Текст книги "Сонбаньён-ян (СИ)"

Автор книги: Кдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Кдав
Сонбаньён-ян

Глава 1

Здравствуй карцер

Стою возле раздачи, наблюдаю. Надзирательницы с энтузиазмом занимаются воспитанием подшефного контингента. Дубинки так и мелькают. А народа в детской тюрьме, оказывается человек шестьдесят. Штук двадцать, при появлении надзирательниц, сразу отбежали к дальней стене, видимо, самые сообразительные, а остальные яростно метелят друг друга. Половина столов перевёрнута, еда разбросана по всей столовой.

Пять минут и порядок наведён. Всех выстроили вдоль стены. Перед строем прохаживаются надзирательницы, периодически охаживая дубинками особо возбуждённых. Кто-то тихо постанывает.

Смотрю на близняшек. Блин, что-то я погорячился. Сестрички смирно лежат на полу и чё-то в сознание приходить не торопятся. Возле их голов небольшие лужи крови. На душе становится как-то нехорошо. Похоже я опять влип. С другой стороны, пропало то внутреннее напряжение, которое всё время нарастало с момента ареста, вызывая желание кого-нибудь убить.

Прибежал тюремный врач и сразу к сестричкам. Посмотрел, пощупал, вызывает скорую. Повезут в тюремную больничку. А с другой стороны век бы их не видеть, пальцы они мне ломать будут, доломались суки. Опять вскипает злость. Жалость забилась в дальний угол и помалкивает.

Пришли начальница с заместительницей, сели за стол. Заместительница притащила планшет, сидят, смотрят. Начали нехорошо так, посматривать на меня. Ё моё, про камеры я-то и забыл. Ну, всё. Точно попадос.

Сижу в карцере. Что сказать, комнатушка примерно полтора на два с половиной метра. Из мебели только ведро с крышкой в углу. Хорошо что пол тёплый, хоть и бетонный. Окна, как в камере, нет, только над дверью находится ниша, затянутая мелкой решёткой, из-за которой идёт тусклый свет. Дверь железная, монолитная. Почти сейфовая. На двери окошко с полочкой, примерно 20х20 сантиметров.

В карцере оказался очень быстро, почти телепортировался. Начальница с заместительницей, закончив просмотр видео, дружно повернулись и уставились на меня. Морда лица начальницы начала краснеть с переходом в синеву. Глаза выпучились и налились злобой. Как бы удар не хватил, расхлёбывай потом. Дойдя до определённой кондиции, начальница на бешенной скорости подлетела ко мне и тут же я узнал много новых слов корейского языка, которые ни когда до этого мне не встречались.

Попытка что-то вставить в своё оправдание, закончилось плачевно. Незаметно подкравшаяся надзирательница, споро оприходовала меня дубинкой вдоль спины. Благо, что заметил движение боковым зрением и почти уклонился. Но всё равно, даже вскользь, получилось очень больно. Подлетели ещё две надзирательницы, быстро заковали в наручники и вот, я здесь. Здравствуй карцер!

Сижу, думаю думу. А дума думается хреново. Жрать хочу нимагу. С обедом-то не задалось, а со всеми этими разборками, энергии улетело море. До ужина ещё чёрти знает сколько времени и дадут-ли пожрать, это ещё тот вопрос.

Перед тем, как снять наручники, старшая надзирательница объяснила правила поведения: шуметь нельзя, лежать нельзя, прогулки не положены, спать от отбоя до подъёма. Каждый раз будут выдавать матрас вечером, утром забирать. Подушка с простынями и одеялом не положены. Хорошо, хоть одежду не отняли. Сан узлом является упомянутое ведро. Каждое утро будут сопровождать вместе с ведром в санитарную комнату, где можно будет слегка привести себя в порядок и помыть ведро. Завтрак, обед и ужин по расписанию, с доставкой. Разрешено: сидеть и стоять. При этом, обязательно страдать, осознавая свою никчёмность и бесполезность. Вот такие дела. Срок отсидки не обозначили.

