разрисованными какими-то знаками, во внутреннем кармане ферязя, и вытащила какую-то коричневую палочку. Откусила и начала ее смачно жевать. Сера, как догадалась Мирослава. Ее бабушка жевала такую же, предпочитая ее современным фруктовым жвачкам.

– Я бы вас попросил! – взвился заведующий хорса, услышав последнюю реплику. – Лучше б вы занимались воспитанием своих подопечных, а не шлялись где попало!

Рогнеда Юлиевна не двинулась с места, а лишь продолжала щуриться, наблюдая пронзительными светло-голубыми глазами с черным ободком вокруг радужки за учениками.

– Да-да! Ближе к делу! – она повернулась к ребятам, смотря именно на Мирославу, обалдевшую от нетипичности поведения их учителя. – Из-за чего сцепились?

Школьники молчали. Ирина Александровна же только наблюдала, стоя около своего стола.

– А в ответ… тишина, прямо рай для учительских ушей. Только тишину надо было соблюдать десять минут назад, а не устраивать бои местного значения! Дети известнейших, благородных семей! – почти кричал Архаров, нервно выпячивая нижнюю челюсть.

– Это моя вина, – раздался голос Яромира. Однако даже признавая свою вину, виноватым он не выглядел. Больным – да, но виноватым – точно нет.

– Что, девочки, не поделили молодого князя? Да еще какого! С приданым! – усмехнулся Георгий Владленович и, засунув руки в карманы брюк, стал нервно расхаживать по кабинету, громко топая каблуками сапог.

Заведующая ярилы гневно посмотрела на него и склонила голову вбок, что-то обдумывая, а потом обратилась к ученику:

– Яромир, ты покинул медзнахарские палаты около получаса назад. И тут же организовал драку, так получается?

Мирослава, услышав про это, кинула взгляд на товарища. Значит, ей не показалось, что выглядит он все еще болезненно. Пень-Колода тоже уставилась на парня, сама себе кивнув. Наверное, учитель сразу поняла, кто перед ней стоит.

– Получается так, – ответил парень, пожав плечами.

– Ничего не понимаю, – сказала Ирина Александровна, сев от усталости на стул.

– Да что тут понимать. Кого-то он выгораживает. Остается определить, кого именно, – выразил свои догадки Архаров.

Девочки все также молчали. Только Мирослава стояла, почти не шевелясь, а София изредка охала от боли, когда вытирала разбитую губу или пыталась распутать волосы. Рогнеда Юлиевна в упор и без стеснения уставилась на хорсовку, но задать вопрос не успела, ее перебил Архаров:

– София Сергеевна, может, вы нам поведаете причину драки?

Ученица поморщилась, как от резкой зубной боли, но ничего не ответила, тем самым удивив Мирославу. Она-то думала, что хорсовка мигом выболтает все, что произошло в школьном коридоре.

Георгий Владленович взял три папки с личными делами.

– ЯроМИР Полоцкий, – прочитал он его имя в личном деле, делая акцент на корне слова. – София МИРская, Морозова МИРослава. Такие МИРовые имена! Да только поступки совсем НЕ мирные! Скучно стало? Значит, будем вас мирить.

Ребята подняли головы. С интересом также посмотрела на заведующего хорса и Ирина Александровна. Пень-Колода же фыркнула, явно не одобряя его идею.

– Итак, вот что я скажу, – продолжил он, – молчите, значит. Сдавать друг друга не хотите. Значит, будем воспитывать. С этого момента каждый день, пока мне не надоест, вы будете изображать сиамских близнецов. Совместная лекция? Сидите вместе. Отработку назначили кому-то одному? Идете втроем.

София поджала губы, даже не борясь с читаемыми на лице эмоциями раздражения. Мирославе эта идея не понравилась в равной степени, и она пониже опустила лицо. Ее мучил стыд. Яромир же выглядел безразличным.