Тааак комнатушка маленькая, воздуха совсем мало, как бы не задохнуться. Осмотр показал наличие шести дырок в полу и столько же на потолке. Через них потихоньку тянет воздух. Какая никакая вентиляция есть. Так что живём. Помимо этого обнаружились две камеры на потолке, напротив друг друга. Полностью просматривается весь карцер. Не забалуешь. Начало потряхивать, пошёл отходняк от стресса.

Через час нахождения в карцере, стало понятно, надо бы себя чем-то занять, а то так и от тоски можно сдохнуть. Ладно, сяду помедитирую, авось нервы успокою. Сажусь в позу лотоса. Просыпаюсь от грохота открывающейся форточки. Чё уже ужин что-ли. Не слабо так даванул на массу, часа четыре. Значит уже семь вечера. До отбоя три часа. Ужин не порадовал. Плошка клейкого риса, грамм на двести, несколько кусочков кимчи и пластиковый стакан воды, где-то на пол литра, деревянные палочки. Всё это на пластиковом подносе. Дааа, с жиру беситься не получится. Умял всё в один момент, голод не тётка. Воды выпил половину, потом допью. Голод ни куда не делся. Ну и ладно, мы к этому привычные. Поднос поставил в угол, противоположный от ведра.

Надо подумать чем заниматься, неожиданно образовалась куча свободного времени, которое необходимо чем-то занять. Обязательно надо включить физические нагрузки, а то я с этим попадаловом на нары совсем себя запустил. Выделим на это минимум четыре часа. Потом надо бы повспоминать фильмы и классическую музыку. Правда, настрой в музыке только на похоронные марши. Блин, пять лет!

И так не лучшее настроение резко пошло вниз. На глаза навернулись слёзы. Нет, так нельзя, нужно на что-то переключиться. Стал вспоминать свой предыдущий мир, маму с папой, кота Барсика. Институт, учёбу, друзей и подруг. Неплохо мы там покуролесили. Вспомнил маму Дже Мин, она всегда меня поддерживала. На душе стало тепло. Неожиданно в мысли стал пролезать Чжу Вон, явно Юн Ми безобразничает. Прогнал к чёртовой матери. Ибо не фиг. Настроение улучшилось. Всё же и хороших моментов в моей жизни было немало.

Из воспоминаний меня вырвал звук сигнала к отбою. Загремела, открываемая дверь. Надзирательница притащила матрас. Пришлось допить воду, а то унесут вместе с подносом. Ну что ж отбой значит отбой. Не матрас, а одно название. Нечто, толщиной в пару сантиметров. Бедные мои рёбра. Свернул край матраса и изобразил некое подобие хиленькой подушки. Основной свет вырубился и зажглось слабенькое дежурное освещение. Прилёг на матрас и неожиданно быстро отрубился.

Время действия: девятое января, примерно через четыре часа после побоища. Место действия: исправительное учреждение "Анян", кабинет начальницы тюрьмы. За столом начальница и заместительница. Начальница, слегка привстав, разливает кофе из термоса.

Лицо начальницы выражает сильную усталость и скорбь. Перипетии сегодняшнего дня не прошли для неё даром.

– Как там наши пострадавшие? – Спрашивает она.

– Провели обследование? Что говорят врачи?

Заместительница, отхлебнув кофе, раскрывает папку с распечаткой.

– Ну, что сказать. Юн Ми отделала их так, как будто бы собиралась убить. Не зря говорят, что Голубой Дракон в рукопашной страшен. Хорошо готовят наших бойцов. Заместительница задумывается, глядя в распечатку.

– Легче всех отделалась Сан По Ён, подруга Ки Ын и Е Ын. У неё сильное сотрясение мозга и трещина в поясничном отделе позвоночника. В сознание уже пришла. Придётся ей недельки три полежать в больнице, в корсете походить, пока трещина не зарастёт. – Тяжело вздыхает и опять отхлёбывает кофе.

– У сестёр всё намного хуже. Мало того, что обе ни как не придут в сознание, так ещё обе имеют множественные переломы. У Ли Е Ын сломана в 14 местах челюсть, выбиты зубы, а ещё половину зубов из оставшихся придётся удалить, иначе челюсть собрать будет очень сложно. Ко всему этому, ещё и сильнейшее сотрясение мозга. Ли Ки Ын тоже сильно пострадала. Помимо сложного перелома челюсти, у неё ещё сломаны три ребра и сильный ушиб селезёнки. Ну, и само собой сотрясение. Обе, минимум месяц проведут в больнице. Так говорят врачи. Если, конечно, не будет осложнений. – Заканчивает доклад заместительница.

– А тебе удалось выяснить почему Юн Ми так взбеленилась? – спрашивает она у начальницы. Начальница с тоской смотрит на сослуживицу.

– Дознаватель опросил остальных девочек, сидевших с Юн Ми за столом. Они рассказали, что сёстры угрожали её изуродовать, сломать пальцы и, вообще, сделать жизнь не выносимой. Их информацию подтвердили и программисты. Им удалось выделить разговор Юн Ми и сестёр из общего шума и усилить шёпот сестёр. Не все слова удалось разобрать, но общий смысл понятен. Юн Ми говорила в полный голос, тут проблем нет.

Обе задумавшись пьют кофе.

– Что будешь писать в ежедневном отчёте по Юн Ми, куратору от администрации президента. – Допив кофе спрашивает заместительница.

– Боже ж мой, – со стоном говорит начальница, – я не знаю что писать. Нас под роспись предупредили, что с головы Юн Ми не должен упасть ни один волос. Приказ в сейфе, ты в курсе. Всего через полгода, каких-то пол года и я как госслужащая должна была уйти на пенсию с хорошими выплатами, а теперь всё может пойти насмарку. Хорошо хоть Юн Ми не пострадала. Ладно, придётся созваниваться с куратором и приватно решать как поступить в этой ситуации. Худшим ЧП могло быть только убийство. Сейчас успокоюсь и буду просить о срочной встрече. Сходи, пожалуйста, посмотри на видео, как Юн Ми ведёт себя в карцере.

Немного посидев, и выпив ещё одну чашку кофе, заместительница уходит. Начальница подходит к сейфу, достаёт бутылку коньяка и на пол чашки наливает его в кофе. Долго сидит постепенно прихлёбывая. Лицо постепенно расслабляется и она уже выглядит намного лучше, чем в начале разговора. Вздохнув, достаёт телефон и набирает номер.

Время действия: девятое января, где-то за час перед отбоем.

Место действия: исправительное учреждение "Анян", камера третьего отряда.

В камере находится чуть меньше двадцати заключённых. С учётом выбывших в больницу, и Юн Ми, обживающей карцер, всего двадцать две сиделицы. Все занимаются своими делами, готовятся ко сну. Меньше чем через час отбой. В сан узел скопилась небольшая очередь. Сама камера около двадцати квадратных метров. Вдоль одной из стен находится двадцать пять узких шкафчиков, в которых заключённые хранят свои личные вещи, средства гигиены, ну, и спальные принадлежности. Освещение в камере хорошее. Под потолком висят две камеры.

На противоположной стороне находится дверь в санузел. Это небольшое помещение, в которое очень плотно на одной стороне втиснуты четыре небольшие раковины с кранами для воды. Над каждой раковиной зеркало, вмурованное в стену. В дальнем углу, на противоположной стене расположились два унитаза, отделённые друг от друга переборкой, около метра высотой. Оставшуюся часть стены занимает душевая кабинка, закрывающаяся прозрачной полиэтиленовой шторой. По середине проход, чуть меньше метра.

В углу, расстелив матрасы, вокруг старшей отряда, сидят несколько девочек.

– Пойди позови этих трёх, что сидели с Агдан за одним столом, – говорит Со Ми одной из них, презрительно кривя рот (Видимо, эти девочки находятся очень низко в местной иерархии.), послушаем, о чём их расспрашивали в администрации.

Через пару минут все четверо подходят к Со Ми. Та что за ними ходила садится, оставшиеся, после глубокого поклона, стоят. Видно, что им страшно.

– Ну, рассказывайте, о чём вас спрашивали в управе. – Обращается Со Ми к ним. Девчонки переглянулись и самая смелая начала говорить:

– Нас вызывал на допрос дознаватель Сон Мэн Хо, расспрашивал о чём шёл разговор перед дракой. Вызвал всех вместе, а допрашивал по одной. Пришлось рассказать.

– Вы знаете, что ни кому не нужна лишняя болтовня, – рычит Со Ми, – и что вам за это будет. Выпишутся из больницы Ки Ын и Е Ын, они вас измордуют.

– Но, Со Ми, кланяясь, говорит девочка, дознаватель показал нам видео, на котором разговор достаточно хорошо слышен, понятны почти все слова, – по её лицу текут слёзы, видно, что она очень боится. – нам ничего не оставалось, как подтвердить разговор. Ещё дознаватель сказал, что Агдан служила морпехом, в элитной дивизии Голубых Драконов и участвовала в боевых действиях. У неё хорошая подготовка. Она может убить одним ударом. Он сказал, что когда Агдан выйдет из карцера, она будет очень зла. Мы боимся, что она нас накажет.

Все трое уже рыдают.

– Можете идти, говорит Со Ми.

Девочки быстро исчезают.

– Даааа, тянет Со Ми. На её лоб набегают морщины, видно что она о чём-то усиленно думает. Пауза затягивается. В воздухе витает напряжение и отголоски страха.

– Даааа, опять тянет Со Ми, – хотели её жизни поучить, а тут такое. – Несколько косноязычно произносит она. Пауза затягивается.

– Я вспомнила, – вдруг говорит одна из сидящих, когда Агдан пришла к нам в камеру, её спросили насчёт дезертирства, а Агдан в ответ спросила, а у тебя есть медаль за ранение? У меня есть. Кто из нас больший патриот? Получается она действительно воевала?

– Точно-точно, – вступила в разговор ещё одна заключённая, я читала в новостях, что Агдан убили, а потом выяснилось, что только ранили.

– То-то я смотрю, она ходит тут с видом принцессы. Видно, что ей на всех нас плевать. Теперь понятно, почему она ничего не боится. С такой-то подготовкой. – Говорит Со Ми.

– Знаете, что. Давайте не лезть к ней. Мы сами по себе, она сама по себе. В столовой чуть больше 5 секунд прошло с начала драки, а три человека в больнице. Видимо, сдерживалась, не хочет срок увеличивать. Сестёр, как выпишутся, предупредим. Да они уже и сами всё, наверное, поняли. Ладно, давайте готовится к отбою.

Все в задумчивости расходятся.

Сеул, район Каннам, ресторан Mingles, время без пяти минут одиннадцать вечера.

Начальница тюрьмы выходит из такси.

– Ну, ничего себе ресторанчик, три звезды "Мишлен", – Смотрит она на вывеску, неплохо в администрации президента живут.

Подходит к стойке администратора, за которой находится мужчина лет сорока, ну вылитый английский дворецкий, как их показывают в кино. Отличие только в том, что это кореец, однако, вид донельзя чопорный.

– Извините, обращается она к нему, у меня сегодня встреча, первый зал, первый столик.

– Один момент, дежурно улыбаясь, говорит "дворецкий",мгновенно оценив внешний вид женщины, и нажимает кнопку под стойкой.

Не проходит и тридцати секунд, как к администратору быстрым шагом подходит молодой человек, одетый в такую же униформу.

– Проводите даму в первый зал за первый столик, говорит он.

Женщина идёт за сопровождающим, чувствуя себя очень неуютно в обстановке, подавляющей своей дороговизной. Такой ресторан ей явно не по карману. Одно радует, на встречу не опоздала. В одиннадцать точно будет на месте. Как назначено.

За столом номер один сидит Сун Силь. Она пришла немного пораньше и успела перекусить. В ресторане Mingles столик надо заказывать заранее, но у неё он постоянно зарезервирован, есть возможность посещать ресторан в любое время. Платит администрация президента. Как представительские расходы. Это очень удобно. Нравится ей здесь. Сразу видно то положение в обществе, которого она достигла. Да и с людьми здесь беседовать удобно. Многих обстановка подавляет и они становятся сговорчивее.

Сейчас встреча с начальницей тюрьмы. Сун Силь ознакомилась с её личным делом. Что сказать, звёзд с неба не хватает, но служака исполнительная. С такой можно иметь дело. К тому же, есть на что надавить, если, конечно, потребуется. Ей осталось всего полгода до выхода на пенсию по выслуге лет, а пенсия там хорошая. Вряд-ли она захочет её потерять.

Ну, вот и она. Молодец, сообразила одеться в гражданскую одежду. Дешовенько, но сойдёт. Помощник администрации кланяется и уходит. Начальница тюрьмы отвешивает поклон и садится напротив. Она не ожидала, что на встречу придёт такая влиятельная личность, от неожиданности её бросило в пот, но самообладания не потеряла. Со многими большими начальниками приходилось ей встречаться за время службы и она давно поняла, что просто необходимо говорить чётко и по делу. Тогда проблем не должно быть.

– Ну что там у вас случилось, изображая недовольство спрашивает Сун Силь.

– Подопечная Юн Ми, избила трёх заключённых. Все они в больнице с тяжёлыми травмами. – Сообщает начальница. Дознание показало, что повод так поступить у неё был. Пострадавшие грозились изуродовать ей лицо, сломать пальцы и вообще сделать её жизнь в тюрьме невыносимой. Конечно, она должна была сообщить обо всём мне и я ей говорила, что бы она шла к нам с любыми проблемами, но молодёжь, сначала делают, потом думают. Я принесла все документы следствия и видео с камер наблюдения.

Достаёт папку с протоколами допросов и планшет. Передаёт всё это Сун Силь и говорит:

– На планшете два видео. Одно, это просто запись драки, второе с восстановленным разговором Юн Ми с пострадавшими. Мы пока, официально дело не открыли. Дело очень щепетильное, поэтому я и попросила о срочной встрече с Вами.

Сун Силь кивает и начинает очень внимательно изучать материалы дела. Сначала протоколы допроса, затем, несколько раз пересматривает видео.

– Я не могу сейчас принять решение, – говорит она, – вы можете передать мне эти материалы?

– Да, я на всякий случай записала видео на флешку, а материалы следствия, это копии. Так что тоже их можете забрать.

– Спасибо, я очень рада что вы понимаете всю сложность ситуации, – говорит Сун Силь, Вы приняли верное решение, решив предварительно посоветоваться со мной. Сейчас ход делу не давайте, завтра, скорее всего во второй половине дня, мы скажем как поступить.

Сун Силь встаёт, показывая что визит окончен. Начальница тюрьмы отстаёт от неё на какие-то доли секунды, встаёт и кланяется.

– Можете идти, я завтра с вами свяжусь, говорит Сун Силь и идёт на выход. Начальница следует за ней.

Глава 2

И тут можно жить.

Время действия: десятое января, шесть часов утра Место действия: исправительное учреждение "Анян", карцер.

Лежу на песочке у кромки воды. Ласково пригревает солнышко. Тело обдувает лёгкий ветерок. Слабенькие волны, с тихим шелестом накатывают на пляж и слегка омывают ступни, находящиеся у самой кромки воды. Глубокое голубое небо навевает спокойствие и умиротворение. Слышны крики чаек и, где-то в отдалении, еле слышные голоса людей. Наблюдаю за редкими облаками. Вот то, похоже на Чебурашку, а вот и крокодил Гена. Он медленно наплывает на солнце, распахивая пасть, как будто готовится его проглотить. Опираясь на локти, приподнимаю голову и смотрю на раскинувшееся до горизонта синезелёное пространство. Кое-где торчат редкие, острые скалы. Вдалеке несутся по воде три катера. Похоже, устроили гонки.

Вдруг, умиротворяющая картина нарушается каким-то неприятным, металлическим лязгом и грохотом. Море начинает качаться и расплываться. За спиной раздаётся ужасный рёв. Вскакиваю и начинаю заполошенно метаться. Вдруг удар, искры из глаз. Падаю на задницу. Слышится заливистый женский хохот. Открываю глаза, поворачиваю голову. Возле распахнутой двери карцера стоят две надзирательницы и радостно хохочут. Одна стоит в камере и держит в руках портативный ревун, применяемый как средство подачи сигнала о помощи, в случае аварии на воде, а вторая находится на пороге и вооружена дубинкой. Ярость заливает от макушки до пяток, Встаю и делаю один медленный шаг в сторону этих сволочей, чётко зафиксировав на них взгляд. В голове только ярость и желание растерзать. Радостное выражение лиц надзирательниц резко меняется. Они бледнеют и отшатываются. Глаза выпучиваются, выражение радости и веселья исчезают как во волшебству. Ужас и только ужас выражает весь их вид. Завизжав, резко разворачиваются и выскакивают из карцера. При чем та, что стояла с ревуном, промахнулась мимо двери и врезалась головой в косяк. Дверь резко захлопнулась. Слышен удаляющийся визг.

На меня, вдруг накатывает слабость, ноги подкашиваются и я сажусь на матрас. Напоминаю себе воздушный шарик из которого выпустили почти весь воздух. Меня начинает трясти. Тело практически не чувствую. Ярость была настолько сильной, что выпила все силы. Ложусь на матрас, пытаясь прийти в себя. В голове звенящая пустота, ни одной мысли. Постепенно успокаиваюсь. Тело начинает обретать чувствительность. В районе солнечного сплетения начинает ощущаться сильное жжение. Понимаю, что могу наконец-то могу думать. Что это было, блин, откуда такая ярость. Ещё немного и я бы их просто разорвал. Просто писец какой-то. Силы потихоньку возвращаются. Лежу, прихожув себя.

– Дааа, уж. День начинается весело. – Вдруг понимаю, что думаю на русском языке, хотя до этого, в обычной жизни, всегда думал на корейском.

– Что бы это значило?

Чувствую тело полностью приходит в себя и я понимаю, что надо бы посетить туалет. Встаю, иду к ведру и тут, краем глаза, замечаю, что дверь слегка приоткрыта.

– Ну, ни фига ж себе, – думаю я.

Открываю дверь. В коридоре никого. Немного по диагонали вижу дверь, на которой нарисована стилизованная картинка девочки.

– Ага, санузел. Отставить ведро. Ярость полностью ушла, только тело остаётся ещё немного ватным. Захожу в комнатку, ничего так, чистенько. Раковина, унитаз и душевая кабинка. Над унитазом шкафчик. На полке, рядом с раковиной, стоит стаканчик с десятком одноразовых зубных щёток, мыло и даже шампунь. Так же имеется несколько дешёвых расчёсок. Они, так же как и зубные щётки, запакованы в полиэтилен. Над раковиной, зеркало. Неплохо так. А не принять мне душ, а то с этим общим маразмом, не мылся с момента выхода из карантина. Сказано, сделано. Посещаю унитаз, принимаю спокойно душ, чищу зубы, расчёсываюсь. Открываю шкафчик. Он полностью забит упаковками с прокладками. Прислушиваюсь к себе, теперь понятно откуда ярость, похоже месячные на пороге. Забираю одну упаковку и иду в карцер.

В это же время, в помещении охраны.

Дверь наглухо закрыта на задвижку изнутри. Та, которая была с ревуном, младшая по возрасту, сидит на стуле и мелко трясётся, по лицу, вдоль носа, стекает кровь из раны на лбу и капает на форму. Она этого не замечает. В глазах пустота, на лице выражение ужаса. Вторая стоит возле стола и пытается трясущимися руками налить воду в стакан. Это получается плохо. Вода расплёскивается по столу, но и в стакан тоже немного попадает. Наконец стакан наполнен. Плюхается на стул. С лязгом стакана об зубы вода выпивается. В глазах начинает появляться осмысленное выражение. Её напарница начинает рыдать, повторяя раз за разом, такой ужас, такой ужас…. Наконец постепенно успокаиваются. Старшая встаёт, поднимает дубинку и ревун. Ревун ставит на стол, дубинку вешает на пояс. Идёт к раковине, берёт тряпку и протирает стол. Наконец замечает что лицо младшей в крови. Кровь уже практически не течёт.

– Джин Хо, – восклицает она, – у тебя разбито лицо.

Джин Хо смотрит на напарницу. Разум к ней уже вернулся. Встаёт, подходит к зеркалу, пытается рукой вытереть кровь.

– Подожди, не трогай, – говорит напарница. – сейчас достану аптечку. Достаёт из шкафчика аптечку и обрабатывает рану антисептиком. Так же не забывает убрать с формы, накапавшую кровь, раствором из шкафчика, который хорошо её растворяет и осветляет. Следов на форме почти не остаётся.

– Слава богу, совсем небольшая ссадина, я залепила её пластырем. Шишка, правда, приличная. – говорит она.

Джин Хо опять смотрит в зеркало. Лицо уже почти нормальное. Бледность прошла, только на лбу выделяется пластырь телесного цвета.

– Что это было? – Говорит она, – Я такого ужаса в жизни не испытывала.

– Я тоже. – Говорит напарница, – А ты видела её глаза. Сначала они стали синие, как у королевы Мён Сон Хва, затем стали фиолетовые, а потом вообще полыхнули красным огнём.

– Видела. И это меня тоже очень сильно напугало. Она точно колдунья. Ми Сук, а она нас не прокляла? – Джин Хо опять начинает мелко дрожать.

– Не должнааа. – Тянет Ми Сук. – Она же ничего не говорила. Просто смотрела. Что бы проклясть, нужно озвучить проклятие. В любом случае после смены нужно сходить к мудан, пусть она на всякий случай снимет проклятие. Давай посмотрим запись видеонаблюдения, – говорит она. – Есть ли какие-то доказательства смены цвета глаз?

После просмотра:

– Не понять ничего, она смотрит из подлобья, наклонив голову вниз, а камера снимает сверху с высоты три метра, глаза практически не видны. Так что ни каких доказательств, что она нам что-то сделала, нет. – делает выводы Ми Сук.

– А как же ужас, который она на нас нагнала? – Задумчиво интересуется Джин Хо. И сама же отвечает:

– Мой младший брат занимается карате. Он говорил, что когда их тренер рассердится на что-то, то иногда так глянет, что хочется упасть на колени и просить прощение. Называется это, Аура власти. Так что Юн Ми, похоже, всё-таки реинкарнация королевы Мён Сон Хва. Об этом много писали на фанатских чатах. А что там Юн Ми делала после того, как мы убежали?

Смотрят видео. Через некоторое время:

– Мы влипли. – Говорит старшая. – Забыли закрыть дверь в карцер и теперь Юн Ми там гуляет как хочет. И эти забеги с визгами по коридору, вообще, кошмар. Нас не только выгонят, а ещё и в дурку определят. Какая-то кошмарно безвыходная ситуация.

Джин Хо задумывается.

– Знаешь, – говорит она, – я, до того, как окончила полицейские курсы охранников и получила лицензию на работу надзирательницей в тюрьме, работала программистом в небольшой фирме. В результате Азиатского кризиса наша фирма обанкротилась и в начале 2012 года я лишилась работы. Долго не могла устроиться на работу. Кому нужна девушка, когда полно безработных мужчин. По знакомству меня устроили на курсы, а потом и сюда. Но я почти ни чего не забыла. В нашу прошлую смену, программисты что-то переустанавливали в системе наблюдения, а меня, как ты помнишь, заставили таскать им в операторскую кофе и еду. Я случайно увидела и запомнила логин и пароль для входа в систему с правами администратора. Ключи от всех помещений у нас есть, а операторская в соседней комнате. Можно затереть видео. Оформить как программный сбой и тогда нас не выгонят, а дежурный оператор придёт только к девяти утра и ни чего не поймёт.

Немного поспорив, преступницы выдвинулись на дело. К 7-часам утра всё было шито-крыто. Осталось запереть карцер. Стараясь не издавать шума, подобрались к двери и закрыли её на замок. Более-менее успокоившись, вернулись к себе. Матрас забрать забыли.

В это время Юн Ми занималась растяжками и прочими физическими упражнениями, по намеченному вчера плану. На скрежет замка внимания не обратила. Как и положено, в восемь утра принесли завтрак. Видимо, в честь воскресенья, был овощной салат, котлета с рисом и булочка с плохеньким кофе. Позавтракав, Юн Ми легла полежать на отвоёванный матрас и незаметно задремала.

Время действия: десятое января, воскресенье, восемь тридцать утра. Место действия: Дом мамы Юн Ми.

Чжу Вону на сегодня удалось получить увольнительную и он, предварительно, вечером позвонив Дже Мин, договорился о встрече.

К дому Дже Мин подъезжает такси. Из него выходит Джу Вон в форме Голубых Драконов, подходит к двери и стучится. Дверь распахивает Сун Ок, с отпечатком похмелья на лице, видит Джу Вона и её лицо начинает наливаться кровью. От возмущения она не может сказать ни слова. Только открывает и закрывает рот. Тут подходит мама, видит такое дело и спешит исправить неловкую ситуацию.

– Доброе утро господин Джу Вон, проходите пожалуйста. Доченька иди к себе в комнату нам нужно приватно поговорить с Господином Джу Воном. Закрыв рот, Сун Ок уходит, даже не поздоровавшись. Чжу Вон укоризненно качает головой и проходит в дом. Дже Мин слегка краснеет. Ей стыдно за дочь. Проходят на кухню. Чжу Вон садится за стол, Дже Мин выставляет вазу с печеньем и готовит кофе, предварительно спросив Джу Вона, будет ли он его. Он ещё не завтракал, поэтому и не прочь слегка перекусить.

Расспросив маму Юн Ми о здоровье и скушав пару печенюшек переходит к делу:

– Госпожа Дже Мин, я провёл предварительные переговоры с очень серьёзной юридической компанией, которая имеет большой опыт в судебных тяжбах с государством, в том числе и с армией. Наша цель добиться оправдательного приговора суда. То есть сделать так, что бы с Юн Ми, были полностью сняты все обвинения. Они готовы взяться за решения этой проблемы. Задумывается.

– А что я должна сделать со своей стороны? – Спрашивает Джи Мин.

– Так как Юн Ми несовершеннолетняя и ни где, на данный момент, не работает, только Вы можете являться официальным опекуном и договор с компанией о защите прав Юн Ми, должны подписать именно Вы. Со своей стороны, я обеспечу оплату всех расходов, возникающих в процессе ведения дела. Так как мне увольнительную дали только на воскресенье, я договорился с адвокатом, что он будет ждать нас сегодня в двенадцать часов в своём офисе. Вы согласны попытаться помочь Юн Ми?

– Да, я сделаю всё что в моих силах, если это хоть как-то поможет. Что от меня требуется в данный момент?

– Сейчас вы должны собрать некоторые документы. Я назову какие. Если вспомните ещё о каких-то документах, которые подчеркнут её лучшие качества, то тоже возьмите. Вот список. Достает из кармана и передаёт. Дже Мин читает:

Свидетельство о рождении,

Паспорт

Все полученные золотые сертификаты

наградные документы за медаль за ранение

Приказ о мобилизации

Выписка из истории болезни.

Справка об образовании из Кирин.

Контракт с FAN Entetaiment

– Это пока что всё что необходимо на первом этапе, говорит Джу Вон.

– Господин Джу Вон, есть ещё медаль за помощь полиции и документы на неё, а на днях пришли письма с сертификатами на премии Хьюго и Грэмми. – Говорит Дже Мин.

– Берите, лишним точно не будет. Я к десяти закажу такси, ехать в центр довольно долго. Поэтому выедем чуть пораньше, что бы не опоздать. И, да, не забудьте взять и свои документы.

Дже Мин уходит собирать документы и переодеваться, а Джу Вон угощается печеньками и неторопливо прихлёбывает кофе из большой кружки, между делом рассматривая фотографии на стене. Вот Юн Ми получает медаль от полиции, вот ей выдают справку об образовании, тут на присяге, и сам Джу Вон рядом. Вот с Джо Хваном, на концерте против самоубийств и много еще других фотографий. Везде Юн Ми радостно улыбается и выглядит очень оптимистично. На его лице тоже появляется улыбка и надежда на благополучное разрешение дела тоже растёт.